Вернутся к фанфику
«high in the halls of the kings who are gone Jenny would dance with her ghosts»
4 октября 2022, 00:00 Она не была безумной.
Она была великой. Она была до невозможности красивой женщиной, она была потрясающим военным стратегом, она была искусным дипломатом, она была неопалимой матерью драконов и сребровласой дочерью Древней Валирии, она была милосердной спасительницей и жестокой завоевательницей, она была драконьей всадницей с пламенем в крови, она была истинной королевой Семи Королевств, рожденной, чтобы править ими… и она не была безумной.
Даарио убил бы любого, кто назвал бы ее так.
Даарио скорее отрезал бы себе язык, чем произнес это сам.
Но…
Королева поднялась с трона. Тронный зал был пуст — почти пуст. Она, двое Безупречных у дверей, и Даарио со значком десницы на груди. Он сразу напрягся, стоило Дейенерис встать и сделать шаг.
На лице у Дени сияла улыбка. Она подняла руку, протянула ее к кому-то, кто был выше нее. Коснулась кончиками пальцев чьей-то щеки — невидимой. Видимой только ей. Ощутимой только ей.
— Сир Джорах, — шепнула она. — Джорах…
Даарио сделал шаг к ней, но Дени вдруг отпрянула назад — прямо ему в руки. Вскрикнула раненой птицей:
— Джорах! Твое лицо! Что с твоим лицом?
Она видела своего рыцаря, в очередной раз вернувшегося к ней. Видела, как он сначала преклонил колено на входе в зал, а после, получив разрешение подняться, подошел к ней. Дени, в свою очередь, подошла к нему, счастливая вновь видеть своего преданного медведя, думая, что, может, любит его на самом деле больше, чем просто друга, и, может, стоит сказать ему об этом — а пока просто скользнула кончиками пальцев по его небритой щеке, даря хоть немного нежности исстрадавшемуся в боях воину. Он улыбнулся ей, как всегда — печально, понимающе, зная, что ее нежность для него — подарок, но не то, что он может иметь по-настоящему, смирившись с этим, приняв, что будет только защитником ее, другом, живым щитом… И вдруг его лицо под ее ладонью изменилось, став обгоревшим, израненным и залитым кровью. Весь он изменился — вместо новых блестящих доспехов и плаща — изорванные в клочья, тело изранено, окровавлено, исколото…
— Это ради вас, — произнес Джорах разбитыми губами. — Я же говорил, что умру за вас. И я выполнил обещание. Я умер за вас, кхалиси.
— Нет! Нет! Не надо! Я не хотела, чтобы ты умирал! Я не хотела! Не просила! Наоборот! Я приказывала тебе найти лекарство от хвори! Я говорила, что ты мне нужен! Ты мне нужен! Ты до сих пор мне нужен! Джорах!
Даарио держал бьющуюся в его руках Дейенерис. Безупречные делали вид, что ничего не видят — им было можно доверять, они действительно не сказали бы ничего об этом даже Серому Червю, своему командиру.
Хотя Серый Червь тоже знал все.
— Я умер за вас, — упрямо повторил Джорах. — Я любил вас. Я предавал вас. Я ранил ваши чувства. Я сражался за вас в бойцовой яме, как раб. Я писал вам письмо в Цитадели, готовясь умереть с вашим именем на губах. Я терпел адскую боль, когда мне заживо срезали кожу — чтобы выполнить ваш приказ и вернуться служить вам. Чтобы умереть, защищая вас, кхалиси.
— Я не знала! Я не хотела! Я тоже тебя любила! Любила, ясно? Если бы ты признался мне в Красной Пустыне… если бы ты признался в Кварте… Я ждала, что ты признаешься! Но ты молчал! А потом я узнала о предательстве! Что я должна была делать?
— Казнить! — Джорах повысил голос. — Казнить, кхалиси! Тогда бы я не терпел столько боли! Больно… больно… как больно…
— Джорах!
— Ваше величество! Ваша милость! Моя королева!
Дени распахнула глаза и увидела лицо Даарио. Поняла, что он держит ее в объятиях, поняла, почему…
— Прошло, — тихо и устало сказала она, — Пусти.
Даарио послушно разомкнул руки.
***
Миссандея улыбалась ей, держа ее ладони в своих — теплых, как лучи солнца на Летних Островах. Дени улыбалась в ответ, счастливая наконец хоть немного, ненадолго, но побыть просто девушкой, поговорить об обычных вещах, не о войне, не о политике, не о количестве провизии для кхаласара…
— Вам нравится сир Джорах, ваша милость? — спросила Миссандея. — Он так смотрит на вас, что только слепой не поймет — он влюблен в вас без памяти.
— Возможно, нравится, — лукаво улыбнулась Дени. — Я благодарна ему за многое и он не раз спас мне жизнь.
— Но вы делите постель с Даарио Нахарисом, — улыбка Миссандеи тоже стала лукавой. — И как он вам? Он способен удовлетворить дракона?
— Даарио? Да, он хорош, как любовник. Очень хорош. Я не доверяю ему полностью, но для постели он более чем годится, — усмехнулась Дени.
— А Дрого? Ваш первый мужчина? Он ведь не был жесток с вами?
— Не был. Я не любила Дрого, мы никогда не смогли бы быть вместе, мы слишком разные, чтобы быть равными, но он был прекрасным любовником. В первую нашу ночь, по крайней мере, и до тех пор, пока я не показала ему другие способы заниматься любовью, кроме как брать меня сзади. Я понесла дитя от него. В первый и в последний раз.
— А что до Джона? — сощурилась Миссандея. — Король Севера, лорд Сноу. Что вы думаете о нем? Он удовлетворил вас?
— Один или два раза, — засмеялась Дени. — Он неплох, особенно если речь идет о ласках с использованием языка. Что насчет тебя, Миссандея?
— Вот, — она подняла руки, демонстрируя оковы на них — и Дейенерис ахнула, отступив назад.
— Вот, что насчет меня. Вы хотите знать о моей личной жизни? Наверное, не стоит упоминать, что происходило со мной, когда я была рабыней — это не для ваших нежных ушей. Но после… после я встретила Серого Червя. Он был евнухом, и кто угодно на моем месте отвернулся бы от такого мужчины — но мне было хорошо с ним. Я любила его, а он любил меня, вы это знаете. Вы знаете и то, что я погибла у него на глазах. У вас на глазах. Потому, что вы взяли меня с собой на войну, потребовав у Кразниса, как подарок. Вы разбили мои оковы, но я умерла в оковах! В этих оковах! — Миссандея подняла руки, демонстрируя цепи на запястьях. — Дракарис! Дракарис! Дракарис! — выкрикивала она в лицо Дени, наступая на нее и заставляя ее пятиться.
— Нет…
— Дракарис!
— Нет!
— Ваша милость! Моя королева!
На нее смотрел Серый Червь. Вокруг была та же обстановка — пустой балкон Красного Замка, будто созданный для девичьей болтовни и отдыха. Только Миссандеи не было.
Естественно. Ее больше нет.
Нигде.
— Как вы себя чувствуете, ваша милость? — спросил Серый Червь.
— Все в порядке, — ответила Дейенерис. — Спасибо.
Она врала. Они оба это знали.
***
Даарио продолжал делить постель с Дейенерис — она хотела его, а он не мог не хотеть ее. О любви даже речи не шло, но такому, как он, даже постель королевы заслужить — величайший дар, и, к тому же, так Даарио получал возможность быть с ней рядом и по ночам.
Услышав ее голос, он мгновенно проснулся.
Дейенерис говорила на дотракийском.
— Мое солнце и звезды, — она вдруг повернулась к Даарио, проводя ладонью по его лицу. — Мой великий кхал. Мой муж.
Даарио с ужасом понял, что возбуждается — не должен, не время, но то, как она говорила, что именно она говорила, неважно, что не ему — звучало так, что его тело мгновенно отреагировало.
— Я твой муж, — ответил Дрого, глядя на Дени. — Я твой муж, я отец твоего ребенка, того Жеребца, что покроет весь мир. Я твой муж, луна моей жизни. Я умер, потому что ты доверилась мейеге. Я умер из-за твоей глупости и от твоей руки. Я умер, и сын наш умер, а ты не умерла вместе со мной. Ты не сгорела вместе со мной! Ты изменяла мне! Ты спала с бастардами — ты, женщина великого кхала, дарила свое тело бастардам, ублюдкам, недостойным даже твоего волоса! Не прикасайся ко мне, ты противна мне после этого!
Из соседней комнаты раздался детский плач.
— Это Рейего, — сказал Дрого. — Ему нужна мать. Он хочет молока. Он хочет вырасти. Прежде всего — он хочет родиться. Но он не родится, не вырастет и не выпьет молока.
— Нет…
— Да. По твоей вине.
— Я не хотела… Я не знала… Я хотела тебя спасти… Я была глупой, ты прав… Я была глупой… раньше… И я потеряла дитя… Наше дитя…
По лицу Дейенерис текли слезы. Чьи-то крепкие руки обняли ее, прижав к горячей груди, и, открыв глаза, она увидела Даарио.
Спрятав лицо у него на плече, Дени тихо заплакала.
***
— Это не твой трон!
Даарио вздрогнул от неожиданности. Голос Дейенерис прозвучал слишком резко — особенно в тишине.
Перед ней стоял Визерис, увенчанный короной их матери.
— Почему же не мой, Дени? — вкрадчиво поинтересовался он. — Мой. Ведь я был наследником престола после гибели нашего отца и Рейегара. Я был не принцем даже — королем. В изгнании, но королем. Я, Визерис Таргариен, третий своего имени, владыка Семи Королевств, король андалов, ройнаров и Первых людей, защитник государства. Ты сидишь на моем троне, сестра. Хотя… он мог бы быть нашим общим. Я сделал бы тебя своей королевой…
— Ты продал меня дикарю!
— А ты быстро вжилась в роль дикарки.
Дейенерис сжала пальцы на подлокотниках трона.
— Я все-таки любил тебя, Дени, — грустно улыбаясь, продолжил Визерис. — Ты была моим сокровищем. Я рисовал для тебя звезды, я рассказывал тебе сказки, я рассказывал тебе были — о нашей земле. Я делал все, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Я продал корону нашей матери, все, что у меня осталось в память от нее — ты ведь даже не знала ее, а я помнил ее и любил. И да, после я продал тебя. А ты смотрела, как я умираю. Ты смотрела и тебе было безразлично, хотя я умолял тебя о пощаде. Умоляю, Дени! — его лицо вдруг исказилось животным ужасом. — Умоляю! Пощади меня! Я же твой брат!
— Нет!
Дени вскочила с трона. Она бы упала, но ее подхватили.
Даарио.
Дейенерис через силу растянула губы в улыбке.
— Все хорошо.
Даарио крепко обнял ее, решившись сделать это без разрешения. Обнял так, будто защищал от всего мира.
— Все хорошо, — ответил он, но, в отличие от Дейенерис, без неуверенности и натянутости. Твердо и с убеждением. — Все хорошо, моя королева.
— Нет, — шепнула Дени. — Нет. Я схожу с ума. У меня галлюцинации. Я вижу призраков. Как в песне о Дженни из Старых Камней. Возможно, мне стоит уплыть на руины Древней Валирии и там танцевать вместе с ними?
Даарио поцеловал костяшки ее пальцев.
— Нет, — эхом возразил он. — Все хорошо. С вами все в порядке. У вас есть я. Есть Червь. Мы не предадим, мы защитим, мы убережем вас. Вы — королева. Этот трон — ваш. Вестерос взят огнем и кровью. Если вам хочется танцевать с призраками — танцуйте. Но не на руинах, а здесь. Я буду для вас Джорахом, Дрого, Визерисом… Я же говорил, что не гордый. Да хоть Миссандею вместо меня представляйте! Только… — они позволил себе взять ее лицо в ладони. — Не сдавайтесь этим видениям.
— Когда я сдавалась? — улыбнулась Дейенерис Таргариен.
Ее призраки никогда ее не покинут.
Но живые люди из плоти и крови тоже всегда будут с ней.
600
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!