Глава 30. Званый ужин.

***

Прошла неделя. Тишина старого завода стала привычной, а ритм жизни почти рутинным. Дрейн окончательно закопался в чертежи, обложившись пустыми банками из-под газировки и исписанными грифельными листами, а Эмилия с тихим удовольствием обживала свой новый гардероб, комбинируя вещи так, как Эми Роуз никогда бы не осмелилась. Спокойствие нарушил мелодичный сигнал смартфона. Эмилия, сидевшая на краю старого монтажного стола, взглянула на экран, и её брови удивленно взлетели вверх. — Мастер... то есть, Соник, — поправилась она, спрыгивая на пол и направляясь к Экзикелю, который в этот момент лениво листал одну из архивных папок Эггмана. — Нам пришло приглашение. От Тейлза. Она протянула ему телефон. На экране светилось сообщение в групповом чате «Борцов за свободу»: званый ужин в главном штабе. Никаких докладов, никаких сражений, просто встреча старых друзей, музыка и еда. Список приглашенных пестрил знакомыми именами: Наклз, Вектор, Руж... даже Сильвер обещал заглянуть из будущего. Экзикель нахмурился, чувствуя, как внутри него Соник Ноль встрепенулся, наполняясь болезненным предвкушением встречи с младшим «братом». — Это лишний риск, — холодно отрезал демон. — Нам не нужно светиться перед теми, кто знает Соника слишком хорошо. Тейлз не дурак, он может заметить... детали. Эмилия подошла ближе. На ней были те самые новые джинсовые шорты и футболка, а на губах играла странная, почти задорная улыбка. — Ну пойдем, а? — протянула она, и в её голосе прозвучало нечто настолько живое, девичье и искреннее, что Экзикель невольно поднял на неё взгляд. — Пожалуйста. Я хочу светануть нарядами. Зря мы, что ли, столько пакетов тащили? К тому же... это идеальный шанс показать всем, что у нас всё «нормально». Этот капризный, чисто женский тон в исполнении его «куклы» прозвучал так неожиданно и по-настоящему, что Экзикель на секунду лишился дара речи. Она не просто имитировала Эми, она будто начала получать удовольствие от этой игры. Демон усмехнулся, покачав головой. Эта иррациональность его забавляла. — Ладно, — выдохнул он, закрывая папку. — Пойдем. Устроим им вечер, который они не забудут. Он перевел взгляд на Дрейна, который в углу что-то увлеченно паял, высунув кончик языка от усердия. — Эй, Дрейн! Оторвись от своих железок. Составишь нам компанию? Поешь нормальной еды, пообщаешься с интеллектуальной элитой этого мира. Дрейн вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив паяльник. Он медленно обернулся, посмотрел на сверкающий Изумруд, затем на нарядную Эмилию и уверенного Экзикеля. — Не-е, — он помотал головой, вжимая шею в плечи. — Я интроверт. Толпы народа, шум, пустые разговоры... Увольте. Мне здесь, с формулами, куда уютнее. Да и сканер сам себя не соберет. Экзикель коротко рассмеялся искренне, без привычного яда. — Ладно, интроверт, — он похлопал бобра по плечу. — Сиди в своей берлоге. Зато будет кому приглядеть за штабом и Изумрудом, пока мы будем изображать образцовых героев. Он посмотрел на Эмилию, которая уже начала прикидывать, какое из новых платьев наденет вечером. Перед выходом Экзикель задержался у зеркала. Он достал с ближайшей полки небольшие, но стильные солнцезащитные очки в тонкой металлической оправе с идеально круглыми темными стеклами. Кажется, их когда-то носил Эггман. Щелчок дужек... и аксессуар плотно сел на его мордашку. Образ «крутого парня» мгновенно стал завершенным, придав взгляду Соника ту самую опасную и загадочную искринку, которая так хорошо скрывала демоническую пустоту в зрачках. — Идем, — бросил он Эмилии, даже не взглянув на плащи или куртки. Его тело не боялось холода, а уверенность была лучшей броней.

***

Путь до Централ-сити прошел в легком, почти пружинистом темпе. Когда они переступили порог главного зала штаба «Борцов за свободу», воздух внутри был пропитан ароматами дорогих закусок, свежей выпечки и приглушенным гулом сотен голосов. Зал сиял: гирлянды, изысканные напитки в хрустале и нарядные гости. Экзикель сразу заметил «тяжелую артиллерию». Помимо Тейлза и Наклза, в углу о чем-то негромко беседовали Сильвер и Блейз. Присутствие гостей из будущего и других измерений всегда означало повышенную чувствительность к аномалиям, и это заставило демона внутри Экзикеля на мгновение оскалиться. Но внешне он оставался невозмутим. Эмилия рядом с ним ловила на себе десятки изумленных взглядов. Её новый стиль... дерзкий, современный и подчеркнуто взрослый производил эффект разорвавшейся бомбы среди тех, кто привык видеть её в розовом платьице. Она шла под руку с Экзикелем, и они выглядели как хозяева этого вечера. — Эй, Соник! — Сильвер первым отделился от группы и подошел к ним, сияя своей обычной наивной доброжелательностью. Однако, подойдя ближе, он прищурился. — Ого... ну и вид у тебя. Очки классные, но... Сильвер указал на грудь и живот Соника, где сквозь мех все еще проглядывали неровные, зловещие следы от когтей Иксалиса. — Что это за шрамы? — в голосе будущего героя проскользнуло беспокойство. — Раньше я их не замечал. Кто смог так тебя зацепить? Экзикель лениво поправил очки средним пальцем и широко, по-сониковски улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. — А, это... — он небрежно махнул рукой, словно речь шла о паре царапин от кустов. — Старина Метал Соник разбушевался в последней стычке. Решил напомнить мне, что у него тоже есть когти. Довольно глубоко прошел, зараза. Он подмигнул Блейз, которая подошла следом, и добавил с долей наглого обаяния: — Но шрамы ведь красят мужчину, правильно? Придают истории, так сказать. А у меня этих историй теперь на целую книгу хватит. Сильвер неуверенно хохотнул, потирая затылок, а Блейз лишь внимательно проследила за тем, как Экзикель взял с подноса бокал с напитком. Атмосфера была накалена, но маска держалась крепко. Но не все были рады «Сонику». Руж, прислонившись к колонне с бокалом шампанского, не сводила с Эмилии прищуренных глаз. В её взгляде читалось холодное подозрение. Летучая мышь слишком хорошо помнила их последнюю встречу, ту странную ауру и неестественную силу «новой» Эми. Она словно чувствовала, что под этим стильным нарядом скрывается что-то чужое. Однако подозрения Руж были прерваны внезапным радостным возгласом. — Эми! Эми, ты вернулась! — Крим, словно маленькая ракета, влетела в пространство между гостями и крепко обняла Эмилию за талию. — Мы так соскучились! Мама, смотри, Эми пришла! И какая она... другая! Ванилла подошла следом, мягко улыбаясь. Она с материнским интересом оглядела новый образ ежихи. — Действительно, Эми, тебе очень идет этот стиль. Ты выглядишь такой повзрослевшей. Мы уже начали волноваться, что вы с Соником совсем забыли дорогу к нашему дому. Рядом с Ваниллой, непривычно тихий и даже немного сконфуженный, стоял Вектор. Глава детективного агентства Хаотикс выглядел забавно: он пытался держать осанку и выглядеть сурово, но его взгляд, направленный на Ваниллу, выдавал его с потрохами. У них с матерью Крим всё только начиналось, те самые робкие, по-своему очаровательные романтические отношения, которые заставляли даже этого шумного крокодила краснеть и поправлять наушники. Тем временем Экзикель, скрытый за темными стеклами очков, непринужденно покачивал в руке бокал, продолжая беседу с гостями из будущего. — Слушай, Сильвер, — произнес он, понизив голос до доверительного тона, — а как там дела на «твоей стороне»? Нет никаких новых угроз, которые вот-вот выпрыгнут из портала? А то мне уже начинает не хватать хорошей встряски. Сильвер тяжело вздохнул и отвел взгляд на мерцающие огни Централ-Сити за окном. В его глазах промелькнула тень усталости, которую поймет только тот, кто прожил несколько жизней. — Знаешь, Соник... — Сильвер горько усмехнулся. — После всей той катастрофы... после того, как время буквально рассыпалось у нас в руках, мы наконец-то... смогли отдохнуть. Мы просто живем, Соник. Для нас это и есть высшая победа. И никаких происшествий и новых злодейских мордах у нас в будущем больше не было... Экзикель лишь бодро хлопнул Сильвера по плечу: — Рад за вас, приятель. Руж, плавно отделившись от тени колонны, подошла к их группе с грацией хищницы, которая нашла слабое место в защите жертвы. Она не стала тратить время на светские любезности. — А ты знаешь, Сильвер, — произнесла она, глядя прямо на Экзикеля, но обращаясь к ежу из будущего, — что наша дорогая «синяя гнида» сейчас плетет какую-то свою структуру? Причем делает это так тихо, так незаметно... Сильвер мгновенно подобрался. Его наивное расслабление сменилось настороженностью. Для того, кто видел гибель миров, фраза «плетет структуру» была триггером. Он перевел внимательный, серьезный взгляд с Руж на Соника, ожидая объяснений. Блейз тоже замерла, её аура слегка потеплела, признак того, что она готова к любому повороту. Экзикель почувствовал, как внутри него всколыхнулась холодная ярость демона, но он лишь мягко перехватил бокал поудобнее. Он не отвел взгляда. Напротив, он слегка наклонил голову, и свет люстр блеснул на идеальном круге его очков. — Руж, ну зачем так грубо? — его голос прозвучал с той самой обезоруживающей сониковской беспечностью, в которую он подмешал каплю снисходительного упрека. — «Синяя гнида»? Он обвел свободной рукой зал, указывая на смеющуюся Крим, на краснеющего Вектора и на нарядную Эмилию. — Сегодня, как-никак, все собрались, чтобы просто выдохнуть. Даже мы с Эми вылезли из своего затворничества и пришли. А ты всё о делах, о подозрениях... Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь с Шедоу? Это плохо сказывается на твоем чувстве праздника. Он сделал небольшой глоток, продолжая улыбаться, хотя за стеклами очков его глаза оставались неподвижными и мертвыми. — Какие еще «структуры»? — добавил он, усмехнувшись. — Если ты про то, что я решил немного заняться собой и своим окружением после всего того хаоса, что на нас вывалился... то это называется «взросление», Руж. Или героям запрещено иметь личную жизнь и свои планы на завтрашний день? Сильвер на мгновение расслабился под действием этого привычного сониковского красноречия, но Руж лишь прищурилась ещё сильнее. Она чувствовала: слова верные, а интонации нет. В этом Сонике было слишком много... контроля. Ёж из будущего посмотрел на Руж со спокойной, немного грустной мудростью существа, которое видело, как рушатся империи и как из пепла рождаются новые миры. — Да, Руж... грубовато ты к Сонику, — мягко произнес Сильвер, покачав головой. — Знаешь, время... странная штука. Оно не только лечит, оно заставляет нас пересматривать всё, во что мы верили. Он бросил короткий взгляд на Блейз, и в этом обмене взглядами была целая история их собственного изгнания и поиска нового дома. — Все меняются, — продолжил Сильвер, снова поворачиваясь к Руж. — У всех могут быть новые планы, новые цели. Кто-то хочет покоя, кто-то порядка. Мы это прекрасно знаем на себе. Если Соник решил строить что-то своё, разве мы не должны поддержать его после всего, что он сделал для этого мира? Руж, которая обычно всегда находила, что ответить, внезапно осеклась. Её губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Быть пристыженной кем-то вроде Сильвера, искренним, самоотверженным героем, который буквально пожертвовал своим временем ради других... было для неё неожиданным ударом. Это был не сарказм Соника, это был чистый, неразбавленный укор совести. Она отвела взгляд, и её уши слегка дернулись от неловкости. Руж сделала вид, что крайне заинтересована содержимым своего бокала, но румянец на щеках выдавал её с потрохами. — Ладно, ладно... — пробормотала она, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Может, я и перегнула палку. Просто... профессиональная деформация. Экзикель за своими очками едва сдержал победный оскал. Сильвер, сам того не зная, только что выстроил для него идеальное алиби. «Взросление», «новые планы»... теперь любые странности в поведении Соника будут списываться на его философское преображение. — Ничего, Руж, я не в обиде, — великодушно бросил Экзикель, делая глоток и глядя на неё сверху вниз. — Работа шпионки это ведь вечный поиск подвоха там, где его нет. Отдохни сегодня. Он победно посмотрел в сторону Эмилии, которая в этот момент что-то весело объясняла Крим, и почувствовал, как игра становится всё интереснее.

***

Вечер в штабе продолжался своим чередом, но когда Тейлз осторожно тронул Экзикеля за локоть, демон понял... этого разговора не избежать. Они взяли по стакану освежающего напитка и вышли на широкий балкон. Ночной воздух Централ-Сити был прохладным, а огромная, ослепительно белая луна висела над горизонтом, заливая город призрачным серебром. Тейлз долго молчал, перебирая пальцами по перилам. Он выглядел непривычно робким. — Соник... — наконец тихо произнес лисенок, не сводя глаз с луны. — Ты в последнее время так редко выходишь на связь. Я привык, что мы всегда на одной волне, а тут... Ты словно закрылся. Скажи честно, ты держишь на нас с Салли обиду? Из-за того, как всё сложилось в прошлый раз? Экзикель почувствовал, как внутри него Соник Ноль закричал от боли, пытаясь дотянуться до своего «братишки». Но демон лишь поправил очки, скрывая холодный блеск глаз, и мягко усмехнулся. — Ты что, братец? — голос Экзикеля звучал безупречно... тепло, покровительственно и немного устало. — Нет, конечно. Обиды это не по моей части. Вы с Салли делаете то, что считаете нужным, и это нормально. Тейлз заметно расслабился, и на его мордашке расцвела та самая преданная улыбка. — Я так рад это слышать! Знаешь, если ты действительно затеял что-то новое, как говорит Руж... Мы могли бы помочь! С моими технологиями и твоей скоростью мы бы горы свернули! Экзикель медленно выдохнул, глядя на лунный свет. Он знал, что Тейлз... самая большая угроза для его маскировки из-за их глубокой связи. Нужно было оттолкнуть его, но сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. — Прости, приятель, — Соник тяжело вздохнул, положив руку на плечо лисенка. — Мы с тобой... долго были вместе. Путешествовали, сражались со злом, спасали этот мир столько раз, что я сбился со счета. Но сейчас нам нужно немного дистанцироваться. Тейлз замер, его уши поникли. — Понимаешь, — продолжал Экзикель, глядя вдаль, — мы постоянно поддерживали друг друга. Это круто, но иногда это становится костылем. Может, авось и ты, отвлекшись от меня, станешь чем-то... большим. Самим собой, а не просто «напарником Соника». Иногда нужно научиться полагаться только на себя, Тейлз. Чтобы вырасти. Лисенок опустил голову, и в его взгляде отразилась глубокая, детская грусть. Он выглядел так, будто у него только что отняли опору. — Оу-у-у, ну не смотри на меня так, — Экзикель чуть крепче сжал его плечо и слегка встряхнул, возвращая лицу беззаботную улыбку. — Это же временно. Нам обоим нужно время, чтобы понять, кто мы такие без вечных битв под боком друг у друга. Это не конец, Тейлз. Это просто... новая глава. Тейлз шмыгнул носом и постарался улыбнуться в ответ, хотя в его глазах всё еще стояли слезы. Он верил каждому слову, ведь это звучало так по-взрослому, так правильно... и так по-сониковски.

***

Когда они вернулись с балкона, атмосфера в зале достигла своего пика. В центре сцены, залитая неоновым светом и окруженная танцующими голограммами, зажигала Николь. ИИ, созданная Салли, выглядела невероятно эффектно: её цифровое воплощение двигалось с грацией, недоступной простым смертным, напоминая своими кибернетическими ритмами Хацуне Мику. Зал пульсировал в такт электронной музыке, и даже самые суровые герои поддались этому драйву. Экзикель остановился у края танцпола, лениво потягивая прохладный напиток. Сквозь темные стекла очков он наблюдал за этим праздником жизни с легкой, почти снисходительной улыбкой. На мгновение ему показалось, что он действительно часть этого мира... не захватчик, не паразит, а просто гость на чужом празднике. Эмилия стояла рядом, всё так же безупречно отыгрывая свою роль. Но внезапно, когда Николь взяла высокую ноту и свет в зале стал мягче, Эмилия медленно протянула руку и обхватила ладонь Экзикеля. Её пальцы были теплыми, а хватка на удивление крепкой и собственнической. Она мельком посмотрела на него снизу вверх, и в этом коротком взгляде не было той заученной «восхищенной пустоты». В нем промелькнуло что-то живое, глубокое, словно сама Эми Роуз на секунду дотянулась до поверхности через толщу темного кода, чтобы просто подержаться за руку того, кто носил лицо её мечты. Или же это сама Эмилия, его творение, начала чувствовать потребность в этой связи. Экзикель вздрогнул. Этот жест был настолько интимным и неуместным для их «деловых» отношений, что демон внутри него на миг опешил. Он почувствовал, как сердце ежа ускорило ритм... биологическая реакция на близость, которую он не мог контролировать. Он тут же отвел взгляд в сторону, делая вид, что крайне заинтересован световым шоу Николь. Его лицо осталось непроницаемым, а челюсть слегка сжалась. Но... руки он не убрал. Они стояли так среди шумящей толпы... два монстра в обличии героев, связанные не только общим секретом, но и этой странной, пугающей нежностью, которой не должно было существовать. Музыка гремела, Николь сияла на сцене, а Экзикель впервые за долгое время почувствовал, что тишина внутри него стала чуть менее холодной.

***

Гулкая, энергичная музыка Николь плавно сменилась низкими, обволакивающими аккордами. Свет в зале приглушили до глубокого индиго, и над танцполом закружились крошечные голографические частицы, похожие на падающие звезды. Шумная толпа мгновенно замедлилась, разбиваясь на пары. Эмилия не произнесла ни слова. Она просто стояла напротив него, не разрывая контакта рук, и смотрела прямо в его темные очки. В этом взгляде было нечто большее, чем приказ или просьба... это был вызов. Она словно проверяла его: насколько далеко он готов зайти в этой имитации жизни? Экзикель почувствовал странный укол где-то под ребрами. В его голове всплыли строки из того старого романа, который он листал в архиве Эггмана... строки о такте, о близости и о том, как двое становятся одним целым в ритме танца. Демон внутри него насмешливо оскалился, но тело Соника само сделало шаг вперед. Он положил свободную руку ей на талию, а другую уверенно переплел с её пальцами. Они начали двигаться. Это не было неуклюжим топтанием на месте. Экзикель вел её плавно и властно, в точности копируя манеры идеального кавалера из книг. Он кружил её среди других пар... мимо Тейлза, который с грустной улыбкой смотрел на них, мимо Вектора и Ваниллы. Но при этом они не выделялись. Они были просто еще одной парой влюбленных, наслаждающихся моментом В какой-то момент Эмилия положила голову ему на плечо, и Экзикель ощутил тонкий аромат её новых духов, смешанный с запахом мягкого меха. И именно тогда его прошибло это чувство. Смущение. Это не было привычное, детское смущение Соника, когда тот убегал от объятий Эми. Это было его собственное, глубокое замешательство космической сущности, которая знала только холод, ярость и пустоту. Впервые он не просто имитировал тактильный контакт... он его чувствовал. Тепло её тела, ритм её дыхания, мягкость ткани платья. Это было пугающе реально. Он не выдал себя ни единым жестом. Его лицо оставалось маской спокойствия, скрытой за стеклами очков, но хватка на её талии стала чуть более бережной, почти инстинктивной. Он танцевал не как демон, играющий роль, а как мужчина, который боится разрушить хрупкое мгновение. В этот момент в зале штаба Борцов за свободу не было захватчика и его куклы. Были только двое, кружащиеся в синем свете под звуки затихающей мелодии, пока весь остальной мир с его войнами и изумрудами перестал существовать.

***

Музыка еще не успела затихнуть, а последние аккорды медленной мелодии все еще вибрировали в воздухе, когда Экзикель коротким, едва заметным кивком подал Эмилии знак. Они не стали дожидаться тостов, десертов или долгих прощаний с Тейлзом и остальными. Пользуясь тем, что внимание гостей было приковано к сцене, они плавно скользнули в тень бокового коридора и покинули штаб через черный ход. Званый ужин остался позади. Он закончился на удивление удачно. Маска героя выдержала испытание. Они шли по пустынным ночным улицам, которые в свете огромной луны казались декорациями к какому-то сюрреалистичному фильму. Здесь, вдали от чужих глаз, Экзикель почувствовал, что тиски «роли» начинают ослабевать. Он осторожно, стараясь сделать это непринужденно, попытался высвободить свою ладонь из её руки. Ему нужно было вернуть дистанцию, вернуть тот ледяной барьер, который защищал его от странных, человеческих чувств. Но Эмилия не отпустила. Напротив, её пальцы сжались сильнее, почти судорожно. Экзикель снова отвел взгляд, глядя куда-то на крыши домов, и поправил очки, которые в темноте были абсолютно бесполезны, но помогали ему чувствовать себя защищенным. — Хватит... Можешь уже не переигрывать, Эмилия, — произнес он, и его голос прозвучал суше и резче, чем он планировал. — Зрителей нет. Спектакль окончен. Эмилия не остановилась. Она продолжала идти рядом, подстраиваясь под его шаг, но её голос, когда она ответила, заставил его внутреннюю пустоту содрогнуться. — Я не играю, — тихо, но отчетливо сказала она. В её интонации не было ни капли той приторной восторженности Эми Роуз. Это был голос существа, которое только что обнаружило в себе нечто новое, пугающее и прекрасное одновременно. — Я наконец что-то ощущаю, мастер, — добавила она, и её взгляд на мгновение коснулся его профиля. — Не просто код, не просто приказы. А... тепло. Экзикель ничего не ответил. Он не вырвал руку, не приказал ей замолчать и не разразился тирадой о никчемности эмоций. Он просто шел вперед, чувствуя, как тепло её ладони прожигает его перчатку. Тишина, воцарившаяся между ними, больше не была пустой, она была тяжелой, наполненной осознанием того, что за эту неделю они оба изменились гораздо сильнее, чем планировали. Они продолжали идти к своей базе, два темных силуэта под безучастным светом Луны, унося с собой частичку той жизни, которую они так искусно имитировали.

***

Мистические руины. Завод. Они вошли в свою спальню в глубине завода... пространство, где бетонные стены и холодный индустриальный свет были единственными свидетелями их истинной природы. Здесь маски были не нужны, но именно здесь тишина становилась самой оглушительной. В комнате стояла лишь одна кровать... широкая, застеленная двумя тяжелыми темными одеялами. Экзикель молча лег на свою сторону, стараясь занять как можно меньше места. Он не снимал очков до последнего момента, словно они были его единственным барьером. Улегшись, он замер, глядя в потолок, и чувствовал себя невероятно, почти до зубного скрежета неловко. Демон сейчас лежал на матрасе и не знал, куда деть собственные руки. Эмилия легла рядом. Некоторое время в комнате царила напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом далеких генераторов. Наконец, Экзикель услышал её ровное, глубокое дыхание. Эмилия засопела... мягко и беззащитно. Демон почувствовал, как невидимая пружина внутри него начала медленно расслабляться. «Спит», — подумал он, позволяя своим векам отяжелеть. Он закрыл глаза, надеясь провалиться в привычное забытье без сновидений. Но он расслабился слишком рано. Сквозь сон Эмилия пошевелилась. Ткань одеяла зашуршала, когда она инстинктивно перевернулась на бок, ища источник тепла. Экзикель замер, перестав дышать, когда почувствовал, как она буквально зарылась в его одеяло. Секунду спустя она вплотную прижалась к его спине, и её маленькая мягкая лапка по-хозяйски обхватила его торс, устроившись прямо на шрамированном животе... там, где мех был изрезан старыми отметинами. Экзикеля словно прошило током. Его первая мысль была оттолкнуть, напомнить ей о дистанции, о том, что он её создатель. Но тело Соника, подчиняясь какому-то древнему биологическому коду, отреагировало иначе. Вместо того чтобы напрячься, он почувствовал, как по телу разливается странное, обжигающее тепло. Он выдохнул. Это был тяжелый, судорожный выдох, в котором смешались недоумение, усталость и что-то еще, чему он пока не мог подобрать название в своем демоническом лексиконе. Ладонь Эмилии на его шрамах не причиняла боли; напротив, она словно заземляла его, удерживая в этом теле, в этом моменте, в этой реальности. Экзикель не убрал её руку. Он медленно закрыл глаза, позволяя себе эту слабость. В темноте комнаты, под тяжестью её объятий, великий демон Пустоты наконец перестал бороться с собой и начал погружаться в сон, убаюканный мерным биением чужого, но такого близкого сердца.