X. Человеческий ребёнок

— Доброе утро, Блэм!!! — Что?! Кто здесь?! Прямоугольный демон с шипением подскочил в кровати, всё его тело среагировало на резкое пробуждение как на боевую тревогу: глаза потемнели, а в заспанном лице резко раскрылось несколько кривых чёрных отверстий. … Около его низкой, кривоватой постели стоял Флампти со странно оживлённым лицом. — Ой, прости, не хотел тебя пугать, — пропел он, аккуратно вытянув руку и похлопав Блэма по голове. Тот неловко ссутулился, принимая нормальный вид. — Не беспокойся, ничего плохого не случилось. — С хера ты тогда разбудил меня в такую рань? — А разве я тебе не говорил? Мы переезжаем! Блэм потёр глаза, пытаясь прогнать сонливость, и прищурено уставился на Флампти. — Переезжаем… — он изо всех сил старался понять, что происходит. — Ага. Конечно. Отлично. А куда? — Увидишь! Пошли скорее! Флампти ещё раз похлопал его по голове и скользнул на выход из его тесной комнатки. — По пути разбудишь Красного! — крикнул он уже из коридора. Жизнь под покровительством Флампти всё-таки начала его утомлять в конце концов. Когда всё для Именинника Блэма только начиналось, он был уверен, что развлечениям и радостям не будет конца, будущее виделось ему вечной вечеринкой. Свежее монструозное тело переполняла энергия, жажда жизни, праздника, крови и насилия. Он был счастливым маленьким демоном. А для счастья ему хватало лишь осознания того, что он — друг Флампти. Не просто друг, а любимчик. Флампти лично ему это сказал по секрету. Хотя, будем честны, все остальные прекрасно понимали, что любимчик здесь именно Блэм. Это просто очевидно, но Блэм от этого не сильно зазнавался. Флампти был всем, в чём он нуждался. Флампти — тот, кто сделал его Блэмом. Тот, кто сделал его счастливым. Проблема только в том, что, когда вся твоя жизнь так прочно завязана на одном-единственном создании, неизбежно придётся иметь дело с его недостатками. Пусть даже это создание — буквально божество по своей сути. Да, оказывается, и они не идеальны. Блэм был очень разочарован, когда впервые это осознал. Все его друзья сходились во мнении, что главный недостаток Флампти — это его навязчивое, непонятное желание заиметь себе этого мифического Настоящего Друга. Никто из друзей так и не понял, какими качествами должен обладать этот «Настоящий», почему они таковыми не могут быть, почему Флампти их компании мало. Было лишь одно неоспоримое требование — Настоящий Друг должен быть человеком. Ну вот что за дурацкое требование? Кому вообще нравятся люди? Что в них такого есть, чего нет у Блэма, у Золотого, да даже у Бобра? (Что-то давно его нигде не видно, кстати…) Люди всегда какие-то странные, истеричные, выглядят абсолютно нелепо. Их тела ни на что не способны, пару раз их укусишь — и они тут же истекают кровью и умирают. Какое в этом удовольствие? Как с такими существами можно дружить? За свою короткую жизнь у Блэма набралось очень много таких вопросов, но, увы, никаких ответов. — Ещё раз, что мы делаем?.. — Всё очень просто, Блэм. Это место себя изжило, мы с нашими друзьями провели здесь уже несколько долгие лет... Мне банально хочется смены обстановки! — Ага… То есть… — У тебя скоро будет новый дом! Новые комнаты, новые развлечения! Разве это не захватывающе? — А-а… э, да, наверное… Мне нужно время, чтобы… обработать это. — Конечно, конечно, ты не торопись. И не о чём не беспокойся, я всё подготовлю и- — А где Бобёр? — А? — Я его давно не видел, и сегодня его тоже нигде не нашёл… — Ах, да, об этом… Не волнуйся, сейчас все соберутся, и я обязательно всё объясню. Слишком много вопросов.

***

— Мы почти на месте. Флампти мрачно уставился на помятую карту, на тянущийся по ней маркерный пунктир. Их главный пункт назначения красовался внутри неаккуратного красного круга, который нарисовала Элис в начале их пути. Сейчас казалось, что тот день, когда они покинули свою временную тюрьму, случился в прошлой жизни, и в то же время Флампти не покидало ощущение, что как-то быстро их странствие подходит к концу. Он толком в себя не успел прийти, обдумать всё как следует, а они, быть может, уже сегодня увидят семью Блэма. Флампти уже даже их лица напрочь забыл… Он перевёл взгляд на Блэма, ожидая увидеть его сияющим от радости, однако лицо мальчика было серьёзным, а взгляд отсутствующим. Пальцами он изо всех сил сжимал свои колени, уставившись прямо перед собой. Флампти предполагал, что предстоящая встреча для него была очень волнительна, но, честно, не ожидал увидеть его настолько беспокойным. Блэм ушёл в свои мысли, перебирая в голове всевозможные варианты того, что скоро произойдёт. Он отчаянно пытался себя успокоить, говорил себе, что его родители будут рады видеть его в любом случае. Они ведь наверняка по нему ужасно скучали и так переживали из-за него… Увидев его, они просто обязаны обрадоваться. Как же иначе?.. Но что будет делать он? Он тоже должен будет обрадоваться по логике вещей, он же тоже скучал… Ну, скучал бы, если б их помнил. На деле же он понятия не имел, что о них думать и чего от них ждать. Этих людей не существовало в его жизни, хотя подсознательно он понимал, что это неправильно. Блэм не чувствовал тоски, любви, счастливого предвкушения, он лишь боялся, что, когда время придёт, он не сможет сказать или сделать то, что от него требуется. А что, если он всё же не прав на их счёт? Что, если не будут рады его увидеть, что, если они уже давно смирились с его смертью и последнее, что им нужно сейчас — это вот такой внезапный сюрприз? Вдруг они не так уж сильно его любили? Вдруг он скажет что-то не то, и они не захотят принять его назад? — Ты, наверное, жутко взволнован. Голос Флампти выдернул Блэма из трясины его переживаний; мальчик поднял глаза на своего друга. Конечно, Флампти тоже нервничал. Эта мысль немного утешила Блэма: по крайней мере, он в этом не один. — Да не то, чтобы… Ну ладно, немного волнуюсь, — Блэм подобрал ноги под себя. — Хотелось бы знать, к чему мне готовиться. Я же их совсем не знаю, понимаешь? — Всё будет хорошо, — заверил Флампти, мягко сжимая его ладошку в своей. Блэм с благодарностью вцепился ногтями в его толстую кожу. — Я буду рядом, когда всё случится. — Спасибо, Флампти, — пробормотал Блэм и прижался к нему в неловких объятиях. — Я знал, что ты меня не оставишь. — Ты уже решил, что будешь делать потом? Блэм вскинул голову. Последние пару часов Элис провела в полной тишине, словно о чём-то глубоко задумалась. И тут вдруг этот вопрос, будто из ниоткуда. — А? Ты это мне? — отозвался Флампти. — Тебе, — Элис глянула на него через зеркало заднего вида. — Я просто думаю, что, быть может… Вам с Блэмом сейчас самое время обсудить ваше будущее? — Наше будущее? — Флампти быстро глянул на Блэма и тут же отвернулся, встретив растерянный взгляд его огромных глаз. — Ну-у, не знаю, не лучше ли сначала найти его семью, а потом уже обсуждать? — Нет, почему, давай лучше сейчас! — вмешался Блэм. — Если ты остаёшься, тебе ведь нужно будет где-то жить. Может, Элис согласится пустить тебя к себе или… — он вдруг запнулся, словно о чём-то вспомнив. Он пристально уставился на Флампти, всё ещё избегающего его глаз и подозрительно тихого. –… Ты ведь… останешься? — Я… Я этого не говорил. Блэм на мгновение перестал дышать, потом резко на него накатила волна разочарования. Конечно. Конечно, он не останется. — Ну, мы, в общем-то, так и договаривались изначально, разве нет? — пробормотал Флампти с напущенной непринуждённостью. — Я буду рядом вплоть до твоей встречи с родителями, но потом… У тебя будет твоя семья, всё, чего ты хотел… Всё, чего он хотел? Неужели Флампти правда так думает? Или он в тайне всё ещё обижается на то, что Блэм позволил себе возжелать вернуть свою настоящую жизнь, а не выбрал остаться его мальчиком на побегушках навсегда? — Я тебе больше не буду нужен, -- продолжил Флампти. – И что мне тогда делать в этом мире, полном людей? — Я думал, тебе начали нравиться люди. — С чего ты решил это?.. — Ну, хотя бы потому что я — один из них. В ответ раздался громкий вздох. О, ну да, теперь он точно обиделся. — Ты — это другое… — протянул Флампти, но звучало это не особо уверенно. — Ладно, не важно, — Блэм поспешно от него отстранился. — Мне всё равно, что ты будешь делать. — Блэм, я не хотел- Знаешь что, без разницы. Раз тебе всё равно… Блэм ничего больше не сказал и придвинулся к окну, пряча от Флампти своё лицо. Он чувствовал подступающие мерзкие слёзы, но совсем не хотел сейчас плакать, тем более если Флампти это увидит. Всё нормально. Он знал, что так случится. Флампти с самого начала ненавидел это место, и, очевидно, за все прошедшие дни ничего не поменялось. Флампти ни за что не пожертвовал бы своим комфортом ради какого-то там друга. Блэм чувствовал, что ему стоило быть к этому готовым. Он несколько раз глубоко вздохнул, в очередной раз проклиная человеческую физиологию за эти бесполезные слёзные железы. Всё нормально. Он и сам справится. Как только он встретит родителей, всё будет хорошо.

***

Элис остановилась на окраине города, чтобы передохнуть перед важной встречей. До этой встречи им предстояло ещё долго мотаться на машине в поисках нужной улицы и дома. Пока что это часть плана оставалась самой размытой. Им предстояло полагаться либо на остатки воспоминаний Флампти об этом городе, либо надеяться, что у Блэма внутри пробудится что-нибудь, и он сам всё вспомнит... День намечался непростой, а Элис ни часу не поспала за эту ночь. Блэм согласился, что передышка не помешает, торопиться ему не особо хотелось. Они остановили машину на пустующей улочке с потрёпанными временем серыми домами. Более современные и высокие здания виднелись где-то вдалеке, а с противоположной стороны раскинулась очередная пустошь, через которую они проезжали ранее. Блэм некоторое время задумчиво посмотрел на очертания города, после чего развернулся и отправился бродить по окраине. — Далеко не уходи! — бросила Элис ему вслед. — Не буду, — без энтузиазма отозвался Блэм. Флампти молчаливо посмотрел ему вслед какое-то время, затем сел в машину на водительское. Элис растянулась на задних сидениях, глаза её были закрыты, но Флампти подозревал, что она не спала, а просто пыталась передохнуть. Он чуть-чуть побарабанил пальцами по рулю и поразглядывал вид за окном. — Только попробуй угнать машину, — раздался сонный голос Элис. Флампти негромко фыркнул. — Вряд ли я далеко уеду, не волнуйся. Элис усмехнулась, но как-то не слишком радостно. Флампти гадал, волнуется ли она о Блэме или о нём. Последнее, наверное, вряд ли, но кто её знает… Если раньше Флампти ни на секунду не сомневался в том, что их надзирательнице нет никакого дела до его судьбы, то сейчас он уже не в чём касаемо неё не был уверен. Люди странные. — Я всё пытаюсь осмыслить наш с тобой разговор, — протянула Элис, и Флампти удивлённо вскинул брови. Она всё ещё думает об этих душах? Хотя… не так уж и удивительно, простому человеку такую информацию наверняка нелегко обработать. — Пока что даже не знаю, как к этому относиться… Я ещё долго не смогу смотреть на мир как прежде. — Разве это не захватывающе? — улыбнулся Флампти. — В какой-то степени, да… Не знаю. Извини, если я буду странно себя вести теперь. — Да ладно, не извиняйся, — отмахнулся он. Они помолчали ещё немного, слушая робкие птичьи голоса снаружи. Маленькие птицы, чьего названия Флампти пока не знал, носились туда-сюда, разрезали прохладный утренний воздух. — Тебе стоит сходить за ним, — сказала вдруг Элис. Флампти протяжно вздохнул. Он подозревал, что Элис заведёт разговор о Блэме. — Я не знаю… Ты уверена, что от этого не станет ещё хуже? — То есть, ты бы предпочёл больше никогда не заговаривать с ним? Ты не хочешь даже попытаться обсудить вашу ситуацию? — Почему сразу никогда? — поморщился Флампти. — Не пытайся меня запугивать. — Я не запугиваю, я говорю, как есть. Скоро он воссоединится со своей семьёй, а ты… покинешь эту планету, как и хотел. Ты понимаешь, что в таком случае это может быть ваш последний день вместе? — Чёрт, я… Да я не знаю, покину я эту планету или нет, я не решил ещё! То, что я тогда сказал в машине… Я и понятия не имел, что Блэм так отреагирует! Я думал, ему уже нет дела до меня. Элис бросила на него разочарованный взгляд, от которого Флампти почувствовал себя почти оскорблённым. — Что? — прошипел он. — Ты только и делаешь, что предполагаешь, какие мысли у других в голове. Нет бы нормально поговорить с ним и узнать, что он на самом деле думает. Почему ты хотя бы не попытаешься? — Ага… Почему бы тебе не перестать меня учить? Элис закатила глаза и побеждённо отвернулась от собеседника. В чём-то он прав, ей и самой надоело пытаться вдолбить ему в голову какие-то банальные логичные вещи. Хотя это, вроде как, я её работа… Нет, её работа — убедиться в том, что это нечто больше никому не навредит ни при каких обстоятельствах. Все эти перепалки с Блэмом — личное дело их двоих… –… Всё равно с ним поговори. Я волнуюсь за него. — За Блэма? — Он уже настрадался от тебя достаточно. Хотя бы дай ему шанс нормально с тобой попрощаться. В машине наступила долгая напряжённая тишина. Вдруг Элис услышала, как резко открывается и тут же громко захлопывается дверь. Она еле заметно улыбнулась, и вскоре вновь ушла в свою голову, в беспомощные попытки обработать их с Флампти вчерашний разговор. Её жизнь ещё никогда не была такой непостоянной. Только вчера это всесильное существо, запертое в человеческом теле, раскрывало ей тайны всего сущего под бескрайним звёздным небом, а сегодня то же самое существо не может без её помощи примириться со своим маленьким другом.

***

Что отличало его от людей? Что делало этих человеческих существ лучше него? Что такого особенного в них видел Флампти, почему именно ими был так одержим? Блэму сложно было не развить глубокой неприязни к каждому новому человеку, который к ним попадал. Если поначалу их убийство было просто игрой, то со временем оно стало необходимостью. Как только Флампти объявлял о новом человеке, Блэму уже не терпелось поскорее от него избавиться, чтобы можно было продолжить жить как прежде. Без посторонних незнакомцев в их измерении, перетягивающих всё внимание Флампти на себя. Порой Блэму хотелось подольше покопаться в безжизненных телах, в надежде найти хоть что-то, что отличало их от него. Конечно, внешне они совершенно разные, но внутри — практически одно и то же. Те же органы, та же кровь, те же мозги, и Блэму никак не удавалось понять, чего такого в его мозгах не достаёт, что есть у них? Чего Флампти так хочется от этих людей? Чем они лучше него?

***

Теперь всё это кажется ещё более бессмысленным. Блэм никогда не был чем-то другим. По самой своей сущности, своей истинной природе, он ничем не отличался от своих жертв. Они никогда не были лучше. Только бессмысленные фантазии Флампти заставляли его думать иначе. Но если всё это не правда, почему ему так сложно это отпустить? — Хей, Блэм… Блэм не обернулся, оставшись сидеть, ссутулившись, на голой на земле, ковыряясь во влажной почве. По его пальцам время от времени пробегали крохотные муравьи, потом терялись среди молодой травы. Блэм не мешал им ползти по своим делам, лишь задумчиво наблюдал за их мельтешением. — Блэм, ты живой? «Почему ты здесь?» — Я похож на мёртвого? — Хах, вроде бы нет, — неловкий смешок. Флампти тяжёлыми шагами приблизился к нему и опустился на колени рядом с ним. — Элис волнуется за тебя… Ну, и я тоже, немного. Мне… мне показалось, что ты какой-то слишком расстроенный? — Всё хорошо, — ответил Блэм, даже не пытаясь вложить в этот ответ какие-то эмоции. — Уверен? — Да. Диалог зашёл в тупик с рекордной скоростью. Блэм раздражённо вздохнул и уткнулся лбом в колени, надеясь, что тот скоро сдастся и уйдёт. — Блэм… Я сам не знаю, что мне теперь делать. — … И что, я должен тебе помочь с этим? — Да нет, я… Не знаю… Я не хочу возвращаться в космос и снова быть в одиночестве. Я не знаю, как много из моих былых способностей Высшие позволят мне вернуть. Если вернут только часть или никаких вообще… Моя жизнь будет ещё более унылой, чем раньше. С другой стороны, оставаться здесь… Со мной будешь ты, возможно, Элис тоже… Но я буду заперт в этом теле на предстоящие десятилетия. Буду вынужден жить по правилам этого мира, по правилам людей… Это сложное решение, понимаешь? — Снова только и делаешь, что себя жалеешь, — безучастно протянул Блэм. — Хей! Я, вообще-то, стараюсь быть с тобой искренним, а ты- — Ты думаешь, я знаю, чего я хочу?! — Блэм резко вскочил на ноги, вставая в полный рост перед Флампти. Его зрачки сузились в широко распахнутых глазах, рот слегка приоткрылся, ладони сжались в кулаки, и кажется, он вот-вот закричит своим пронзительным демоническим голосом, как он это умеет. Но ничего не происходит, ничего не выходит из его рта, кроме сбивчивого дыхания. — Я не знаю, что мне ждать от моих родителей, — наконец заговорил он. — У меня нет идей, что я им скажу, что я буду делать, если они меня примут… или если отвергнут… Я не знаю, я ничего не знаю об этой жизни, у меня её никогда не было. У меня нет прошлого, только какие-то обрывки… чувств и чего-то ещё… Я не знаю, могу ли я быть человеком снова, после тебя… Флампти безмолвно смотрел на него снизу вверх, не решаясь перебить или хотя бы подняться на ноги вслед за ним, его тело словно застыло от предчувствия опасности. Он был почти уверен, что Блэм ему ничего не сделает, но что-то в состоянии мальчика было не так. — Я не готов с ними встретиться… — выдохнул Блэм, и голос его на мгновение сорвался. — Я не могу… Не сейчас… Он сделал пару неуверенных шагов назад — и тут резко сорвался с места и понёсся вдаль от города, в открытую пустошь. — Блэм!!! — опомнился Флампти не сразу, и к моменту, когда он в спешке полнялся на ноги, Блэм уже бежал далеко вне его досягаемости. Игнорируя боль в спине, которая внезапно проснулась после вчерашнего инцидента с деревом, Флампти рванул за ним. Его тело не позволяло ему двигаться также быстро, но его ноги были длиннее, и постепенно он начал нагонять Блэма. Тот обернулся на короткий миг и заорал во всё горло, словно это должно было придать ему больше скорости. Они ещё с минуту неслись, спотыкаясь и крича друг на друга, пока ветер завывал в их ушах, а по щиколоткам била дикая трава. Наконец Флампти оттолкнулся от земли и в неуклюжем прыжке свалился прямо на Блэма, сбивая того с ног. Мальчик ещё больше раскричался и начал извиваться под его весом, словно пойманная ящерица. — Слезь с меня, придурок!!! Мне плевать, что ты скажешь, уходи!!! — Блэм, да что с тобой, блять, не так?! Флампти болезненно вскрикнул, когда сжатый кулак Блэма прошёлся прямо по его носу. Блэму удалось на мгновение выкрутиться из его хватки, но почти сразу же он зацепился за кочку в земле, не успев толком подняться на ноги. Тогда Флампти торопливо подполз к нему, сгрёб его в охапку и прижал к себе. На этот раз Блэм не закричал. Ему удалось извернуться и пару раз не глядя ударить Флампти в лицо, но тот упрямо проигнорировал. Тогда тело Блэма обмякло, руки длинными шнурами упали на округлые плечи Флампти. На пару мгновений мальчик превратился в податливую неподвижную массу, распластавшуюся его в объятиях. Потом руки вновь окрепли, тонкие пальцы вцепились в спину Флампти. Никто из них всё ещё не произносил ни слова. Они не смотрели друг другу в лицо, почти не двигались, держась друг за друга как за спасательные круги. Их дыхания постепенно восстанавливались после бега. Блэму понемногу становилось всё спокойнее. Словно эта внезапная близость спугнула сразу весь страх, обиду и ощущение одиночества. Ему не нужно было никуда бежать, ни от кого прятаться. Тут нет никого, кто желает ему зла, кто мог бы ему как-то навредить. Возможно, раньше был, но этот кто-то уже давно не здесь. Теплые лучи восходящего солнца коснулись тел Флампти и Блэма, очертил их неотделимые друг от друга силуэты на фоне стремительно светлеющего неба. Всё вокруг утонуло в тишине, прерываемой лишь голосами птиц, маленьких и радующихся тому, что им посчастливится прожить ещё один день. У Блэма впереди ещё столько новых дней, столько неизведанного. Целый незнакомый мир обступает его со всех сторон, и никто и никогда не остановит его от того, чтобы вступить в эту новую жизнь. Ему хочется верить, что его друзья об этом позаботятся. Всё, что приносило ему боль всё это время, остаётся позади. — Знаешь, тебе действительно куда больше идёт быть человеком, — прошептал Флампти, так тихо, что даже Блэм с трудом его расслышал. Блэм оторвал своё лицо от его груди. Глаза мальчика покраснели, но в этот раз ни одной слезы не скатилось из них. — Ты правда так считаешь? Флампти кивнул, на его лице возникла такая улыбка, какую Блэм у него никогда раньше не видел. — Длинные ноги, длинные руки… Большие глаза. Эти волосы смешные, — Флампти потрепал его по голове, и Блэм вывернулся из-под его руки с кошачьим шипением. — Ну, что-то демоническое в тебе, конечно, осталось. Но в целом… Ты был создан для того, чтобы быть человеком. Быть смертным, свободным существом, и жить среди других таких же существ. Я… Прости, что посмел отобрать это у тебя. Голос Флампти дрогнул, но он тоже не собирался сегодня плакать. Он бы предпочёл вообще не плакать никогда, но подозревал, что рано или поздно и ему придётся это испытать. Однако сейчас он ещё не был готов. Блэм шмыгнул носом и растерянно уставился на небо, заливающееся светом. Он поднял правую руку и растопырил пальцы, закрывая ею солнце и рассматривая каждый изгиб своей ладони. Он понимал, что полностью согласен с тем, о чём говорил Флампти. Это тело ощущалось куда роднее, особенно теперь, когда он наконец заново к нему привык. — Как думаешь, я смогу вспомнить, как это вообще… жить как человек? — Я думаю, да. В тебе это заложено, как-никак. Ты можешь этого пока не понимать, но где-то глубоко в тебе ещё сохранена твоя истинная суть, — Флампти склонил голову, тоже рассматривая ладонь Блэма, ловящую солнечные лучи. — Я мог создать для тебя новое тело, но ни у меня, ни у кого-либо ещё никогда не удастся изменить твою душу. Блэм ещё мало понимал в этих разговорах о душах. Флампти не особо много ему о них рассказывал, он и сам, похоже, лишь поверхностно понимал, как они работают. Блэма это не сильно интересовало. Он знал, что он чувствует, и этого ему было достаточно. И Флампти помог ему облечь эти чувства в слова. Его истинная суть. Блэм никому не даст отнять её у себя.

***

Неожиданно для себя и своих спутников он внезапно попросил Элис остановить машину, когда они добрались до поворота на некую пустую неприметную улочку. Он не дал никаких объяснений, боясь обронить лишнее слово и тем самым спугнуть овладевшее им предчувствие, что они уже близко. Он молча вёл Флампти и Элис по дворам, мимо бетонных стен и пустых спортивных площадок, по тёмным тротуарам и грязному песку, пока наконец не остановился перед многоэтажным домом, выкрашенным в светло-серый оттенок, такой же, как и его дома-соседи. Только здесь он наконец замер, в шаге от входной двери. — Что дальше? — полушёпотом спросил он самого себя. Флампти и Элис неловко стояли за его спиной, также боясь подать голос и сбить его с пути. Так продолжалось около минуты, напряжённое молчание и его задумчивый немигающий взгляд, изучающий домофон. Потом в глубине двора послышались неторопливые шаги. Шаги постепенно приближались к троице, и наконец замерли совсем рядом. Он обернулся и увидел невысокую бледную женщину. Тёмные прямые волосы очерчивали рамкой её заострённые черты лица, в котором заметнее всего были большие уставшие глаза. Во многом она была на него совсем не похожа, но, стоило заметить сходства в их внешности, не подмечать их было бы уже невозможно. Женщина выронила из рук коричневый пакет, раздался треск стекла. Он невольно подскочил на месте, всё тело тут же пробрала дрожь. Боковым зрением увидел, как Флампти в таком же испуге нервно сжимает плечо Элис, которая в свою очередь уже совсем не выглядит невозмутимой надзирательницей, лишь такой же растерянной и не представляющей, что от неё теперь требуется. Бледная женщина с усилием впустила воздух в свои лёгкие, её тонкие губы разъединились, и в наступившей тишине раздалось лишь одно слово. — Кевин?