Часть 13

Ветер на побережье был неистовым и холодным. Он взбивал волны в белую пену и с силой гнал мелкий песок по бескрайнему, пустынному берегу.  По этому зыбучему, ускользающему под ногами золоту бежала девушка. Её длинные волосы черного цвета растрепались, тяжелыми волнами хлеща по лицу и плечам, а платье летело следом, точно сорванное штормом знамя. Она бежала, тяжело и прерывисто дыша, словно спасаясь от невидимого преследователя или, наоборот, стремясь навстречу чему-то неизбежному. С её подрагивающих плеч скользнул и упал на землю платок. Порыв ветра лениво потащил его по песку, но девушка даже не оглянулась. Её взгляд был устремлен вперед, туда, где небо сходилось с морем в свинцовой дымке. Внезапно солнце, пробивавшееся сквозь тучи, померкло. Воздух над побережьем сгустился, задрожал от низкого, утробного гула, от которого завибрировал сам песок под её ногами. Девушка замедлила шаг, а затем и вовсе остановилась, задыхаясь. На золотые дюны, накрывая её целиком, опустилась огромная черная тень дракона. Небо заслонили исполинские крылья, со свистом рассекающие воздушные потоки, и тяжелый вихрь поднял в воздух тучи песчинок.  И в этом пугающем полумраке, перекрывая рокот прибоя, раздался глубокий, вибрирующий звук голос, идущий словно из самой бездны. Звук опалил её уши, тяжелым эхом отражаясь от скал, и разум перевел эти слова с пугающей, священной ясностью: — Кровь от крови нашей. Девушка замерла, вглядываясь в парящую над ней тень, и на её бледном лице отразился не ужас, а благоговейный трепет. В тишине своей комнаты Элис сидела у окна, сжимая в ладони крошечный флакон из темного стекла. Он был едва теплым от её кожи. Внутри него колыхалась прозрачная смерть яд, который не оставляет следов, медленно превращая огонь жизни в пепел. Её душили угрызения совести, такие острые, что каждый вдох причинял физическую боль.  «Я змея, которую он пригрел на своей груди», — думала она, и горькая желчь подступала к горлу. Перед глазами стоял образ Бейлора  его усталый, но полный нежности взгляд, направленный на неё. Каждый его добрый жест теперь превращался в раскаленное клеймо на её душе. Её происхождение, её долг перед домом Блэкфайров, зов крови отца всё, что раньше казалось незыблемым и святым, теперь выглядело как чудовищное проклятие. «Отец просил меня быть стойкой, быть его мечом, но он не предупредил, что этот меч пронзит моё собственное сердце», — Элис зажмурилась, и слезы бессилия потекли по её щекам. Она чувствовала себя грязной. Вся её любовь теперь казалась оскверненной. Каждый раз, когда Бейлор улыбался ей, Элис хотелось закричать, упасть на колени и во всём признаться. Но тени долг перед семьёй держал её за горло. Она посмотрела на свои ладони в лунном свете. Ей казалось, что они уже в крови. В крови человека, который был единственным, кто по-настоящему полюбил её. «Если я сделаю это, я убью и себя», — осознала она с пугающей ясностью. — «Бейлор умрет от яда, а я останусь жить как пустая оболочка, проклятая богами и людьми. Я стану той тьмой, от которой он пытался меня защитить». Флакон задрожал в её пальцах. Элис прижала его к груди, раскачиваясь из стороны в сторону. Сердце её разрывалось на части: на одной чаше весов лежала надежда её дома на трон, на другой тепло рук мужчины, который спал в нескольких комнатах отсюда, не подозревая, что его личный ангел уже готовится предать его в руки смерти. Элис знала: какой бы выбор она ни сделала, она обречена. Но мысль о том, что Бейлор сделает последний вздох, глядя на неё с доверием, заставляла её хотеть выпить этот яд самой, лишь бы не становиться его палачом. Она поднесла флакон к губам. Стекло звякнуло о её зубы, рука мелко дрожала. Элис закрыла глаза, готовясь сделать последний глоток, который освободит её от тяжести выбора. Но в тот момент, когда капля горькой жидкости коснулась её языка, перед глазами вспыхнуло видение. Она увидела Бейлора, стоящего посреди поля битвы. Он был один, окруженный врагами, и он звал её. В его взгляде было столько мольбы, что она разрывала сердце. Она поняла: если она умрет сейчас, он никогда не узнает правду. Он погибнет, так и не поняв, почему его мир рухнул. Рука Элис судорожно дернулась. Она попыталась заставить себя проглотить яд, но горло сковал спазм. Тело, охваченное первобытным инстинктом самосохранения, восстало против её воли.  Девушка закашлялась, выплевывая жгучую жидкость на пол. Флакон выскользнул из её ослабевших пальцев и с глухим стуком покатился по камням, но не разбился лишь выплеснул остатки в щели между плитами. Элис упала на колени, хватая ртом воздух, словно она тонула. Она рыдала беззвучно, надрывно, содрогаясь всем телом. У неё не получилось даже это. Она была слишком труслива , чтобы жить, и слишком слаба, чтобы умереть. — Почему... почему вы не отпускаете меня? — простонала она, обращаясь к богам.  Она поняла свою истинную безысходность: она была пленницей этого мира. Её судьба была накрепко сплетена с судьбой Бейлора, и ей придется испить свою чашу до дна. Она не могла уйти, пока не увидит конец, который сама же и подготовила. Элис сидела на холодном полу, глядя на пятно яда, которое медленно впитывалось в пыль. Она была жива и для неё это было самым страшным наказанием. Теперь ей оставалось только одно встать, умыться и снова надеть маску верного слуги. Первые лучи рассвета, еще не успевшие пробиться сквозь тяжелые драпировки, лишь намекали на приближение нового дня. Элис проснулась,сначала легкое постукивание где-то внизу, затем отдаленный стук дверей, словно кто-то открывал их для первого глотка утреннего воздуха. За окнами её скромных, но уютных покоев, расположенных недалеко от жилых помещений принцев, уже начиналась жизнь. Замок готовился к новому дню. Слуги снуют туда-сюда, их шаги быстро звучали по коридорам, принося с собой запахи свежего хлеба, топящегося воска и моющих средств. Где-то далеко слышался скрип телег, и доносился неясный гул начинающейся дворцовой жизни. Элис приподнялась в постели, чувствуя, как прохлада утреннего воздуха сковывает её тело. Ночи, проведенные в мыслях о прошлом и будущем, не давали ей покоя, но сейчас, с первыми признаками рассвета, пришло время действовать. Она встала и подошла к окну. Вид на пробуждающийся замок был завораживающим. Черные силуэты башен медленно растворялись в серой дымке, а где-то вдалеке уже начинали звенеть колокола. Элис выбрала для себя изумрудное платье. Оно было простого кроя, но насыщенный цвет ткани делал его элегантным и выразительным. Девушка затянула корсет, застегнула пуговицы, ощущая, как её тело снова обретает привычную форму. Поправив прическу и взглянув в зеркало, Элис увидела в своем отражении усталость и тяжесть в глазах. Она направилась в покои принца. Шаги её были тихими. По пути она видела слуг, спешащих с подносами, стражников, меняющих караул и  старалась оставаться незамеченной, словно тень. Когда она подошла к двери покоев Бейлора, сердце её снова забилось чаще. Элис тихо постучала и  осторожно отворив тяжелую дубовую дверь, вошла в покои Бейлора. Комната была наполнена мягким, золотистым светом утра, пробивающимся сквозь высокие стрельчатые окна. Воздух был свежим, с едва уловимым запахом сандала. Бейлор уже не спал. Он стоял у высокого зеркала, сосредоточенно застегивая пуговицы своего безупречного камзола из тёмно-синего бархата, расшитого серебряной нитью. Элис замерла в дверях, любуясь им. Он выглядел таким могущественным и в то же время удивительно домашним в этом утреннем свете.  — Доброго вам утра, мой принц, — прошептала она, её голос был тихим, почти нежным. Она чувствовала, как внутри разливается тепло от одного его вида. Бейлор обернулся на звук её голоса. Его лицо мгновенно осветилось радостной улыбкой, а в глазах вспыхнул огонь нежности. — Элис… — выдохнул он, и его голос был хриплым и низким. — Ты пришла. Он подошел к ней, сокращая расстояние между ними до минимума. Бейлор нежно взял её руки в свои, согревая их своим теплом.  —  Твое присутствие лучшее начало любого дня,—прошептал он, заглядывая ей в глаза. Элис чувствовала, как её сердце бьется чаще. Она прижалась к нему, вдыхая знакомый аромат его кожи и одежды. В этот момент она забыла о своих страхах, о своих тайнах и о том, что её ждет впереди. Здесь, рядом с Бейлором, она была простой женщиной, которая любила и была любима. — Я пришла, чтобы пожелать вам удачи на совете, — тихо произнесла она, глядя на него снизу вверх. Бейлор прижал её к себе еще крепче, его губы коснулись её лба. — Благодарю. Они постояли так еще мгновение, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Элис знала, что этот день будет долгим и сложным, но с Бейлором рядом она была готова встретить любые испытания. Её сердце было полно любви, и это давало ей силы идти вперед, к своей судьбе, какой бы она ни была.  Элис отстранилась и улыбнулась, поправляя его камзол. — Пора, мой принц. Королевство ждет своего Десницу.

***

Валарр шел по коридору, прижимая к груди небольшой свиток. Он нашел редкое описание звездных карт Дорна и первым делом хотел показать его Элис. Он привык искать её в библиотеке или в саду, но сегодня она словно растворилась в замке. Ноги сами привели его к покоям отца он надеялся, что Десница знает, где сейчас его «самая прилежная помощница». Завернув за массивную колонну, Валарр внезапно замер. Впереди, в нише у окна, где свет луны падал на пол неровным серебряным пятном, стояли двое. Валарр хотел окликнуть их, но слова застряли у него в горле. Он узнал высокую фигуру отца. Бейлор стоял спиной к Валарру, но его покровительственный, почти собственнический жест был недвусмысленным. Он прижимал к стене женщину. На ней было бордовое платье подарок Валарра. В лунном свете бархат казался черным, как запекшаяся кровь. Её локоны, которые Валарр так любил разглядывать, теперь были рассыпаны по плечам. Бейлор склонился к её лицу. Его руки  блуждали по её шее с той неистовой нежностью, которую мужчина позволяет себе только с той, кто принадлежит ему целиком.  — Ты моя драгоценность,Элис, — донесся до Валарра хриплый, надломленный шепот отца. В этот момент Элис подняла голову. Её лицо было залито лунным светом. Валарр надеялся увидеть в её глазах страх, мольбу о спасении от «сурового принца». Он хотел верить, что отец принуждает её. Но то, что он увидел, разбило его сердце на тысячи мелких осколков. Глаза Элис светились такой всепоглощающей, жертвенной любовью, какой Валарр никогда не встречал в своей жизни. Она не просто позволяла Бейлору прикасаться к себе она тянулась к нему, её пальцы судорожно сжимали предплечья его дублета, словно он был единственным в этом мире. Валарр почувствовал, как внутри него что-то безвозвратно умирает. Всё встало на свои места: странная ревность отца, его тяжелые взгляды, то, как Элис замирала при упоминании Десницы.  Его отец, идеал рыцарства и чести, тайно любил служанку. А она… она отдала свое сердце человеку, который был вдвое старше её, обременен властью и семьей, просто потому, что это был он. Валарр медленно, стараясь не производить ни звука, начал отступать назад в тень. Свиток в его руках смялся. Ему хотелось закричать, броситься к ним, потребовать объяснений, но он понимал это ничего не изменит. Он видел, как Бейлор нежно поцеловал Элис в лоб, а затем прижался губами к её губам в долгом, мучительном поцелуе.  Валарр развернулся и почти побежал прочь по темным коридорам западного крыла. Слезы застилали ему глаза. Он не чувствовал гнева на отца только бесконечную  печаль. Когда тяжелая дубовая дверь его покоев глухо захлопнулась за спиной, Валлар почувствовал, как мир вокруг него сжимается. Он едва помнил, как добрался сюда. Ноги двигались, но разум был окутан плотным туманом шока и жгучей, ледяной ярости. Он отшвырнул свой плащ на сундук, не заботясь о том, как он упал. Перчатки полетели следом, ударившись о стену. Руки тряслись, а сердце колотилось в груди, словно раненая птица. POV Валлара: Я видел их. Слова жгли его изнутри, словно раскаленный уголь. Бейлор. Его отец. Он держал Элис в объятиях, прижимая её к себе так, как мог прижать только… любовник. И она отвечала ему, её руки обвивали его шею, а губы… губы Элис были прижаты к губам его отца в глубоком, страстном поцелуе. Валлар замер тогда, в тени арки, его легкие будто забыли, как дышать. Кровь отхлынула от лица, оставляя его бледным, как смерть. Мой отец. С ней. Образ разрушил всё, во что он верил. Непогрешимый Бейлор. Благородный Бейлор. Память о матери… как он мог? Валлар подошел к окну, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать мир, который рушился вокруг. И Элис. Боги. Элис. Та, которую он так уважал, чью мудрость ценил, чью нежность он, возможно, тайно желал. Та, которую он защищал от ядовитого языка Эйриона, которая казалась такой… чистой. Горькая волна тошноты подкатила к горлу. Он чувствовал себя идиотом, слепым щенком, который боготворил своих хозяев. Он не держал на неё зла, но теперь… теперь в нём горел огонь предательства. Валлар закрыл глаза, прижимаясь лбом к холодному стеклу окна. Он почувствовал вкус пепла во рту. Ему хотелось кричать, крушить всё, выпустить всю эту ярость, но он не мог. Он был принцем. Он был сыном Бейлора. И он должен был хранить эту тайну, которая теперь жгла его изнутри, как невыносимый позор. Тоска и печаль скручивали его сердце. Он остался стоять у окна, глядя на мир вокруг. И в его душе родилось новое, страшное знание: ничто не является тем, чем кажется, а самые опасные враги могут скрываться за масками любви и чести. И ему, теперь придется жить в этом разрушенном мире, неся на своих плечах не только бремя короны, но и эту невыносимую, жгучую тайну.

***

Рассветное солнце еще не успело подняться над заливом, но небо уже окрасилось в тревожный, багрово-серый цвет. В покоях Десницы висела звенящая тишина. На столе лежал шлем Бейлора, тускло поблескивая в полумраке, а рядом покоился его тяжелый меч. Бейлор стоял у окна, уже полностью одетый в боевой доспех. Он выглядел сосредоточенным,но когда дверь тихо скрипнула, и вошла Элис, вся его суровость мгновенно испарилась. Она подошла к нему медленно, словно каждый шаг давался ей с великим трудом. В её руках был самый маленький платочек с вышитым узором, который она долго создавала. — Вы уезжаете,— тихо произнесла она. Бейлор повернулся к ней, и его доспехи тихо звякнули. Он сделал шаг навстречу и мягко взял её за плечи. Металл его перчаток был холодным, но взгляд глаз обжигающе теплым. — Бунт в Королевских землях разгорается слишком быстро, Элис. Если мы не потушим этот пожар сейчас, он доползет до стен замка. Я должен вести людей лично, — его голос звучал ровно, как и подобает полководцу, но пальцы сильнее сжали её плечи. — Но я обещаю тебе , это не затянется.  Элис посмотрела на него, и внутри неё всё перевернулось от невыносимой, разрывающей боли. Ей нужно было убить его, но сейчас, глядя на его благородное лицо, она готова была проклясть свою кровь, своего отца и весь род Блэкфайров. — Милорд... — её голос сорвался на шепот. Она протянула дрожащую руку и коснулась холодной стальной пластины на его груди, прямо там, где гулко и ровно билось его сердце. — Пообещайте мне. Пообещайте,что будете осторожны. Бейлор нахмурился, заметив в её глазах глубокое, почти сумасшедшее отчаяние. Он прижал её к себе, игнорируя жесткость своих доспехов. Мужчина уткнулся лицом в её волосы, вдыхая их аромат. — Элис, любовь моя, меня берегут боги. Но больше всего меня бережет мысль о том, что ты ждешь меня здесь.  Она отстранилась и дрожащими пальцами вложила в его ладонь вышитый платочек. — Возьмите это. Пусть он будет с вами. И... помните, что я молюсь за вас. Бейлор посмотрел на тонкую работу, на виноградные лозы, вышитые её руками, и его сердце наполнилось такой нежностью, что ему на мгновение захотелось бросить всё и остаться здесь навсегда. Он бережно спрятал платок под нагрудник, ближе к сердцу. — Теперь я непобедим, — тихо рассмеялся он.  Бейлор взял её лицо в свои ладони. Он наклонился и поцеловал её медленно, сдерживая всю ту страсть и нежность, что клокотали у него внутри. Элис ответила на него с отчаянием обреченной, цепляясь за его плечи, словно пытаясь удержать его от падения в бездну. Когда он отстранился, его лицо снова приняло строгое выражение воина. — Мне пора. Береги себя, моя драгоценность. Он развернулся, подхватил со стола шлем и решительным шагом направился к выходу. Тяжелая дверь затворилась за ним с глухим стуком. Она осталась стоять посреди пустой комнаты, глядя на закрытую дверь. Слезы, которые она так долго сдерживала, наконец брызнули из глаз. Валлар стоял у подножия лестницы, полностью снаряженный для боя. Его доспехи, отполированные до блеска, тускло мерцали в предрассветных сумерках, но лицо юноши казалось неестественно бледным.  Элис подошла к нему, едва ступая по камням. Она была слаба, и каждый шаг давался ей с трудом, но сегодня она должна была проводить и его. Валлар, который всегда смотрел на неё с восхищением и какой-то чистотой, сейчас выглядел так, будто нес на плечах тяжесть всего мира и глубокую личную обиду. — Ты пришла, — негромко сказал он,в нем слышались надтреснутые нотки, полные невысказанной боли. — Я не могла не прийти, — ответила Элис, опустив взгляд. Она чувствовала, как его пристальный взгляд не сходил с её лица,словно пытаясь разгадать тайну, которую она берегла как зеницу ока. Валлар сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Он посмотрел по сторонам, убеждаясь, что стража достаточно далеко, и понизил голос до шепота, от которого у Элис внутри всё похолодело. — Я знаю, кто ты, Элис, — произнес он, и в его словах не было злобы, лишь глубокая, горькая констатация факта. — О том, что ты… более чем просто слуга . Элис подняла глаза, в которых отразился чистый, неприкрытый ужас. Валлар не ухмылялся,он смотрел на неё с такой тоской и печалью, что её сердце пропустило удар, а слова застряли в горле. — Не надо. Не говори ничего, — попросил он, увидев её попытку заговорить. — Я слишком хорошо знаю своего отца, чтобы ничего не заметить... И я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не понять, что это не просто расчет. В его словах не было осуждения, скорее глубокая, личная боль, возможно, от осознания предательства, исходящего от самого близкого человека. — Я не держу на тебя зла, Элис. Наверное, я не имею на это права, — продолжил он, и его голос дрогнул. — Но это… это тяжело. Мой отец…думаю он заслуживает быть счастливым,если именно ты даришь ему это счастье, то так тому и быть. Но теперь наступает время, когда мы будем по разные стороны, даже если сами того не желаем. Элис плакала беззвучно, её щеки блестели от слез. Она не знала, что сказать. Его благородство было хуже гнева, потому что разрушало её изнутри. Валлар отпустил её руку и сделал шаг назад, поправляя перчатку. Его взгляд, полный печали, задержался на её лице в последний раз. — Я не скажу никому, — сказал он, и его слова прозвучали как клятва. — Пусть это будет моей тайной. Но я прошу тебя… Если кто-то другой узнает правду о вас с отцом, ты не доживешь до заката. А за тобой потянется и его имя. Он вскочил в седло,держа спину ровно.  Юноша посмотрел на Элис с тяжелым, прощальным взглядом, который словно говорил: Я всегда буду помнить тебя такой, какой ты была до этого. Но теперь между нами лежит пропасть.  И, не оглядываясь, пустил коня рысью к воротам, где ждала его армия. Элис осталась стоять на пустой площади, провожая взглядом его удаляющийся силуэт.