Вернутся к фанфику

9 — возвращение

16 августа 2026, 21:57
По приказу Чонгука к полуночи в мастерской накрывают. Следят за всем Чимин с Хосоком, а из слуг к тому времени остаются лишь трое, кому Хосок обещает доплатить. Они не спешат. Времени у них предостаточно, поэтому Чонгук не торопит — лишь наблюдает со стороны за разговором Чимина и Хосока и раздумывает, как давно их общение стало настолько спокойным, чтобы выносить присутствие друг друга дольше нескольких минут. О чëм они говорят, он не слышит. Должно быть, обсуждают, как лучше накрыть стол. Иногда Чимин смеётся, а Хосок позволяет себе короткую улыбку, но продолжает внимательно следить за слугами. Странно. Любопытно. Чонгук точно помнит, что две недели назад они всё ещё не выносили присутствия друг друга. После Чонгук, увы, был слишком занят мыслями о Тэхёне и почти не обращал на них внимания, но… Не настолько же. Не мог же он упустить так много. На мысленные вопросы никто Чонгуку ответов не даёт. Зато к наступлению полуночи со столом заканчивают, и Чонгук отпускает всех, кроме Чимина, отдыхать. Чимина он оставляет, чтобы не заскучать в ожидании. Тем более, ему интересно, однако Чимин на его вопрос о Хосоке неожиданно мнëтся и уходит от ответа, и Чонгук решает не настаивать. Главное, не дерутся, не спорят перед всеми слугами и не мешают друг другу работать. Чимин в ответ тоже спрашивает про гостя, которого они встречают, с весьма откровенным намёком в голосе. Он, правда, тушуется и сникает, едва слышит имя лечащего мага и давнего друга Чонгука, у которого Чонгук проводит два дня в неделю. Поднимать ему настроение Чонгук и не думает. В конце концов, Чимин сам отказался обсуждать Хосока — с чего бы Чонгуку быть с ним откровенным? Всё равно Чимин сам себе поднимает настроение, когда осознаёт, что он наконец-то познакомится с Тэхёном, о котором до этого только слышал. Когда Сокджин в коротком письме сообщает о прибытии в город гостя, Чонгук зовёт Чимина за собой и выходит, чтобы встретить Тэхёна. Соджун и Хосок тоже показываются, даже не пытаясь скрывать любопытства и предвкушения встречи с кем-то особенным для Чонгука. И — как и Чимин — разочаровываются, когда понимают, что прибыл мужчина, а Чимин тут же бормочет, кто это такой. По крайней мере, Хосок точно проявляет на мгновение разочарование, но быстро собирается. Соджун ведёт себя так, словно уже давно знал, кто должен прибыть, и знаком с Тэхëном несколько лет. Выглядит Тэхён как глава гвардии, прибывший по очень важному и неотложному делу. Впрочем, вслед за ним показывается довольно весёлый Сокджин, каким Чонгук видит его впервые, что-то говорит Тэхёну, а Тэхён отвечает улыбкой, и Чонгук, стоит признать, теряется. Странно. Вечер, полный странностей. Хотя… Они же оба главы гвардии, так что им есть, о чëм поговорить, верно? — Чонгук, — улыбнувшись ещё ярче, выдыхает Тэхён и делает к нему несколько шагов, словно собирается обнять. Однако — всего лишь протягивает руку, чтобы Чонгук мог её пожать. — Рад встрече. Чонгук медленно кивает, чувствуя себя слишком растерянным. — Тэхён, — отзывается он приветливо. — Надеюсь, дорога не заняла много времени. — О, нет, не беспокойся. Сокджин очень активно уговаривал меня бросить работу и переехать сюда. — И ты согласился? — Почти. Ещё бы несколько минут — и точно бы сдался. — Если позволите, граф, — обращается к Чонгуку Сокджин с коротким поклоном. Чонгук кивает, отпуская его, и вскоре Сокджин вместе с гвардейцами скрываются во тьме длинной дороги, провожаемые взглядами Чонгука и Тэхёна. — Позволь представить, Соджун, Хосок, Чимин, — говорит Чонгук, когда замечает, насколько нетерпеливым становится Чимин. Тэхён одаривает улыбкой и их. — Соджун, Хосок, вы можете быть свободны. Соджун и Хосок отвечают ему поклоном и, подобно Сокджину, тоже скрываются во тьме, направляясь к своим домикам слуг на территории поместья. Остаётся только Чимин. Он и подходит ближе, с любопытством рассматривая Тэхёна и совершенно этого не стесняясь. Это едва ли Тэхёна удивляет — про Чимина он знает достаточно, чтобы как раз подобного и ожидать. Жаль, что Чимина отправить к себе Чонгук пока не может, не желая выглядеть тем, кто отчаянно стремится остаться с Тэхёном наедине. Стоит хотя бы дойти до мастерской. Именно это Чонгук и решает сделать, поэтому разворачивается, зовёт Тэхёна за собой и ступает с ним на единственную освещëнную дорожку, пока Чимин отстаёт на почтительное расстояние от них и всё равно, Чонгук уверен, тщательно вслушивается в их разговор. Да, надо бы поговорить. А о чём говорить, если всё слишком личное?.. — Я приказал накрыть ужин в мастерской, — делится Чонгук. — Подумал, это будет… Уместно. И приятно. Ты ведь не видел таких моих картин. — Ты решил впустить меня в свою мастерскую? — Туда никто не зайдёт, кроме нас, и там полог тишины. И картины. — Ужин обещает быть приятным, — в голосе Тэхёна слышится предвкушение. Чонгук едва сдерживает неожиданно вспыхнувшее смущение. — Повара приготовили твои любимые блюда, — тихо говорит он. — Очень старались. Я пробовал некоторые, получилось вкусно. Тебе точно понравится, так что ужин, и правда, будет приятным. — А сладкие отвары поставили? Ты же знаешь, я очень люблю сладкое. — Только кислые и горькие, — Чонгук искренне старается скрыть смущение за раздражением. — Есть сладкий чай. Из местных трав. Думаю, тебе понравится. — Уверяю тебя, мне понравится любая сладость. — Я сейчас прикажу всё сладкое убрать. — И где же твоё гостеприимство? — Тэхён тоскливо вздыхает. — Чимин, он всегда себя так с гостями ведёт? — Из гостей в поместье присутствовал только лорд Мин, и граф не убирал со стола сладкое, — задумчиво отвечает Чимин, пытаясь, кажется, понять, в чëм смысл их разговора. — Юнги не настаивал на сладких отварах. — Ещё бы он настаивал, — фыркает Тэхён. — Значит, мастерская, мои любимые блюда и сладкий чай. Какая приятная ночь. Идеальна для обсуждения самых сложных вопросов. Ты уже приготовил речь? Или говорить буду я? — Лучше бы ты помолчал. — Чимин, неужели он к Юнги так же относился? — Тэхён снова обращается к Чимину и даже разворачивается к нему. Чонгук обречëнно повторяет за ним. Выглядит Чимин действительно растерянным, но Чонгук кивает, разрешая ему говорить. — Нет, — неуверенно отвечает Чимин, переведя взгляд с Чонгука на Тэхёна. И снова — на Чонгука. Он ещё и хмурится, словно о чëм-то раздумывает, и такая реакция Чонгуку меньше всего нравится. — Граф ни к кому так не относился. — Значит, именно на мне его гостеприимство закончилось? — Ты точно останешься без сладкого, — бросает Чонгук, разворачивается и продолжает путь. Тэхён отзывается смехом. Какое счастье, что до мастерской остаётся всего несколько шагов, а после Чонгук облегчëнно отпускает Чимина, плотно закрывает дверь, проверяет полог тишины и разворачивается к Тэхёну, готовый возмутиться. Не успевает — Тэхён сразу затягивает его в объятия. — Чимин точно начал подозревать, — всё равно бормочет Чонгук с возмущением. Тэхён снова тихо смеётся. — Он умный парень. Всё поймёт. — Он твой лакей. В конце концов, ему придётся узнать. Тем более, если мы собираемся жить здесь. — Ты правда раздумываешь о переезде? — Не настолько серьёзно, — задумчиво отвечает Тэхён. — Мне нравится работа. Я годами добивался всего этого, и просто всё бросить… Не знаю. Будто я зря отдал годы своей жизни работе. Да и Ханну бросать я не хочу. Сомневаюсь, что в городе найдётся кто-то, кто будет так же о них заботиться. — Сокджину ты, кажется, понравился. — Общий язык мы точно нашли. — Странно видеть тебя таким, — тихо признаётся Чонгук. — С чужими. — Твоим людям хочется доверять. — Разве ты не говорил, что доверие в нашем мире опасно? — Говорил. И ты тоже так годами жил. Думаю, мы оба устали. Чимин связан клятвой, и он точно не станет об этом болтать. А если его поймают, он и не сможет ни о чëм рассказать. Сомневаюсь, что есть хоть одна причина не доверять ему. — Кроме той, что он может не принять. — Если он догадается сам, значит, допускает, что такие отношения могут существовать. — Я не боюсь непринятия, — заверяет Чонгук, чуть отстранившись от Тэхёна, чтобы поймать его взгляд. — Родители мне ни одного письма не написали. Мина иногда пишет, Намджуну хватает отчëтов Чимина, Юнги вообще всё знает, а родители… После них реакция Чимина меня не заденет. — Надо было проклясть твоих родителей. — Тебя бы за такое казнили. — Ничего страшного. И не такое пережил. — Если хочешь, могу позвать Чимина и всё ему рассказать. — Дай ему самому догадаться, — неожиданно просит Тэхён. — Пусть проявит ум. Просто позволь мне иногда флиртовать с тобой при нём. — Ни за что. — Нет? — Нет. — Совсем? — Совсем. — А если я очень хочу? — Всё равно нет. Это смущает. — Что мне сделать, чтобы ты разрешил? — Хватит меня уговаривать, — фыркает Чонгук, закатив глаза. — Мне не нравится умирать от смущения перед Чимином. И ему тоже от этого неловко. — Думаешь, Мина и Намджун сдерживались перед слугами? — Намджун, может, и сдерживался, но Мину это едва ли волновало. Но они помолвлены. Вот когда устроим помолвку, можешь хоть флиртовать, хоть целовать перед Чимином. — Мне найти священника? — Тэхён, — Чонгук не сдерживает усталого вздоха. — Пойдём есть. Если ты голоден. Уже поздно, конечно, но… Ты сам решил прийти в полночь. Не можем же мы сразу целоваться. Это как-то… Странно. Сначала надо поесть. — Пойдём, — со смешком соглашается Тэхён. Он отступает от Чонгука и приближается к столу, чтобы выдвинуть стул и жестом пригласить Чонгука сесть. Приходится подойти и опуститься. Только после этого Тэхён усаживается на свой стул, не сводя с Чонгука забавляющегося взгляда. — Чего ты так смотришь? — смущение всё же вырывается вопросом. Тэхён пожимает плечами. — Я у тебя дома. Посреди ночи. У нас свидание. — Вовсе не свидание. — Нет? — Нет. — Как скажешь, — Тэхён, видимо, решает не спорить. — Я так давно не чувствовал себя таким счастливым. Очень давно. Лет одиннадцать. Оказывается, я скучал по этому чувству. — Влюблëнности? — Да. Определённо, это оно. — Хорошее чувство, — едва слышно отзывается Чонгук, отведя взгляд. — Странно думать, что мы и правда… Влюбляемся? Можно сказать, что мы в отношениях, или ещё нет? Или надо ждать до конца года? — Зачем нам ждать до конца года? — Ты же тогда решишь, уходить или остаться. — Никуда я не уйду, — заверяет Тэхён с уверенностью в голосе. — Забудь про этот год. Если мы расстанемся, это будет окончательным разрывом хоть через месяц, хоть через год. Но я не думаю… Пока что я не вижу причин для расставания. Правда, я не знаю, когда можно будет точно сказать, что мы встречаемся. — Слышал бы кто-нибудь, что бывший герцог и глава гвардии сидят и пытаются понять, при каких условиях их отношения можно будет назвать романтическими. Давай просто выберем дату, которую будем считать началом. Всё равно ничего не поменяется. Можно, конечно, ждать, пока мы расправимся с драконами и перестанем бояться, но к тому моменту у меня уже вся голова будет седой. — Звучишь как герцог. — Пытаюсь спрятать смущение за формальностью. — У тебя отлично получается. Я бы и не догадался, что ты смущëн, если бы не знал тебя. Да и герцогом тебе идёт быть. Представляю, как ты можешь командовать мной. — Тэхён, — Чонгук снова устало вздыхает. — Ешь. — Разве мы не должны выбрать дату? — Вчера. Устраивает? — Устраивает, — со смешком отзывается Тэхён. — Вот и хорошо. Сегодня мы уже официально в романтических отношениях. — Это самое неромантичное вступление в романтические отношения в моей жизни. — У тебя в жизни их всего два было. — У тебя не больше. — Не волнуйся, поцелуй сделает это романтичным. — Если ты не испугаешься и не сбежишь, конечно, — откровенно издевается Тэхён, но на гневный взгляд Чонгука разводит руками и принимается за еду. Чонгук наконец может тоже. Хотя бы так получается успокоиться. Жаль, что для ужина еды приготовили не так много, чтобы хватило до утра. Да и они оба не настолько голодны, поэтому вскоре Чонгук, сдавшись, отодвигает тарелку, а Тэхён повторяет за ним, расслабляется на стуле и лениво обводит взглядом мастерскую. Кажется, ему любопытно. Вот и отлично. Чонгук не раздумывает долго, прежде чем предложить показать мастерскую Тэхёну. К облегчению Чонгука, он соглашается, и Чонгук принимается с особым энтузиазмом рассказывать про всё, чем занимался. Интересов у него много. Ещё и Тэхён с интересом слушает, задаёт вопросы и внимательно изучает любые плоды творчества Чонгука. А потом — картины. И Чонгук, когда осознаёт, потерянно останавливается перед дверью, не решаясь открыть. — Не нужно, если не хочешь, — тихо говорит Тэхён за его спиной. Чонгук качает головой. — Там есть наши картины. Из воспоминаний. Не знаю, хочешь ли ты… — Хочу, — голос Тэхёна звучит уверенно. Чонгук медленно кивает и, решившись, выдыхает, толкает дверь и аккуратно ступает внутрь. Он быстро оглядывает комнату, чтобы убедиться, что её можно показывать Тэхёну, и отступает в сторону, пропуская его вперёд. Тэхён заинтересованно оглядывает каждую картину, но сейчас Чонгук не спешит ему рассказывать — он отходит в тень и замирает, прижав к груди руки и старательно сдерживая беспокойство, что возрастает всякий раз, стоит взгляду Тэхёна остановиться на картине из их прошлого. Тэхён, в отличие от Чонгука, кажется расслабленным и, похоже, наслаждается. — Ты прекрасно рисуешь, — в его голосе звучит восхищение. — У меня был хороший учитель, — смущëнно отзывается Чонгук. — Кто бы мог подумать, что однажды ты будешь рисовать лучше меня? — Мы не знаем, как ты рисуешь, — напоминает Чонгук. — Может, ты всё равно будешь лучше. — Хватит так бояться, — вернувшись взглядом к Чонгуку, бросает Тэхён. — Иди сюда. Хочу послушать про эту картину. — Да про неё нечего рассказывать… Просто озеро. Тут рядом. Мне нравится его рисовать. — Хорошо, — смиренно принимает Тэхён и обводит взглядом комнату, ища, похоже, картину. — Тогда вот эта, — он указывает на ту, что рядом с Чонгуком. — Просто пламя. Чимин развёл костёр, а мне понравилось, как оно выглядит. — Ты про птичку из дерева больше рассказывал. — Птичка была особенной, а это просто картина. — Что насчёт единственной спрятанной? — вдруг спрашивает Тэхён, и Чонгук теряется и хмурится, пытаясь понять, о чëм он говорит, потому что ни одной картины он не прятал. Разве что разворачивал к стене, чтобы не видеть, но Тэхён легко может их посмотреть, если захочет. Его растерянность Тэхён замечает. Он хмыкает и сам приближается к картине, о которой говорил, чтобы взять в руки и показать Чонгуку. Только тогда Чонгук и понимает. Подарок Мины, о котором он предпочёл забыть. Портрет Чонгука, нарисованный Тэхёном, в руках его самого. О, боже. Чонгук никогда не должен был пускать Тэхёна сюда. Почему он вообще не сжëг эту картину с письмами? — Что случилось? — взволнованно спрашивает Тэхён и слишком резко оказывается рядом, из-за чего Чонгук вжимается в стену за спиной. Он не отвечает. И ответа Тэхён не требует — сжимает его руку и осторожно проникает в сознание, успокаивая вспыхнувшую в голове панику раньше, чем она становится невыносимой. Чонгук протяжно выдыхает, запрокидывает голову и прикрывает глаза. Надо же было так всё испортить… — Твоя реакция мне не нравится, — делится Тэхён, всё ещё слишком взволнованный. — Всё в порядке. — Сделаем вид, что эту картину я никогда не видел, да? — Тэхён, — Чонгук тихо смеётся, качая головой. — Там портрет. Меня. Ты нарисовал. Из академии. Настоящий. Не воспоминание. Я… Отправил его Мине. И письма о тебе. Мина это всё обратно прислала. — Я думал, ничего не осталось, — ошарашенно отзывается Тэхён и опускает взгляд на картину в руках, смотря на неё так, словно… Видит перед собой чудо. — Можно посмотреть? — Я не уверен, что… — начинает Чонгук, но замолкает, жмурится и машет головой, стараясь избавиться от удушающего чувства, что сжимает горло. — Если скажешь забыть, я больше не вспомню. — Это ведь и твоё прошлое. — Ну, у меня были годы, чтобы его пережить, а ты только начинаешь справляться. — Можешь посмотреть, — Чонгуку приходится заставить себя это произнести, однако сразу после он выдыхает с облегчением, счастливый, что всё же смог это сделать. — Я не против. Давай. Можешь и письма прочитать, если хочешь. — Письма, наверное, всё же слишком личное. — Не думаю, что когда-то смогу их прочитать. Но я хочу, чтобы прочитал ты. Если хочешь. Просто чтобы… Или это будет слишком… Читать о любви от того, кто через несколько месяцев тебя предаст… — Читать о том, как тебя любили. И любил ты сам. Предательство не стëрло двух лет до этого. — Спасибо тебе, — опустив голову, слабо благодарит Чонгук. Тэхён отвечает ему мягкой улыбкой. — За прощение. Без тебя я бы… Никогда себя не простил. — Чонгук, — зовёт Тэхён с нежностью в голосе. Чонгук поднимает на него вопросительный взгляд и замирает, когда замечает, как Тэхён на него смотрит. С нежностью, любовью и пониманием. И он ставит картину рядом, делает шаг к Чонгуку и переплетает их пальцы, с силой сжимая ладонь. — Знаешь, как хочется тебя поцеловать? — опустив взгляд на губы, шёпотом спрашивает он. — Я не против. Ты сам чего-то ждёшь. — Разве не ты искал поводы избежать поцелуя? — Может, и я, — Чонгук не отрицает. Он только тянет Тэхёна на себя, чтобы оказаться прижатым к стене, обнимает его и растягивает губы в улыбке. — Если будет плохо, я не виноват. Давай. Как мне там нравилось? — Со мной — как угодно. Чонгук закатывает глаза. Тэхён не спешит целовать, поэтому Чонгук выдыхает и, набравшись смелости, тянется к нему сам, прикрывает глаза и мягко касается губ. Тэхён в то же мгновение открывает сознание, и Чонгук неожиданно оказывается поглощëн не только своей реакцией, но и Тэхёна. Он чувствует всё. Тэхён — тоже, потому что Чонгук неосознанно открывается в ответ. Безумие. У него не было и шанса, чтобы ему не понравилось такое. Не нужно даже целовать. Хотя когда Тэхён углубляет поцелуй, Чонгук искренне оценивает наличие за спиной стены, на которую он может опереться. И он боялся, что поцелуй будет не таким хорошим?.. Тэхён совершенно точно в восторге, а Чонгука затапливает всеми его чувствами, смешанные с собственными, усиленными Тэхёном, поэтому — всего от одного поцелуя он оказывается не в силах держаться на ногах. Теперь он, определённо, знает, почему не давал Тэхёну прохода. Ему уже слишком мало, поэтому, когда Тэхён отстраняется, Чонгук притягивает его обратно и увлекает новым поцелуем, чувствуя себя поистине голодным и жаждущим прикосновений и близости. Ни второй, ни третий поцелуй голод не утоляют. Нужда становится их общей, набирает силу, поглощает их сознание и толкает прижиматься ближе, касаться и искать большего. Бороться с этим Чонгук не желает. Он осознаёт, что делает, но это осознание совсем ему не мешает — только подталкивает быть смелее, брать всё, в чём он нуждается, и отдавать Тэхёну столько же. К огорчению Чонгука, Тэхён всё же разрывает поцелуй, закрывается и утыкается носом в его плечо, лишая возможности поцеловать снова. Словно ему хватило. Чонгуку, вот, всё ещё мало. А после Тэхён, отдышавшись, срывается на тихий смех. Чонгук обречённо вздыхает. Похоже, возвращаться к поцелуям Тэхён не собирается. — Поверить не могу, что променял это на титул, — бормочет Чонгук. Тэхён кивает, не прекращая смеяться. — А это только начало. Представь, какая выдержка у тебя была, чтобы от всего этого отказаться. — Сейчас от той выдержки не осталось ничего. Когда там следующий поцелуй? — Сначала картина. Хочу увидеть. Если мы сейчас слишком увлечëмся, можем вообще забыть про картину, а я, знаешь ли, потом спать не смогу. — Ну, увлекаться настолько мы пока не можем. — Почему? — В мастерской даже дивана достаточно широкого нет. — О чëм ты думаешь? — тянет Тэхён и возмущëнно толкает его плечом. — Я только о поцелуях говорил. — Конечно. — Правда нет дивана? — Ты же видел. Только кресла. Ближайшее удобное место в поместье. — И кто так к ночным свиданиям готовится? — вздыхает Тэхён наигранно тоскливо. — Да, тут не только дивана нет, но и всего остального. Ужасная подготовка. Выскажу всё Хосоку утром. — Мне казалось, после поцелуя должно стать легче, — признаётся Тэхён. — Почему стало так невыносимо? Не хочу тебя отпускать. Надоело без тебя. Мне нужен ты. Полностью. Тебя слишком мало в моей жизни, я скоро с ума сойду. — Останешься здесь до завтра? — Меня отсюда никто не выгонит. — Можешь остаться навсегда. — Боюсь, Минджи такое не понравится, — хмыкает Тэхён, покачав головой. — Она ещё слишком боится моих обязанностей. Смелеет, конечно, но только когда я рядом. Вот освоится, и тогда… В конце концов, мне же платят за твоё лечение, а тебе может срочно понадобиться моё присутствие на пару недель. — Или на всю жизнь. — Или на всю жизнь, — тихо повторяет Тэхён. — Давай достанем картину, — мягко предлагает он и после ответного мычания отступает от Чонгука. Чонгук провожает его взглядом. Помочь он не стремится. Впрочем, Тэхёну не составляет никакого труда аккуратно развернуть ткань, отложить связанные письма в сторону и вытащить картину. Чонгук не видит — Тэхён поворачивает её к себе почти сразу, поэтому заметить удаётся лишь зелень. Чтобы увидеть, нужно обойти, но Чонгук остаётся на месте, вместо этого испуганно наблюдая за реакцией Тэхёна, не оосмеливаясь сделать и вздоха. Он заворожен. Он смотрит с таким благоговением, словно держит в руках сокровище. На несколько мгновений он, подобно Чонгуку, даже перестаёт дышать, а после поднимает взгляд на Чонгука и улыбается. — Мы правда выглядели такими детьми? — на удивление, первым он говорит именно это. — Ну, нам было двадцать, так что… — Ты почти не изменился, — фыркает Тэхён и разворачивает картину к Чонгуку, чтобы показать. Чонгук с любопытством оглядывает самого себя — слишком молодого, улыбающегося так ярко, что, кажется, можно услышать смех, окружëнного лучами солнца, что проникают сквозь листву деревьев и словно ласкают его лицо. Тэхён прав, парень на картине действительно выглядит как ребёнок, едва ставший взрослым. Почти не изменился?.. Чонгук едва ли может найти хоть одно сходство. — У меня чувство, что там другой человек, — честно говорит Чонгук. — Ничего похожего. — Глаза те же. И улыбка. Даже прядь волос над ухом, которую ты сейчас всё время заправляешь, чтобы не мешала. Здесь она выбилась. Или я специально так нарисовал, потому что тогда тоже любил её как сейчас. Ты просто возмужал, поэтому лицо потеряло детские черты, видишь? И стал больше хмуриться. А так — всё ещё ты. Боже, я думал, мы были взрослее. Когда я представлял тебя в академии, то в моей голове, знаешь, был ты, только чуть моложе. Как мне вообще на такого ребёнка злиться? — Ну всё, — смущëнно бросает Чонгук. — Ты и так не злился. Хочешь забрать её себе? — Только если разрешишь заказать твой портрет сейчас. — Сам рисуй. Я не люблю позировать чужим людям. — Так хорошо у меня точно не получится. — Хорошо и не надо. Почему ты не хочешь? Из-за меня? Ты ведь так красиво рисовал. И любил это. Ты вырос с кистью в руках, а сейчас… Мы уже не сможем это исправить, да? — Не из-за тебя, просто… Столько лет прошло. Я даже не помню, как кисть держать. — И ты не хочешь попробовать? — Не знаю. Я уже отвык от рисования. — Ладно, — Чонгук вздыхает. — Найди, у кого заказать портрет. — Как легко ты согласился. — Не заставлять же тебя. Хочешь портрет — будет. — А как же твоё «не позирую чужим людям»? — спрашивает Тэхён, будто дразнит, убирает картину и ступает к Чонгуку. Теперь именно он тянет на себя, а Чонгук оказывается вынужден отступить от стены и опереться на Тэхёна, потому что стоять самому совершенно не хочется. — Я бы не хотел, но не против. Если об этом просит мой мужчина, — подумав, игриво добавляет Чонгук, обводит Тэхёна взглядом и растягивает губы в довольной улыбке. — Давай попробуем. — Что? Найти художника? — Нарисовать тебя. Чонгук пожимает плечами. — Ты знаешь, когда я свободен. Когда найдёшь — зови. Сомневаюсь, что меня хоть что-нибудь задержит. — Я хочу нарисовать тебя, Чонгук, — вдруг произносит Тэхён. Чонгук ошарашенно его оглядывает, не совсем понимая, что он имеет в виду, пока смысл слов не доходит полностью. Боже, он хочет его нарисовать? Он согласен вернуться к рисованию! — Сейчас? — поспешно предлагает Чонгук, пока Тэхён не успел передумать. — Сейчас есть дела поважнее, — тихо отзывается Тэхён, опустив взгляд на его губы. — Завтра. Но если будет плохо, найдём художника. — Или будем пробовать, пока не получится идеально, — он не может не добавить. И тут же, не давая Тэхёну возмутиться, тянется к нему и прижимается к губам, сразу открываясь. Любые картины перестают иметь значение. Теперь Чонгук, когда Тэхён пробует отстраниться, прижимает его к стене и отпускает только тогда, когда губы уже устают. Чуть позже — он всё же позволяет себе насладиться ещё немного, прежде чем отстраниться. Всё равно хочется больше. Чонгук, кажется, был бы не против каждую минуту своей жизни целовать Тэхёна, но, увы, усталость всё же берёт верх и вынуждает его задуматься о сне. Вот был бы в мастерской диван, можно было бы и лечь здесь… К сожалению, приходится вернуться в поместье. Чонгук уточняет, точно ли Тэхён хочет в комнату, которую специально построили так, чтобы она — по соображениям слуг — принадлежала его возлюбленной. Тэхён, как оказывается, не против. Чонгук не препятствует. Видимо, Чимину придётся узнать всё уже следующим утром. Хотя преимуществом хозяйских спален Чонгук пользуется сразу — заглядывает к Тэхёну через скрытую дверь, крадёт ещё немного объятий и один поцелуй и лишь после этого прощается до утра, засыпая с чувством, что он наконец вернулся домой. Утром Чимина на своём месте Чонгук не находит, что весьма странно. Он уже заучил, во сколько Чонгук просыпается, и всегда встречает его с кучей вопросов о пожеланиях Чонгука на день, на которые отвечать совершенно не хочется, но приходится, иначе Чимин никогда не отстанет. Теперь Чонгука встречает тишина и пустой коридор. Странно… В последний раз такое было, когда Чимин отвлëкся на Юнги. Чонгук, правда, не верит, что с Тэхёном Чимину тоже удастся найти общий язык, но всё равно спускается, ловит служанку и спрашивает, не видела ли она Чимина. Его тут же отправляют в мастерскую. И что Чимину там делать? Слуги уже давно должны были убраться, а никакой другой причины, чтобы заходить туда без Чонгука, у Чимина нет. Чонгук, пока подбирает причины, придумывает всего три, и ни одна из них его не устраивает и совсем не подходит Чимину, слишком осторожному и уважающему запреты Чонгука. Чего Чонгук точно не ожидает, так это войти в мастерскую и застать там Чимина, Хосока и Тэхёна, увлечëнных разговором перед полностью накрытым столом. Тэхён при этом почему-то раскладывает тарелки, и Чонгук ошарашенно замирает, смотря на него широко раскрытыми глазами и пытаясь придумать хоть одну причину, зачем Тэхёну этим заниматься, пока рядом с ним двое слуг, не занятых ничем. Что тут вообще происходит? — Ты слишком рано, — подняв взгляд на Чонгука, бросает Тэхён. — Он всегда просыпается в это время, — вмешивается Чимин. Хосок согласно кивает. — И почему вы не сказали? — Надеялись успеть. — Что вы делаете здесь втроём без моего разрешения? — прикрыв на мгновение глаза, чтобы взять себя в руки, медленно спрашивает Чонгук. — Мне ты разрешил вчера, — отзывается Тэхён. — Им двоим всегда можно. И мы накрывали стол. Присаживайся. Можете идти, — отпускает он Хосока и Чимина. — Им же можно идти? — Идите, — разрешает Чонгук, качнув головой. Чимин с Хосоком тут же исчезают, а Тэхён выпрямляется, отходит от стола и разводит руками. Чонгук с сомнением приближается, и его сразу затягивают в объятия. — Что ты тут устроил? — Завтрак, — невозмутимо отвечает Тэхён. — Как ты с Ханной. — Ты сам готовил?! — Ну… — тянет он неуверенно. — Стоял рядом, иногда что-нибудь нарезал и раскладывал. И пробовал. Ещё блюда выбирал. Довольно вкусно. — Кто вообще тебя на кухню пустил?.. — Хосок. Его уговорил Чимин. Чимина уговаривать не пришлось. — Да он на всё согласен. — Кажется, да. Я только сказал про завтрак, он сразу согласился. — А он видел, где ты спал? — Мы столкнулись, когда я выходил. — О… — тянет Чонгук и не сдерживает тяжёлого вздоха. — Значит, теперь он точно знает. Сказал что-нибудь? — Он много всего наговорил, пока мы были на кухне и здесь. Но про нас ничего. Ему скорее была интересна моя жизнь, чем отношения с тобой. Единственное — он был удивлён, когда я вышел, а потом его отвлëк разговор. Так что не могу сказать, знает ли он. — Глава гвардии и выдающийся ментал, а слугу не прочитал. — Я не могу глубоко его прочитать, — хмыкает Тэхён. — Незаметно, по крайней мере. — Да не ври. Внешнюю защиту легко обойти. Ты просто не хочешь лезть ему в голову. — А ты сам его читал? — Пару раз. Проверял свою магию. После этого я его не трогал. — И давно это было? — Месяца два назад. — Понятно, — снова хмыкает Тэхён таким тоном, словно Чонгуку точно стоило бы залезть Чимину в голову. — Могу сказать, что он не придал моему присутствию так много значения. А вот появлению Хосока… — Так ты всё-таки читаешь моих людей? — Я глава гвардии. — У них с Хосоком сложные отношения, ничего удивительного, что его появление привлекает внимание Чимина. Хотя странно, как они за две недели сблизились. Тогда чуть ли не дрались, сейчас вполне мило общаются. Забавно. — А Хосока ты при Чимине читал? — Никого я не читал. Так, считывал эмоциональный фон. Просто привычка. — Попробуй как-нибудь. — Зачем? — Попробуешь — узнаешь. — Скажешь — попробую. — Подними голову, — вместо ответа просит Тэхён. Чонгук послушно отрывается от его плеча, и в то же мгновение Тэхён прижимается к его губам, чтобы с довольной улыбкой почти сразу отстраниться. Чонгук тянется в ответ, только целует уже дольше и так, словно желает получить на завтрак самого Тэхёна. Намного лучше. Никаких коротких поцелуев. Чонгук слишком голоден, чтобы позволять себя дразнить. Даже когда Тэхён всё же разрывает поцелуй, ведёт носом по щеке Чонгука и утыкается в шею, Чонгуку всё равно слишком мало. — Как ты себя чувствуешь? — Тэхён, видимо, решает убедиться, сколько ещё Чонгук сможет продержаться. — В порядке, — вздохнув, отвечает Чонгук. Тэхён отзывается смешком. — Не слишком много для тебя? — Много?.. — Мы оттягивали, чтобы ты, знаешь, не задохнулся в своих чувствах. Поэтому и спрашиваю. Как ты себя чувствуешь? Нужно время, чтобы справиться? — Ты шутишь? — медленно спрашивает Чонгук, искренне поражëнный словами Тэхёна. — Я беспокоюсь о тебе. — Тэхён, тебе бы о себе беспокоиться. Я будто три дня не ел, а передо мной положили самый вкусный кусок мяса и сказали есть по кусочку в час. — Это… Интересное сравнение. — Серьёзно! — Значит, всё в порядке? — Смотря для кого. Бедному оленю не повезло. Я готов съесть его полностью. Тэхён тихо смеётся и слабо качает головой. — По крайней мере, вина за все годы сменилась вожделением за все годы. Это хорошо. С этим легче справиться. Придётся тебе съесть всех оленей в лесу. — Мне нужен один, но самый большой. — Спешить всё же не будем, — бормочет Тэхён, отстраняется и отходит на несколько шагов. Чонгук провожает его тоскливым взглядом. Снова не спешить. — Не смотри так, я о тебе забочусь. И о себе тоже. Мы были медленными. Если всё неожиданно станет быстрее, мы оба можем не выдержать. — Да я же не настаиваю, — опустив голову, обречëнно говорит Чонгук. — Медленно так медленно. И почему чувства никогда не бывают нормальными? То вина за десять лет, то вожделение за столько же. — Ты и в академии был невыносим. Представь, сколько накопилось. — Не был я таким в академии. — Точно был. — Без доказательств не поверю. Пока что в пользу моей выносимости тот факт, что ты всё же встречался со мной и спустя годы захотел снова. — Ладно, на это мне ответить нечем, — признаëт Тэхён и разводит руками. — Предлагаю поесть. Оленей тут нет, но меня, увы, не предупредили, что ты бы предпочёл на завтрак оленину. — Теперь предупредили. Завтра буду ждать оленя. — Боюсь, оленю придётся следить, чтобы волки не нападали на оленей поменьше и зайчат. — Ты сегодня домой, да? — тихо спрашивает Чонгук, но опускается за стол, чтобы оглядеть несколько блюд перед собой и выбрать, чем он будет завтракать, наложить в тарелку и приняться за еду. Поверить только — Тэхён правда приготовил ему завтрак. Как такое вообще возможно? — Я останусь до вечера, — говорит Тэхён. Чонгук слабо кивает. — Приходи ко мне завтра. Если хочешь. — Приду. — Вечером. Проведём вместе больше времени. — А на ночь остаться можно? — Какая наглость, — тянет Тэхён, закатив глаза. — Тебе разве моё разрешение нужно? — Я бы не спрашивал, но без него меня твоя защита не пропустит. — Ты прав. Приходи, когда хочешь. И оставайся. О мягкой кровати я уже позаботился. — Правда? — Конечно. — Интересно, как Ханна отреагировала, — хмыкает Чонгук. — Она уже столько всего видела. Думаешь, считает нас очень близкими друзьями? — Думаю, она знает, что ей безопаснее считать тебя моим больным подопечным. — Тут ты прав, — он тоскливо вздыхает и морщится от осознания, с какими возможными проблемами им придётся разбираться в будущем. Хорошо, что не сейчас. Сегодня у них свидание, которое уж точно ничего не испортит. — Ты хотел нарисовать меня. — Согласился, а не хотел, — улыбнувшись, поправляет Тэхён. Чонгук закатывает глаза. — Согласился. Когда начнём? — После завтрака. — Правда? — Да. Хочу к озеру. — Придётся взять с собой хотя бы Чимина. — Если возьмём ещё и Хосока, про нас они забудут. — Убедил, — с яркой улыбкой соглашается Чонгук. — Тогда после завтрака прикажу готовиться. — Вот и чудесно, — отзывается Тэхён, окидывает Чонгука задумчивым взглядом, но когда Чонгук любопытно склоняет голову, отворачивается и возвращается к еде. Значит, можно снова есть. Хотя гораздо сильнее Чонгуку нравится украдкой наблюдать за Тэхёном, осознавая, что они действительно теперь встречаются, а сам Чонгук, кажется, получил окончательный ответ Тэхёна намного раньше, чем прошёл год. Положительный ответ. Тэхён хочет с ним быть, и он принял решение связать с ним жизнь. И они целовались, и Чонгуку понравилось, и он не сошёл с ума от того, как много чувств вызвал поцелуй, несмотря на жажду, которая так и не была утолена. Чонгуку всё равно нужно больше. Стоит Тэхёну закончить, он срывается и оказывается рядом, опирается на спинку стула, чтобы наклониться и впиться в губы голодным поцелуем. Тэхён притягивает его к себе, и Чонгук оказывается вынужден опуститься ещё ниже, так, что гораздо удобнее было бы просто сесть, но мысль об этом слишком смущает. Поэтому он и отстраняется и отступает, за что сразу корит себя. Он хочет ещё. Боже, он никогда не успокоится, что ли? Его спасают только Чимин с Хосоком, при которых приходится сдерживаться и идти спокойно рядом с Тэхёном, обсуждая с ним его работу или дела в округе. Озеро — спасает тоже, потому что Чонгук, как только его видит, забывает обо всём и сосредотачивается на одной лишь мысли о том, что Тэхён собирается его рисовать. Ради этого он всё подготавливает с особой тщательностью, пока Тэхён остаётся в стороне и изучает озеро вместе с Хосоком. Чимин остаётся помогать Чонгуку. Не то чтобы Чонгук считает своим делом его мысли, однако незаметно считывает, как ему советовал Тэхён. Ничего такого. Должно быть, он догадывается, что происходит между Чонгуком и Тэхёном, а к Хосоку относится с неожиданной мягкостью и привязанностью, и ни первое, ни второе точно не стоило того, чтобы лезть ему в голову. Можно было бы и спросить, Чимин бы ответил. — Кажется, вы за эти две недели сблизились с Хосоком, — непринуждённо отмечает Чонгук. Чимин поднимает на него взгляд, оглядывается на Хосока и пожимает плечами. И смущается. Он совершенно точно смущается. И немного пугается, чего Чонгук бы не заметил, если бы не прислушивался к его реакции, и что уже кажется довольно интересным и стоящим внимания. — Наверное, — тихо отвечает Чимин и слишком рьяно возвращается к делу, словно специально Чонгука не замечает. Интересно. Раньше он так не реагировал. — Я рад, что вы больше не спорите. — С ним выгоднее дружить, а не спорить. Да и спорить он не умеет. В последнее время он слишком легко сдаётся. Иногда кажется, что он сразу бы сдался, но решил поспорить ради меня. Смешка сдержать не удаётся. Чимин мельком его оглядывает, но сразу опускает голову ещё ниже. Его смущение только усиливается и становится заметным. Не стоит, наверное, продолжать. Чонгук вовсе не желает над Чимином издеваться, поэтому отвлекает их двоих, всем видом показывая абсолютную незаинтересованность. Вот только когда Тэхён с Хосоком возвращаются к ним, любопытство одерживает победу и Чонгук всё же на несколько мгновений читает и Хосока. А после — Чимина. Да, видимо, друзьями они стали близкими. О чём вполне можно было бы узнать и без того, чтобы лезть в их чувства. Чимина и Хосока они отпускают и остаются вдвоём, и Чонгук, не скрывая нетерпения, устраивается на поваленном дереве перед мольбертом. Тэхён медленно приближается. На его лице читается так много сомнений, что Чонгуку начинает казаться, что он откажется, однако — Тэхён устало вздыхает, берёт карандаш в руки и проводит первую линию. — Это будет ужасно, — бормочет он. Чонгук тихо смеётся. — Ничего страшного. Я готов просидеть здесь вечность. — Ты бы хоть книгу взял. — Не волнуйся, я взял несколько, — отзывается Чонгук и открывает сумку, чтобы вытащить первую книгу и показать Тэхёну. — Можешь не беспокоиться за меня. От скуки не умру. Бояться тебе нужно только за работу, потому что я никуда тебя отпускать не хочу. — Согласен остаться на ночь, если разрешишь не рисовать. — Ты ведь сам согласился. — Теперь согласен переночевать у тебя. — Если не в моей кровати, то рисунок выигрывает. — Ладно, — обречëнно вздыхает Тэхён и возвращается взглядом к пустому холсту. С одной, наверное, линией. — Обещай, что не будешь смотреть и разрешишь сразу сжечь. — Мне же интересно. — Вот когда нарисую приемлемо, тогда разрешу увидеть. — Хорошо, — улыбнувшись, соглашается Чонгук. — Обещаю не смотреть. Но не сжигай, пожалуйста. Мы и так слишком много сожгли. Точнее, я. — Поставим в тëмный угол в твоей мастерской. — Другое дело. Всё. Не отвлекайся. Давай. — Почитаешь вслух? — Зачем? — Чтобы у меня не было времени думать, как плохо получается. — Как скажешь, — принимает Чонгук. Он открывает книгу, читает первую строку и возвращается взглядом к Тэхёну в стремлении понять, точно ли его устраивает, потому что Чонгук вслух, кажется, никогда в жизни не читал. Или всё же читал, но в академии для Тэхёна, о чëм он совсем не помнит. В любом случае — Тэхёну, похоже, нравится. Он в принципе сосредотачивается на холсте, смотря на него так, словно каждое движение карандаша причиняет ему боль. Но рисует. И Чонгук замечает момент, когда он, наконец, увлекается и начинает получать удовольствие, пусть он и отвлекается слишком часто. Ему совершенно не нравится то, что получается. А вот по рисованию он соскучился, и именно благодаря этому он не бросает всё, а продолжает, слушая тихий голос Чонгука. Приходится приложить все силы, чтобы читать без глупых ошибок или оговорок. Хотя Тэхён, стоит признать, на каждую его ошибку реагирует нежным взглядом и мягкой улыбкой, но тогда желание его поцеловать становится невыносимым, а отвлекать его не хочется, поэтому такого Чонгук старается не допускать. Никаких мыслей о поцелуях. Только книга и рисунок. Чимин и Хосок, как и было приказано, возвращаются через два часа. Как только природную тишину леса нарушает их смех, перекрывая тихий голос Чонгука, Тэхён вздрагивает, оглядывается и накидывает на холст ткань. Книгу Чонгук откладывает. На удивление, Тэхён успевает ещё и приблизиться к Чонгуку, украсть короткий поцелуй и отойти, прежде чем Чимин с Хосоком показываются. Выглядят они так, словно по дороге несколько раз падали в яму, бились с диким зверем и дрались между собой. Чонгук изумлëнно их оглядывает. Ни одного объяснения у него не находится. — Что вы делали? — медленно спрашивает Чонгук, переведя взгляд с одного на другого. — Строили, — фыркает Чимин, выглядящий слишком довольно. Чонгук поднимает брови. Ещё и Хосок кивает так, словно это совершенно нормально — возвращаться такими после строительства… Чего? — Хосок учит меня выживать в лесу, если вдруг я окажусь слишком далеко от людей. Мы строили убежище. От дождя и холода. Точнее, начали. Сейчас в нём только от солнца можно укрыться. — Интересные у вас развлечения. — Я люблю иногда отдыхать в лесу, — пожав плечами, объясняет Хосок. — А я хочу с ним. — А чтобы он выжил, надо его научить выживать. — Вот мы и решили заняться делом. Всё равно лучше главы гвардии никто не защитит. — Можете идти строить дальше, вернётесь через два часа, — разрешает Чонгук, и Чимин с Хосоком в то же мгновение исчезают, словно их и не было. Он усмехается. — Видимо, они действительно сдружились. — О, да, — тянет Тэхён, разворачивается к Чонгуку и притягивает его к себе. — Лес умеет сближать, — шепчет и мягко Чонгука целует. Более глубоким поцелуй делает сам Чонгук, уже истосковавшийся по Тэхёну. — Они ведь легко могли вернуться, — шëпотом говорит Чонгук. — Мы бы просто подтвердили их догадки. — Неужели мы настолько очевидны? — Боюсь, я единственный человек, на кого ты так смотришь. — Боюсь, ты единственный человек, на кого я так смотрел за всю свою жизнь. Вернёмся к рисунку. Или ты уже закончил? — У нас свидание, а ты заставляешь меня страдать. — Сам согласился. — Поверить не могу, что ты меня уговорил. Ладно. Садись. Продолжим это издевательство над холстом. — Неужели там настолько плохо? — Не скажу и не покажу, — упрямо говорит Тэхён и давит на плечи Чонгука, вынуждая сесть. Он возвращается к холсту, и на его лице снова мелькают сомнения, когда он срывает ткань и оглядывает рисунок, однако — он качает головой, выдыхает и берёт в руки карандаш. Чонгук выпивает воды и возвращается за чтение. В этот раз он, правда, читает намного хуже. Всё же до этого он беспрерывно говорил все два часа — теперь его язык, похоже, отказывается шевелиться и подчиняться разуму, поэтому Чонгук оказывается вынужден сдаться. Тэхён, на удивление, рисовать не перестаёт. Он только понимающе усмехается и возвращается к рисунку, а Чонгук вытаскивает взятую с собой еду, раскладывает её на том же дереве и принимается есть. И пусть Тэхён ни о чëм не просит, Чонгук всё равно поднимается и приближается к нему, чтобы дать немного откусить, выпить и поцеловать. На рисунок он, как и обещал, не смотрит. Ему, конечно, интереснее, но намного приятнее видеть, как Тэхён, напрягшийся из-за приближения Чонгука, расслабляется и позволяет ему стоять так близко. — Похоже, тебе стало скучно, — с мягкой улыбкой отмечает Тэхён. — Язык болит от чтения. — Или от поцелуев? — Давай проверим, — задумавшись на мгновение, тянет Чонгук, давит на затылок Тэхёна, вынуждая его наклониться, прижимается к губам и углубляет поцелуй до безумного, только сильнее разжигающего голод. Тэхёна он не отпускает. Стоит Тэхёну хоть немного отстраниться, он сильнее оплетает его руками, прижимает к себе и улыбается, когда чувства Тэхёна горячей волной окатывают его. Боже, вот бы Чонгук мог никогда его не отпускать. — Дай немного отдышаться, — только просит Тэхён, и Чонгук с обречëнным вздохом отворачивает голову, прислоняется к плечу Тэхёна и прикрывает глаза. Снова приходится себя успокаивать. Зато Тэхён хотя бы сознание не закрывает. — А сколько бы поцелуев у нас было, если бы я всё не испортил… — задумчиво бормочет Чонгук. — Нет уж, — хмыкает Тэхён, поднимает его голову за подбородок и мягко целует. — Я выбираю вожделение. Никакой вины. — Мне, что, нельзя ни целовать тебя, ни винить себя? — Целовать можно. — Этого мало. Поцелуи не помогают. Мне нужно сожрать тебя, и только тогда я успокоюсь, видимо. Издевательство. Почему ты себя нормально ведёшь, а со мной снова что-то не так? — Помнишь про десять лет? — О таком при всём желании не забудешь. — Ну, знаешь, один раз у тебя получилось. — Тэхён, — возмущëнно отзывается Чонгук и слабо толкает Тэхёна плечом. — И ты стал первым, к кому я пришёл, после всех этих лет. Хотя звучит плохо. Для тебя. Это сейчас выглядит романтично, а ты тогда… — Я испугался, когда услышал твоё имя. А потом ещё и ты сам вошёл в кабинет. — Как призрак давно умершего человека? — Примерно так. Призрак, выглядящий слишком живым и очень похожий на этого человека. Со всеми чертами, которые я полюбил. Хотя ещё сильнее я испугался, когда Ханна сказала, что ты после возвращения памяти не исчез. — А извиниться можно? — Точно нет, — улыбнувшись, отвечает Тэхён и на громкий вздох Чонгука, не представляющего, что ему говорить, кроме извинений, мажет по губам. — Спасибо, что остался, — вдруг говорит он. Чонгук изумлëнно его оглядывает. — Не только же тебе благодарить, знаешь? Ты мне, между прочим, тоже жизнь спас. — Звучит хорошо. — Так и есть. Ну всё. Ты отвлекаешь меня от издевательств над холстом. — Мне отойти? — Стой так, — бросает Тэхён, чуть меняет их позу, чтобы было удобнее наклониться к холсту, и возвращается к рисованию. — Я уже устал стоять, так что будешь моей опорой. — Как скажешь. — Вот и чудесно, — отзывается он с довольной улыбкой, оставляет ещё один короткий поцелуй на губах и обращается вниманием к картине, пока Чонгук снова прислоняется головой к его плечу и расслабляется всем телом. Кажется, именно Тэхён становится тем, кто их держит. Но ничего против он не говорит. Он и молчит, и выглядит вполне удовлетворëнным происходящим, и Чонгук просто бросает на землю флягу с водой, которой поил Тэхёна, оплетает его руками, сжимает и вжимается всем телом. По скромному мнению Чонгука, так намного удобнее. И Тэхёну он ничем не мешает — он всё равно каждые несколько минут обречëнно вздыхает и бормочет, что всё получается слишком плохо, а на тихие возражения Чонгука отвечает ещё более громким вздохом. Но не бросает. Отвлечься его заставляет только голод. Когда они раскладывают всю еду, показываются и Чимин с Хосоком — такие же голодные. Съедают они всё вместе, а после решают вернуться в поместье, где Чимин с Хосоком отправляются работать, а Чонгук с Тэхёном — устраиваются в мастерской. На удивление, Тэхён выбирает продолжить рисовать. Зато Чонгук находит себе дело и перестаёт откровенно скучать. Даже вечером показывать рисунок Тэхён отказывается. Он и вовсе забирает его с собой, чтобы работать дома, и Чонгук, конечно, с этим не спорит, но начинает подозревать, что Тэхёну в глубине души всё же нравится. Нет, возможно, он надумывает, но Тэхён даже на рисунок начинает смотреть со спокойствием и принятием. Хочется верить, что всё правда так, как кажется Чонгуку. Потому что если Тэхён снова начнёт рисовать… Боже, тогда наладится всё, что только могло бы. Даже если Чонгук не имеет права об этом мечтать так сильно, он едва ли способен усмирить свою нужду в том, чтобы всё было хорошо. И Тэхён бы хотел, чтобы он позволил себе. Они теперь встречаются. Чонгук не может отказываться от хорошего для себя, потому что от этого зависит счастье Тэхёна. Поэтому… Ладно. Хватит уже с него. Он признаёт, ему нужно, чтобы Тэхён вернулся к рисованию, чтобы у него стало на одну причину себя винить меньше. Ничего плохого в этом нет, так ведь? Тэхён вообще считает, что он должен отказаться от любых причин, так что он точно не обидится, если Чонгук сотрёт её из перечня и вздохнёт свободнее. Как, оказывается, приятно мечтать о счастье, когда есть, с кем быть счастливым. Особенно в сравнении с тем, какими были прошедшие дни — о, Чонгук, определённо, чувствует себя благословлëнным, когда возвращается к себе в кабинет после того, как провожает Тэхёна, устраивается у окна и разрешает себе широко и глупо улыбаться, вспоминая прошедший день. Его и Чимин отвлекает не так сильно. Чонгук просто переводит взгляд от окна на него и любопытно наклоняет голову, задаваясь вопросом, осмелится ли Чимин спросить. Неожиданно — не осмеливается. Всего лишь спрашивает, нужно ли что-нибудь Чонгуку, после отрицательного ответа ещё довольно долго смотрит, а потом исчезает. Больше Чонгук его не видит до наступления утра, и тогда Чимин кажется ещё более задумчивым и молчаливым. Забавно, однако. За весь день Чимин почти ничего не говорит, хоть и выглядит очень взволнованным, и оживает, только когда рядом с ними оказывается Хосок. Зато на Юнги на отправленное утром известие, что Чонгук с Тэхëном, наконец, в отношениях, обещает завтра же прибыть, всё обсудить, отпраздновать и сообщить Чонгуку, что ему удалось узнать. Вечера Чонгук дожидается с трудом. На Тэхёна он набрасывается, как только они оказываются наедине у него дома, и не отпускает до тех пор, пока сам Тэхён не отстраняется и не просит немного пощадить, чтобы им двоим не сорваться. Да и держится Чонгук по той же причине. Он не отрицает, ему интересно слушать, что произошло у Тэхёна на работе во время того, как Тэхён продолжает его рисовать, однако — между поцелуями эта история стала бы ещё интереснее. Жаль, что нельзя. Своё, конечно, Чонгук всё равно получает перед уходом, но он был бы рад остаться и получить больше. Встречающий его Чимин снова кажется слишком подозрительным, однако упорно молчит, и Чонгук просто так облегчать ему жизнь не собирается. Захочет — спросит и узнает ответ. Пока что ему не настолько любопытно, чтобы осмелиться на вопрос, так что пусть сам догадывается. А Чонгук — скрывается в мастерской, чтобы выплеснуть всё на холсте. Внимание привлекают письма, оставленные Тэхёном, решившим, что такому, в отличие от той же картины, лучше храниться у Чонгука. Что ж… Глупая ведь идея, правда? Одно письмо хуже, наверное, не сделает. Чонгук и берёт самое раннее. В нём Тэхён и вовсе упоминается только на двух строчках, а на остальных Чонгук описывает первый день с той эмоциональностью, какая была свойственна молодому парню, впервые сбежавшему из-под опеки семьи и откровенно наслаждавшемуся свободой. Забавный юноша. Он был счастлив, что уже в первый день нашёл нового друга, с которым их ещё и поселили вместе и определили в одну группу, будто сама судьба хотела их свести. И ей удалось. Уже на пятом письме Тэхён занял половину всех строк, и писал про него Чонгук так, словно уже тогда начал влюбляться. Жаль, он не помнит, что на это отвечала Мина. Она, наверное, понимала намного меньше Чонгука и не замечала двойного смысла его слов. Зато Чонгук сейчас понимает. И создаётся впечатление, что тогда он писал самому себе в будущем, чтобы Чонгук читал, устроившись на полу в мастерской с разложенными перед собой письмами, поглощëнный далёкими воспоминаниями. На седьмом письме, где Тэхёна уже заметно больше всего остального, к Чонгуку заглядывает Чимин с вопросом, собирается ли он спать. Из воспоминаний он Чонгука вырывает. Время, как оказывается, уже давно за полночь, а Чимин выглядит настолько уставшим, что, кажется, рискует вот-вот свалиться. Значит, спать. Письма Чонгук всё равно забирает собой под любопытным взглядом всё ещё молчаливого Чимина. — Ты спрашивать собираешься или нет? — О чём? — сразу реагирует Чимин. Даже его сонливость отступает. Чонгук тихо хмыкает. — А о чём хочешь? — От кого эти письма? — задумавшись на несколько мгновений, спрашивает Чимин. — От меня. Я их писал Мине. — А… А почему они у вас? — Мина прислала. Ты же помнишь картину? — Такое не забудешь, — фыркает Чимин. — Помню. Ваше болезненное прошлое. Уже не так болит? — Наверное, да. — А где картина? — У Тэхёна. — А… Ладно. — Её нарисовал Тэхён очень давно, — склонив голову, объясняет Чонгук, чтобы не дать Чимину снова замолчать и перестать задавать вопросы. — Там изображён я. Во времена нашего юношества. Мы вместе учились, и вот тогда… Он её нарисовал. А я отправил Мине. А она вернула вместе с письмами. — Я понимаю. — Ты ещё сообщаешь Мине о моей личной жизни? — Иногда. — О чëм пишешь? — Могу показать все письма. — Не нужно, — Чонгук тихо смеётся. — Мне ещё эти письма надо дочитать. Просто интересно, о чëм ты ей сообщаешь. — Ваша личная жизнь однообразна. Писать не о чем. Можно написать о вашем свидании, но… — Свидании? — Встрече! Я не имел в виду свидание. У вас же нет свиданий. Вы ни с кем не устраивали. А если и устраивали, то мне не говорили, поэтому я не могу быть уверен, чтобы можно было об этом писать. — Какой же из тебя шпион, если ты о таком откровенном свидании не сообщаешь? — забавляясь, спрашивает Чонгук. Чимин, кажется, теряется. — Будь мои шпионы такими, я бы половины не знал. Так и напиши. Был на свидании с Тэхёном, вернулся подозрительно счастливым. — Так вы правда?.. — Что? — Ничего. — Да, пожалуй, назначать тебя своим шпионом не буду. Всё пропустишь. — Если мой вопрос вас оскорбит, будет хуже. — Я всё равно лакея лучше тебя не найду. Разрешаю один раз оскорбить. — Правда? — Да. — А вы?.. — начинает Чимин, но всё равно мнётся, отводит взгляд и тяжело вздыхает. — Вы влюблены в кого-нибудь? — Ну не настолько же издалека! — Вовсе не издалека! — Давай прямо. — Вы надо мной издеваетесь, да? — Немного, — Чонгук и не пытается скрывать. — Да, я в кого-нибудь влюблён. И с кем-нибудь состою в отношениях. Мина об этом знает. Намджун и Юнги тоже. Кто-нибудь, с кем я в отношениях, тоже знает. — Вы лучше уточните, кто не знает… — Никто в округе. — Хосок догадывается. — Думаешь? — Мы обсуждали, — отведя взгляд, тихо признаётся Чимин. — Когда вы только успели так сблизиться? — обречëнно спрашивает Чонгук. Чимин слабо пожимает плечами. — Мне надоело сдерживаться, а ему пришлось смириться. — А ты собираешься что-нибудь говорить?.. — Что? — Не знаю. Твой граф влюблён в мужчину. Думаю, это достойно хотя бы удивления на твоём лице. — Я удивлëн! — Честно говоря, у тебя самая спокойная реакция из всех, кому я говорил. — Вовсе не спокойная, — бормочет Чимин, отворачивает голову и протяжно выдыхает, всеми силами избегая смотреть на Чонгука. — Я… Удивлëн. Правда. Хотя я давно об этом думал, так что я скорее рад, что оказался прав. Приятно быть правым, знаете? — Как скажешь, — хмыкает Чонгук. — А вы знаете ещё кого-нибудь, кто тоже?.. — Кроме Тэхёна? — Конечно. — Сомневаюсь, что мне о таком сообщают. Хотя Юнги как-то сказал, что в столице есть такая семья. — Здесь служат несколько таких человек. — Ты с ними знаком?! — удивления Чонгук не сдерживает. Несколько человек… Да он и не думал, что такое возможно! — Немного, — Чимин пожимает плечами. — Почему я об этом не знаю? — От господ обычно такое скрывают. — Раз ты с ними знаком, скажи, что могут не скрываться. Мне интересно. — Я скажу. — А Хосок знает? — Конечно, знает. Он про всех должен знать. — То есть скрывали только от меня? — вздохнув, догадывается Чонгук. Чимин неуверенно кивает. — А насколько часто такое встречается среди слуг? — Слуги одного пола чаще бывают вместе. — То есть часто?.. — Ну… Для развлечения да. Можно оба пола. Это же весело. Вы всегда рядом, спите в одной комнате, служите одному человеку, почти всегда видитесь. Иногда… Хосок сейчас всем управляет. Если бы он захотел кого-то из прислуги, он мог бы… Убедить. Но он не станет. Везёт, когда старшие слуги хорошие. Не везёт, когда они знают, что могут сделать что угодно, потому что никто ни о чём не узнаёт. — С тобой такое было?.. — Нет! — Хорошо. Если заметишь подобное, скажи. — Тут такого и не бывает, кажется. Люди здесь семейные. Слуги могут встречаться между собой, заключать браки, строить семьи и заботиться о детях. Всё спокойно. Если люди одного пола вместе, то… Это просто любовь. Какая разница, кто кого любит? — Какая разница, кто кого любит, — усмехнувшись, повторяет Чонгук и качает головой. — Идём. Пожалуй, пора спать. Поверить не могу. Ты ни на мгновение не удивился. — Да удивился я! — Разве ты можешь мне врать? — Не могу. Поэтому вы должны мне верить. — Должен? — Конечно. Вы не можете мне не верить. Получается, должны. — Ты до сих пор не говоришь, как за две недели вы с Хосоком сблизились. — Я хорошо целуюсь, а его никогда хорошо не целовали, — тянет Чимин и на громкий вздох Чонгука реагирует яркой улыбкой. Чонгуку, в отличие от него, удивления сдержать не удаётся. А Чимин — звонко смеётся и разводит руками. — Я же сказал, среди слуг бывает такое. — Ты не говорил, что ты тоже! — Господам лучше о таком не знать. — Чимин! — Правда ведь. — Ты хочешь сказать, что мой лакей встречается с моим дворецким? — Почему бы и нет? — Поверить не могу. — Вы, лорды, такие интересные. — И давно вы встречаетесь? — Мы пока не встречаемся. Он ещё меня не уговорил. Но я почти сдался. — Как он тебя уговаривает? — Доказывает, что с ним мне лучше, чем без него. — Интересно, — задумчиво отзывается Чонгук. — Думаешь, ему удастся это доказать? — Конечно. — Как скажешь. Только про обязанности не забывайте. — Вы даже не заметите, когда мы начнём встречаться. — Ну всё, — качнув головой, выдыхает Чонгук. — Хватит с меня на сегодня. Идём, — зовёт он и ступает дальше, вынуждая Чимина, слишком собой довольного, последовать за ним. Да… Хорошо. Этого Чонгук уж точно не мог ожидать. Как вообще такое возможно? Знал ли Намджун, когда выбирал Чимина, насколько хороший выбор он делает? И неужели Тэхён говорил об этом — он, что, заметил всё за то недолгое время, что провёл с Чимином и Хосоком, пока Чонгук едва ли задумался об этом? И как долго Чонгук бы не замечал, если бы Чимин не сказал? Ему бы и в голову такое не пришло! Невероятно — он впервые слышит о подобных отношениях между кем-то, кто не является ни Чонгуком, ни Тэхёном, а Чимин ведёт себя так, словно ничего особенного в этом нет. А Тэхён мог прямо сказать, а не намекать! Нет, зато в реакции Чимина уж точно сомневаться не приходится. Раз он сам является частью этого, ничего удивительного, что признанию Чонгука он ни на мгновение не удивился. Впервые удивляется и чувствует себя растерянным сам Чонгук, чего в его жизни не было очень давно. Но это интересно. Он надеется, Хосок и Чимин не будут против, если Чонгук ради утоления любопытства немного и поверхностно их прочитает. Они всё равно не узнают. А Чонгук от любопытства едва дожидается утра и, к собственному облегчению, находит Чимина и Хосока вместе, словно они уже знают, чего Чонгук от них хочет. Выглядит Хосок вполне сосредоточенным. Чимин, правда, стоит к нему слишком близко, и Чонгук представляет, что бы он сам чувствовал, если бы Тэхён вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки без возможности притянуть его и поцеловать из-за слуг, нуждающихся в распоряжении, и графа, смотрящего на них столь пристально и подозрительно. Чимин, кажется, смущается, когда замечает Чонгука. Он отходит на шаг, и Хосок позволяет себе едва заметный облегчëнный выдох, а Чонгук — расплывается в довольной улыбке. Это действительно интересно. Похоже, у него появилось новое развлечение, пусть он и думал, что в личной жизни слуг нет ничего особенного. Вслед за известием о прибытии Юнги приходит и предупреждение Сокджина, что Ханыль успела раньше и забрала его себе, поэтому в следующие часы можно никого не ждать. Чонгук не спорит. У него есть, на что отвлечься. Писем у него много, и Чонгук, выдав указания, возвращается в кабинет, раскладывает их на столе и принимается за чтение писем того времени, когда он уже осознавал свою влюблённость и был с Тэхёном вместе, но подбирал слова, чтобы Мина ни о чём не догадалась. Хотя, по мнению Чонгука, он был совершенно очевиден. Ни о ком в своей жизни Чонгук не говорил так, как о Тэхёне, пусть и старался звучать обыденно. А если бы не старался, Мина, наверное, ещё по первому письму обо всём бы догадалась и начала готовиться к их свадьбе. Примерно так же, как сейчас готовится к своей. Как можно судить по её и Намджуна письмам, никому прохода Мина не даёт и грозится наказать каждого, из-за кого свадьба не будет идеальной. Для свадьбы Чонгука и Тэхёна, даже если она будет тайной, Мина обещает приложить ещё больше усилий, чтобы Чонгук точно не чувствовал себя обделëнным. Что не особо удивительно, Ханыль занимает Юнги до наступления вечера, и к тому моменту, как его карета всё же прибывает, Чонгук дочитывает последнее письмо, пишет новое для Мины и отправляет. Тэхёна он предупреждает, что сегодня вечером будет развлекать Юнги, готовый к тому, что из-за этого они не встретятся. Однако — Тэхён обещает прибыть к нему и остаться на ночь. Широкой улыбки сдержать не удаётся. К Юнги Чонгук спускается неимоверно довольным и даже не пытается этого скрыть. Смысла он не видит. Чимин с Хосоком, вон, тайно переглядываются, пока Юнги не замечает, так с чего бы Чонгуку скрываться в собственном доме? — Да я тебя таким ни разу в жизни не видел, — первое, что говорит Юнги, и Чонгук всё же выдыхает смущëнный смешок, разводит руками и пожимает плечами, отмечая затаëнное любопытство Чимина и Хосока. — Отдых точно пошёл тебе на пользу. — Боюсь, на пользу мне пошло кое-что другое, — хмыкает Чонгук. — Идём, ужин уже накрыли, — зовёт он и ступает вместе с Юнги к столовой, где они могут остаться наедине. — Хотя я планировал вместе позавтракать, но, увы, у моих людей свои планы на тебя. — О, да. Я себя практикантом почувствовал. — И как тебе? — Прекрасное чувство. Люблю тебя навещать. — Боюсь, сильнее ты любишь навещать Ханыль, — улыбнувшись, отзывается Чонгук и опускается за стул. Еду перед собой Юнги оглядывает голодным взглядом. Не успевает Чонгук устроиться, как он набирает полную тарелку и принимается с жадностью есть. — Она тебя обожает. Сокджин тоже. Как и половина округа, если верить Сокджину. Они там про тебя такие истории рассказывают… — Не знаю, Ханыль мне истории про тебя рассказывает. С такой гордостью, будто про родного сына говорит. — Она скорее тебя родным сыном считает. Я больше пасынок. — Справедливости ради, ты у неё самый любимый пасынок. — Как Мина у моих родителей? — Ты бы слышал, как они там спорят, — закатив глаза, тянет Юнги. — Мина свои порядки наводит. Ты-то не особо интересовался замком, и там порядки остались от прошлых герцогов, а Мина всё перестраивает. Намджуну хватает его кабинета и беседки, а Мина замок перевернула, всё поменяла, слуг распределила, скоро и за столицу возьмётся. После свадьбы. Кстати! Вас двоих приглашают. Через месяц будет свадьба, приглашения со дня на день разошлют, но раз уж я здесь, скажу сам. Вы оба с Тэхёном должны быть. Мина отказалась играть свадьбу без вас двоих. Она месяц вас отстаивала. Придумали там какое-то объяснение, я уж забыл, что именно они выбрали. В общем, да. Готовьтесь. — Меня и Тэхëна?.. — изумлëнно переспрашивает Чонгук, с удивлением замечая, как слова Юнги отзываются в его душе надеждой. Он невольно представляет. И он, и правда, этого желает — быть с Тэхёном вместе открыто перед лицом стольких гостей, если даже для них они будут лечащим ментальным магом и его неизменно больным подопечным. — Ага. — На герцогской свадьбе? — Конечно. — И отец это допустил? — Не то чтобы Намджуну с Миной так уж нужно его разрешение, чтобы вас видеть. Да и успокоились они уже. Выбора всё равно нет, ты исправляться не собираешься, герцогство в надёжных руках, так что… Я тебе не говорил, но Мина настаивает, чтобы вы помирились, и они вроде как согласны. — Как интересно. Вроде как согласны. — Увы, траур по нерождённым внукам они всё ещё носят. — Видимо, этот траур у них никогда не закончится. — Закончится, когда у Мины с Намджуном родятся дети. Ну ладно. К теме о родителях. Ты просил узнать про Чимина, и это, честно говоря, было не так легко сделать. Ты ни за что не поверишь, что я выяснил. — У него был парень, и его родители за это от него отказались? — Чонгук! — Юнги звучит действительно возмущëнным. — Я зачем пол гвардии на уши поставил?! — Это была догадка! — Ужасная догадка. Ты должен мне сотню золотых. Я думал, ты удивишься! Всё. Я отсюда ухожу. Издевательство. Я два месяца всё это выяснял, а ты просто догадался! — Чимин мне прошлой ночью рассказал, — рассмеявшись, говорит Чонгук. — Они с Хосоком встречаются. — Так эти двое встречаются?! — Почти. — А я думал, это мне кажется или они едва не целуются за моей спиной. Боже. Идеальный лакей для тебя. Намджун только знал, что его и парни, и девушки интересуют, поэтому выбрал, а Чимин в итоге твоего дворецкого соблазнил. Невероятно. Поверить не могу. Я только всё выяснил, а ты за день узнал! — Прости, что испортил твои планы меня удивить. — Ты мне должен. — Как скажешь, — с готовностью заверяет Чонгук. Юнги закатывает глаза. — Чимину можно помочь с его родителями? — Они жалеют, но пока ещё не готовы. Чуть позже. Дай им немного времени. — Скажи, если можно будет вмешаться. Тэхён сегодня будет ночевать здесь. Может, тоже останешься? — Ну наконец-то я с ним увижусь! — реагирует Юнги слишком ярко. — Когда он там придёт? Мы вроде вдвоём тебя лечим, а в итоге ни разу так и не лечили совместно. Ужасные из нас целители. И я хочу посмотреть в глаза тому, благодаря кому ты сейчас так сияешь, а то когда мы в последний раз встречались, вы оба были весьма побиты жизнью. Ответить Чонгук не успевает — их прерывает Чимин с известием о прибытии Тэхёна, что уже служит весьма красноречивым ответом. Вскоре появляется и сам Тэхён. Слуги лишь накрывают стул для третьего человека и снова их оставляют, а Тэхёна Юнги встречает громким восклицанием, разлитым вином, поздравлением для него и Чонгука и приглашением на свадьбу, от которого Тэхён удивляется ничуть не меньше Чонгука. Отвечает он, однако, согласием, пусть и не сразу, а до этого оглядывается на Чонгука, ловит его кивок, расплывается в улыбке и заверяет, что обязательно придёт, на что Юнги реагирует ещё большим довольством. Чонгук облегчëнно выдыхает. Значит, он не против. Значит… Они вдвоём будут на свадьбе? И если Чонгуку удастся поговорить с родителями, всё станет ещё лучше, чем есть сейчас, но даже так — в принятии Намджуна и Мины уж точно не приходится сомневаться, и Чонгуку достаточно и этого. Сейчас его окружают люди, принимающие и его, и Тэхёна, такие же, как он сам, такие же, как Юнги, которого едва ли задевает мысль, что Чонгук в отношениях с мужчиной, потому что Тэхёном он увлекается искренне и с подлинной радостью за них. А он и не представлял, что его жизнь может измениться так и что он когда-либо будет настолько же счастлив, как был тогда, когда писал Мине о Тэхёне. И даже больше, потому что тогда он был вынужден скрываться, а спустя годы Мина приглашает на свою свадьбу не только Чонгука, но и его возлюбленного, с надеждой, что родители сумеют примириться с мыслью, насколько жизнь их сына отличается от желанной ими.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!