Часть 10

В школьной столовой наступил обеденный перерыв. Хенсок, как обычно, шел вместе с Джихо. По пути он заметил парня в кепке козырьком назад — это был Пён Докхва из вокального отделения. Он послушно нес подносы для своих обидчиков. «Докхва... Он точно такой же, каким был я раньше», — подумал Хенсок. С теплой улыбкой он предложил: — Эй, Джихо, ты его знаешь? Позови его обедать с нами! Вскоре за одним столом сидела самая странная компания в истории школы. Все топовые бойцы — Хобин, Джисон и Васко — не сводили с них глаз. «Этот парень... Он что, коллекционирует ботаников?» — думали все. Тишину прервал грохот — Хобин швырнул пустой стакан в сторону Докхва. — Эй, Докхва, принеси воды, — лениво бросил он, а затем перевел взгляд на Хенсока. — А ты, новенький... красавчик, мне это нравится. Пойдем покурим? Хотя я всё равно симпатичнее тебя. Хенсок прищурился, глядя на Хобина сквозь его темные очки: — У тебя ко мне какие-то претензии? Атмосфера накалилась. Вся столовая замерла в ожидании драки. Но тут вмешался Васко: — Сам принеси. У тебя что, руки отсохли? Даже Джисон подал голос: — Эй, очкарик, забери свою посуду и проваливай. Хобин, почувствовав на себе еще и тяжелый взгляд Джэёля, предпочел гордо удалиться. Миоу, уходя, обняла Хобина за плечи и подмигнула: — Я знаю, почему ты не стал драться... Кстати, я теперь буду провожать всё время с Минджин. Она моя девушка!

...

После уроков Хенсок остался в пустом классе. Он смотрел в телефон, раздумывая о школьном фестивале. «В моем первом теле мой голос звучит странно из-за веса... Но что, если попробовать сейчас?» Хенсок запел. Его голос, чистый и ангельский, разнесся по коридору. В это время мимо проходил Докхва. Он замер, пораженный красотой этого исполнения. Занавески развевались на ветру, и Хенсок в лучах заката выглядел как настоящий айдол. — Извини... — тихо сказал Докхва, входя в класс. — Это было потрясающе! Давай выступим вместе на фестивале? Хенсоу замялся, но Докхва был настойчив: — В твоем голосе есть искренность. Ты мне нужен!

...

Они начали репетировать у Докхва дома. Хенсок пел часами, пока Докхва писал текст. К вечеру у Хенсока начало болеть горло. Докхва предупредил: — Береги голос, не перенапрягайся, иначе сорвешь его перед выступлением. Когда пришла бабушка Докхва и предложила им еду, он внезапно вспомнил как друзья Хобина съели всё, оставив едкие комментарии про его бабушку. Докхва испугался, что Хенсок рассердится, но тот лишь ангельски улыбнулся бабушке: — Спасибо, мы уже поели, спасибо за предложение! Ночью Хёнсок работал в магазине. Он заметил странную вещь: когда он поет в этом теле, горло совсем не болит! Он начал репетировать прямо за кассой. Та самая девушка, которая видела как он отжимался, зашла за покупками: — Ты сегодня поешь? Какой прекрасный голос! Приятно видеть, что ты любишь свою работу.

...

Вскоре в магазин заглянули Джихо и Докхва. Троица устроилась на улице с напитками. Джихо, к удивлению Хёнсока, достал сигарету. — Меня травят с первого дня в этой школе, — признался Джихо, закуривая. — Я курю, когда мне хреново. Но знаешь... с тех пор как я встретил тебя, у меня появился друг, с которым можно просто поесть. А Джисон теперь мешает другим издеваться надо мной. Докхва кивнул: — Я думал, Хенсок — очередной задира-красавчик, но он оказался самым добрым человеком в школе. Внезапно чья-то рука выбила сигарету из пальцев Джихо. Это был Васко. — Ты говоришь правду? — прогудел он своим низким голосом. Джихо, дрожа, но решительно, встал на защиту друга: — Да! Хенсок позвал нас обедать, он не хвастается силой и не лезет в драки просто так! Васко нахмурился. Ему стало невыносимо стыдно за то, что он напал на Хенсока в переулке. Он повернулся к Хёнсоку что тихо сидел и слушал их разговор: — Эй, кассир. Ты не слабак. Тебе просто нужно тренироваться. Если хочешь стать сильнее — приходи ко мне, я научу. Васко купил свое любимое шоколадное молоко и ушел, оставив Хёнсока в легком шоке.

...

Настал день фестиваля J-High. Хенсок и Докхва, пройдя через недели репетиций и насмешек, стояли за кулисами. — Мы это сделаем, — сказал Докхва. Хенсок глубоко вздохнул, готовый выйти на сцену и показать всем, на что способны «неудачники».