Бонус

Солнце висело над трассой раскаленным маятником, и асфальт плавился в дрожащем мареве, уходящем за горизонт. В салон старого «Форда» Уилла врывался горячий ветер, трепал короткие волосы, путался в ресницах, но не приносил прохлады. Пот стекал по вискам, заставляя футболку липнуть к спине. Или это был не только пот. Майк сидел на пассажирском сиденье, поджав под себя босые ноги, и не мог оторвать взгляда от рук Уилла. Левая — на руле, правая — на рычаге переключения передач. Пальцы с четко прорисованными венами, загорелая кожа, легкая испарина. Каждое движение было текучим, уверенным, взрослым. Таким чужим и таким до дрожи родным. В голове Майка снова и снова прокручивался тот хриплый шепот, та ночь у стены дома. «Я представлял, как имею тебя. На переднем сиденье своей машины». Эти слова жгли изнутри все последние месяцы, не давая покоя. А сейчас он сидел именно там. На этом самом сиденье. Рядом с Уиллом, который вел машину так спокойно, будто не обещал ему тогда разорвать реальность на куски. Майк облизнул пересохшие губы. — Знаешь, о чем я думаю? — спросил он, и голос прозвучал хрипловато даже для его ушей. — О чем? — Уилл покосился на него, но глаза скрывали темные очки. — О той ночи. У твоего дома, — Майк положил ладонь на бедро Уилла, чувствуя жар ткани джинсов и напряжение мышц под ней. — Ты говорил тогда... про это сиденье. Рука Уилла на рычаге КПП дрогнула. — Майк, не начинай. — А что такое? — Майк провел ладонью выше, к пряжке ремня. — Я просто вспоминаю. Это было... горячо. Ты такой спокойный обычно, а тогда смотрел на меня так, будто съесть хотел. — Я и хотел, — глухо ответил Уилл. — И хочу до сих пор. Но не на трассе на скорости под сто пятьдесят. — Сто сорок, — поправил Майк с улыбкой, бросив взгляд на спидометр. — И дорога пустая. Мы одни. Никто не увидит. — Майк. — Уилл. Майк наклонился ближе, почти касаясь губами мочки его уха. От Уилла пахло потом, табаком и чем-то терпким, мужским, от чего у Майка под ложечкой сладко заныло. — Ты обещал мне эту поездку, — прошептал он, обжигая дыханием. — Помнишь? Я хочу, чтобы ты завелся прямо сейчас. Уилл резко выдохнул сквозь зубы. Его кадык дернулся. — Мы разобьемся к чертовой матери. — Не разобьемся, — Майк отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, хотя глаз Уилла не было видно. — Ты слишком хорошо водишь. И слишком сильно меня хочешь, чтобы позволить нам влететь в столб. Щелчок ремня безопасности прозвучал в тишине салона как выстрел. — КАКОГО ЧЕРТА?! — Уилл дернулся, вцепившись в руль мертвой хваткой. — Майк, твою мать, пристегнись немедленно! Но Майк уже перегибался через центральную консоль, давя коленом на коробку передач, игнорируя острый край бардачка, впивающийся в бок. Он оказался между сиденьями, голова — на уровне колен Уилла. Ветер из окна трепал его волосы, в ушах свистел от скорости, но он слышал только бешеный стук собственного сердца. — Сядь на место, сумасшедший ублюдок! — Уилл попытался оттолкнуть его свободной рукой, но Майк перехватил его запястье. — Неа, — выдохнул он, глядя снизу вверх на напряженное лицо Уилла. Тот стиснул челюсть так, что желваки заходили ходуном. — Ты так вкусно пахнешь отсюда. Одной рукой Майк расстегнул пуговицу на джинсах Уилла. Звук показался оглушительным. Потом медленно, издевательски медленно потянул молнию вниз. Металлический треск разорвал тишину салона. — Майк, я серьезно... — голос Уилла сорвался на хрип, когда прохладный воздух кондиционера коснулся разгоряченной плоти. — Это опасно. Мы... Майк не дал ему договорить. Он наклонился и провел языком по внутренней стороне бедра, чувствуя соленый вкус пота и дрожь, пробежавшую по телу Уилла. Тот дернулся, и машина вильнула. — ДЕРЖИ РУЛЬ! — рявкнул Майк, но в голосе звучал смех. — Ты... чертов... — Уилл выровнял траекторию, вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Майк усмехнулся и наконец сделал то, ради чего все это затевалось. Губы сомкнулись вокруг него, влажные, горячие, и мир для Уилла сузился до одной точки. Салон наполнился звуками. Свист ветра за окнами. Рев мотора, когда нога Уилла невольно сильнее нажала на газ. И влажные, хлюпающие звуки, от которых кровь в жилах закипала. Майк не спешил, дразнил, играл, то принимая глубоко, то отстраняясь, дыша горячим воздухом на чувствительную кожу. — Майк... — выдохнул Уилл, и это прозвучало как молитва. — Пожалуйста. Майк поднял взгляд. Из этого положения Уилл казался огромным, почти нереальным. Солнечные очки съехали набок, обнажая темные, расширенные зрачки, в которых плескалось безумие. Губы приоткрыты, дыхание сбито, на лбу блестит пот. Он был прекрасен в своей потерянности. — Что «пожалуйста»? — прошептал Майк, касаясь губами. — Скажи. — Не останавливайся, — выдохнул Уилл. — Продолжай. Или я сейчас врежусь к черту. Майк довольно хмыкнул и сделал то, о чем его просили. Он взял глубже, чувствуя, как напряглись бедра Уилла, как дернулась нога на педали газа, заставляя мотор взреветь еще громче. Машина неслась по пустой трассе, разрезая воздух, а в салоне царил свой, отдельный мир. Мир запахов — пота, бензина, возбуждения. Мир звуков — сбитого дыхания Уилла, влажных движений, шелеста шин по асфальту. Мир ощущений — жаркой тесноты рта Майка, дрожи в руках Уилла, вибрации мотора, проходящей сквозь сиденья. Уилл попытался сосредоточиться на дороге, но это было пыткой. Белая разметка мелькала перед глазами, сливаясь в сплошную линию. Он чувствовал каждое движение языка Майка, каждое касание, каждую глубину. И тогда это случилось — непроизвольно, на инстинкте. Рука Уилла сама оторвалась от руля и вцепилась в волосы Майка. Пальцы сжались, зарываясь в темные пряди, и он потянул, задавая ритм. Медленнее. Глубже. Вот так. — О да, — выдохнул Уилл, не контролируя себя. — Вот так. Не сбавляй. Майк мыкнул в ответ, подчиняясь, вибрацией отдаваясь в теле Уилла, и тот выгнулся, вжимаясь затылком в подголовник. Рука в волосах Майка то сжималась, понукая, то расслаблялась, поглаживая, но никогда не отпускала. Она дирижировала этим безумным оркестром из скорости, желания и опасности. В груди клокотало, сердце билось где-то в горле. Нога на педали газа дрожала, удерживая скорость на грани реальности. Уилл смотрел на дорогу невидящим взглядом, но каждое нервное окончание было сосредоточено там, внизу, где Майк послушно следовал темпу, заданному его рукой. — Майк... — выдохнул он предупреждающе, чувствуя, как волна нарастает, закручивается спиралью. Рука в волосах дернулась, пытаясь отстранить, но Майк не позволил. Он лишь прикрыл глаза и ускорился сам, игнорируя попытку Уилла его остановить. Принимая еще глубже, еще отчаяннее. И Уилл зарычал — глухо, низко, почти зверино. Мир взорвался фейерверками перед глазами. Он видел только слепящее солнце, убегающую ленту асфальта и темную макушку между своих ног. Слышал только стук крови в ушах и влажные гортанные звуки. Чувствовал только спазмы собственного тела и жаркую глубину, принимающую его. Рука в волосах Майка обессиленно разжалась и упала на сиденье. Несколько секунд он просто плыл, не в силах пошевелиться. Потом реальность вернулась резким толчком. Машина! Он дернулся, выравнивая траекторию — они чуть ушли на встречку, но, к счастью, дорога была пуста. Уилл тяжело дышал, лоб был мокрым от пота, руки дрожали на руле. Он покосился на Майка. Тот медленно, с ленцой сытого кота, выпрямился, садясь обратно в кресло. Губы припухшие, влажные, блестят на солнце. Глаза мутные, довольные. Он облизал верхнюю губу, смакуя, и откинул голову на подголовник, глядя на Уилла из-под полуопущенных ресниц. — Охренеть, — выдохнул Уилл, пытаясь отдышаться. — Ты... это было... ты вообще понимаешь, что мы могли убиться? — Но не убились же, — Майк улыбнулся сытой, расслабленной улыбкой. Провел пальцем по губе, стирая остатки. Уилл покачал головой, но не смог сдержать усмешки. Безумие. Чистое безумие. Его безумие. — В Бостоне я тебя убью. — В Бостоне, — Майк повернулся к нему, и в глазах загорелся новый, опасный огонек. — В Бостоне у нас квартира. И кровать. И целая ночь. И я хочу, чтобы ты сделал со мной все, что обещал. Уилл перевел взгляд с дороги на него. Майк сиял. Растрепанный, с припухшими губами, с этим предвкушающим блеском в глазах. Такой красивый. Такой его. — Если ты, Майк Уилер, — медленно произнес Уилл, сжимая его ладонь в своей, — дашь нам доехать до этого чертова Бостона без новых фокусов, я сделаю с тобой все. Абсолютно все, что придет в твою извращенную голову. Обещаю. Краска залила щеки Майка, но он не отвел взгляда. Только прикусил губу, откидываясь на спинку кресла и наконец послушно защелкивая ремень безопасности. Машина летела вперед, разрезая летний зной. Впереди был Бостон. Впереди была их новая жизнь. И Майк уже мысленно перебирал в голове все «все», которые попросит у Уилла сегодня ночью. Список обещал быть бесконечным.