Глава 4

Дни шли за днями. Тихая, спокойная жизнь, о которой я мечтала. Вот она. Но в мою душу спокойствие так и не приходило. Я никак не могла окончательно прийти в себя после всего, что с нами было. Психика не хотела возвращаться в нормальное, уравновешенное состояние. Когда Джейми не было рядом, сознание куда-то уплывало, накатывали волны тревоги, а иногда и настоящей паники. Меня словно уносило куда-то, где я барахталась и не могла нащупать твердое дно, опереться на него и успокоится. Иногда казалось, что я схожу с ума, а порой что уже сошла. Стоило остаться одной, и возникало ощущение, что все окружающее — ненастоящее, а только плод моего больного, измученного воображения. Что вот сейчас моргну, и все исчезнет. Окажусь снова в Бостоне 20 века. Вдобавок меня, не переставая, грызла мысль, что где-то в параллельном слое времени Брианна ищет меня, переживает, не зная, что со мной случилось. Большую часть дня я слонялась по комнате из угла в угол. Делать ничего не хотелось, а что пыталась — не делалось, всё валилось из рук. Единственным желанием было поскорее дождаться вечера, когда вернется мой любимый. И только когда Джейми появлялся на пороге комнаты, я обретала почву под ногами, убедившись, что он, как и я, не исчез, и все это не сон. Конечно, Джейми чувствовал, что со мной творится что-то неладное и очень беспокоился. Выспрашивал, успокаивал, пытался понять, как мне помочь… Но мне нечего было ему ответить. Не заставлять же его сутками сидеть рядом со мной, свалив все дела на Фергюса. И я пыталась притворяться, как-то отговаривалась, отводила глаза, досадуя и злясь на себя за то, что вместо того, чтобы помочь ему наладить нашу жизнь, только все усложняю. Этими увертками еще больше мучила нас обоих. Хотелось прибить себя, когда видела тревогу и боль в его любящих глазах. И все это безобразие нарастало, как снежный ком. Но Джейми, как всегда, оказался мудрее меня. Он быстро понял, что излечить меня могло только хорошее, непростое занятие. Вроде медицины. И купил большой кофр с самыми разнообразными медицинскими инструментами. Был там даже небольшой микроскоп. Но призвание всей жизни внезапно тоже оказалось мне не под силу. Я все еще могла быть кем-то вроде бабки-травницы, но стоило взяться за скальпель, как перед глазами возникало ведьмино перерезанное горло и струя крови, затекающая под камень. Увидев мои трясущиеся руки и физиономию белее простыни, Джейми забрал у меня все ножи, уложил меня в кровать, обнял и, по обыкновению, стал нашептывать что-то на своем языке, нежно массируя затылок кончиками пальцев. Во что я превратилась, в самом-то деле?! Сколько еще ему со мной нянчиться?! Никогда в жизни я не была такой слабой, беспомощной и бесполезной. Хотелось разреветься и, одновременно, отхлестать себя по щекам, чтобы раз и навсегда вычерпать из души всю эту раскисшую слякоть, выскрести, вырезать, выжечь… Потом успокоилась, думая о том, что знала давным-давно и без всяких старых трактатов: волшебство в моем любимом было всегда. Исцеляющее, согревающее, всепоглощающее тепло его души, способное погрузить меня в такое восхитительно пустое, бессмысленное, бездумное счастье…

***

Однажды очередной приступ паники накрыл меня за обедом. Хорошо еще, что обедала я всегда в нашей комнате. Я привычно зажмурилась, согнулась пополам, тихонько поскуливая, и сжала руки в комок, забыв, что в руке держу вилку. Острия впились в ладонь, и возникшая физическая боль быстро и без остатка прогнала симптомы душевного недуга. Я встала, совершенно посвежевшая. Не пришлось, как обычно, отлеживаться в позе эмбриона час-другой, чтобы прийти в себя и вернуться в состояние условно нормального функционирования организма. Я перевязала руку и запрятала вилку поглубже в ящик комода. Про руку сказала Джейми, что легонько поцарапалась, когда нарезала твердые травяные стебли. Пару дней спустя, вновь почувствовав колющие иглы страха, заползающие под кожу, я достала спасительную вилку, и, стянув повязку с ладони, попробовала тихонечко поковырять острием в незажившей еще ранке. И снова помогло. Закрыв глаза, но уже не от ужаса, а от радости, что он уходит, я продолжала погружаться в спасительную боль… И надо же было такому случиться, что меня за этим занятием застал Джейми, освободившийся в тот день раньше обычного. Вынырнув из транса, я вскочила и спрятала руки за спину, ни дать ни взять школьница, застигнутая за поеданием сладостей без разрешения. Пока я тщетно пыталась что-то сделать с лицом, а именно придать ему выражение невинности или, на худой конец, отсутствие какого-либо выражения, Джейми с недоумением разглядывал предательски алеющую лужицу крови на полу. Я немного присела, чтобы край юбки опустился на пол, и попыталась избавиться от улики — вилки, незаметно выронив ее за спиной на материю. Но фокус не удался, и раздался громкий звон металла о доски пола. Одним прыжком Джейми подскочил ко мне, слегка наклонившись, заглянул мне за плечо и выдернул из-за спины мои окровавленные ладони. Злосчастную вилку тоже, наверняка, увидел. Когда он осознал, что происходит, тоже совершенно потерял контроль над своим лицом, на нем растерянность смешалась с ужасом и шоком недоверия. — Господи Боже!!! Что ты с собой делаешь, Клэр?! — его голос дрожал. — Как ты такое удумала… Что с тобой творится, родная?! Я непроизвольно поморщилась. Поняв, что делает мне больно, он мгновенно выпустил мои руки. Воспользовавшись этим, я обхватила его и накрепко прильнула к нему всем телом, желая немедленно провалиться куда-нибудь подальше того окаянного Хейма. Мой любимый обнял меня за плечи, бережно, ласково, будто теплым пледом укрыл. И, уже не сдерживая слез в голосе, тихо спросил: — Скажи же мне, Бога ради, сассенах, почему?! Почему твоя душа не находит себе места, хотя мы снова вдвоем, и нам ничто не угрожает?! Скажи хоть что-то, чтобы я смог помочь тебе… Эта мольба из самой глубины его сердца вошла в меня, как нож в масло. Но взглянуть на Джейми я не могла, только, как мышонок, пряталась, уткнувшись лицом в рубашку на его груди. — Я… нет… прости… — удалось промямлить мне. Но он ответил сам: — Это из-за Брианны, да? Я кивнула, так и не подняв головы. — Не печалься, милая… Не надо… Она найдет свой путь. И справится со всеми бедами. Она сильная девочка, ты сама так говорила. Верно?.. Эй, Клэр!.. Посмотри на меня… Я взглянула на него, смаргивая слезы, стыд, горечь, сомнения… Он улыбнулся и, как это всегда бывало, мое ноющее сердце осветило солнце. — Я видел ее во сне этой ночью, — сказал он. — Даже дважды. В первой сцене была небольшая комната, похожая на контору. Напротив Бри за столом сидел невысокий, средних лет человек, чуть лысоватый, лицо приятное. Между ними на столе было разложено множество бумаг и каких-то картинок. Мужчина что-то ей рассказывал. Ее лицо было как будто застывшее, ничего не выражало. Но мне показалось, что она напряжена и скрывает эмоции. Не знаешь, кто бы это мог быть? — Догадываюсь, — подала голос я. — Как мы и думали, она идет по моему следу. А второй сон? Он замешкался. Решал, стоит ли рассказывать? Но если уж заикнулся, то нужно продолжать, иначе только хуже будет. — Там был кабинет. Большой письменный стол. Напольные часы в углу, циферблат с римскими числами и трещина в стеклянной дверце, по диагонали от верхнего правого угла. За столом сидел Фрэнк… Я вздрогнула и схватила Джейми за руку. Разумеется, он не мог не узнать Фрэнка. Каково ему было снова увидеть это проклятое лицо из своих кошмаров только теперь рядом с Брианной?! — Милый, оставь, не нужно об этом вспоминать! Он понял мой испуг и снова улыбнулся, грустно, но спокойно… кажется… — Со мной все хорошо, сассенах, не волнуйся. А вот Фрэнку было не сладко. В какой-то момент мне даже стало жаль его. Брианна на него кричала, уперев руки в бока, точно как Дженни. Она жутко злилась. На Фрэнке лица не было… — Ох… — вырвалось у меня. — Что такое, Клэр?! — он заранее обхватил меня за талию, думая, что я сейчас грохнусь в обморок… Да в кого же я теперь превратилась в его глазах?! В долбанную кисейную барышню?!.. — Если я не ошиблась с человеком из первого сна, то наша дочь уже знает всю правду о нас. И о себе. И, похоже, она решила предъявить Фрэнку счет за все годы своего неведения…

***

На следующий день Джейми заставил меня пообещать, что схожу к Раймону. Просто, чтобы развеяться, сказал он. Но я знала, о чем он думал, только сказать вслух постеснялся. Что мне нужна была помощь, чтобы привести голову и нервы в порядок. Пока еще есть что туда приводить. Как будто я сама этого не понимала! Тошно было до крайности… А тут еще, для пущей верности, Джейми попросил Фергюса, чтобы тот меня сопровождал. Наверняка хотел, чтобы парень за мной присмотрел. Действительно, кто ж меня знает. Вдруг возьму и начну прохожих вилкой тыкать. Сопровождать! Нет, ну надо же!.. Притом, что Раймон жил теперь совсем недалеко. Недавно Джейми купил ему домик всего в какой-то паре миль от нас. Старая лачуга старика совсем никуда не годилась, а этот дом был заметно просторнее, новее и, самое главное, располагался в более престижном районе, где обитала публика побогаче. Сопровождать?!.. Вот, полюбуйся, Бичем, до чего ты докатилась! Теперь тебе сторож нужен, как буйно помешанной… Я здорово разозлилась, на саму себя, прежде всего, но заодно и на своего не в меру заботливого благоверного тоже. Впрочем, отделаться от Фергюса труда не составило. Я воспользовалась тем, что никогда не меняется, из века в век — мужской натурой. Стоит женщине сказать, что она собирается пройтись по магазинам, чтобы купить пару новых туфель, и любого мужика как ветром сдует. Работает безотказно. И делай что хочешь. Я с удовольствием понаблюдала, как поплохело Фергюсу от перспективы таскаться в моем кильватере по магазинам дамской одежды, и добавила, что к Раймону, возможно, и не пойду совсем. «Развеяться» — так ведь сказал милорд. А как еще женщине вернее всего развеяться, если не покупкой новых нарядов. Фергюс лучше многих это знал, и с готовностью сбежал от меня, тем более, что у них с Джейми дел было невпроворот с очередной партией контрабандного бренди, а также с ловкими подручными мистера Пэйсли, за которыми был нужен глаз да глаз. И, конечно, мне на руку сыграл еще и тот факт, что мой хитрый шотландец не мог назвать Фергюсу истинной причины, почему меня вдруг понадобилось провожать. Ни по каким магазинам я не пошла, а вместо этого на самом деле отправилась к Раймону, намереваясь выведать или выпросить рецепт его волшебного травяного чая, потому что известные мне снадобья от нервов нисколько не помогали. Потом вдруг вспомнила, что ведь еще совсем недавно собиралась с его помощью изучать содержимое гримуара, познавать природу тайных миров и древних заклинаний и, может быть даже, чем черт ни шутит, стать в кои-то веки настоящей ведьмой… И, как только подумала обо всем этом, тут же, как по заказу, перед глазами замелькали химеры вперемежку с призрачными всадниками. Я остановилась и прислонилась к стене какого-то здания, тяжело переводя дыхание, будто только что спаслась от погони. Закрыла глаза, но под веками, словно наяву, нарисовались дикие глаза Джейми, увидевшего Дикую Охоту. Слух заполнился воем камней… Когда немного отпустило, я поняла, что нужно поворачивать домой. Если сделаю еще шаг по направлению к Раймону и всей этой чертовщине, то упаду прямо здесь, на улице, и подняться уже не смогу. А это был бы номер, Бичем! Всем твоим выкрутасам выкрутас. Отослать Фергюса, наврав про шопинг, а потом свалиться на полдороге к лавке Раймона, валяться на дороге, как пьяная шлюха, и ждать, пока какие-нибудь доброхоты помогут добраться до дома. Да, старушка, это был бы номер на все сто!.. Я успела только доплестись до нашего жилища, вскарабкаться по крутой лестнице и рухнуть на постель, когда в комнату влетел Джейми. Как только до него добрался Фергюс, он мигом понял свою тактическую ошибку, бросил к черту все дела и помчался домой. Хорошо еще, что я со своей улиточьей скоростью смогла вернуться раньше. Хотя жаль, конечно, что не успела привести себя в более-менее живое состояние. Но хотя бы он застал меня дома. — Сассенах… — выдохнул мой любимый, садясь на край кровати, мягко взял мою руку и стал вглядываться в самое красивое на свете, как он всегда говорил, серо-зеленое лицо с темными кругами под глазами. — Что ты со мной делаешь, а? Совесть у тебя есть? — Пффф, — весело фыркнула я в ответ. Надеюсь, что весело… — Да, конечно, о чем это я… — обреченно пробормотал он. Я и без его вздохов чувствовала, что кругом виновата, и с этим нужно было что-то делать. Притянула его к себе и сдернула ленту с его волос. — Как же я обожаю твою гриву, — прошептала ему в самое ухо, всем лицом зарываясь в эту самую гриву. — Боже мой, как обожаю… И еще обожаю целовать его шею, вкусные чувственные губы, усталые глаза… или не такие уж усталые?.. …Да, определенно, самый лучший способ избавить мужчину от усталости и обиды был найден…

***

Той же ночью, проснувшись незадолго до рассвета, я, пока Джейми спал, срезала локон из моей обожаемой гривы и спрятала маленький язычок пламени в резную деревянную коробку, бывшую до этого футляром для маникюрных ножниц. И с той поры доставала ее всякий раз, когда накатывало душевное ненастье. Прикосновение к вьющемуся, рыжему шелку спасало, помогая удержаться на плаву в топкой трясине тишины и смятения. Однажды вечером Джейми где-то задержался дольше обычного. Я лежала на кровати, глядя в окно на сгущающиеся сумерки, и, по привычке, поглаживала свой талисман. Да так и уснула. Проснулась от того, что муж присел на край кровати и накрыл мою руку своей. Когда я осознала, что мой секрет раскрыт, схватила коробочку, захлопнула, прижала к груди и спрятала лицо в подушку, дико стыдясь своей глупой сентиментальности. — Сассенах! — послышался ласковый голос моего любимого, но взглянуть на него я не могла. — Эй! Клэр! Глянь-ка сюда… Делать нечего, пришлось выползти из моего мягкого убежища. Джейми протягивал мне раскрытую ладонь, на которой лежал клочок моих волос, одним концом жадно обвившийся вокруг его пальца.