В надёжных руках (бонус)

Золотые лучи солнца, стремящегося к горизонту, нежно падали на деревянный стол, придавая ему янтарного оттенка. Однако сейчас было не то время, чтобы наслаждаться красотой природы. Девушка, сидящая за этим столом с бумагами, была занята своей работой уже как второй час. Усидчивость, доставшаяся от матери, была как раз на руку, но профессия, на которую она выучилась, не была той, которой бы хотелось посвящать своё время. Душа Фриск стремилась к чему-то более творческому и изящному, чем перебирать документы, необходимые для расследований. Пусть она и не достигла достаточного уровня, чтобы быть детективом, она уже понимала, что выбранная её матерью профессия уже совсем скоро заведёт в тупик. Фриск вздрогнула, как только ощутила чужие руки, обвившие её талию, а затем голову, опустившуюся на её плечо. Краем глаз девушка уловила красноватые глаза парня, но не стала сильно задерживать свой взгляд, переместил его снова к бумагам. — У-у, какая занятая, даже не смотрит, — протянул Чара, прежде чем уткнуться носом девушке в шею, заставив ту вздрогнуть снова, но уже от щекотки. — А чего я ещё не видела, чтобы смотреть? — непоколебимо ответила на это Фриск, продолжая сосредоточенно вчитываться в текст, словно ей никто и не пытался помешать. — Тебя ещё и удивлять сейчас надо? — тихо вздохнул тот, отчего Фриск ощутила тепло, пробежавшее по шее, но нисколько этого не смутилась. В конце концов, прошло много времени, чтобы она привыкла к тактильности. Хотя её до сих пор удивляло, что Чара оказался намного ласковее её, с тех пор как их связь становилась крепче. — Сейчас мне надо, чтобы меня не отвлекали, — прокомментировала тише девушка, всё также пытаясь прочитать абзац уже который раз, но смысл так и ускользал с разговором. — Да ладно, тебе же всё равно неинтересно, — сказал Чара, прежде чем коротко взглянуть на бумаги на столе. — А что поделать? — Что-нибудь интереснее. Вздохнув, она наконец перевела взгляд на парня, всё также обнимающего сзади и смотря на неё спокойным взглядом. Видеться у них выходило именно в выходной день Чары, ведь, будучи хирургом, ему приходилось иногда работать сутками, однако пары выходных было вполне достаточно, чтобы проводить время вместе. В обычные же дни Фриск замечала его дома только ночью или рано утром, когда он возвращался отоспаться. — И что ты предлагаешь, умник? Парень на это лишь хитро улыбнулся, прежде чем выдать: — Перед тобой стоит интересный парень с не менее интересной историей… — Только попробуй опять начать пересказывать операцию в деталях, меня точно стошнит, — перебила его девушка, наконец слабо, но заметно усмехнувшись. — Ладно-ладно, не буду тебя отвлекать. Но буду скучать по тебе до самой ночи, — выпустив ту из объятий, Чара медленно ушёл. Фриск всегда была рада его компании, однако сегодня даже больше минуты свободного времени у неё не находилось. Тем не менее, это не становилось причиной разногласий, ведь любовь не должна быть активной всегда, но и уметь повиснуть в воздухе, даже в обыкновенной рутине. И девушке до сих пор забавно вспоминать, с чего всё это начиналось.

***

Скрипучая постель, полумрак и слабый лекарственный запах. Для многих такая картина будет вызывать отвращение, но Чаре не в первый раз приходилось бывать в больницах. Скорее, они стали вторым домом с самого детства. На этот раз не получилось отделаться от травм, когда пришлось поучаствовать в драке, и потому парень всё никак не мог найти удобного положения для сна, ведь тяжелый гипс на руке не давал перевернуться на бок. И это было наибольшей проблемой, если не учитывать несколько царапин на лице и по рукам. К счастью, а палате он был совсем один, в окружении четырёх пустых кроватей. Дрёму прервала открывающаяся тяжёлая металлическая дверь, затрещав так, что это напоминало хриплый вздох, разбежавшийся по палате. Парень вздрогнул от неожиданности, но не открыл глаз, привыкший, что ночью могли кого-нибудь завести. Не то, чтобы это интересовало. — Нам точно дали разрешение, чтобы уложить её здесь? — послышался шёпот медсестры. Её? Разве это была не мужская палата? — Сейчас в других нет мест. Да и к тому же, она тут ненадолго. Чара осторожно открыл один глаз и присмотрелся к постели напротив, где находились медработники. И слух его не обманул: придерживая за руки, они помогали девушке лечь на постель. Парень хотел было спросить их об этом, но решил, что не имеет ничего против. Хотя бы соседи появятся. Как только дверь закрылась, палату вновь окутал полумрак, и Чара принял сидячее положение, первое время пытаясь рассмотреть соседку. В такой темноте было сложно что-то уловить, однако света от окна было достаточно, чтобы приметить короткие тёмные волосы и бледноватое лицо. Чара, недолго думая, обратился: — Спишь? Девушка, услышав чужой голос, не спеша повернула к тому голову, нахмурившись. Только тогда парень смог увидеть необычные желтоватые глаза, смотрящие так туманно, будто она была в полусне. Недолго думая, она быстро разорвала взгляд, лишь тяжело вздохнув. Парень, взглянув на дверь коридора и убедившись через окошко, что никого нет, поднялся с постели и подошёл к койке девушки, прежде чем сказать: — А тебя с чем положили-то? Она вновь перевела взгляд на того, но головы не повернула, будто не желала говорить с тем вовсе. Но, на его счастье, девушка тихо ответила: — Подозрение на эпилепсию. Понятно, что у меня её нет, только время тратят. — Ого, а с чего тогда подозрения? Девушка, казалось, была готова рассказать, как вдруг что-то оборвало её на полуслове, и она ещё тише ответила: — Всё равно мне не поверишь. Врачи вообще сказали, что я рехнулась. — Ла-адно, давай не будем о грустном, — предложил парень, прежде чем сесть на край койки, тем самым заставив ту немного отодвинуться от него, — Как зовут-то хоть? — Ты ко всем такой прилипчивый? — пропустив вопрос мимо ушей, поинтересовалась девушка. — Не то, чтобы. Хотя, — он на мгновение призадумался, прежде чем на лицо скользнула слабая улыбка, — Мне нравится общаться, когда есть возможность. К тому же, тут ужасно скучно до тебя было, и вдруг девченку подселили. Девушка лишь глубоко вздохнула, жалея о том, что вообще начала отвечать на его вопросы. Сейчас бы она могла мирно спать, позабыв недавние печали до тех пор, пока первые лучи солнца не подарят день, полный невыносимой боли от потери. Она некоторое время молчала, перебирая тяжёлые мысли в голове, прежде чем ответить: — Фриск. — Смешное имя, — подметил парень, усмехнувшись, — Ещё бы назвали риск или писк. — Не смешно, — отозвалась на это девушка, всё также избегая взгляда. Больно надо, когда над её именем смеются. — Да брось, я не со зла. Просто ты такая грустная, что хочется развеселить. «Какой же надоедливый», — не вслушиваясь в его монолог, подумала Фриск, прежде чем укутаться в одеяло сильнее и закрыть глаза. — Я не хочу сейчас разговаривать, — прямо заявила она, понимая, что тот иначе не поймёт её настроя. — Даже моего имени не спросишь? Твоя потеря, — парень, наконец, поднялся с её постели и направился к своей, продолжив, — Что ж, спокойных снов. Может, завтра будешь в духе поговорить. Девушка не ответила на это, лишь продолжая лежать на боку и смотреть на окно, из которого проникал холодный лунный свет. Ей не хотелось ни с кем контактировать, особенно после того, что ей пришлось пережить за эти сутки. Быть может, она не была бы настолько грубой, если бы не обстоятельства. В конце концов, к парню она не испытывала отвращения. Скорее, просто было не то состояние и место для иного выбора. Она и не заметила, как уснула, но пробуждение было не самым приятным из-за того, что она спала у окна. Солнечные лучи навязчиво грели лицо даже через стекло, заставив её в полудрёме накинуть на себя одеяло, чтобы хоть немного уберечь себя от света. Поспать в таком положении долго ей не пришлось, и она, уже полностью проснувшись, лишь взглядом приметила парня, с которым она говорила в темноте. Теперь она сумела рассмотреть его лучше. Русые волосы, едва достающие до подбородка, отливающие на свету рыжеватыми оттенками, высокий рост, красноватые глаза, которые изначально она приняла за карие, и румянец, слабый, но заметный на лице. Но всё-таки одна деталь привлекла больше всего внимания: обширный след от ожога по всей правой руке, тянущийся от самого плеча до тыльной стороны ладони. Не то, чтобы это выглядело уродливо, но это вызвало в девушке тревогу от всевозможных сценариев, как он мог там оказаться. — Уже проснулась? — даже не взглянув на ту, спросил парень, вероятно, почувствовав на себе изучающий взгляд, — Отлично. Ты проспала завтрак, так что я принёс тебе его в палату. А то выкинут, обидно ж будет. Девушка была сбита с толку его беспочвенной добротой, однако лишь молча приняла сидячее положение, понимая, что всю ночь проспала в свитере и шортах. Однако, другого она позволить себя не могла в присутствии парня, который сидел на своей койке, поедая что-то похожее на батончик здоровой рукой. — И зачем ты помогаешь мне? — всё-таки спросила она, смотря, как на тумбочке была тарелка с кашей и бутербродом, вероятно, уже остывшие. — А разве это плохо? — поинтересовался он, прежде чем наконец взглянуть на ту. — Какая тебе от этого выгода? — Никакая. Просто ты выглядела неважно, нельзя же так это оставлять. Она не могла понять его мотивов, но не стала дальше заходить с этим вопросом. Но к еде Фриск не притрагивалась, ощущая лишь тяжёлое давящее в груди чувство. Как вообще можно думать о еде, когда буквально вчера днем не стало самого дорогого тебе человека? Девушка и не заметила, слёзы покинули её глаза, пока её взгляд был устремлен на покрывало. Какая уже была разница? Парень же, приметив её состояние, лишь молча наблюдал. Не стал заваливать вопросами, ведь ему самому было знакомо подобное состояние. Отложив упаковку на тумбочку, он вздохнул, прежде чем подняться с постели и, подойдя к той, спросить: — Тебе помочь? Фриск хотелось рассмеяться с такой наивности. Как будто в этой ситуации можно вообще помочь кому-либо. Она стёрла влагу с лица, пусть и знала, что выиграет лишь немного времени для ответа. — Мне не помочь, — больше как приговор самой себе, выдала она. — Ерунда, кому угодно можно помочь, — парень присел на край постели, как и ночью, сохраняя небольшую дистанцию, — Я могу позвать врача, если тебе плохо. — Да не в этом дело, — покачала головой Фриск, чувствуя, как её руки задрожали, а зрение то и дело становилось нечётким, — У меня… Бабушки вчера не стало, — тихо проговорила она, прежде чем одной рукой закрыть своё лицо, поддаваясь бесшумному плачу. Конечно, парню стало неловко с того, что в моменте он обесценил проблему, не услышав её с самого начала, потому он выдержал паузу, обдумывая сказанное. Он не был экспертом в поддержке, учитывая тот факт, что и его самого практически никто подбадривал. Однако потеря была для него родным чувством. — Вот как. Мне это знакомо, — наконец сказал он, прежде чем добавить, — А как ты здесь оказалась-то? Фриск потребовалось несколько секунд, прежде чем взять себя в руки и также тихо рассказать, растягивая паузы, чтобы вновь взять над собой контроль: — Я плохо помню. Поругалась с семьёй из-за этого, — она отвела взгляд, не желания встречаться им с кем-нибудь, — Я ушла, они сказали, чтобы я не возвращалась… Потом я была у моря с этим, — Фриск показала на шкатулку, оставленную на тумбочке, — И дальше как в тумане. Меня нашли прохожие без сознания и привели сюда. Я видела что-то и чувствовала так много, что все теперь думают, что у меня эпилепсия и я просто психопатка. Парень, выслушав короткую версию истории, вновь не нарушал тишину, боясь, что может случайно перебить её. Каким бы ни был разговор, он не хотел находиться в тихой палате ещё несколько часов. — И как ты думаешь, я должна радоваться тому, что у меня нет крыши над головой и даже того, кто меня понимает? — спросила она с долей раздражения, сжав до побелевших костяшек одеяло. — Нет, не должна, — покачал головой он, прежде чем подняться и отойти от постели. Фриск уже успела пожалеть о своём рассказе, полагая, что тому вообще нет до этого дела, прежде чем парень вернулся и протянул ей завернутую в фольгу плитку шоколада, — Возьми. — И как это решит мои проблемы? — Не решит. Просто возьми. Легче будет. Она и понятия не имела каким странным может быть парень, то интересующийся её историей, то предлагающий ей шоколад. Девушка лишь взяла его, прежде чем услышать: — Если бы я был твоим соседом в доме, ты бы жила со мной? Она подняла взгляд, уже не переживая о том, как может выглядеть со стороны, и, нахмурившись, спросила: — Что это за вопросы такие? — Уж так и быть, поведаю свои планы, — с долей иронии подал парень, прежде чем объяснить, — Не хочу давить или типа того, но моя приёмная семья отдала мне свой прежний дом чуть дальше города. Я собираюсь поступать, да вот в одиночку жить скука смертная. А моя подруга детства отказалась вообще. Так что, я бы мог тебе помочь, если ты готова. Фриск не могла поверить услышанному, ощущая, как внутри неё боролась желание ухватиться за любую возможность не оказаться на улице и понимание, что нельзя жить с первым встречным. Её взгляд так и оставался размытым, пока она искреннее пыталась понять, почему парень вообще так к ней добр. — Не можешь же ты так просто пускать девушку к себе в дом, — без обиняков заметила она. — Да, звучит страшно, согласен. Но я не заставляю тебя оставаться там на всю жизнь. Как и вообще принимать моё предложение, — он поднялся с постели, прежде чем взять со своей тумбочки бутылку с водой, намереваясь её опустошить. Девушка задумалась. С одной стороны, она не могла обещать себе безопасность. С другой стороны, парень не казался угрожающим, особенно, если даёт ей свободу выбора. В конце концов, жить за чужой счёт было бы нагло. Потому она, откусив часть шоколада, сказала: — Ладно. Но как только я встану на ноги — уйду. — Как захочешь, — пожал плечами он, прежде чем заметить, как она скривилась, от чего не смог сдержать улыбки, — Вкусно? — Хоть бы предупредил, что он горький, — пожаловалась она, отложив остальную часть на тумбочку. — Уж извини. Он полезнее молочного, и люблю только его, — сказал он на это. Девушка не стал спорить о вкусах, ощущая лишь липкую горечь во рту. Сглотнув её, она наконец спросила: — Так… Как тебя зовут? — Ого, я думал и не спросишь, — подметил парень, прежде чем отпить из бутылки и ответить, — Чара зовут. — Потому ты горьким шоколадом чаруешь? Он вновь вернул к ней взгляд, слабо улыбнувшись, прежде чем выдать: — Раз шутишь — значит, тебе лучше.

***

Следующий день оказался не самым приятным. Ещё с пробуждением Фриск чувствовала странное недомогание, уже предположив, что успела простудиться. Она болела чаще Чары, а потому такой исход казался вполне обычным явлением. Однако её в то же время ничего не беспокоило, чтобы сбросить это на простуду. Только слабость, встретившая её с пробуждением и небольшое головокружение, прошедшее, к счастью, быстрее, чем она ожидала. — Может, дома останешься? — спросил её Чара, приметив её состояние сразу. — Наверное, останусь. Ты не против гостей, пока тебя не будет? — поинтересовалась девушка, оставшись стоять у дверного проёма, как обычно, провожая того. — Не против. Главное не перегружай себя, — кивнул парень, прежде чем коротко поцеловать ту в лоб, оставляя Фриск наедине. Она должна была встретиться с Фелицией, но, учитывая странное состояние, Фриск решила позвать её к себе, чтобы облегчить себе задачу. Девушка с радостью откликнулась, и Фриск не сомневалась ни минуты, зная, что для той не было разницы, где и с кем проводить время, а потому уже через пару часов она была дома. — Ты разве не работаешь сегодня? — задала вопрос Фелиция, как только зашла в прихожую. — Нет, завтра пойду, — покачала головой Фриск, прежде чем завести ту на кухню и взяться за приготовление чая, — Так почему ты хотела встретиться? — Я уже думала придумать причину, да ты меня сразу раскусила, — усмехнулась девушка, пальцем покручивая рыжеватую прядь, — Просто, пусть ты теперь и знаешь правду, я бы хотела продолжить с тобой общаться. Но только если ты сама этого хочешь. Ей не нужно было догадываться, о чем та говорила. В конце концов, Фелиция была бывшей девушкой Чары, и для многих это могло стать отталкивающим фактором. Фриск была не исключением, когда думала о том, что Фелиция доставила Чаре в прошлом много боли. Тем не менее, она общалась с ней не на близком уровне, полагая, что не будет против чьей-то компании. — Я не против, — ответила ей Фриск, прежде чем присесть к ней за стол, поставив две чашки. — Ах, ты такая добрая, — расцвела Фелиция, захватив чашку двумя пальчиками, — Мне даже спокойнее от того, что у Чары будет такая, как ты. Фриск подняла взгляд, встретившись с зеленоватыми глазами в ответ. Всё-таки странно это было слышать от той, кто изменил Чаре, если не оставил в трудную минуту. — Разве? — Конечно, — кивнула она, выдержав паузу, пока отпивала напиток, — Для меня любвь то, что непонятно ему. Как и его понятия для меня странные. Я с детства привыкла к свободе во всем, — она оставила чашку подальше от себя, продолжив, — Мой папа — очень состоятельный человек. Рисует картины, а их выкупают за большие деньги. Но мне семья говорила никогда не хвастаться этим перед остальными. Захочу альбом — и у меня их будет десять. Захочу погулять до ночи — главное, чтобы вернулась невредимой. И когда я водила с ним отношения, я и не знала, что его моя свобода обижает. Не судьба, наверное, — последнее она сказала менее энергично, лишь разведя руками. Фриск глубоко вздохнула на это, хотя теперь ей и явилась полная картина. Разве что, не хватало только одного: — А что насчёт Джуна? — Он не против. Хотя… Как бы сказать, ему вообще всё равно, — она подняла взгляд к потолку, будто что-то пытаясь вспомнить, — Джун совсем не хочет с кем-то сближаться. То есть, пообщаться с ним можно, но не более того. Любит только свою младшую сестру, которую растил сам. Сегодня утром ушёл её с вокзала встретить, давно не виделись… — То есть ему всё равно, но ты за него держишься? — не поняла девушка. — Мне большего и не надо. Я его не держу, и он не держит меня. Оба и довольны. Для Фриск подобная форма взаимоотношений была непонятна. Как Фелиция может так спокойно быть с кем угодно, и Джун не станет это пресекать? Ещё больше её удивляло то, как Фелиция могла проявлять интерес к нему, учитывая, что тот не планирует ничего серьёзного. Не то, чтобы этого и ждала от Чары с самого начала, тем не менее, ей было спокойнее от мысли, что тот ей достаточно предан. Фриск не успела и подумать о том, что бы на это ответить, как почувствовала внезапную накатившую усталость, сильнее, чем с самого утра. Она постаралась не обращать на это внимания, невпопад кивнув словам Фелиции. — В любом случае, все довольны, и это самое главное, — заключила девушка, коротко оглядев Фриск и приметив, что та затихла, — Что-то не так? Девушка и сама не знала, в чем было дело, ведь с каждой минутой её покидали силы, пусть и на это не было причин. Она пожала плечами: — Не знаю… Ощущение, будто марафон пробежала. — А может и пробежала. Во сне, — пошутила Фелиция, опустошив чашку с чаем до дна. Может быть, в обычной ситуации Фриск бы посмеялась или улыбнулась той в ответ, но вместе с усталостью стремительно её настигли другие неприятные ощущения. Фриск не заметила, как успела вспотеть до ледяного пота, и ей пришла мысль, что, возможно, ей просто было жарко. До тех пор, пока она не ощутила всё разом: и противный шум, исходящий из ниоткуда, и подкатившую тошноту, и, вместе со всем этим неприятным, её сознание казалось настолько спутанным, что ни одна мысль не могла быть поймана. Ей хотелось подняться и налить себе холодной воды, но нечеловеческая слабость заставила её остаться на месте. Что происходит? Не успела она осознать, что случилось, как, открыв глаза, она была уже не на кухне, а в зале. Как она здесь оказалась? Попытавшись подняться, чья-то рука мягко толкнула её обратно. Она не стала сопротивляться. Кто знает, может вновь какое-то странное видение, как в ту ночь. Как только зрение стало более чётким, Фриск наконец заметила знакомую фигуру. — Как ты? — спросила Фелиция, смотря на неё обеспокоенно. Никогда не видела, чтобы девушка выглядела настолько серьёзной. — Нормально? Что я вообще тут делаю? — ответила ей девушка, рассмотрев комнату, в попытках хоть что-то вспомнить. — Ты меня напугала, конечно, — вздохнула Фелиция, прежде чем объяснить, — Я спросила тебя, как дела, а ты всё молчала. Звала, не отзывалась, а потом вообще сознание потеряла. Хорошо, что не успела упасть, как я поймала… Фриск похлопала на это глазами. Всё произошло так стремительно, что она даже не помнит, как это случилось. Только своё отвратительное состояние в последние секунды до обморока. Проснувшись, она всё ещё ощущала под одеждой ледяной пот, отчего было вдвойне неприятно. Конечно, Фелиция сама училась на медицинском, так что беспокоится было не о чем. Разве что о том, что ей пришлось её тащить в зал. — Извини за это. Сама не знаю, что нашло. — Ничего страшного, наверное просто упало давление, — пожала плечами Фелиция, — У людей иногда так бывает. — Возможно. У меня и такое случается, — не стала спорить Фриск, прежде чем заметила, как Фелиция потянулась рукой к чему-то, прежде чем протянуть ей чашку. — Не знаю, любишь ли ты сладкий чай, но с него тебе будет легче. Только резко не вставай. Вздохнув, девушка медленно приняла сидящее положение, благо, ощущая себя немного лучше. Как только она отпила сладкий напиток, её сознание будто прояснилось, прежде чем она сказала: — Спасибо. — Да без проблем, — усмехнулась Фелиция, откинувшись на спинку дивана, — У нас это на медицинском базовая ситуация. Так что тебе повезло, что я рядом. Фриск усмехнулась, оставив чашку, но к своему сожалению ощутила, как внутри что-то сдавливало до слабой дрожи. Что вообще происходит? Она не помнила, чтобы ей приходилось быть в таком состоянии когда-то. Фелиция лишь вопросительно наблюдала за той, примечая, что та выглядела всё ещё напряжённой. — Ты заболела что ли? — Без понятия, — выдохнула Фриск, стараясь не обращать внимание на противное состояние, — С самого утра так. Будто совсем сил нет. — Я бы могла осмотреть тебя в качестве помощи, будет за одно и практика, — попыталась отшутиться Фелиция. Лишь ощущая усилившееся давление, Фриск вздрогнула, не зная, стоит ли ей довериться Фелиции, которая специализировалась по глазам, чем по чему-то ещё. Однако она только бросила: — Ты мне поможешь, если принесёшь что-нибудь ёмкое. Иначе меня точно стошнит.

***

Солнце давно достигло горизонта, однако Чаре не удалось как следует полюбоваться закатом. Скорее, после очередного загруженного рабочего дня, он, ощущая навалившуюся на плечи усталость, только неспеша шёл на остановку, мысленно обдумывая, как будет хорошо спать в постели после позднего ужина. Воздух на улице был больше похож на морозный, чем на прохладный, и парень невольно вспоминал, что осень постепенно подходила к своему концу. Приблизившись к остановке, он предпочёл стоять чуть поодаль от остальных людей. К слову, он и не думал, что постепенно, но будет привыкать к спокойному ритму жизни. Его беспочвенная боязнь боли начинала потихоньку отпускать его с тех пор, как у него появился близкий человек. Конечно, при серьёзных травмах приступ мог с лёгкостью вернуться, однако он постепенно, но отказался от приёмов препарата. И с удивлением понял, как много чувств он пропускал, пока принимал их. Мир казался более живым и интересным, чем во время приёма. Его взгляд зацепился за улицу через дорогу, рассматривая идущих мимо людей. Чара не знал, стоило ли ему быть благодарным судьбе за то, что у него есть сейчас, после того, сколько ему пришлось потерять. Оглядываясь назад, ему казалось, что это не он пережил все ужасные события, а словно он был сторонним наблюдателем. Тихо выдохнув, он решил не перебирать подобные мысли. В конце концов, сейчас всё было хорошо. — А я тебя и не узнал сразу, — послышался знакомый голос, который вывел Чару из раздумий. Парень оглянулся и, к своему удивлению, заметил рядом Джуна, незаметно подобравшегося к нему. Однако он был не один: возле него была миловидная, не высокого роста девушка с тёмно-голубыми глазами и такими же угольными волосами, как и у Джуна. Чара не помнил, чтобы видел её раньше. — Я тебя вообще не заметил, — ответил на это Чара. — Ах да, со зрением у тебя не очень, — припомнив, кивнул он, прежде чем взять девушку рядом с собой за руку, добавив, — Знакомься, кстати. Моя младшая. — Здравствуйте, — отозвалась девушка негромким голосом, коротко взглянув на парня и отведя взгляд почти сразу. Чару даже удивляло то, какие они были разные. Если она была скромной и тихой, то Джун всегда находил повод, чтобы заговорить, а с Чарой ещё и не забыв подшутить. Чара кивнул ей, прежде чем сказать: — Вы вместе живёте? — Всё детство вместе, а на учёбу уже разъехались, — Джун коротко потрепал сестру по макушке, а та только сильнее сжалась, казалось, мысленно желая поскорее оказаться дома, — Приехала навестить на выходные. — На выходной, вообще-то, — тихо поправила его сестра, все также избегающая любого зрительного контакта. — Вот как, — Чара лишь вновь их оглядел, прежде чем сказать, — Я понял. — Ты прямо неразговорчивый сегодня, не похоже на тебя, — подметил парень, отпустив девушку. — Просто вымотался, — пожал плечами Чара, прежде чем с сарказмом добавить, — Вам, психологам, этого не понять, наверное. — Как грубо, у нас своя усталость от чужих проблем, — возразил парень, прежде чем спросить, — А что насчёт твоего брата? Общаешься с ним? — Ни с кем с приёмной семьи не общаюсь, — Чара вновь вернул взгляд на людей по другую сторону улицы, — Понятно же, что они ждали моего взросления, чтобы я съехал. Хотя бы не на улице оставили, на том спасибо. — Довольно критично, но не мне судить, — Джун не отрывал от того взгляда, вероятно, также по привычке изучая каждое малейшее изменение в нём, — А Фриск как поживает? — Нормально, разве ты с ней не общаешься больше? — Чара, почувствовав взгляд, посмотрел на того в ответ, спросив, — Или с чего ты так со мной мило заговорил? — Давно не общались же. Хотя, если подумать, у нас были причины так себя вести, — Джун вздохнул, но не показал своей печали. В конце концов, на выпуске Чара прекрасно помнил, как Джун с того момента заговорил с ним по иному, словно его подменили, — Но, как бы то ни было, просто надеюсь, что сейчас у тебя ситуация немного лучше. — Всё в порядке. Я не против того, что вы вместе, — ответил Чара, медленно моргнув. Он понял спустя некоторое время, что Джун не был таким уж и плохим человеком, каким Чара видел его изначально. Пусть и его загадочные мотивы оставались нераскрытыми, он знал, что Джуну пришлось рано повзрослеть, как и ему самому. Он рос вместе с отцом и сестрой, а когда старшего не стало прямо на его глазах, Джун принял решение заботиться о сестре так, чтобы она могла вновь стать счастливой. Даже если придётся принести в жертву себя. Рано ушёл работать, чтобы вырастить и её, а знакомые его родителей иногда помогали продуктами. Джун прятался с сестрой от органов опеки, не желая жизни в детском доме. Из-за всех этих событий его характер стал чёртствым и непредсказуемым, пусть и глубоко внутри он жаждал людям счастья. — Ладно, пойдём мы дальше. А то мелкая ещё замёрзнет, — пошутил Джун, приобнял сестру, которая, подняв глаза на Чару, посмотрела так печально, что почему-то парень невольно вспомнил себя в детстве. Наверное, потому что той тоже было непросто. — До встречи, — лишь коротко бросил Чара, мысленно радуясь, что теперь не придётся выдавливать диалог. Поездка домой прошла как в тумане. Ни толпа людей, ни духота, ни посторонние звуки не мешали больше Чаре задремать. В конце концов, работа в действительности выматывала, и потому он не упускал ни одной возможности отоспаться, даже если это было всего 15 минут. Выйдя, наконец, из автобуса, он вздохнул полной грудью, ощущая, как прохладный ночной воздух прогонял головную боль, вызванную духотой. А ведь несколько лет назад Чара в это время суток мог погибнуть, если бы не его инстинкт самосохранения. И он не мог стыдится того, что до сих пор не мог простить своим обидчикам то, что они с ним сделали. Да, быть может, ему пришлось большую часть юности вляпаться в неприятности и побывать в больницах, однако смог бы он тогда встретить Фриск, если бы всё было иначе? Он не знал. И думать об этом не желал. Фриск для него была неким островом спокойствия в его мире, полного хаоса и неопределённости. Конечно, как и любой человек, девушка и сама могла быть временами вспыльчивой, однако именно большую часть времени от неё веяло безмятежностью и уютом. И всё, что он мог сделать для неё в ответ, так это дать ей понять, что она заслуживала любви, как и любой человек на Земле. Чаще всего он проявлял это действиями, но иногда было сложно обойтись без объятий или коротких поцелуев, служащими напоминанием для той, что он в действительности дорожил ей. Привычка спать в обнимку пришла не сразу и первое время девушка наотрез отказывалась, разве что, если тот случайно не засыпал у неё, пока разговаривал с ней, работающей за экраном. Дойдя, наконец, до дома, он вошёл и закрыл за собой дверь, но, не успев повесить пальто, тишину прервал знакомый голос: — Да с чего ты вообще взяла? Нельзя додумывать за других. Чаре не составило труда узнать этот голос. Фелиция. Пусть в последнее время они практически не виделись, но её звонкий и задорный голос можно было узнать без труда. Вот только что она делала в их доме? — Так проще же спросить, чем ходить вокруг да около! — вновь заговорила Фелиция, то-ли получив в ответ молчание, то-ли ответ был тише, чем парень мог бы его расслышать. Оставив одежду и сумку в прихожей, он вошёл в зал, освещённый привычным тёплым светом. Его взгляд сразу же уловил Фелицию, стоящую у дивана и сильно жестикулирующую, а затем и Фриск, которая выглядела поникшей на её фоне. Как только рыжеволосая девушка заметила Чару, она тут же подошла к нему, причём так скоро, что тот даже не успел заметить её перемещения, как она оказалась совсем рядом. — Чара, вот скажи, ты любишь Фриск? Парень похлопал глазами, сбитый с толку всей ситуацией в целом. — Что это за вопросы? — поинтересовался он, когда взгляд снова упал на Фриск. Она не собиралась поднимать на него взгляд, но ему было достаточно приметить красноватые глаза, чтобы понять, что та совсем недавно плакала. — Не занудничай и отвечай! — потребовала Фелиция, вновь обратив на себя внимание. — Конечно люблю, — без лишних размышлений сразу ответил парень, — Что случилось-то? — Вот видишь? Я же говорила, — уже больше обратившись к Фриск, сказала Фелиция, прежде чем, пропустив вопрос мимо ушей, она снова спросила, — А если бы Фриск была тяжело больна и могла бы погибнуть, ты бы был с ней? Чаре показалось, будто внутри него всё похолодело. Неужели это было причиной печали Фриск? И вопросов Фелиции? Он предполагал, что у его девушки бывали дни, когда ей было не очень хорошо, но никак не тот факт, что это могло быть болезнью. — Что? — только вырвалось из него, прежде чем на миг остановил себя, взяв себя в руки, — Она больна? Насколько всё плохо? — Да не больна она ничем, боже мой, — девушка положила руки по бокам, добавив, — Я же гипотетически спрашиваю! — А как мне ещё реагировать, когда она так выглядит, а ты такие вопросы задаёшь? — Мы с ней поспорили просто, что ты завёлся-то сразу? — Почему… — Чара осёкся, когда понял, что в действительности перегибал палку. Хотя, что можно ещё подумать при такой свалившейся на плечи усталости? Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить, — Ладно, я понял. И мне неважно, что будет с Фриск, я в любом случае постараюсь помочь. — Вот! Другое дело, — Фелиция подошла к Фриск, которая была тише воды и ниже травы весь их разговор, чтобы потрепать её макушку, — У тебя золото, а не парень. А ты ещё сомневаешься. — Так в чем дело? Или мне догадаться нужно? — задал вопрос Чара, на что Фелиция, направившись к коридору, бросила: — Она тебе и расскажет. Всем доброй ночи. Как только входная дверь захлопнулась, Чара перевёл взгляд на Фриск. Выглядела она, мягко говоря, неважно. Её светлая кожа побледнела так, что она теперь напоминала фарфоровую, её взгляд оставался таким же безучастным, пока слабая дрожь выдавала весь настрой. Он присел рядом с ней и приобнял сбоку, но Фриск не стала сопротивляться или как-то отвечать на это, все ещё ведя себя так, будто парня и не было рядом. — Это что-то серьёзное? — решил первым прервать тишину Чара, — Ничего страшного, если да. Ты же знаешь, я всегда поддержу. Фриск наконец перевела свой взгляд на Чарй, прежде чем медленно, но уложить голову на плечо, от чего парень ощутил долю облегчения. Теперь девушка вела себя более привычно, чем до этого, пусть и ощущал слабую дрожь, сковавшую её. Он прислонил тыльную сторону ладони к её лбу, но с удивлением заметил, что у неё не было жара для такого поведения. — Я не уверена, что смогу сейчас всё рассказать, — тихо ответила она, прежде чем она слабо сжала чужую руку, бессознательно ища в этом утешение. — И не нужно. Ты можешь сказать тогда, когда будешь готова, — Чара ответил на чужую хватку, оставляя девушку в полуобъятиях, — Я лишь хочу знать: как ты себя чувствуешь? Нужна ли срочная помощь с этим? — Нет, — она покачала головой, вновь вернув её на чужое плечо, — Мне не очень хорошо, но было хуже до этого. Можешь просто побыть со мной немного? — Хоть всю ночь, как будто меня не знаешь, — усмехнулся парень, погладив ту по макушке. — Не нужно, ты ведь и так устал. — Для тебя у меня всегда время найдётся. Фриск не стала на это отвечать, и тогда в доме повисла тишина. Настолько мёртвая, что было слышно практически всё с улицы и далёкий гул города. Чара не стал прерывать тишину, хоть она и убаюкивала его. Он знал, что Фриск требовалось время, чтобы открыться ему. И дело было не в недоверии, а только в том, что она не всегда могла совладать со своими чувствами, чтобы рассказать всё на холодную голову. Он лишь мягко перебирал её волосы, пока она была в чужих объятиях. Казалось, эта тишина должна была продлиться вечность, однако девушка, наконец, спросила: — Это же правда, то, что ты сказал Фелиции? — Сама же знаешь, я не люблю врать. Тем более о таких вещах, — сказал Чара, переведя взгляд от девушки к окну. И вновь молчание. Оно начинало настораживать парня, но он просто надеялся, что те вопросы Фелиции о её здоровье не были правдой. Он бы вряд ли мог пережить спокойно, если бы знал, что Фриск больна чем-то, что может сорвать её с берега жизни. Чара слегка встряхнул головой, полагая, что думать о таком было очень глупо. По крайней мере, он верил, что это было так. Из размышлений её вырвал вновь её голос, уже прозвучавший не так тихо, как раньше: — У нас будет ребёнок. Парень перевёл взгляд к ней, от услышанного выдержав паузу, прежде чем спросить: — Что, прости? — Ты же сам говорил сказать, когда буду готова, — отметила Фриск, взглянув на того своими золотистым глазами. — Я не об этом, — Чара оглядел ту, прежде чем спросить, — Ты же пошутила сейчас? Чара знал, что Фриск порой могла очень неуместно пошутить, когда между разговором возникало напряжённое молчание. Однако, смотря на её красноватые уголки глаз и взгляд, медленно обретающий встревоженные нотки, все это было не похоже на шутку. — Я бы тоже хотела, чтобы я пошутила, — ответила Фриск, прежде чем она опустила взгляд, пока по телу пробежала слабая волна дрожи, — Я не хочу, чтобы это давило на кого-то. Давило на тебя. Просто Фелиция помогла мне узнать этом, и не хочу замачивать дальше. — Фриск, — Чара немного отстранил от себя девушку, прежде чем абсолютно серьёзно спросить, — Вот скажи, ты глупая? Девушка вздохнула, не ожидая подобного вопроса и тона. Вероятно, её опасения постепенно подтверждались. Но, будто готовая к этому, она хотела было извиниться, как услышала: — Вот с какой стати это должно давить? — Фриск с долей слабого удивления взглянула на того, — И ты ещё из-за этого плакала? Серьёзно? Она не могла поверить услышанному и на миг даже потеряла дар речи, прежде чем осторожно спросить: — Ты что, не против? Я же знаю, из-за прошлого ты не очень любишь… детей. — Ну ты даёшь, конечно. Своих-то за что презирать? Они ещё появиться не успели, — усмехнулся он, прежде чем потрепать ту по макушке, — Да ты и сама их очень любишь, не так ли? Всё ещё сбитая с толку его реакцией. Фриск не знала, что ей стоит на это сказать. Конечно, за их совместную жизнь всё должно было однажды дойти до такого. Но девушка была не готова к этому так рано, когда она едва начала работать и вообще всецело доверять человеку перед собой. Она полагала, что тот не будет рад этой новости, учитывая, сколько боли от детей пришлось тому пережить в детстве. Она лишь закрыла руками лицо, ощущая, как волна облегчения наконец мягко окутывала её. — А ты чего ожидала? Что после всего этого я тебя из дома выгоню что-ли? — продолжил парень, прежде чем убрать её руки с лица, ведь никакие слёзы не скроют красоту её глаз, — Я уже думал у тебя что-то страшное и операцию делать придётся. Уже мысленно хоронить начал. Фриск не могла ничего ответить, боясь, что окончательно расплачется, как маленький ребёнок. Она лишь молча смотрела на того в ответ, прежде чем она отодвинула чужую руку от своего лица и, чуть приблизившись к нему, оставила короткий поцелуй на губах. Вероятно, только так она могла без слов поблагодарить его. — Солёно, прям как я люблю, — пошутил Чара, на что та, пусть и слабо, но усмехнулась. — Да ну тебя, вечно надо мной издеваешься, — тихо прошептала она, но без злости, только с теплом. Чара поддержал объятия, прежде чем мягко прижать ту к себе, ощущая лишь скорое чужое сердцебиение, отдающее в груди. В конце концов, как бы он её не любил, его не пугали подобные перемены так сильно, как её. У него бывали события и хуже, чтобы переживать об этом. — Ну что, будешь будить меня по ночам, потому что захочешь переклеить обои во всем доме? — с долей иронии спросил Чара. — Нет, только если захочу апельсины в шоколаде, — возразила Фриск тем же тоном. — Так уж и быть. Но и со мной поделись тогда. — Обойдешься, нам нужнее, — подчеркнул девушка, усмехнувшись. Парень лишь коротко поцеловал ту в лоб, ощущая себя странно. Не в плохом ключе, а, скорее, странно от мысли, что когда-то он и сам станет родителем. И что получится быть тем, кто отдаст всю заботу детям, которой ему самому не хватало в детстве. И наблюдать, как Фриск будет радостно наблюдать за их взросление со своей любовью к ним. И показать им мир, который не будет искажён болью и одиночеством. Глубоко вздохнув, он только тихо произнёс ей: — Поскорей бы их увидеть. Я бы рассказал им пару анекдотов.