Проститься

Последний готический зал обещал быть обыкновенно скандальным. Дима собирался на сегодняшние съемки, как на расстрел. Они были ознаменованием промежуточного конца битвы, отложенной до осени. Дима устал, ему нужен был отдых от тяжелых испытаний, от давящихся собственным ядом людей. Но почему же этот конец был столь болезненно нежеланным? Ответом на этот вопрос был Саша. К сожалению или к счастью, они с Шепсом не были близки, даже не были друзьями, они были людьми, которые не пытались друг друга задеть, занизить, что здесь и так было редкостью, их негласная или гласная поддержка стала их особым общением. Но отсутствие именно дружеских отношений между ними пугало Диму тем, что после проекта они с Сашей как и сейчас не будут проводить время вместе вне съемок. На самом проекте же Саша был для Димы островком безопасности и покоя. А Дима любит покой, Дима любит Сашу. Любит до боли в груди, от которой хочется кричать, любит до хруста белеющих костяшек, когда сжимает кулаки в попытках удержаться от прикосновений к бронированным кольцами пальцам Саши, любит его бездонные глаза, его умиротворяющую улыбку, до безумия любит. Но парень не может позволить себе признаться, он слишком боится быть отвергнутым, слишком боится потерять хотя бы такое общение с Сашей. Хотя скоро это общение и так прекратиться, Диме не к кому будет приковывать взгляд в гот. зале, некому будет улыбаться, некого будет неустанно поддерживать и не от кого слышать эти самые неустанные слова поддержки, не к кому будет незаметно быть ближе при каждом удобном случае. Готический зал оправдал нелестные ожидания, Матвеев сгорал от несправедливости коллег. Благодарный взгляд Саши на димину десятку оставил прямой отпечаток на быстро бьющемся в ту секунду сердце юноши. Улыбка это показала, улыбка такая добрая и влюбленная, Диме уже неважно, главное, что она посвящена Саше, главное, что мужчина ее увидел и мягко-грустно улыбнулся в ответ, по-доброму и благодарно смотря в темные светящиеся глаза парня. Саша действительно был благодарен Диме, это было неожиданно и приятно, низкие оценки коллег совершенно потерялись на фоне оценки парня, на фоне его слов поддержки. На фоне Димы вообще всё терялось. Саша не слепой, он видит влюбленность Димы, но силы сделать первый шаг, ответить взаимностью у Шепса не хватает. Расставаться не хотелось совсем, хотя такому отдыху от этого шоу Саша был рад. И сейчас Шепс стоит и практически не слушает своих коллег, он задумчив и лишь иногда бросает взгляд на молодого чернокнижника и без удивления понимает, что тот взгляда от него не отводит. Так же они соберутся вместе лишь через два с половиной месяца, мало ли что произойдет за это время. Но однозначно известно то, что Саша изо дня в день будет прокручивать в своей голове эту димину улыбку, ставшую единственным глотком свежего воздуха, единственной среди хмурых лиц улыбкой, которая не побоялась появиться на красивом лице Димы. Съемки окончены, смешались неяркие чувства облегчения и печали. Любезно поговорив друг с другом после завершения, экстрасенсы стали разъезжаться по домам. — Я тебя в машине жду, — обратился к Саше Олег, выходя на улицу, заведомо попрощавшись с Димой. Шепс и Матвеев остались в гримерной одни, уже собираясь расходиться. Дима посмотрел в добрые голубые глаза, в самые любимые глаза, и еще раз установил для себя, что его чувства останутся при нем, иначе, в противном случае, эти чистые голубые глаза будут омрачаться стальным холодом при всех воспоминаниях о Диме, так думал парень, а такого исхода он желал меньше всего. Но Дима даже представить не мог, как в данную секунду Саша хотел услышать от чернокнижника признание, а потом наконец-то прижаться к нему и больше никогда не отпускать. Шепс прокручивал такой исход у себя в голове раз за разом. Но не все мысли материальны. Ну, разве что, хотя бы частично. Перед тем как разлучиться, Саша и Дима осторожно заключили друг друга в объятия, постепенно сжимая друг друга сильнее. Саша мягко гладил Матвеева по спине, положив подбородок ему на плечо, а Дима как-то не нарочно уткнулся носом в шею Шепса. Матвеев успел уловить приятный мягко-древесный запах Саши, накрепко впечатывая его себе в память и пронизывая им каждую клеточку своего тела. Объятия не были долгими, длились всего три-четыре секунды, но для мужчин они одновременно растянулись как минимум до минуты, и при этом им показалось этого преступно мало. Мягко разорвав объятия, они с полу улыбкой взглянули друг на друга, перекинулись еще парой обыденных слов, и Саша вышел из гримерной. Дима до последнего пилил взглядом спину медиума, пока тот совсем не скрылся из виду. До последнего хотелось крикнуть слова признания, но здравый, по его мнению, смысл взял верх. Дима совладал с бьющимся уже где-то в ушах сердцем и сдавливающими ребра невидимыми тисками чувствами. В машине Олег задумчиво смотрел на грустного брата, не решаясь ничего спрашивать. Да Олег и не знал ничего, так, догадки, продиктованные братской связью. Ехали в тишине, только иногда тихо переговариваясь. Так и Дима, взявший такси, сохранял практически полное молчание с и без того неразговорчивым водителем. Но оба мужчины уже точно определили для себя, что они как можно скорее найдут повод для встречи. Любой повод, только чтобы снова обрести покой, кой они обретали каждый раз, когда чувствовали друг друга рядом.