Сезон цветов?

…Не знаю, проснулся ли я, но сейчас почти ничего не чувствовал. Меня пожирало ощущение, словно пустота начала распространяться везде. Я не знаю, как описать то состояние, когда ты совершенно ничего не чувствуешь — ни воздуха, ни любого признака пространства вокруг, ни собственного измученного тела. Буквально ничего. Была просто одна единственная, словно туман, непроглядная и бесконечно стелившаяся чернота и тяжёлое осознание того, будто что-то не так. Что-то неправильно. Так не должно было быть. Должен был быть иной исход. Я должен… Нет, обязан хотя бы чувствовать своё тело. Ну не мог я упасть с хрен знает сколько этажей на грёбаном лифте и просто перестать чувствовать! Я должен чувствовать боль, агонию… Но никак не апатию по отношению к своему существованию. Даже не морально, хотя бы физически! Я должен чувствовать хоть что-то! Но это не отменяет того факта, что я стою здесь. В этой пустоте, где даже не понятно, где верх, а где низ, где нет ни времени, ни пространства — ни-че-го. Даже если бы я и умер, то ихор точно поднял бы меня обратно на ноги. Ощущение лёгкого зуда во всём теле начало наконец постепенно проявляться, и я даже не знал, что могу быть так рад такому. Правда, совсем скоро этот лёгкий зуд перешёл в адское, нестерпимое жжение, словно меня сжигали живьём. Безжалостно и болезненно. Я чувствовал, как от боли мог хвататься за всё угодно в автоматических судорогах, но что делало ещё хуже — так это то, что я не смог сделать даже этого. Руки, ноги, шея, да и в целом тело — всё это горело невидимым огнём из безумной боли и моих страданий, так что хотелось орать, драть свою глотку, пытаться сделать всё возможно, но у меня будто не было рта. Судя по всему, что я чувствую, я окончательно пробудился. Тело отдавало нестерпимой, пробирающей до костей болью, но стоило мне попробовать двинуть хоть какой-то из конечностей — клянусь богом, я чувствовал, как мои внутренности выворачивает вверх дном и наружу, параллельно ощущая, как всё моё тело покалывает, будто огромные острые иглы. Обычное дыхание было подобно тому, что я самостоятельно режу скальпелем себя одновременно и по груди, и по горлу, а каждая слезинка с моих вен внутри наполняла лёгкие, почти не оставляя пространства, чтобы как-то дышать. Я чувствовал, как по мне что-то яро ползает, оправдывая мои омерзительные ощущения после осознания этого факта. Я правда пытался что-то сказать, но не мог. Просто не мог. Я пытался шевелиться, но эти живые штуки, чьи прикосновения и движения я отчётливо ощущал на себе, пытались намертво приклеить меня к земле. Они… Они, блять, забирались под кожу, словно личинки! И противно шевелились, впиваясь глубже, кажется, стараясь стать одним целым со мной. Со мной, чёрт подери! Омерзительные внутренние звуки из моих собственных ран заполнили ощущения изнутри, запоминаясь отвратительной болью и неосознанными судорогами. Из ран, что я разглядел, сочилось оно, из-за чего меня накрывала волна отврата от подобного дружелюбного шоу — казалось, ещё немного, и меня вывернет наизнанку, что так и ощущалось. Я всем сердцем понимал, что вся ненависть ещё и образуется не только от боли и ужаса в моём теле. Я НЕНАВИЖУ ЕБУЧИХ НАСЕКОМЫХ! Мерзкие, склизкие, ползущие и летающие тварины, которых я бы убил при первой же возможности. Я пытался выразить телом хоть какой-то протест, правда пытался одолеть эту формикацию, которая оказалась реальной, а не моим воображением. Но они всё же сумели взять надо мной верх, несмотря на то, что я всё-таки смог раздавить своей массой тела хоть около десятка, понимая, что это число буквально ничего по сравнению с тем, что я чувствую под собственной кожей. Одно из существ, которое, казалось, выедало мою плоть заживо, решило пройтись по моему позвонку, заново въедаясь в плоть, разрывая мелкие сосуды. Я почувствовал адскую боль, громко шипя, не сдерживая больного выкрика. Потом моё тело неожиданно замёрзло, переставая рефлекторно ёрзать, хотя я всё ещё катался по полу, пытаясь раздавить эту живучую хуюню внутри себя. Вскоре я тоже замер, не понимая, почему всё затихло, и вдруг я распахнул глаза, лежа с таким лицом, словно уже осознал, что меня ждёт. А потом спина отозвалась такой болью, что я был готов вырвать своё сердце сам и без колебаний, лишь бы не чувствовать этого больше никогда. Я заметался в дрожи и судорогах от боли, ощущая, как моё тело поддаётся и выгибается навстречу так, будто если бы не эта блядская колония внутри меня, я бы почувствовал, как сам себе сломал спину. Мой голос сорвался, параллельно ощущая, что даже после болезненных стонов и рыданий во всё горло из меня выходило с каждым разом всё громче, ибо чем больше я кричал — тем сильнее отзывались хриплой яростью мои лёгкие. Кожа и мышцы расходились, разрывались живьём, треща как древесина. А между этим что-то росло, срасталось, становилось одним целым со мной. Казалось, мой позвоночник ломали тысячи невидимых рук, которые отзывались прозрачной, но ужасной резью — они буквально перестраивали его, словно меня разобрали и живьём пытались собрать без инструкции, по грёбаной интуиции. Когда всё закончилось, сил у меня абсолютно не было ни на что из предоставленного — ни на слёзы, ни на крики. Сплошное утихающее чувство тумана посреди мыслей об этой рези, которое заполняло мой разум невидимой пеленой. Я не помню, как рыдал или что-либо испытывал, кроме невыносимой боли, но во время процесса я, наверняка, не сдерживал себя. Моим ощущаемым матрасом стал обрубок чего-то плотного, приросшего ко мне, единого с моей плотью — но такого чужого, иррационального и пугающе-незнакомого. Я гнал от себя мысль, что ЭТО может быть продолжением меня самого. Я не хотел этого. Я жаждал лишь вновь потерять сознание, но на этот раз — окончательно, чтобы никогда уже не открыть глаза. Веки закрылись сами собой после этой мысли, словно заливаясь толстым слоем бетона, а после я утонул в глубоком, липковатом сне, стараясь вопреки избежать реальности. *** ...Бип... бип... бип... Навязчивый, безумно неприятный пищащий звук, что был почти под самым ухом, начал бесяче мешать слуху, из-за чего я стремительно попытался встать, чтобы вырубить невидимо-прозрачный для меня источник звука, но, вот чудеса, я не смог. На этот раз не потому, что мне было адски больно, не потому, что по мне опять что-то ползло — нет, вовсе нет. Я просто был намертво привязан к палаточной койке, прямо как в больницах. Да, похоже на то. Я не совсем понял, чем я был привязан.. Кожа ощущала острые ниточки верёвки, но она явно была не как обычная, скорее неправильная. Уж слишком шелковистая для привычной грубой верёвки, хоть и было неприятно от неё, ибо завязана она при этом явно прочнее неё. Как бы я ни старался, ни тёрся на месте, ни брыкался, ни протестовал, чтобы выбраться, все попытки были абсолютно тщетными и безуспешными, также учитывая то, что я не был полон сил после прерванного «недо-сна». Я был беспомощен, словно рыба на берегу, которую случайно выбросило волнами на сушу. И это меня дико раздражало, что заставляло кровь бурлить, а плоть напрягаться, ибо это одновременно чертовски пугало. Вопросы всплывали в разум е один за другим настолько быстро и в таком количестве, что это больше походило на жужжание целого возбуждённо-неугомонного роя пчёл. — «Ужасно, ужасно, ужасно-о-о-о! Я не хочу здесь находиться!» — пронеслось в моей голове громче, чем возникающие вопросы внутри. Но делать было явно нечего, из-за чего я принял решение не тратить единственные оставшиеся силы на бессмыслицу, позволяя глазам осматривать пространство вокруг. Это определённо была комната из четырех стен, небольшая и довольно старая. В ней имелась хлипкая дверь — она манила свободой, вела куда-то… Не знаю куда, и даже догадываться не собираюсь, хрен-знает-куда. Впрочем, дверь была закрыта, так что не особо привлекала моё внимание. Наверное, за ней коридор, а из него — другие, точно такие же комнаты. Ещё здесь висело несколько старых ламп, но, надо отдать им должное, светили они достаточно ярко, пусть и висели низко, а иногда и помаргивали. Потолка, к слову, разглядеть не удавалось, да и был ли он вообще? Зато почти под самым потолком виднелось нечто вроде мостиков, сплетённых из каких-то гладких растений. Они пустовали и тихо покачивались. Справа от койки, если смотреть от моего лица, стояли какие-то медицинские аппараты, работавшие, похоже, на последнем издыхании. Я не знаю, что они показывали, но догадываюсь, что ничего хорошего. Они пищали. Постоянно пищали… Так и должно быть? Слева от меня была просто стена. Серая, слегка обшарпанная, кое-где в царапинах и с потрескавшейся штукатуркой. И, пожалуй, всё. Как я уже говорил, комната и сама по себе была невелика. Зато теперь я знал, что здесь есть. Ну и само собой — повсюду тянулись ихорные трубы. Они обвивали каждый свободный клочок стены. А потом, ещё до того, как дверь открылась, я услышал резкий, приглушённый дверью шорох. В проёме показался незнакомый мне твистед. Я сразу понял — редкий. По размеру, по уверенности. Обычные, или необычные, боятся одного вида мейнов. Хотя этот тоже не сказать чтобы смел, вон как руки дрожат, да и глаза выдают его с головой. Спасибо хотя бы за то, что у меня достаточно длинная шея, чтобы разглядеть его в полный рост. Жаль только, лапы привязаны за запястья. Зато я смог принять сидячее положение — и, поверьте, это было очень приятно после стольких часов неподвижности и времени, проведённого лёжа. Этот твистед напоминал таблетку. Скорее всего — отменённую мультяшку. [💊💥] — Кхм… — твистед явно чувствовал себя нервно, тревожно оглядывая меня. — …Могу ли я узнать ваше имя? [🍓🌱] — …Спраут. — мне пришлось старательно прочистить горло, которое успело хорошенько засориться ихором, прежде чем ответить на вопрос. [💊💥] — Мг… — он торопливо, чуть шурша бумагой, записал что-то в блокнот, что достал откуда-то с пояса, после чего вновь поднял на меня свой взор. — Извиняемся за столь неприятный приём, но не стоит беспокоиться насчёт верёвок — просто небольшая безопасность. Мы не каждый день встречаем мейнов на наших этажах. [🍓🌱] — Мне без разницы. — безразлично кинул я, кряхтя. Я торопливо позабыл о неприязни верёвок, на первый план высветился тот, кто важен. — …Космо. Где Космо. [💊💥] — Космо… Космо-космо… — он, бормоча имя себе под нос, листал бумагу в блокнотике, выискивая ближайшее «Коcмо» в списке. — …он находится в другой части медпункта, во втором блоке. Пока что он спит, поэтому не ду… [🍓🌱] — Мне нужно его видеть. Он цел? Жив? Всё с ним хорошо? — перебил его я, чувствуя, как тревога на рулете заполняет мой разум. [💊💥] — Да, жив и цел. Именно он привёл нас к вам, но сейчас я не могу пустить вас к нему. Я не главный здесь и не могу распоряжать… [🍓🌱] — А-аргх… А что ты тогда вообще можешь? Отвяжи меня от этой кровати уже, я не инвалид, чтобы лежать здесь! — возмущённо крикнул я. Лёгкое молчание воцарилось в комнатке. В моменте мне и впрямь показалось, что я слишком грубо ответил, что я ещё та тварь, которая неблагодарна, ведь в конце концов они могли просто съесть полумёртвое тело. Хотя кому нужна моя гниль и плесень? Наверное, на вкус я ужасен. Подождав немного, таблетка, как позже я узнал, Пиллс, всё же соизволила меня освободить. Руки и ноги, что давно затекли от верёвок, болезненно наполнялись ихором, периодически пощипывая и словно тыкая меня изнутри иголками. Не самое приятное ощущение, знаете ли! Далее доктор… Не знаю, Пиллс напоминал мне его. Дождался, пока я встану, и куда-то торопясь потащил за лапу. Точнее, просто дёргал её в сторону двери, мол, иди за мной на выход. Пришлось идти следом. Путь был странный — уж больно чистый, ни пятнышка, ни даже лужицы ихорчика… Как будто, не знаю, странно . Но, в любом случае, меня это сильно смутило. В конце концов, я ведь падал вниз, тогда почему здесь чище, чем наверху? По пути иногда попадались шайки мелких твистедов, что иногда замирали при моём виде, но чаще всего просто продолжали заниматься своими делами. Некоторые даже осмеливались помахать короткой лапкой, приветствуя. Большинство из них просто сидели у стенок и о чём-то увлечённо болтали, хотя после моего появления на виду тема переходила как раз на мою личность. А некоторые убирали пол тряпками и швабрами, иногда плеская друг в друга водой. Мило... Но атмосфера все еще ощущалась тут, почему то, странной, словно чуйка и внутренний голос так и кричит «здесь точно есть подвох! Здесь подвох!», но тело послушно идет за мелким твистедом, у которого, казвлочь, не то что звания, даже ранга нет. Резкий поток мыслей заканчивается при входе в реально огромный,обширный и просторный зал, который заполнен одеялами и подушечками, мелкими домиками и навесными обустроенными платформами. Да, на вид как из говна и палок, да, выглядит не очень, но для любого и каждого твистеда даже это покажется лучшим местом для ночлега. И везде, каждый сантиметр этого места, кроме разве что середины пола, был заполнен мелкими представителями этих домиков - от обычных твистедов, вплоть до редких. Все были пестрыми, разными, словно отмытыми, да и на твистедов особо не смахивали, один лишь цвет глаз выдавал их. Множество из них имели бинты или пластыри, что прочно покрывали тело с ног до головы. У некоторых их было совсем немного, а у других занимали большую часть тела, ибо ихор — штука не для игр. Были и те, у кого отсутствовали какие-либо конечночти, по примеру простого обрубка и культя, впредь до примера инвалидов, у которых ног вообще не было больше. В любом случае, меня повели дальше, и я сам не осознал, как мы прошли этот огромнфй зал. Меня провели в самый длинный коридор, который я успел заметить за то время, как очутился здесь и в общем проснулся. Разум кольнули воспоминания боли, из-за которых я в процессе хотьбы невольно поежилcя . Этажи были удивительныз размеров, и я точно понял, что каждый мейн или лейтал явно бы пожелал захватить себе такую территорию. Стены были напичканы более мелкими дверьми, что способствовали комнатами или жильём для остальных, но другая часть уходила куда-то вниз, куда то совсем глубоко, и я думал что это конечный этаж... Лестница была долгой, или это я не привык пользоваться ей после лифтов. Сам того не заметив, мы наконец добрались до какой то огромной металлической двери. Они больно походили на гаражные ворота, от чего стало странно не по себе. Подозрительно они огромные для тактз мелких козявок, как эти. Резкий запах ударил по моим бедным рецепторам, стоило нам только приблизиться. Пиллс возился с рычагами, дабы открыть её, но видимо у него не особо хватало сил, поэтому я фыркнул, ибо пришлось помочь, нажав на него самостоятельно. Дверца медленно, с неприятным скрипом вознеслась куда-то выше, пропуская немыслимо отвратительный запах разложения, которые усилился. Аромат был настолько мерзкий, что даже меня начало выворачивать от подобного привкуса, но я всё же сумел отвернуться, прежде чем мой полу-дохлый организм среагировал, и я успел блевануть куда-то в угол. Я не ел большинство времени, сколько помнит вообще. Я почувствал, как из меня выходит лишь водяная субстанция, жижа была желтой, полностью из жгучей желчи. Не успел я прийти в себя, как резко, почти молниеносно меня ухватило за оба бока талии что-то на подобии тех же веревок, которыми меня привязали к койке, на которой я проснулся, но теперь я точно чувствовал, что это когтистые лапы, потому что острые коготки вцеплялись в мою спину. Прежде чем я успел вообще как-то сооброзить, я ощутил, как мои ноги подкосились, но даже этого было достаточно чтобы меня неумолимо притянуло к... что это, мать твою?... Я не совсем разобрал к чему изначально меня притянуло, потому что слабоватые ноги подкосились и я проехал чуть ли не на коленях по полу, прежде чем вписаться лицом в мягкую, но отдающую гнилью плоть впереки. Стоило мне только поднять глаза... Серьезно, было ощущение что я смотрю на полуразложившийся труп, который решил, что лучше всего на свете — встать и начать жить вновь, в своем истинном мерзком облиек. Сердце словно остановилось на пару секунд, а потом бешено заколотилось в горле, отдаваясь рваным сердцебиением, которое демонстративно пропускало удары. Под воздействием адреналина я предпринял отчаянную попытку спастись бегством, чтобы больше никогда в жизни не возвращаться в это проклятое место, ибо, поверьте, на её фоне даже денди — всего лишь нежный, безобидный цветочек… Моё тело судорожно извивалось, цепляясь за любую мыслимую опору, лишь бы вырваться из этого плена, но её конечности обвивали каждую частицу моего естества, точно плющ, неумолимо оплетающий ствол векового древа. Корпус мой опрокинулся ещё сильнее и вскоре вовсе перевернулся на живот, в результате чего я оказался в унизительнейшем лежачем положении. Одна из рук грубо вцепилась в мой лиственный хвост, оттягивая его и тем самым заставляя голову оставаться в задранном, неестественном положении. Огромная тушка лейтала нависла где-то надо мной, а его голова приблизилась к моему лицу, балансируя на тонкой, почти неправдоподобной шее. Поначалу она была обращена так, как и следовало ожидать — макушкой к полу, — однако затем, с отвратительным влажным хлюпаньем, по-змеиному вывернулась на сто восемьдесят градусов, отчего наши лица оказались в одной плоскости. Ещё некоторое время существо пристально разглядывало меня. Я не мог с уверенностью определить ни гендера этой сущности, ни её природы, а посему до дальнейших выяснений буду именовать создание просто «существо». Когда руки перестали скользить по телу, методично ощупывая каждый участок, словно выискивая уязвимое место для сокрушительного удара, а голова с этой физиономией — ибо лицом подобное назвать язык не поворачивался — исполненной презрения отодвинулась, моя голова наконец с тихим шлепком ткнулась в пол. Не успел я перевести дух, как меня уже поставили на ноги, и я вынужден был ухватиться за ближайшую балку, дабы не рухнуть обратно. Лейтал, судя по габаритам, обошёл меня несколько раз, словно принюхиваясь, запоминая, изучая, после чего всё же смирился с моим присутствием, пусть и с явным, затаённым ожиданием подвоха. Падших мейнов, увы, никто особо не жаловал… [💥💊]— Ваше знакомство конечно... Очень милое?.. - неуверенно произнес твистед. - ..но нам нужно возвращаться наверх, вам нужно принять поставку еды сегодня. Внезапно вмешался мелкий твистед. Я ожидал, что это существо, подобно любому другому лейталу, попытается его прикончить — лишь бы тот навсегда заткнул свою пасть, как то происходило неизменно. Однако ничего не случилось. Меня же резко подхватили и усадили между шипами у него на спине, отчего пришлось изогнуться, дабы быть уверенным, что при неосторожном движении мне не проткнёт горло. Достаточно быстрым шагом — вернее, даже рысцой — цветок направился к выходу из помещения. Глаза болезненно защипало от яркого света, который жёг огнём после благодатной темноты. Лестница… Я полагал, мы станем подниматься, но её руки обхватили какую-то балку сверху, и нас притянуло наверх куда стремительнее. Хотя это было жутковато — никогда не знаешь, чего ожидать от этого места, а тут вдруг такое… Полагаю, можно опустить путешествие по коридору, ибо я не особо вглядывался в коридор. Я смотрел на существо, откровенно пялился, если быть точным. Его строение было причудливым… Да и размеры невелики, однако оно обладало огромной силой. Тело его словно состояло из разрозненных фрагментов — руки его были вовсе не руками, а сплошными лианами, которые тянулись во все стороны, стоило лишь ослабить контроль. Ниже талии ничего не имелось, точнее, присутствовало «ихорное тело», произраставшее оттуда. Оно напоминало кошку. Я не помню, когда в последний раз видел кошек. Мне было и страшно, и безумно любопытно… Выйдя в основной зал, меня достаточно грубо сбросили на пол, словно мешок с картошкой. Твистеды умолкли, стоило лейталу войти в центр. Каждый из них двигался как единое целое, каждый знал, когда следует замолчать, но никто не отводил взгляда. Рот бесшумно приоткрылся — словно существо хотело что-то молвить, но в последнее мгновение передумало. [💠🌀] — Разве он ещё не пришёл? Он должен быть здесь! — голос звучал одновременно и пугающе, и неожиданно властно, словно разорванное лицо вовсе не составляло проблемы. [💊💥] — Я думаю, он просто задерживается… вы же знаете, какое нынче время… особо ничего не попадается, особенно после истребления поверхности… Голубой цветок не успел и рта раскрыть, как огромные ворота отворились, впуская внушительную зелёную фигуру. Клянусь, я никогда не видывал таких громадных твистедов… Он был высок. Очень, ОЧЕНЬ ВЫСОК… Через плечо он держал какой-то ветхий мешок, пропахший одновременно кровью и плотью, отчего рот мгновенно наполнился слюной, точно у пса. Желудок болезненно свело — сколько же я не ел? Мешок с громким влажным шлепком рухнул перед лейталом, и по полу раскатились свежие куски мяса и конечностей. Вместе с ними выкатилось небольшое тело, едва ли достигавшее полутора сотен в длину. Руки у него отсутствовали — явно были вырваны. Обгрызки этих же рук валялись рядом, перемолотые в мелкие ошмётки. [💠🌀] — Ну и что это такое? — в голосе сквозила брезгливость. — Я просила принести еды, а не тело. Раздробил бы хотя бы на куски помельче. Она с гримасой лёгкого презрения обхватила тело, но вскоре расслабилась, словно ей пришёлся по вкусу вид истерзанного существа. Цветок молчал, никак не реагируя на слова. Лицо его оставалось каменным, лишь глаза выдавали, что он вообще жив. Пиллс аккуратно взобрался на плечо, вглядываясь в фигуру, казавшуюся бездыханной. Резко, словно ошпаренный, он попытался выхватить тело из рук — и ему это удалось, так что оба тела с гулким шлепком рухнули на пол. «Твистедский доктор» изо всех сил начал надавливать на грудную клетку, ритмично отпуская и снова сжимая. Мёртвое тело не подавало признаков жизни какое-то время, прежде чем изо рта выплеснулось небольшое количество ихора. Тело заёрзало, задышало — хрипло, но задышало. Таблетка возилась с ним ещё минуту, прежде чем бывшая жертва наконец открыла глаза. Это был… Тун? Да, точно… а я-то думал, они вымерли… Глаза чуть покраснели от лопнувших капилляров, но он явно был не с Этажей. Или всё-таки с Этажей, раз его поймали… По щекам Туна потекли слёзы, он дёргался, тщетно силясь встать, ещё не осознавая, что его конечности оторваны и превращены в пищу для заражённых. [💊💥]— Нам нужно его оставить... Он может быть последним, кто остался с поверхности, а зна.. - жалобно произносил твистед, пока его не перебили. [💠🌀]— ты хочешь оставить еду? На кой чёрт нам блядский безрукий тун с поверхности, которая нам ничего не даст? [💊💥]— Прошу, одним туном меньше, одном больше, разве есть разница? Еды хватит на всех.. [💠🌀]— я. Сказала. Нет. [💊💥]— ...Если я вылечу его, ты разрешишь его оставить? [💠🌀]— ...Я как понимаю отговаривать твой тупенький мозг бесполезно, поэтому делай что хочешь. Главное чтоб этот инвалид приносил хоть какую-то пользу. Нам не нужны очередные рты. [🍓🌱]— А может мне кто-нибудь объяснит где я, кто вы, и что я здесь делаю? Я проснуться не успел, а меня уже куда-то утащили. Встретив и выдержав презрительный и явно недобрый взгляд от цветка, она, хотя я вообще удивлён что ЭТО может быть женского местноимения, громко фыркнула и все же соизволила объяснить хоть немного об этом месте. [💠🌀]— Я Цисса, а он Эвер, - она указала на молчаливого цветка(?), что все так же неподвижно стоял. - А ты находишься на этажах, про которые даже Денди забыл. Добро пожаловать в место утилизации. Или в Мечту, как там говорят твистеды сверху. Только вот это никакая не мечта в том плане, в которым ты можешь себе представить. Я это место основала и сделала пригодным к жизни, а Эвер носит еду для нас всех. Эвер покажет тебе здесь все и объяснит лучше меня, поэтому идите уже отсюда. Нарцисс принялся крошить мелкие куски мяса, понемногу раздавая их мелким твистедам, что толпились рядом. Досталось и маленькому туну, который поспешно отодвинулся от ещё тёплой плоти. «Ну и брезгливый, не понимает, что это вкусно» — пронеслось в голове и тотчас же приглушилось странным, необъяснимым чувством неправильности. Взгляд медленно пополз вверх. Лицо Эвера оставалось скрытым в тени, лишь алые глаза бесстрастно смотрели сквозь меня — точнее, куда-то в пол. Внезапно он зашагал в другую сторону. Я же, словно прикованный, последовал за ним. Эвер двигался неторопливо, но я всё равно чувствовал себя нелепо медлительным. Его шаги были чересчур широкими, чтобы я мог нагнать его сразу. Тишина тяготила — такое ощущение, будто из меня разом выкачали всю уверенность, — а посему я решил поддержать хоть какой-то диалог с этим… Я не стану его называть. [🍓🌱]— слушай.. почему Цисса такая... Агрессивная что-ли? [🌳🍀]— Ты просто не знаешь что она пережила. - моментально ответил цветок. - Да и она не любит других мейнов и лейталов. У нее есть свои причины на ненависть. Ненависть ее питает на какую-либо работу. Просто дай ей время и она покажется отличным союзником. [🍓🌱]— понял. - хорошо, уяснил. - А куда мы направляемся?.. [🌳🍀]— Мне надо будет показать тебе местность. Иначе Цисса опять будет расстроена. - он сделал мелкую паузу, продолжая. - ты хочешь ее расстроить? [🍓🌱]— ...она выглядит как живой труп... [🌳🍀]— Она и есть живой труп, собранный из других. Все мы немного трупы, все мы немного собраны из других. [🍓🌱]— ... Я замолчал, не желая комментировать подобную мысль. Далее последовал обход, вдаваться в который у меня не было ни малейшего желания, ибо половину из того, что он говорил, я попросту не слушал — слишком поглощён был собственными мыслями. Однако кое-что я всё же запечатлел в памяти. Медицинское отделение оказалось до отказа забито твистедами, которых по разным причинам сюда определили: у кого не было ног, кому подключили ржавые капельницы с ихором, кто был увешан со всех сторон тканями, скрывающими их облик и оставляющими лишь слабое дыхание да болезненные стоны. На койках висели небольшие таблички. Имён не значилось — только номера да короткие примечания, откуда существа родом и где именно получили увечья. Эвер обронил, что они не успели получить имён, и мне совершенно не хотелось вникать, что это могло означать. Потом мы переместились к каким-то мелким базарам и просто к жилым зонам прочих твистедов. Я не слишком отчётливо помню, что он рассказывал… Ощущение неправильности в спине слишком сильно мешало сосредоточиться — словно там, из лопаток, произрастало нечто лишнее, нечто дополнительное. Далее нас ожидало место, куда стекалось всё после так называемой утилизации — то есть то самое место, где я впервые увидел Циссу. При включённом свете там было ничуть не лучше: трупы, кучи разлагающейся массы, кровь, да и вонь стояла такая, что я предпочёл бы нырнуть в котёл с ихором, нежели оставаться здесь хотя бы минуту. А этот цветок даже не поморщился!.. Либо он не чувствует запахов, либо и вовсе бессмертен… Финал нашей экспедиции наступил у непонятной таблички возле лестницы. С нижнего этажа — я вообще удивлён, что существует хоть что-то ниже Мечты; они там до самой преисподней решили прокопаться? — тянуло запахом воды и ещё каким-то ароматом, от которого хотелось ампутировать себе нос, даже при том, что носа у меня отродясь не было. Разумеется, на лестничной площадке красовалась куча надписей в духе «Go to hell» или «Dying Ghost», но, учитывая глубину и тот самый запах снизу, я готов согласиться с каждым словом. Эвер внезапно остановился — хотя обычно, если уж он куда-то заходил, это означало тотальную экскурсию по всем углам. Но здесь даже цветок притормозил и просто уставился вниз, на стоячие воды. [🌳🍀]— а сюда мы не ходим. И тебе не советую, потому что если туда Цисса ходить отказалась, то не думаю что ты захочешь [🍓🌱]— вы там куда докопали то? В ад? К самому сатане? [🌳🍀]— Не ад, но близко. Водный этаж. Ни один твистед не знает, что там плавает. Вроде и встречали там что-то, но сразу забывали кого именно. [🍓🌱]— Мне кажется туда никто не ходит потому что там воняет трупами. Эвер посмотрел на меня так, словно я оскорбил всю его родословную, хотя в лице его не дрогнул ни единый мускул. Но даже при этом в его взгляде таилось нечто, способное мигом заставить меня умолкнуть. Медленно, но верно мы отошли от лестничной площадки. Я ещё немного порассуждал о том, что у нас тоже имеется нечто вроде водного этажа — точнее, этажа Финна, — однако он заметил, что это совсем иное. На том, нижнем, водном этаже, по его словам, нет даже пола — одна сплошная стоячая вода, в которой водится не пойми что. Разговор перекинулся на твистедов, и мне наконец указали место, где находился Космик. Адреналин, который гонял меня весь сегодняшний день, резко спал, стоило мне его увидеть, отчего я завалился рядом словно подкошенный и тут же уснул. Да, на полу. Ну и что? В конце концов, не впервой…