Одна подводка на двоих (_Рюсей Шидо_)

Красота требует жертв... и подводки

Стрелки Рюсея Шидо — главное украшение его внешности, которое делает его ещё более привлекательным и подчёркивает глаза. Они были у него всегда, сколько ты его помнишь, но как именно Рюсей их делает, ты не видела никогда — до тех пор, пока вы не стали проводить вместе больше времени. С одной стороны, он был интересным другом — бес, не знающий, что такое личные границы и здравый смысл, а с другой — парнем, который полюбил твоё присутствие и, конечно, твоё личное пространство. Он любил переходить границы, в том числе и моральные, но вторгаться в них без тормозов Шидо не был склонен — не настолько он был отбитым на голову, как казалось сначала. В тот момент, когда ваша дружба проявлялась всё ярче, Рюсей стал чаще заходить к тебе в гости, выбирая наиболее подходящий момент. И вот в один из таких дней он пришёл к тебе ни свет ни заря, и ты заметила, что его маленькая, но заметная отличительная черта просто пропала. Перед тобой стоял обычный Рюсей, без стрелок, и это показалось тебе очень странным, ведь обычно он с ними не расстаётся. — Рю, — начала ты, потирая глаз. — Я, конечно, всё понимаю, но прийти под восемь часов утра — это уже чересчур и... Что с тобой? Рюсей, вместо того чтобы огрызнуться или смутиться, прошёл мимо тебя в гостиную и с размаху плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу, как ни в чём не бывало. На лице сияла привычная, чуть наглая улыбка, но без стрелок она казалась совсем другой, какой-то более мягкой и вообще непривычной — он будто облысел... — А ты заметила, — сказал он с лёгким удивлением, касаясь пальцами уголка глаза. — Я думал, ты сонная и не обратишь внимания. — Трудно не заметить, когда твоя визитная карточка куда-то внезапно исчезла, — ты прошла на кухню, наливая себе чай. — Чай будешь? — Буду, — ответил он, даже не думая отказываться. — И молока добавь, а то у тебя без молока как вода. — Сам добавляй, раз тебе нужно. Рюсей фыркнул, но поднялся и присоединился к тебе на кухне, шаркая ногами по полу. Он взял кружку, плеснул туда молока и, задумавшись на секунду, вдруг подошёл ближе, с любопытством заглядывая тебе в глаза, пытаясь заглянуть в самую душу — так настойчиво и дерзко. — Т/и, — позвал он, и ты лениво подняла голову. — А? — А ты умеешь рисовать стрелки? Вопрос был таким неожиданным, что твой мыслительный процесс на секунду встал. — Что? Ты о чём? — Ну, стрелки, — он провёл пальцем по своему веку. — У тебя глаз намётанный? Сделаешь мне? Ты уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Рюсей смотрел на тебя с той самой безумной искрой в глазах, которая появлялась, когда он задумывал очередную шалость, что показалось тебе очень подозрительным. — Ты серьёзно? — переспросила ты. — Ты пришёл ко мне в такую рань, чтобы я просто нарисовала тебе стрелки? — Ну а что? Обычно я сам их делаю, — он пожал плечами, будто это было самое нормальное объяснение в мире. — Но я подумал: раз ты постоянно на них смотришь, может, и сама сможешь их нарисовать? Это как совместный досуг, нет? Мне любопытно посмотреть на твою версию «украшения» для моих глаз. — Совместный досуг, значит, — пробормотала ты, тихо фыркнув, уже чувствуя, как улыбка сама ползёт на лицо. — Рю, ты просто хочешь, чтобы я сделала всю работу за тебя. Настолько обленился? — Это не лень, просто с тобой это будет веселее, — ухмыльнулся он. — И потом, если ты испортишь, я всегда могу стереть и сказать, что ты меня чуть не ослепила. Ты закатила глаза, мысленно уже соглашаясь с его затеей. В его присутствии было невозможно долго сопротивляться — он умел добиваться своего, даже не прилагая усилий, или просто знал твои слабые места и знал, куда стоит давить, чтобы ты быстро сдалась. — Ладно, — буркнула ты, ставя кружку на стол. — Иди в гостиную и сиди ровно. Я сейчас приду. Рюсей хитро улыбнулся и выскользнул из кухни, уже через секунду развалившись на диване, закинув руки за голову и глядя на тебя с предвкушением. Ты взяла свою подводку — единственную и самую любимую, которая у тебя была, — и направилась в гостиную, вставая между его колен, чтобы дотянуться до лица. — Сиди смирно, — скомандовала ты. — И глаза закрой, иначе вместо стрелок получишь серпантин. Рюсей послушно прикрыл веки, но ты заметила, как хитрая улыбка всё ещё играла на его губах. Ты склонилась ближе, почти касаясь его лица, и почувствовала, как от его кожи исходит лёгкое тепло, а дыхание, тихое и ровное, едва уловимо шевелило волоски на твоей коже. В воздухе витал едва заметный аромат его парфюма, который смешивался с естественным запахом тела. Ты осторожно, с лёгким волнением, подняла руку, и через пару движений уже вела чёрную линию по его веку, стараясь быть максимально аккуратной. — Не дыши, — прошептала ты, и в следующую секунду твоя рука слегка дрогнула, оставляя крохотную неровность. — Ты дрожишь, — констатировал Шидо, не открывая глаз. — Отсюда чувствую. — Я не дрожу, я пытаюсь делать всё аккуратно, — ответила ты с лёгким смущением, поджимая губы. — Ага, конечно. Сделаю вид, что я поверил, — он улыбнулся ещё шире, насколько это было вообще возможно. — Если я останусь без глаза, я буду приходить к тебе за компенсацией, ты знаешь? — Заткнись и не двигайся, иначе я нарисую тебе стрелки до ушей. Или вообще до затылка. Он замолчал, но ты всё ещё чувствовала эту наглую улыбку. Ты закончила вторую линию и, отстранившись, окинула его внимательным взглядом. Получилось, и даже очень хорошо, учитывая, что ты делала это кому-то впервые. На себе всегда легче, хотя даже это иногда не выходит. — Всё, можешь открывать. Рюсей открыл глаза, пару раз хлопнул и, не говоря ни слова, встал, подходя к зеркалу в прихожей. Через мгновение ты услышала довольный смех. — Ну нихера себе! — донеслось оттуда. — Т/и, да у тебя талант! А я ведь думал, ты испортишь мне всё лицо. Пришлось бы сидеть с закорючками на лбу. — Я не настолько криворукая, к тому же мне было для кого стараться, — усмехнулась ты, облокачиваясь о диванную спинку. Рюсей не собирался останавливаться на достигнутом. Он быстрым, лёгким шагом вернулся в гостиную, подошёл к тебе и, не говоря ни слова, взял за руки, разворачивая тебя спиной к дивану. — А ну иди сюда, — сказал он с дерзкой ухмылкой, от которой у тебя внутри всё переворачивалось. — Что ты делаешь? — полюбопытствовала ты. — Садись, — коротко бросил он, усаживаясь сам и притягивая тебя к себе на колени, устраивая так, чтобы ты сидела на его бёдрах лицом к нему. Твои ноги оказались по обе стороны от его бёдер, руки непроизвольно легли ему на плечи. Ты замерла, чувствуя жар его тела через тонкую ткань одежды. — Рю, — пробормотала ты, слегка краснея. — И что это за представление? — А что? — он приподнял бровь, с невинным видом глядя на тебя снизу вверх своими розовыми глазками. — Я просто хочу посмотреть на тебя поближе. — Ты и так меня видел... Это очень тупая отмазка. — Но не так, — возразил он. Его руки скользнули по твоей талии, задерживаясь на бёдрах, сжимая их с лёгкой, уверенной настойчивостью. — Так лучше. Я могу смотреть на тебя и видеть, как ты смущаешься, краснеешь, как варёный рак. Ты смущённо фыркнула, и слова застряли поперёк горла, потому что он смотрел на тебя так пристально, с такой хитрой и в то же время тёплой искрой, что забывалось даже то, что ты хотела сказать и тем более съязвить. Он склонил голову набок, разглядывая твоё лицо, и вдруг протянул руку, чтобы заправить прядь волос тебе за ухо. Казалось бы — обычный, дружеский жест, но от того, насколько он был интимным, ты невольно задержала дыхание. — Знаешь... я ведь мог попросить кого угодно нарисовать мне стрелки. Но я пришёл к тебе. Потому что мне нравится, когда ты рядом. Даже когда ты ворчишь и заставляешь меня самому разбавлять свой чай. Это, к слову, не очень гостеприимно, знаешь ли. — Ага, ещё скажи, что я тебя тут убиваю и в рабстве держу, — саркастично ответила ты. Ты сглотнула, как только почувствовала, как его пальцы легко касаются твоей щеки, оставляя на коже незаметную дорожку мурашек. В этой близости было что-то новое — более глубокое, чем обычные дебильные шуточки и постоянные разговоры о его любви к футболу. — И часто ты так сидишь с теми, кто тебе нравится? — Только с тобой, — ответил он. В голосе не промелькнуло ни единой привычной тебе насмешки — только тихая, искренняя интонация. — И только сейчас. Он снова улыбнулся, мягче, как будто хотел сказать что-то ещё, но решил не торопить события, раскрывая все карты постепенно. Ты сидела на его коленях, чувствуя тепло его рук на своей талии, его дыхание на своей коже, и как-то даже не хотела никуда уходить. Что-то в нём и в его поведении изменилось. И это «что-то» было больше, чем просто дружба. — Ты слишком много на себя берёшь, Шидо, — произнесла ты, стараясь вернуть контроль над ситуацией. — А ты слишком мало позволяешь. И почему Шидо? Я привык к «Рю», — ответил он дразняще. — Может, пора это окончательно изменить? Он вновь наклонился к твоему лицу, на этот раз чуть дольше задерживая взгляд на твоих губах, будто спрашивая разрешения. Но вместо поцелуя, который вот-вот должен был произойти, он просто улыбнулся и откинулся на спинку дивана, удерживая тебя в своих руках. — Завтра я приду снова, — сказал он с той же дерзкой ноткой. — Мне нужно проверить, не сотрутся ли мои новые стрелки. — Рю! — А что? — он подмигнул. — Это у нас теперь будет традиция, потому что ты от меня не отделаешься. Ты сидела на его коленях ещё пару минут, глядя в эти хитрые, розовые радужки и чувствуя тепло его рук на своей талии, мягкую, но одновременно твёрдую хватку, его дыхание на своей коже. В груди что-то дрогнуло — не от смущения, а от внезапной, острой решимости. Хватит уже отводить взгляд и смущаться, как маленькая девочка, хватит делать вид, что между вами ничего нет. Ты медленно, но уверенно подалась вперёд, взяла его лицо в свои руки и, прежде чем он успел сказать хоть слово, прижалась губами к его губам — дерзко, нагло, без капли сомнения, задавая свой собственный темп. Поцелуй был коротким, но напористым, оставляющим после себя горячий след. Ты чувствовала, как он на мгновение застыл, но почти сразу его руки сильнее сжали твою талию, притягивая тебя ближе, отвечая на твою инициативу с той же страстью, что всегда пряталась за его ухмылками. Когда ты отстранилась, на его лице застыло выражение неподдельного удивления, смешанного с восхищением. Улыбка стала шире, а взгляд — хищным. — Ну ты даёшь... — усмехнулся он с хрипотцой, от которой по спине бежали мурашки. — А я-то думал, ты будешь стесняться. — Я передумала, — ответила ты, всё ещё держа его за подбородок. — Хватит быть той, кто только ждёт. От тебя прямого ответа никогда не дождёшься... Он снова усмехнулся, только в этот раз с искренним удивлением и теплом. Его рука скользнула по твоей спине, и он, притянув тебя ещё ближе, обнимая, прошептал: — Тогда не останавливайся. Никогда. Ты улыбнулась, ощутив, как его губы снова находят твои, на этот раз мягче, но с тем же огнём, который вспыхнул между вами ещё очень давно.