Вернутся к фанфику
Глава 3: Горькая глазурь триумфа
16 февраля 2026, 16:44На вершине башни «Грызуна», где воздух был настолько разрежен и отфильтрован, что казался безвкусным, Салли Ратмаузен стояла у окна, заложив руки за спину. В свои шестьдесят четыре она сохранила костлявую, хищную осанку. Её шерсть, когда-то рыжая, теперь была выкрашена в агрессивно-стальной цвет, а глаза, спрятанные за узкими линзами умных очков, светились холодным фиолетовым светом интерфейса.
Внизу, под её ногами, Мышенция 2039 года переливалась неоновыми венами дорог. Город готовился к любви, и Салли это тошнило.
— Сентиментальный старый дурак, — прошипела она, и её голос прозвучал как треск сухой осенней листвы. — Сырные валентинки... Джеронимо, ты прожил шесть десятков лет и так и не понял, что этот мир сделан из крысиного яда, а не из моцареллы.
Она развернулась на каблуках. Пол из черного полированного камня отразил её резкое движение. В центре кабинета на парящем магнитном диске стояла коробка. Она выглядела безупречно: бархат цвета глубокого индиго, золотое тиснение в виде сердца и аромат... О, этот аромат мог бы свести с ума любого гурмана. Запах выдержанного пармезана, смешанный с тончайшим белым шоколадом и ноткой трюфеля.
Из тени вышел её помощник — молодой крыс по имени Вектор. Его левое ухо было заменено на хромированный аудио-датчик, а пальцы беспрестанно порхали над виртуальной клавиатурой в воздухе.
— Партия готова, мадам Ратмаузен, — доложил Вектор, и его голос был лишен эмоций. — Состав идентичен элитному сыру «Прима-Донна». Лабораторный анализ показывает, что ни один датчик в редакции Стилтона не распознает подвоха. Для них это просто... очень дорогие конфеты.
Салли подошла к коробке. Её тонкие пальцы с безупречным маникюром зависли над бархатом.
— Джеронимо всегда был слаб на две вещи: свою семью и редкие деликатесы, — Салли криво усмехнулась, обнажив острые зубы. — Он думает, что делает сенсацию о «Возрождении традиций сыроварения». Он ждет встречи с легендарным затворником-мастером. Мой дорогой Джеронимо... он прибежит в старую кондитерскую на окраине Мышенции быстрее, чем мы успеем нажать на кнопку затвора.
— А когда он попробует их на камеру для своего прямого эфира? — уточнил Вектор, хотя знал ответ.
Салли медленно обвела взглядом комнату. Её ноздри трепетали.
— Когда он откусит этот шедевр, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — сработает химический реагент. Это не яд, нет. Это хуже. Состав вызовет мгновенное, неконтролируемое посинение слизистой и резкий, зловонный запах изо рта, который не выветрится три дня. Представь: великий Джеронимо Стилтон, в прямом эфире 14 февраля, рекламирует «Валентинки любви», выглядя как зомби с запахом тухлой рыбы.
Она разразилась сухим, лающим смехом, от которого у Вектора непроизвольно дернулся хвост.
— Но это лишь начало, — Салли подалась вперед, и её очки полыхнули красным предупреждающим сигналом. — Пока он будет задыхаться и пытаться объясниться, наши дроны заблокируют выходы. Он окажется заперт в этой развалюхе, в то время как «Грызун» выпустит эксклюзив: «Стилтон пытался отравить горожан испорченным сыром ради пиара». Это не просто проигрыш, Вектор. Это политическое самоубийство. Его племянничек-отличник не сможет отмыть дядю от такого позора.
Салли взяла со стола небольшую заметку — распечатку из перехваченной почты «Эха Мыши». Там Джеронимо с восторгом описывал Бену, как эта статья станет «гимном новой любви».
Она медленно, с наслаждением разорвала бумагу на мелкие части.
— Любовь — это иллюзия для тех, у кого нет зубов, чтобы кусать, — Салли посмотрела на часы. До 14 февраля оставалось четыре дня. — Замани его, Вектор. Напиши ему от имени «Мастера Грюйера». Скажи, что интервью состоится только в четверг вечером, в полной секретности. Используй его профессиональную гордость против него самого.
— Будет сделано, мадам. Курьер с «пробной партией» уже на пути к его дому.
Салли снова повернулась к окну. Её отражение в стекле казалось призрачным, почти прозрачным на фоне неоновых огней Пенсильвании. Она знала, что Джеронимо не сможет устоять перед загадкой. Он всегда хотел быть героем, всегда хотел нести истину.
— Приятного аппетита, Джеронимо, — прошептала она, касаясь стекла там, где вдали виднелась светящаяся вывеска «Эха Мыши». — Твоя последняя сенсация будет иметь очень горький вкус.
В этот момент Салли Ратмаузен чувствовала себя богиней хаоса. Ей не нужны были валентинки. Ей нужно было видеть, как рушится чужой идеальный мир, чтобы её собственная внутренняя пустота не казалась такой бездонной. Она была готова. Ловушка была расставлена, а сыр... сыр был просто идеальным.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!