Глава 1

Этот день начался совершенно обычно. Гао Ту проснулся рано, умылся, принял подавитель и тщательно оделся, прежде чем взглянуть на свое отражение в зеркале. Все было в порядке. Он пришел в офис раньше половины сотрудников и уж точно раньше своего начальника, директора Шэнь Вэньлана. Распорядок для был привычным. Гао Ту подготовил материалы для предстоящих совещаний, сверился с расписанием Вэньлана и просмотрел отчеты, ожидающие утверждения. Когда директор Шэнь проходил мимо него по пути в свой кабинет, Гао Ту встал, скорее по привычке, чем осознанно. Он прошел на кухню и приготовил для начальника белый чай, как делал множество раз по утрам. Аромат заваривающихся листьев наполнил небольшое помещение, успокаивая Гао Ту. С подносом в руках он задержался у своего стола, чтобы взять стопку бумаг, а затем вошел в кабинет Шэнь Вэньлана. Его движения были точными и отработанными. Несмотря на недавние потрясения, через которые ему пришлось пройти из-за проблем с феромонами, постоянного зуда в раздраженных железах и непрекращающихся головных болей, этот день проходил нормально. К обеду Гао Ту присоединился к Вэньлану на деловой встрече в другой компании, посвященной возможной сделке. Все было как обычно. Но затем кое-что произошло. Сначала звук был едва различимым — послышалось жужжание, зловещее, но отдаленное. Затем шум стал громче, слышнее и настойчивее. Но не успел никто и глазом моргнуть, как пол резко дернулся вбок, и раздался скрежет металла. Мир накренился, стол заскользил, бумаги разлетелись во все стороны. Гао Ту потянулся к столу, но пол продолжал двигаться. Грохот усилился. В поле зрения Гао Ту появилась тень. Рука Шэнь Вэньлана, сильная и твердая, повалила его на пол. Он почувствовал, как из легких вышибло воздух, когда они вместе рухнули на пол. Вэньлан крепко прижимался к его плечу, защищая его. Где-то рядом посыпались осколки стекла. Комната наполнилась пылью, и наступила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием альфы. — Лежи смирно, — приказал Вэньлан. — Не двигайся. Гао Ту хотел ответить, но во рту у него был привкус пыли и меди. Он повернул голову и увидел ясный, невозмутимый взгляд Шэнь Вэньлана. А потом потолок обрушился. Последнее, что он почувствовал, — это тяжесть, навалившаяся на него. Кожу обдало теплом. А потом наступила темнота.

***

Первое, что ощутил Гао Ту, — это давление. Давление и неподвижность. Он попытался пошевелиться, но мгновенно почувствовал резкую боль. Она была мучительной, пронизывающей все тело. Пульсировала в такт его сердцебиению, безжалостная, острая. Хуже, чем жар лихорадки, хуже, чем ноющая боль, от которой не спасали обезболивающие. Он с трудом открыл глаза. Все вокруг было размытым, края предметов — запыленными. Очки треснули, одна линза отсутствовала, другая криво лежала на носу. В воздухе висела пыль, каждый вдох царапал горло и отдавался болью в ребрах. Гао Ту слегка повернул голову, и мир перевернулся. Что-то тяжелое придавило его к земле. Когда он наконец понял, что кто это был, у него перехватило дыхание. На нем лежал Шэнь Вэньлан, совершенно неподвижный, с лицом, залитым кровью от виска до подбородка. Мгновенно пришла паника. Гао Ту с трудом высвободил руку и перевернулся на спину, не обращая внимания на боль в ребрах, и потянулся к Вэньлану. Он прижал дрожащие пальцы к его шее, отчаянно пытаясь нащупать пульс. Медленный. Слабый. Но он был. От облегчения у Гао Ту защипало в глазах. Он огляделся, щурясь от пыли, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь: свет, движение. Ничего. Только обвалившиеся балки, битое стекло и тишина. Он снова попытался пошевелиться, чтобы сбросить с себя Вэньлана, но резкая боль заставила его замереть. Тело отказывалось слушаться. Так он и лежал, беспомощный. Его рука нащупала ткань на плече альфы и сжала ее. Гао Ту не знал, пытается ли притянуть его к себе или разбудить. Он уже ни в чем не был уверен. Мир вокруг него расплылся. Мысли превратились в туман. — Всего секунду, — сказал он себе. — Просто чтобы перевести дух. Он закрыл глаза. Тьма поглотила его до того, как он успел перевести дыхание.

***

Когда Гао Ту открыл глаза, мир ослепил его белизной. Потолок над ним был слишком ярким, и ему захотелось зажмуриться. Он попытался пошевелиться, но под ребра сильно кольнуло. Гао Ту на секунду перестал дышать, боль медленно нарастала, а потом снова отступила. Больница. Он помнил эту чистоту, гудение аппаратов, слабый запах антисептика. Гао Ту повернул голову. Вторая койка тоже была занята. Шэнь Вэньлан лежал неподвижно, в его руке была капельница, а голову опоясывали бинты. Мониторы рядом с ним пульсировали ровным зеленым светом. Слишком ровным, слишком спокойным, слишком неправильным. На мгновение Гао Ту показалось, что потолок все еще трясется. Потом он понял, что это дрожат его руки. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: конференц-зал, дрожь, звон бьющегося стекла, рука Вэньлана, прижимающая его к себе, а потом все погрузилось во тьму. Это он должен был пострадать. Не Шэнь Вэньлан. Только не Вэньлан. Гао Ту слепо нащупал кнопку вызова, и его собственный монитор замигал в знак протеста. В комнату вошла медсестра. — Вы проснулись. Пожалуйста, постарайтесь сохранять спокойствие — ваше сердцебиение учащается. — Что случилось? — спросил Гао Ту, и его голос прозвучал грубо и хрипло. — Вы в больнице Хэци, — объяснила она, взглянув на монитор. — Вас привезли около шести часов назад. У вас два сломанных ребра и легкое сотрясение мозга. Мы дали вам обезболивающее, поэтому может быть головокружение. Пожалуйста, не делайте резких движений. Теперь, когда она это сказала, Гао Ту почувствовал, что боль утихла и почти не ощущается. — Я в порядке, — выдавил он. Медсестра что-то записала в его карте, тихо поскрипывая ручкой. — А с ним что? — спросил Гао Ту, не сводя глаз с другой койки. Медсестра проследила за его взглядом. — У господина Шэня тяжелое сотрясение мозга и несколько внутренних ушибов. Сейчас его состояние стабильно, но он без сознания. Честно говоря, ему повезло: обычный альфа не выжил бы после такого удара. — В ее голосе прозвучала жалость. Гао Ту молча кивнул. Медсестра замешкалась, прежде чем перейти на следующую страницу в планшете. — Господин Гао, в вашей истории болезни указано, что у вас феромонное расстройство и гормональный дисбаланс. Испытывали ли вы какие-либо симптомы после пробуждения? Возможно, головокружение, повышенную чувствительность, изменения в восприятии запахов? Гао Ту моргнул, едва осознав вопрос. — Нет, — ответил он, хотя и не был уверен. — Пока просто отдыхайте, — мягко сказала она. — Вы сильно истощены. Врач хочет, чтобы ваш организм стабилизировался естественным образом. Это значит, что никаких подавителей как минимум две недели. — Она говорила профессиональным, почти извиняющимся тоном, но ее слова прозвучали как удар. Две недели. Без подавляющих препаратов. Он не обходился без них и двух дней с тех пор, как прошел дифференциацию. Он уже чувствовал это, нарастающий зуд под кожей, болезненное тепло в задней части шеи. Когда медсестра ушла, Гао Ту прижал руки к лицу и попытался вдохнуть. Вдох. Выдох. Медленно. Тихо. Незаметно. С каждой минутой воздух становился все тяжелее, насыщеннее. Спустя некоторое время он почувствовал этот запах: едва уловимый, резкий, посторонний. Шалфей. Его собственный аромат. Он почти забыл, как пахнет его тело, если не считать тяжелых нот, появляющихся во время течки. В этом было что-то унизительное, как будто он услышал свой собственный голос, искаженный помехами. Гао Ту задремал, но вскоре его разбудил звук шагов. — Господин Гао? В изножье кровати стоял мужчина в белом халате и листал планшет. Выражение его лица было спокойным, а голос — мягким, как у опытных врачей, привыкших разговаривать с людьми, испытывающими боль. — Я доктор Хан, — сказал он. — Я был на дежурстве, когда вас привезли. Гао Ту протер глаза, прогоняя сон. — Насколько я понимаю, медсестра уже рассказала о вашем состоянии, — продолжил доктор Хан, проверив показания монитора, прежде чем снова взглянуть на пациента. — Но на всякий случай повторю. Вам очень повезло — пара треснувших ребер, несколько ушибов, легкое сотрясение мозга, но ничего опасного для жизни. Вам нужно будет остаться здесь как минимум на три-четыре дня, чтобы мы могли понаблюдать за вашим состоянием. Гао Ту едва заметно кивнул. Слова доносились до него как сквозь вату. Его взгляд был прикован к кровати рядом с ним. Доктор Хан проследил за его взглядом и положил планшет в изножье кровати. Немного понизив голос, он спросил: — Господин Гао, вы ведь ежедневно принимаете подавители? — Да. Доктор медленно выдохнул, словно взвешивая каждое слово. — Я понимаю, как это сложно. Но после того, через что прошел ваш организм — травма, кровопотеря, сотрясение мозга, — принимать подавители сейчас слишком рискованно. Ваша феромонная система нестабильна. Гао Ту кивнул. — Медсестра уже сообщила мне. — Ранее приходил ваш лечащий врач. Он упомянул, что вы не всегда следуете его рекомендациям по приему подавителей. Вы должны понимать: если ваш организм не перестроится сам, восстановление займет гораздо больше времени, чем ожидалось. Гао Ту отвернулся, стиснув зубы. Доктор Хан внимательно посмотрел на него, а затем уже более мягко добавил: — Ваш организм в шоке. Просто сообщите персоналу, если заметите какую-либо нестабильность — эмоциональную, сенсорную или любую другую. Если заметите что-то необычное. Гао Ту попытался кивнуть, но от этого движения у него перехватило дыхание. Доктор Хан сочувственно улыбнулся. — Мы будем внимательно следить за вашим состоянием. Постарайтесь отдохнуть, господин Гао. Вашему организму нужна передышка. — Можно мне сменить палату? — спросил Гао Ту, прежде чем врач успел уйти. Доктор Хан слегка нахмурился. — Вам неудобно? — Нет, просто… я не хочу мешать, когда директор Шэнь проснется, — поспешил ответить Гао Ту. — Если вы официально обратитесь с просьбой, мы вас переведем. Но больница переполнена, после землетрясения многие получили травмы. Вам повезло, что вас поместили в одну палату с господином Шэнем, — извиняющимся тоном сказал доктор Хань. Гао Ту обдумал его слова и кивнул. Врач, должно быть, воспринял это как разрешение уйти, и в комнате снова стало тихо. Гао Ту откинулся на подушку, дрожа от напряжения. Он сосредоточился на дыхании, отсчитывая ритм в уме, но воздух уже казался другим — более плотным, теплым, словно чем-то наполненным. В другом конце комнаты неподвижно лежал Шэнь Вэньлан, его грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Гао Ту закрыл глаза. Он снова почувствовал этот запах. Его собственный запах, ставший более резким и безошибочно узнаваемым, медленно распространялся по чистому больничному воздуху.

***

На следующее утро дверь открылась без стука. В дверях стоял Хуа Юн, одетый в такую же больничную рубашку в полоску, что и он сам. Одежда свободно висела на его худощавом теле. Кожа Хуа Юна была почти прозрачной, губы бесцветными, но он сдержанно улыбался — так мягко, что трудно было понять, насколько ему больно. — Секретарь Хуа, — удивленно произнес Гао Ту. — Секретарь Гао, — тон Хуа Юна был легким, несмотря на хрипотцу в голосе. — Я бы сказал, что рад вас видеть, но учитывая обстоятельства… — он не закончил фразу, лишь слегка улыбнулся. Гао Ту ответил вежливой улыбкой. — Вы тоже пострадали при землетрясении? — Да, — просто ответил Хуа Юн, не вдаваясь в подробности. Присмотревшись, Гао Ту заметил, что у Хуа Юна дрожат руки и сбивается дыхание, но он держался с привычной легкостью, словно боль была неудобством, на которое можно просто не обращать внимания. — Когда я узнал, что директора Шэня тоже привезли сюда, я решил его проведать. — Его взгляд скользнул к другой кровати, к неподвижному телу Вэньлана под тонким белым одеялом. — Я не знал, что вы в одной палате. Простите, я бы постучал, прежде чем войти. — Все в порядке, — тихо сказал Гао Ту. — Врач сказал, что он еще не очнулся, — добавил он, не понимая, почему эти слова дались ему с таким трудом. Хуа Юн кивнул, не выказав никаких эмоций. Он подошел ближе к кровати Вэньлана, делая каждый шаг размеренно, словно тщательно контролируя себя. На мгновение в палате стало тихо, слышалось только тихое пиканье мониторов. Затем Хуа Юн снова заговорил, его голос звучал мягко, но в нем слышалось любопытство. — Я не знал, что вы омега, секретарь Гао. Гао Ту замер. Его пульс участился, запах в воздухе стал сильнее. — Я… — он запнулся. — Это не… — Я не осуждаю, — пробормотал Хуа Юн. Наконец он повернулся, и его глаза — темные, пронзительные, понимающие — встретились с глазами омеги. На мгновение Гао Ту показалось, что в них было что-то странное. Не жалость. Не осуждение. Что-то более глубокое, проницательное. Затем Хуа Юн снова улыбнулся, и к нему вернулась прежняя мягкость, словно он надел маску. — У вас приятный запах, — сказал он с неподдельной теплотой в голосе. Гао Ту не ответил сразу, он был слишком ошеломлен. Он не знал, всерьез ли Хуа Юн это сказал или просто из вежливости. Никто раньше не обращал внимания на его запах. Никто, кроме Шэнь Вэньлана, конечно, а он сказал, что от него воняет. — Вам нужно отдохнуть, — сказал Хуа Юн, когда Гао Ту ничего не ответил. — Я уверен, что директор Шэнь не хотел бы, чтобы вы из-за него так уставали. Не успел Гао Ту что-то сказать, как Хуа Юн уже повернулся к двери. — Я вернусь позже, — добавил он почти небрежно. — Если вам что-то понадобится, секретарь Гао, не стесняйтесь. Гао Ту долго сидел неподвижно, вдыхая аромат, который он больше не мог сдерживать. В Хуа Юне было что-то странное, но Гао Ту никак не мог понять, что именно. Он закрыл глаза. Запах витал вокруг него еще долго после того, как Гао Ту снова погрузился в сон.

***

Сначала он услышал звук. Медленный ритмичный писк. Затем тихий шелест ткани. Дыхание, голоса. Слова доносились до него едва различимо. Тело казалось тяжелым, словно придавленным чем-то невидимым. С каждым вздохом грудь обжигало огнем. Боль усилилась. Звуки стали громче, и стук в голове тоже усилился. — Господин Шэнь? Вы меня слышите? Он попытался открыть глаза. В них хлынул свет — слишком яркий, слишком белый. Мир плыл перед глазами. Он не мог ни за что ухватиться. Вэньлан закрыл глаза, издав болезненный стон. — Господин Шэнь, вы меня слышите? — снова спросил голос. — Вы в больнице. Все было не так. У него перехватило дыхание. Пульс участился, монитор рядом с ним замигал. Ему нужно было… Он не знал, что именно. Вэньлан глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. И тут он почувствовал. Запах — теплый, неяркий, устойчивый. Очень знакомый запах, навевающий мысли о доме. Он коснулся его, словно рука, легко и успокаивающе. Шум в голове немного утих, и паника отступила. Вэньлан инстинктивно потянулся к нему, не обращая внимания на резкую боль во всем теле. — …пара, — прошептал он, и это слово вырвалось из его горла само собой, как будто ждало своего часа. Он попытался встать, не обращая внимания на пронзительную боль. — Господин Шэнь, пожалуйста, не двигайтесь, — отчаянно произнес тот же голос. Он не слышал. Все его внимание сосредоточилось на запахе, на этом устойчивом, всепоглощающем аромате, который принадлежал ему. Он чувствовал это. Он знал это. — Пара, — сказал Вэньлан снова, на этот раз громче, пытаясь подняться. Боль пронзила его тело; он задыхался, грудь отчаянно вздымалась. — Где.. моя пара? Медсестра бросилась к нему, останавливая его безуспешные попытки. — Господин Шэнь, вам нужно оставаться неподвижным… — Позвольте мне… — Его голос сорвался. — Моя пара… — Кто? — растерянно спросил один из голосов. Он не знал. Имя не всплывало. Воспоминания утекали сквозь пальцы, как вода. Но запах… Запах был здесь, всего в нескольких шагах. Он повернул голову и сквозь дымку, сквозь размытые очертания света и движения, увидел, что кто-то сидит на соседней кровати, хотя его черты были неразличимы. — Моя пара, — выдохнул он почти с облегчением. Теперь голосов стало больше, но он не мог разобрать, что они говорят. Фигура его партнера приблизилась. Как только этот человек подошел ближе, тело Вэньлана расслабилось, напряжение ушло. Он судорожно выдохнул, его веки задрожали. Уголок рта дернулся — что-то среднее между усталостью и умиротворением. — Моя пара… — едва слышно прошептал Вэньлан в последний раз. Затем он снова затих. Его дыхание выровнялось. Альфу окутал сон, мягкий и глубокий.

***

Гао Ту застыл у кровати Шэнь Вэньлана, одной рукой вцепившись в перила, а другая беспомощно повисла в воздухе. На мгновение все замерли. Даже воздух, казалось, застыл.Он не помнил, когда успел встать. Вэньлан уснул, лицо разгладилось, дыхание выровнялось. Аппараты рядом с ним тихо гудели, словно происходящее в последние минуты не заставило Гао Ту стиснуть зубы от боли, не имевшей ничего общего с переломом ребер. Пара. Это слово висело в воздухе, не имеющее право на существование. Медсестра поправила капельницу, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. — Он снова стабилен, — доложила она остальным. — Жизненные показатели стабилизировались, как только вы подошли, господин Гао. Нам нужно будет внимательно следить за его состоянием на случай посттравматического расстройства. Гао Ту сжимал металлический перила сильно, что костяшки пальцев побелели. — Расстройство, — повторил он, удивившись, насколько хриплым был его голос. Медсестра рассеянно кивнула. — Да, такое часто бывает при травмах головы. Он дезориентирован, не до конца понимает, где находится. Пациенты в таком состоянии часто цепляются за что-то знакомое, чтобы чувствовать себя в безопасности. Не принимайте это слишком близко к сердцу. Не принимайте близко к сердцу. Она сказала это так легко… Но Гао Ту не мог заставить свое тело слушаться. Его пульс все еще бешено колотился, кожа была слишком горячей. В воздухе витал его собственный тревожный запах. Он заставил себя дышать. Гао Ту внимательно посмотрел на Вэньлана, и его сердце снова сжалось. Бинты на голове альфы. Слегка заметные синяки на челюсти. Рука, безвольно лежащая на простыне, пальцы сжаты, словно он все еще дотронуться до кого-то. До него. У Гао Ту перехватило дыхание. — Он… думал, что это я, — тихо произнес он, словно проверяя эту мысль на прочность. Медсестра сочувственно посмотрела на него. — Он скоро очнется. А пока вам лучше отдохнуть. Гао Ту кивнул, потому что люди ждали от него именно этого. Потому что послушание было его привычкой. Когда медицинские сотрудники ушли, дверь за ними захлопнулась, и в комнате остались только гудение аппаратов и аромат шалфея, наполнявший пространство. Гао Ту медленно опустился на кровать и прижал ладонь к глазам. Его сердце все еще колотилось. В другом конце комнаты спал Шэнь Вэньлан, повернувшись к нему лицом, спокойный, умиротворенный, ничего не подозревающий. — Пара, — прошептал Гао Ту себе под нос, повторяя слова Шэнь Вэньлана. Это слово казалось ему чужим. Странным. И все же по какой-то непонятной причине у него защемило в груди. Он отвернулся, закрыв лицо обеими руками. Он спросит у врача позже. Он скажет себе, что это просто наваждение. Он постарается не думать о том, что Вэньлан успокоился, когда Гао Ту оказался рядом. Он попытается… и потерпит неудачу.