Пролог

Заполярный дворец медленно, но, верно, зарастал пылью. Не той пылью, которую можно просто смахнуть тряпкой, а административной – тягучей, невидимой и смертельно скучной. Анастасия Фёдоровна сидела в кабинете за своим столом, уставившись в окно на бесконечную метель. На ней был старый серый пиджак, на носу – очки со слегка треснувшей дужкой, а волосы выглядели так, будто их последний раз расчесывали при жизни Белого Царя, ее отца. Ей было лень. Ей было невыносимо, до зубовного скрежета, до ледяных колючек в легких – лень. Но была и другая проблема – Ее величеству было очень, очень скучно. — Клава... — Слушаю, Ваше Величество. — Скажи мне, Клава... почему во всем этом огромном и холодном дворце нет ни одной нормальной прачки… или служанки, способной принести мне чаю, не упав при этом в обморок от лаборатории Дотторе или не попытавшись что – либо у меня выкрасть? Клава шумно выдохнула. За последние два месяца это была четвертая попытка найти Царице личную горничную. Первая, Ярослава, сбежала в ужасе через два часа, когда услышала, как Арлекино разговаривает. Вторая, Люся, продержалась сутки, пока Дотторе не предложил ей пойти и спрыгнуть с крыши. Третью Царица выгнала сама, потому что та каждые два часа спрашивала: «Ваше Величество, а почему вы не носите корону?». Четвертая… На эту должность попросилась Коломбина. Царица ее просто развернула, ибо Третья предложила спеть песню, что заморозит время. Коломбина не расстроилась из-за отказа. Ей, кажется, было все равно. Она лишь продолжила петь. — Кандидаты из Снежной закончились, — с грустью сказала Клава. — Либо они слишком напуганы слухами о Предвестниках, либо их квалификация слишком низкая. Те, что уже есть во дворце… в общем достойных кандидатов у меня нет. Анастасия Фёдоровна сползла по креслу еще ниже, так что её подбородок почти коснулся стола. — Я скоро со скуки тут умру… — лицо Царицы стало очень расстроенным. — Мы расширили поиск. Наши дипломаты в Мондштадте, Михаил и Людмила, прислали донесение. Они нашли... вариант. Арлекино подтвердила. Царица лениво потянулась к папке, задев рукавом пустую чашку. Та звякнула, чуть ни упав. Анастасия открыла документ и начала читать, а взгляд её медленно фокусировался. — «Ноэлль. Послушница Ордо Фавониус. Восемь лет в статусе кандидата в рыцари...» — она сделала паузу. — Клава, восемь лет? Она либо идиотка, либо у неё терпение как… у меня. — Дипломаты говорят, что второе, — женщина указала на приложенный отчет. — Она фактически в одиночку тянет на себе весь быт штаба Ордена. Ищет котов, убирает за пьяными рыцарями, разбирает архивы... и при этом её упорно не замечают. Или делают вид, что не замечают. В донесении сказано, что Магистр Джинн использует её как универсальную затычку для любых дыр. Анастасия Фёдоровна поправила очки и всмотрелась в коллаж из фотографий. На снимках сероволосая девушка в чепчике с невозмутимым видом тащила на плече огромный книжный шкаф, пока на заднем плане какой-то рыцарь спал в обнимку с бутылкой вина. — Она ненормальная, — констатировала Царица с легким проблеском интереса в глазах. — Человек не может восемь лет мыть полы за спасибо и остаться нормальным. Она либо святая, либо... — Царица недоговорила. — Она обладает огромной физической силой, не имея при этом Глаза Бога, — добавила Клава. — Михаил однажды видел, как она на себе тащила груженую повозку со дна озера. Анастасия Фёдоровна вдруг выпрямилась. В её голове начал созревать план – ленивый и коварный. — Она умеет терпеть идиотов? — спросила Архонт. — Восемь лет практики, Ваше Величество. — Она не боится тяжелой работы? — Она считает её своим хобби. Вернее, она так говорит. — И её никто не ценит в Мондштадте? — Официально — она никто. Прислуга с добрым сердцем. — Сейчас напишу приглашение. Дорогу оплатим, вдруг откажется. — Я подготовлю новый договор. — Нет, — Царица остановила её руку, которая потянулась к стеллажу. — Не надо. Мне… лень писать для нее допуска, как для тех троих. Клава поклонилась, взяла папку с делом Ноэлль и вышла из кабинета. Она еще не знала, что Анастасия достала листок, чтобы написать то самое письмо, которое изменит жизнь девушки. — Надо бы с ней построже, поначалу, а там – как пойдет, — пробормотала Царица себе под нос, ставя на письме подпись и печать.