Часть 6

Даки нашла их почти сразу. Ворвалась на чердак без стука, и оби на ее поясе зашевелились, словно змеи, готовые к броску. — Значит, вот как, — голос ее сочился ядом. Она смотрела на брата, сидящего рядом с Рируми, на их сплетенные пальцы, на то, как девушка инстинктивно придвинулась ближе к Гютаро, ища защиты. — Я думала, ты просто глупый. А ты жалкий. Гютаро поднялся, заслоняя Рируми собой. В глазах его не было злости — только усталость. — Умэ... — Не смей называть меня так! — взвизгнула Даки. Оби взметнулись в воздух, принимая боевую форму. — Ты позоришь нас! Позоришь Высшую Луну! Ради чего? Ради этой человечки? Она шагнула вперед, и Гютаро шагнул навстречу, преграждая путь. — Я убью ее сама, — прошипела Даки, глядя на брата с такой ненавистью, на которую способна только глубоко любящая сестра. — Прямо сейчас. Или ты сделаешь это сам. Раз она такая замечательная, такая особенная — докажи, что ты не променял вечность на мгновенную глупость. Съешь ее. Тишина повисла в воздухе, густая, как кровь. Гютаро молчал. Он не отводил взгляда от сестры, но Рируми, стоящая за его спиной, видела, как напряглись его плечи. Как сжались кулаки. Даки уже открыла рот, чтобы продолжить, но вдруг замерла. Ее голова дернулась, прислушиваясь к чему-то, недоступному человеческому слуху. — Что? — выдохнула она. — Истребители? Здесь? Сейчас? Гютаро тоже повернул голову. Да, он чувствовал их. Несколько человек. Среди них — столп. Звуки сражения уже доносились снизу, из района веселых кварталов. Даки перевела взгляд с брата на Рируми и обратно. В ее глазах полыхала ярость, но примешивалось к ней и что-то другое. Страх? За себя? За брата? — Нам пора, — отрезала она. — Но это не конец, Гютаро. — Она ткнула пальцем в Рируми. — Если мы выживем — я лично вырву ей глотку. А если погибнем... — она усмехнулась, зло и обреченно. — То она все равно сдохнет здесь без нашей защиты. Истребители не щадят никого, кто связан с демонами. Даки выскользнула за дверь, оставляя после себя только запах злости и обиды. Гютаро стоял неподвижно. Слишком долго. Слишком тихо. Рируми шагнула к нему, коснулась его руки. — Ты идешь? — спросила тихо. Он повернулся к ней. В его глазах — пустота, смешанная с чем-то, чему она научилась давать имя. Боль. Страх. Не за себя. — Я вернусь, — сказал он. Это были не те слова. Не те, которые она хотела услышать. Не "прощай", не "береги себя", не "я...". Просто "я вернусь". Потому что он действительно верил в это. Он — демон Высшей Луны. Он сильнее любого столпа. Он всегда возвращался. Рируми смотрела на него снизу вверх. Белые волосы обрамляли ее лицо, делая похожей на призрака в лунном свете. Она не плакала. Просто смотрела. — Я подожду, — ответила она. Гютаро поднял руку и коснулся ее щеки. Осторожно, почти невесомо. Большим пальцем провел по скуле, где уже почти прошел синяк, оставленный им той ночью. Она не отшатнулась. Только прикрыла глаза на мгновение, прижимаясь к его ладони. — Если... — начал он и осекся. Он не умел говорить таких слов. Никогда не умел. Рируми открыла глаза и посмотрела на него. Темные, глубокие глаза, в которых не было страха. Только принятие. Только то самое "тепло", о котором она говорила. — Я знаю, — прошептала она. Он не спросил, что именно она знает. Может, знала, что он вернется. Может, знала, что может не вернуться. Может, знала что-то еще, чего он сам о себе не понимал. Гютаро наклонился и коснулся губами ее лба. Не поцелуй — так, дыхание. Обещание. Или прощание, которому он отказывался давать имя. — Я вернусь, — повторил он, словно заклиная реальность. И ушел. Рируми осталась одна на чердаке. Луна все так же светила в маленькое окно. Где-то внизу кричали люди, звенело оружие, выли демоны. А она сидела на подстилке, обхватив колени руками, и ждала. Ждала того, кто обещал вернуться. --- Битва была жестокой. Тенген Узуй, столп звука, вместе с Танджиро, Зеницу, Иноске и девушками-оту из клана гибридов сражался отчаянно. Даки показала всю свою силу, оби мелькали в воздухе, разрезая стены, ломая кости. Но истребители не сдавались. Когда Танджиро отрубил Даки голову, Гютаро вышел из ее оби. Настоящий Гютаро — сильный, страшный, с клинками-мечами в руках, с жаждой крови в глазах. Теперь битва стала еще яростнее. Он сражался как демон, которым и являлся. Техника Крови, шипы, скорость, непостижимая для человеческого глаза. Тенген Узуй истекал кровью, терял руку, но продолжал биться. Танджиро видел сны предков, Зеницу наносил удар за ударом, Иноске бросался в атаку с безумной отвагой. А Гютаро... Гютаро чувствовал, как силы утекают. Как клинок все чаще находит цель. Как сестра, обезглавленная, но еще живая, зовет его, тянет к себе. Мы должны быть вместе, — думал он, отбивая атаки. Всегда вместе. И вдруг, в какой-то момент, когда лезвие Тенгена полоснуло по шее, в его летящей голове что-то изменилось. Боль утраты? Нет. Что-то другое. Я вернусь, — сказал он ей. Он обещал. Но сестра... Сестра умирала. И он умирал вместе с ней. Такова была их природа — две половинки одного целого, проклятые на вечность вдвоем. Он не мог оставить Умэ. Никогда не мог. Голова отделялась от тела. Больше не больно — только темнота. И в этой темноте, в последние мгновения сознания, он услышал это. Тихий, дрожащий голос. Колыбельная про луну. Спи, мой маленький, спи. Луна смотрит в твои глаза. Серебряный свет укрывает тебя, и сны приходят к тем, кто верит... Она пела. Там, на чердаке. Она ждала его и пела. Потому что обещала ждать. Потому что верила. Потому что... потому что... Потому что ты не монстр, Гютаро. Ты просто тот, кого никто никогда не ждал. Гютаро улыбнулся. Впервые за сотни лет. По-настоящему. Я не вернусь, — подумал он, и эта мысль была прощанием. — Но ты живи. Ты должна жить. Он не знал, услышит ли она это. Не знал, успеют ли истребители найти ее, или она умрет от голода в запертом чердаке. Но в последнюю секунду, когда тьма сомкнулась окончательно, он почувствовал тепло. То самое тепло, которое она подарила ему. Колыбельная затихала. Луна меркла. И Гютаро, демон Высшей Луны, брат, убийца, чудовище, впервые за всю свою бесконечную жизнь уходил не в пустоту, а в свет. В серебряный свет лунной колыбельной. Туда, где его кто-то ждал.