Часть 1

      Больница. Она провела здесь, наверное, половину всей своей жизни, из-за чего это место стало вторым домом. Ослепительно-белые стены, от которых часто резало глаза, тонкие простыни, под которыми тебе часто становилось холодно, и каждодневные процедуры. Заучить наизусть новое расписание, пролежав всего пару дней здесь, это надо уметь, но девушке было не привыкать, - это не первый и явно не последний раз её пребывания в больнице. Пациентка медленно шла по коридору, везя с собой капельницу, почти сливаясь со стенами, будучи болезненно-бледной, с падающими на плечи светлыми, казалось, бесцветными волосами, а белая ночная рубашка, легко колышущаяся при каждом шаге, лишь добавляла ей незаметности на фоне такой же светлой больницы. Наверное, при большом желании, у неё бы на самом деле получилось слиться со стеной, если бы не стойка на колёсиках с подвешенным на ней пакетом лекарства, а так же трубки, по которой оно равномерно текло вниз, к игле, через кою уже проникало в организм пациентки. Не спеша переставляя ноги, она дошла до своей палаты и легонько толкнула дверь, проходя внутрь. На бледном лице появилась лёгкая улыбка, когда серые глаза заметили сидящую на краю кровати девушку.       — Я думала, ты не придёшь, — негромко сказала она, закрывая за собой дверь и идя к койке, однако в полнейшей тишине голос девушки всё равно прозвучал так, чтоб её точно услышали. Темноволосая приулыбнулась, влюблённо, с особым трепетом наблюдая за тем, как пациентка садится и убирает мешающие локоны за ухо, слабо наклоняя голову, из-за чего волосы упали на одну сторону лица, закрывая его. — Я скучала, Рипер.       — Прости, я постараюсь приходить чаще, — вышеназванная виновато улыбнулась, протягивая руки и обхватывая ими лицо белобрысой, проводя пальцами по скулам, поглаживая их. Девушка довольно прикрыла глаза, нуждаясь в этих касаниях.       — Медсёстры итак жалуются на то, что ты приходишь не только во время посещения. Мне кажется, если ты будешь приходить ещё чаще, тебя вообще перестанут ко мне пускать, — выделив интонацией слово "ещё", девушка мягко рассмеялась, кладя ладони поверх рук любимой, чем вызвала стаю мурашек у брюнетки, - её руки всегда такие холодные. — А я не хочу остаться на неопределённый срок без встреч с тобой.       — Я сделаю всё, чтобы этого не случилось, Гено, — Рипер коснулась её губ своими, после утыкаясь носом в светлую макушку, не прекращая поглаживать скулы большими пальцами. Вдохнув запах волос, она тихо выдохнула, - нахождение дома без любимой девушки под боком давалось тяжело, особенно после того, как брюнетка привыкла, что та всегда рядом. — Как ты тут, сахарок?       — Всё нормально. Завтра будет операция, - врачи говорят, что ещё пара недель уйдёт на восстановление после неё, и тогда я смогу вернуться домой, если всё будет хорошо. А через полтора месяца после этого снова на обследование, — Гено говорила спокойно, потому что эта операция была далеко не первой, и девушка понимала, что она важна, но у темноволосой в глазах появилось волнение. Уже завтра? И её любимая говорит об этом только сейчас? Даже не говорит, скорее, ставит перед фактом, подразумевая — "Уже незачем переживать или думать - всё решено, что-то менять нет времени," — так в её стиле.       — Завтра... — тихо пробормотала Рипер, пытаясь переварить услышанное и хоть как-то себя уверить в том, что всё будет нормально.       — Завтра, — подтвердила белокурая, протягивая руки к любимой и обхватывая ими чужую шею, после чего притянула её к себе и обняла, позволяя облокотиться на себя. Та сразу обхватила талию больной руками, утыкаясь лицом куда-то ей в ключицу. — Всё будет хорошо, не переживай, — она кое-как улыбнулась, на самом деле, сама не веря своим словам. Учитывая то, что её состояние, в лучшем случае, оставалось таким же, а в худшем становилось лишь тяжелее, Гено сама понимала, что переживания её девушки не напрасны, но не могла сказать прямо. Да, лучше не давать ложных надежд на хороший конец, но белобрысая не желала видеть то, как в глазах любимой по кусочкам рушится мир. Девушка хотела видеть, как Рипер улыбается, а не как из её глаз текут слёзы, - она очень эмоционально реагировала на любые плохие новости, связанные с постоянной пациенткой, - уже проходили. Уж лучше пусть она до последнего не будет думать о том, как плохо всё может кончиться.       — Ты уверена в этом? — тихо спросила девушка, приподнимая лицо и заглядывая в глаза белобрысой, видя всё такую же улыбку в ответ, - слабую, явно натянутую, но... Живую.       — Да, я уверена в этом. Лучше не забивай себе голову плохими мыслями раньше времени, это ни к чему хорошему не приведёт.       — Только если ты так говоришь, — пробормотала брюнетка, касаясь губами бледной, холодной щеки, после слабо потираясь о неё носом, вырывая из Гено тихий фырк. — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже, — на этот раз девушка улыбнулась тепло, по-настоящему, утыкаясь в лоб Рип своим и заглядывая в светло-голубые глаза напротив. Та разомлела, смотря на подрагивающие, светлые ресницы, на такой живой блеск в зрачках, на улыбку... От одной её только можно было выпасть из мира, - всё сразу становилось таким не важным, - важна была лишь улыбающаяся ей любимая, ради которой можно свернуть горы, если она попросит, и положить целый мир к её ногам, если потребуется. На самом деле этого делать не нужно, - Гено не нужен ни мир, ни горы, ни дорогие украшения или что-то подобное. Ей нужна была Рипер, её любимая Рипер, и показывала она это, пусть и не так часто, как этого хотелось, но искренне, как... Как улыбалась, когда брюнетка рассказывала какие-то глупости, когда она выпадала из реальности, влюблённо смотря на предмет своего обожания, когда та заплетала её волосы, тихо напевая себе что-то под нос. И именно за эту улыбку на измученном частыми пребываниями в больнице, болезнями и проблемами со здоровьем лице Рип не заметила, как полюбила.       Девушка уткнулась носом в шею белокурой, тихо выдыхая и расспрашивая её о том, как она, что говорят врачи, на что Гено натянуто улыбалась и кое-где не договаривала, поглаживая любимую по волосам и слабо зарываясь в них. Дыхание стало более рваным, больная будто забыла о том, как одновременно говорить и дышать, но всё равно продолжала, уверяя Рипер в том, что всё хорошо и звать никого ненужно. Она не знала, сколько им выдастся побыть вместе, не знала, поможет ли операция, и сможет ли выкарабкаться, поэтому хотела просто насладиться этим временем, которого, возможно, катастрофически мало. Но не говорить же об этом брюнетке, не рушить же её надежды, - как-то раз Гено уже повела себя неаккуратно, спросив "Когда я умру, ты будешь плакать?", на что Рипер замерла, с ужасом глядя на девушку и переспрашивая " «Когда»? То есть, ты хочешь сказать, что до этого не так долго, и ты просто смирилась?". В тот день у пациентки сердце разрывалось, когда она смотрела на бьющуюся в истерике любимую и тщетно пыталась её успокоить, - она не думала, что из-за одного неправильно брошенного слова будет... Настолько бурная реакция. С того момента, наверное, Гено и стала недоговаривать, чтобы больше не было подобного, зарекаясь говорить о том, насколько всё может стать плохо, и то, что она сама давно уже смирилась со своей возможной судьбой.       Ну, не совсем смирилась, быть честным, - Рипер всё ещё была мотивацией продолжать жить, бороться. Её мягкий, глубокий голос; дурацкие шутки или какие-то интересные истории из её жизни; тёплые и, порой, столь нужные объятия; искренняя и, наверное, даже по-детски наивная любовь заставляли ночами думать о ней, ждать встречи, хотеть касаться и целовать, быть рядом, - всё это и даже больше белокурая любила, любила эту девушку, наверное, даже слишком сильно, но не видела в этом ничего плохого, - его и не было.