5. Случайность или ключ

Джонатан резко схватил Даниэля за запястье. — От окна! Тот даже не успел ничего спросить. Повинуясь интонации, он метнулся к окну и одним движением задёрнул плотные шторы. Комната погрузилась в полумрак. За тканью ещё слышалось тихое позвякивание осколков, а через пробитое пулей стекло в квартиру продолжал проникать холодный ночной воздух. — Уходим, — сквозь зубы произнёс Джонатан. Прижимая ладонь к окровавленному плечу, он быстро огляделся. Инстинкты, выработанные за долгие годы, подсказывали не задерживаться возле окон ни секунды. — Есть комната без окон? — Да... спальня. — Веди. Они быстро пересекли гостиную. Даниэль то и дело оборачивался, словно ожидал ещё одного выстрела. Сердце колотилось так громко, что ему казалось, его слышно на всю квартиру. Добравшись до спальни, он сразу закрыл дверь.       Комната была небольшой: кровать, письменный стол, шкаф и книжные полки. Единственное помещение в квартире, куда не проникал свет с улицы. Джонатан тяжело опустился на край кровати. Теперь, когда опасность хотя бы на время осталась за дверью, боль дала о себе знать в полную силу. Он медленно расстегнул рубашку. Ткань пропиталась кровью и неприятно прилипла к коже. Снимая её через здоровую руку, Джонатан невольно поморщился. Из раны снова потекла кровь, тонкой струйкой стекая по груди, боку и вдоль спины. — Я... сейчас! — выпалил Даниэль. Он бросился в ванную и почти сразу вернулся с большой аптечкой. — Дай посмотреть. Он опустился перед Джонатаном на колени, открыл коробку и достал стерильные салфетки. Но, подняв взгляд, неожиданно застыл.       Он смотрел вовсе не на свежую рану. Его внимание приковали многочисленные шрамы. Тонкие белые полосы пересекали грудь и живот. На боку тянулся широкий старый рубец. Через плечо проходил длинный след, будто когда-то кожу распорол металл. На спине виднелся ожог, а под ключицей — небольшой круглый шрам, очень похожий на след от старого огнестрельного ранения. Даниэль молчал. Он даже не заметил, что всё это время продолжает смотреть. Джонатан поймал этот взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Джонатан устало усмехнулся. — Спрашивай. Даниэль неловко отвёл глаза. — Прости... это не моё дело. — Но тебе интересно. Парень немного помолчал и всё же кивнул. — Да. Джонатан посмотрел на свои руки. — Я бывший военный. Даниэль вновь поднял взгляд. — Правда? — Да. В голосе Джонатана не было ни гордости, ни сожаления. Только спокойная констатация факта. — Большинство этих шрамов осталось ещё с тех времён. Он провёл пальцами по длинному рубцу на боку. — Где-то не повезло. Где-то, наоборот, повезло слишком сильно. Даниэль осторожно коснулся взглядом круглого шрама под ключицей. — Это... — Пуля. — А этот? — он кивнул на ожог. — Взорвавшаяся техника. — А на спине? — Осколок. Каждый ответ звучал коротко. Будто Джонатан рассказывал не о себе, а о ком-то другом. Даниэль тяжело выдохнул. — Знаешь... когда я рисую своих персонажей, я всегда добавляю им шрамы. Мне кажется, они делают человека настоящим. Он ненадолго замолчал. — Но увидеть их вживую... совсем другое чувство. Джонатан усмехнулся. — В жизни они выглядят менее романтично. Даниэль улыбнулся уголками губ, хотя в глазах всё ещё читалось волнение. Он натянул медицинские перчатки. — Сейчас обработаю рану. — Давай. Смочив салфетку антисептиком, Даниэль осторожно коснулся повреждённого плеча. Джонатан резко вдохнул. Жжение оказалось сильнее, чем он ожидал. — Прости... — Всё нормально. Продолжай. Даниэль работал удивительно аккуратно. — Откуда умеешь? — Мама была медсестрой, — ответил он, не прекращая перевязку. — Она говорила, что каждый человек должен уметь оказать первую помощь. В детстве мне казалось, что это бесполезно. Он невесело усмехнулся. — Похоже, она всё-таки оказалась права. Он внимательно осмотрел рану. — Кажется, пуля прошла навылет. Повезло... ещё немного — и всё могло закончиться гораздо хуже. Джонатан молча кивнул. Пока Даниэль накладывал повязку, он украдкой наблюдал за ним. Ни одной фальшивой эмоции. Ни одной подозрительной детали. Перед ним сидел испуганный молодой человек, который искренне переживал за почти незнакомого человека. И именно это сбивало Джонатана с толку сильнее всего. Если Даниэль действительно причастен ко всему происходящему... ...то он умеет скрывать свои чувства лучше любого человека, которого мне доводилось встречать.       Даниэль аккуратно закрепил последний виток бинта и только после этого позволил себе облегчённо выдохнуть. — Всё... — тихо произнёс он. — По крайней мере, кровь больше не идёт так сильно. Он снял перчатки и выбросил их в мусорное ведро. Только сейчас Джонатан заметил, что руки у парня заметно дрожали. — Ты сам-то как? — спросил он. Даниэль непонимающе посмотрел на него. — В каком смысле? — Ты бледнее меня. Парень попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — В меня никогда раньше не стреляли... Вернее... рядом со мной. Он опустился на пол, прислонившись спиной к кровати, и закрыл лицо ладонями. — Я до сих пор не могу поверить, что это произошло. В комнате снова повисла тишина. Джонатан наблюдал за ним несколько секунд. Если это была игра, то она была безупречной. Даниэль дышал часто и неровно. Его плечи едва заметно подрагивали, словно организм только сейчас начал осознавать пережитый стресс. — Послушай... Даниэль убрал руки от лица. — Это из-за моей манги, да? Джонатан ответил не сразу. — Не знаю. — Но ты так думаешь. — Я думаю слишком о многом. Даниэль опустил голову. — Если бы я её не написал... — Не начинай, — перебил его Джонатан. — Но ведь... — Если бы не ты, нашлось бы что-нибудь другое. Парень поднял на него удивлённый взгляд. — Почему ты так уверен? Джонатан ненадолго задумался. — Потому что люди, которые играют в подобные игры, не останавливаются из-за отсутствия декораций. Он говорил спокойно, будто рассуждал вслух. — Сегодня это манга. Завтра была бы книга, фильм или газетная статья. Им нужен не повод. Им нужны зрители. Даниэль долго смотрел на него. — Иногда ты говоришь так... словно очень хорошо понимаешь таких людей. Джонатан невольно усмехнулся. — Надеюсь, что нет. Он осторожно поднялся с кровати. Плечо тут же отозвалось тупой болью, но терпеть было можно. Медленно пройдя по комнате, он остановился возле книжного шкафа. Полки были заполнены самыми разными книгами. Классические детективы. Психологические триллеры. Учебники по композиции. Анатомические атласы для художников. Книги по криминалистике. Последнее особенно привлекло его внимание. Он вытащил один из толстых томов. — Ты интересуешься судебной медициной? Даниэль поднял голову. — Приходится. — Для манги? — Конечно. Он подошёл ближе. — Если читатель разбирается в теме лучше автора, история начинает рассыпаться. Даниэль провёл рукой по корешкам книг. — Поэтому я стараюсь изучать всё максимально подробно. — Даже криминалистику? — Особенно её. Он улыбнулся чуть увереннее. — Меня всегда раздражало, когда в фильмах герой определяет время смерти одним взглядом или мгновенно находит отпечаток пальца. — Так не бывает? — Насколько я читал — почти никогда. Джонатан усмехнулся. — Любишь реализм. — Очень. И снова это чувство. С одной стороны — абсолютно логичное объяснение. С другой... Именно благодаря такому подходу его манга и выглядела настолько пугающе правдоподобной.       Пока Джонатан листал книгу, что-то выпало между страниц. Небольшая фотография. Она плавно опустилась на пол. Оба одновременно посмотрели вниз. Даниэль первым наклонился и поднял снимок. На фотографии были трое молодых людей. Совсем ещё студенты. Даниэль выглядел заметно моложе и смеялся, обнимая за плечи двух друзей. Один из них был высоким, темноволосым парнем в очках. Второй — светловолосым, с широкой улыбкой. — Это... Даниэль посмотрел на снимок и неожиданно замолчал. Улыбка исчезла. — Университет, — он провёл большим пальцем по фотографии. — Лучшее время моей жизни. Джонатан заметил, что палец задержался именно на темноволосом парне. — Это Алекс? Даниэль медленно кивнул. — Да. В комнате снова стало тихо. — Он помогал мне придумывать первые главы. — Настолько близко? — Мы почти всё время проводили вместе. Даниэль грустно улыбнулся. — Он был первым человеком, который сказал, что мои истории стоит показывать другим. Он ещё раз посмотрел на фотографию. — А потом однажды просто исчез. Джонатан внимательно наблюдал за его лицом. В этих словах не было заученности. Не было ощущения заранее подготовленной легенды. Была только тоска по человеку, которого он, кажется, до сих пор не перестал искать.       Именно в этот момент Джонатан подумал, что исчезновение Алекса может быть не второстепенной деталью, а ключом ко всей истории. Если Алекс действительно читал черновики, знал замысел манги и внезапно пропал ещё до её публикации, то совпадений становилось слишком много, чтобы продолжать считать их случайностью.