Часть 93

В ту ночь в доме Джихо стояла удушающая, мёртвая тишина... Джихо окончательно перестал ходить в школу. С того самого инцидента, с того позора и унижения, с тех пор, как в его жизни снова появился Пак Хенсок — всё внутри него завязалось в тугие, болезненные узлы. В полумраке его комнаты единственным источником света был тусклый уличный фонарь за окном. Джихо лежал на полу, тяжело дыша и обливаясь потом, пытаясь отжиматься. Его руки ходили ходуном и бешено тряслись. — Два... се... мь... во... семь... Я слабый. Я ничтожество. Девять... — Он обессиленно рухнул лицом вниз. Прижавшись щекой к холодному полу, Джихо яростно сжал кулаки. «Они просто родились другими. Особенными. А я даже с собственным дерьмом не могу разобраться, чтобы кто-то не вмешивался и не спасал меня. На что я вообще годен? Я не умею драться. Не умею побеждать. Меня вообще никто не замечает...» Вдруг его взгляд зацепился за холодный металлический блеск возле комода. Лезвие бритвы. Оно упало туда уже довольно давно — но сегодня ночью оно показалось ему единственным спасением. Джихо подполз ближе и дрожащими пальцами подобрал лезвие. «Если я не могу изменить то, как они на меня смотрят... я заставлю их заметить меня силой. Напишу это кровью на их глазах»* Прямо в этот момент из-за закрытой двери донёсся крик его мамы: — Джихо! К тебе пришёл друг, он ждёт у ворот! Он ничего не ответил. Экран его телефона внезапно загорелся от входящего уведомления. [Джеймс]: |Эй, подтягивайся в бильярдную, поиграем.| Пальцы Джихо ещё сильнее сжали острое лезвие, едва не разрезая кожу. «Фальшивый ублюдок... Думаешь, я совсем конченый идиот, да? Думаешь, мной так легко пользоваться?» Не говоря ни слова, он поднялся и пошёл к выходу. — Джихо?! — снова окликнула его мать. — О господи, сынок...

---

Выйдя на улицу, Джихо даже не повернул головы. А у ворот, переминаясь с ноги на ногу, стоял Пак Хенсок — всё в том же наряде после несостоявшегося свидания с Васко. На его лице читалась искренняя тревога. Хенсок пришёл проведать Джихо сразу после прогулки — он безумно переживал, ведь парня не было в школе уже несколько дней. Но Джихо просто прошёл мимо него как мимо пустого места, с потемневшим, диким взглядом и намертво сжатыми челюстями. Хенсок, предчувствуя неладное, тихо двинулся следом за ним.

---

Джихо пришёл в полузаброшенную, прокуренную бильярдную, где Джеймс в одиночестве гонял шары по столу. Завидев его, Джеймс ухмыльнулся: — О, здорово! Слышь, у тебя ширинка расстёгнута. Он опустил взгляд: — А? Но Джихо уже был вплотную к нему — с абсолютно пустым, стеклянным лицом. ВЗМАХ! Острое лезвие бритвы с мерзким звуком полоснуло Джеймса прямо по лицу. — А-А-А-ГХ!! — истошно завопил Джеймс, хватаясь за окровавленную щеку. — Тварь! Конченый ублюдок! — голос Джихо сорвался на безумный, отчаянный крик. — Ты всё ещё думаешь, что я беззащитный идиот, да?! — Эй! Эй! Джихо, хорош, успокойся—! — ЗАТКНИСЬ!!! Джихо снова ринулся на него, но нога поехала по гладкому полу. Он не удержался, и лезвие со звоном вылетело из его пальцев, отлетев прямо к ногам Джеймса. Джеймс, размазывая кровь по лицу, хищно и жутко оскалился: — Ах ты мелкий говнюк... Ну держись. Он с размаху обрушил тяжёлый деревянный кий — ХРУСТ — прямо на спину Джихо. Джихо с глухим стоном повалился на пол. — Ты реально думал, что сможешь дать мне отпор, Джихо?! А?! Отвечай!! Ещё один тяжёлый удар подошвой сверху. Джихо закашлялся, утыкаясь лицом в деревянные половицы. Он едва мог дышать от дикой боли в рёбрах. И вдруг-.. — Эй. А ну свалил от него! Джеймс замер. Чья-то крепкая, сильная и абсолютно непоколебимая ладонь железной хваткой перехватила его запястье. Пак Хенсок. — ...Чего?! — Джеймс удивлённо моргнул, оценивая внешний вид пришедшего. — Чёрт... А у этого лузера, оказывается, весьма горячие друзья. Хенсок с силой оттолкнул его от лежащего парня: — Только попробуй коснуться его ещё раз, и я заставлю тебя горько пожалеть об этом. Но Джеймса это, кажется, только позабавило. Он нагло ухмыльнулся, шагнув ближе к Хенсоку: — А у тебя есть вкус, куколка. Ты в сто раз лучше тех нищебродов, с которыми этот отброс обычно шляется— Джихо, лежа на полу и задыхаясь от боли, видел всё. Хенсок снова защищал его. Хенсок снова закрывал его собой. Точно так же, как и в прошлый раз. «Он пришёл за мной...» — пронеслось в затуманенной голове Джихо. — «Снова. Даже после всего...» Но когда Джеймс резко ринулся на Хенсока, пытаясь загнать его в угол и прижать к стене, внутри Джихо будто что-то окончательно взорвалось. Он перевёл взгляд на лезвие, лежащее прямо возле кроссовка Джеймса. Сердце бешено заколотило в уши. В глазах потемнело, сужая обзор до узкого коридора. «Почему... ПОЧЕМУ он вечно защищает меня?! Зачем он продолжает это делать?! Почему он просто не может быть ТОЛЬКО МОИМ?!» Хенсок в панике закричал: — Джихо! Не надо! Успокойся, пожалуйста, не делай этого! Но Джихо уже ничего не слышал. Весь мир вокруг него превратился в белый шум. — КАК ЖЕ Я УСТАЛ БЫТЬ ВЕЧНО ПОЗАДИ ВСЕХ!!! — сорванным, хриплым голосом завопил он, хватая с пола лезвие и бросаясь вперёд. Но Джеймс среагировал быстрее — он резко выкинул ногу вперед и со всей дури пнул Джихо в грудь. Тот кубарем отлетел назад, с грохотом врезавшись спиной в стену. — Что, в героя решил поиграть, придурок?! Поверил в себя, раз ради тебя пришёл такой красавчик?! Думаешь, ты тут главный персонаж?! — безумно и маниакально расхохотался Джеймс. Хенсок отчаянием на глазах повернулся к Джихо: — Мы же друзья! Джихо, я пришёл сюда только потому, что ты мне дорог! Эти слова ударили Джихо в самое сердце — больнее и глубже, чем любое оружие, которое он мог держать в руках. — ЛОЖЬ!!! ТЫ ВСЁ ВРЁШЬ!!! — яростно, надрывно закричал Джихо, и из его глаз брызнули горькие слёзы. Его грудь тяжело вздымалась, а руки крупно дрожали. — Ты бросил меня! Каждый раз, когда я пытался стать к тебе ближе, приносило кого-то другого, и меня просто вышвыривали! Джисон..Джеёль... они все забрали тебя у меня! Они УКРАЛИ тебя! Слёзы сплошным потоком текли по его щекам, капая с подбородка на грязный пол. — Ты ведь ненавидишь меня, да?! Скажи прямо! Из-за этого всё?! Хенсок замер, абсолютно шокированный и выбитый из колеи той искренней, обнажённой болью, которая звенела в этом крике. А затем... невероятно тихо, мягко и нежно ответил: — Нет... Джихо. Это не так. — Он сглотнул подступивший к горлу ком. — У тебя всё ещё есть маленький Хёнсок... У тебя есть Дюк. Голос Хенсок тоже слегка надломился: — Я... я просто думал, что ты сам больше не хочешь быть с нами. Но я всегда замечал, когда тебя не было рядом. Я честно пытался найти тебя в школьных коридорах... но тебя просто... нигде не было. Ты как будто исчез. Вот почему я здесь прямо сейчас. Глаза Джихо широко округлились. Он не ожидал этого. Хенсок... искал его? Переживал за него? И в эту секунду перед его глазами яркой вспышкой пронеслось воспоминание из прошлого. Они втроем сидят на пластиковых стульях возле круглосуточного магазина... Дюк весело хохочет с набитым едой ртом, пухлый Хёнсок неловко вытирает лицо салфеткой, а сам Джихо... просто сидит рядом. И впервые в жизни он чувствует себя частью чего-то общего. Впервые его не игнорируют. Впервые он не невидимка. Но затем... его зрение снова сфокусировалось на человеке перед ним. На Пак Хенсоке. На красивом Хенсок из школы. На том, кто улыбался ему тогда, когда весь остальной мир отворачивался. На том, кто протягивал руку помощи в моменты его позорного молчания. На единственном человеке во всей вселенной, которого Джихо действительно, всем сердцем хотел иметь рядом. Но реальность была слишком жестокой и уродливой. В его голове набатом зазвучали ядовитые голоса: «Ты для него просто фоновый персонаж. Он никогда не выберет тебя. Никогда» И прямо в этот миг тишину разорвал панический, громкий крик: — ОТПУСТИ МЕНЯ!!! СУКА, ОТВАЛИ!! Хенсок пискнул от ужаса. Джеймс снова мёртвой хваткой вцепился в его топ, притягивая беззащитное тело к себе, а на его лице играла грязная, похотливая и тёмная ухмылка. Он собирался сделать с ним что-то ужасное. Тело Джихо сработало на чистых инстинктах. Никаких размышлений. Никакой логики. Вся его трусость испарилась в один миг. Он увидел, как единственный человек, которого он любил больше жизни, страдает от чужих грязных рук. Того, кто не имел права даже дышать в его сторону. Того, кто хотел его осквернить. Пальцы Джихо до белизны в суставах сжали лезвие. В его голове горела одна-единственная, безумная и яростная мысль: «Хенсок — мой. Ты не посмеешь лапать его. Ты не посмеешь его испортить» Слёзы всё ещё застилали ему обзор, но его шаги были быстрыми и точными. — СУКА, НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ!!! — истошно взвыл Джихо. Он на полной скорости рванулся вперёд с лезвием в руке, зажмурив глаза от переполнявшего голову белого шума, и навалился на Джеймса всем своим весом, толкая его к окну. Огромное оконное стекло с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков. Джеймс, потеряв равновесие, спиной вперёд вылетел наружу, падая с высоты. Но... он успел намертво вцепиться в одежду Хенсока. И Хенсок полетел вслед за ним в пугающую пустоту. Джихо резко открыл глаза. Время вокруг него словно остановилось, превращаясь в вязкий кошмар. Тот, кого он любил... прямо сейчас падал вниз.. Единственный человек во всём мире, который когда-либо по-настоящему смотрел на него... сейчас падал сквозь разбитое стекло, из последних сил шепча его имя. Пока Хенсок падал... Ветер с диким свистом проносился мимо его ушей. Холодный. Яростный. Безжалостный. Падение. Всё происходило слишком быстро — и в то же время казалось, будто время замедлилось, превратившись в вязкую, бесконечную секунду. Хенсок всем телом ощущал мёртвую хватку Джеймса на себе, который тянул его за собой вниз, словно тяжёлый чугунный якорь. Но его глаза... его израненное сердце — всё это было приковано кверху. К окну. Он отчаянно протянул руку. Туда, где остался Джихо. Дрожащие пальцы тянулись к небу, а губы разомкнулись, чтобы выдохнуть едва слышное: — ...Джихо... Его голос даже не смог рассечь воздух. Из горла не вылетело ни звука — двигались только губы. Но Джихо сверху всё прекрасно видел. И не двигался. Он просто застыл. И смотрел. У Хенсока перехватило дыхание. В груди всё сжалось от давящей, удушающей боли. Его глаза широко округлились — но не от страха перед неминуемой смертью, а от чего-то гораздо более тяжёлого и невыносимого. А Джихо просто продолжал провожать взглядом его падение...

---

Мир вокруг Хенсока стремительно смазывался и превращался в сплошное блеклое пятно. Но внутри его сознания... всё окончательно остановилось. И нахлынули воспоминания. Сплошным, неудержимым потоком. Вот Васко — весело хохочет рядом с ним, вставая в свои дурацкие позы супергероя. Вот Хеныль — весело поддразнивает его в школьном коридоре. Вот Джеёль — молчаливо и преданно шагает с ним бок о бок, прикрывая от всего мира. Крепкие кулаки Джисона. Теплота и забота Минджина. И даже эта вечная, немного неловкая доброта Сучжон. И мама... Её усталая, но такая родная улыбка, когда она накрывала на стол к ужину, изо всех сил делая вид, что у них всё хорошо. Её тихий голос, когда она нежно целовала его в лоб перед сном, шепча: — Ты мой самый храбрый мальчик. «У меня ведь были друзья... У меня были люди, рядом с которыми я впервые почувствовал, что я кому-то нужен. Что я на своём месте. Это второе тело... эта новая, удивительная жизнь... Мне дали шанс пожить как кто-то сильный. Как кто-то... кого по-настоящему любят» Но вслед за этим в его мысли ворвалось другое воспоминание. То, от которого невозможно было сбежать. То, которое преследовало его в каждом кошмаре. Пухлый, неуклюжий мальчик. Стоящий перед зеркалом. Из последних сил сдерживающий горькие слёзы обиды. Его старое тело. Его настоящее тело. То самое, которое он так отчаянно и трусливо пытался забыть. «Это просто несправедливо... Даже если я каким-то чудом выживу после этого падения... что будет дальше? Я просто вернусь обратно в ту жизнь? В то тело, на которое никто никогда не смотрит с восхищением? В тело, над которым люди способны только издеваться и смеяться?..» И теперь... Вот так всё и заканчивается. Его веки начали тяжело опускаться. Мир вокруг кружился в безумном танце. Стуки сердца становились всё реже, отдаваясь глухим эхом в ушах. «Это чертовски несправедливо. Никто... никто в целом мире так и не узнал, как сильно мне на самом деле было страшно» Ведь оставалось ещё столько вещей, которые он так хотел успеть сделать. Столько людей, которых он так и не успел поблагодарить. Столько слов, которые он навсегда оставил невысказанными. Он был абсолютно не готов. Но падение... падение было уже не остановить. «Я не виню тебя, Джихо...» Хенсок снова вспомнил тот дикий, отчаянный взгляд Джихо в окне бильярдной. Эту удушающую изнутри боль. Одиночество. Сводящую с ума потребность быть хоть кем-то замеченным. «Он ведь не хотел, чтобы всё так вышло. Он просто... просто хотел, чтобы его хоть кто-то полюбил. Я так хорошо его понимаю. Возможно, это моя вина... Я должен был протянуть ему руку гораздо раньше. Должен был заметить, насколько глубоко он увяз в этой тьме...Это всё? Я умираю? Неужели это действительно конец Пак Хенсока?» На своей щеке он почувствовал что-то обжигающе тёплое. ССлёзы. Его собственная слёзы. На его губах появилась едва заметная, слабая, невероятно грустная и разбитая улыбка. «Простите меня...Мама...Джихо...Моя жизнь... она ведь подошла к концу, правда?..» Вдруг на секунду ему показалось, будто он стал абсолютно невесомым. И в то же время — невыносимо тяжёлым. «Я искренне надеюсь, что твоя рана заживёт, Джихо. Пожалуйста, не позволяй этому кошмару окончательно сломать и погубить тебя. Забудь обо мне. Двигайся дальше. Живи...» И последняя, едва уловимая искра мысли промелькнула в его гаснущем сознании: «Хорошо провести время с другом прямо перед смертью... Это ведь... это ведь не так уж и плохо, верно?» Полнейшая темнота. Свет из разбитого окна наверху окончательно погас. Осталась лишь оглушительная, мёртвая тишина. И Пак Хенсок... просто отпустил себя, погружаясь в бездну.