15. Ощетинился... кабанчик...

— Ваш шадди, эр Рокэ. — Монсеньор. — Да без разницы. Ричард поставил два бумажных стакана в холдер и устроился на пассажирском сидении, уютно завернувшись в ветровку. Надвинул на глаза бейсболку и свернулся калачиком, всем видом показывая, как ему, отвернувшемуся к окну, "без разницы". Рокэ вздохнул и нажал кнопку зажигания. Мориск тихо заурчал. — Так и не будешь со мной разговаривать до самого Надора? — Я бы и видеть тебя не хотел ни до него, ни после, ни в нем самом, но кто меня спрашивает. — Я всегда обо всем тебя спрашиваю, — Рокэ чуть было по рулю не ударил от досады. Каменная упертость Дикона поджигала его и без того горячий кэналлийский темперамент, как спичка разлитую канистру бензина. Ричард на его слова закатил глаза, подключился к аудиосистеме по блютузу и включил нечто зубовыворачивающее про разбитое сердце и обманутое доверие. А дело было в банальной ревности... Рокэ в жизни бы себе не признался, что ничего банального в ней не было, на самом-то деле, и сам он ревновал куда больше. Стоило кому-то в офисе заговорить с Ричардом чуть теплее, чем было необходимо по этикету от отдела кадров, как внутри Рокэ все закипало. Да, он сразу же окликал Дика, если была возможность, и находил какой угодно предлог занять своего личного помощника (и любовника). Потому что... потому что нечего тут на (его) Ричарда ресницами хлопать. Подобное особенно злило Рокэ, когда Ричард любовником его еще не стал. Казалось, юношей были очарованы все: юные стажеры, финотдел в лице Лионеля, логистика в лице Эмиля и все подряд приезжающие на встречи клиенты, клиентки и партнеры: от мерзкого противного Фердинанда (абвении, упокойте его душу. Побыстрее) до святоши Супре. После, когда Рокэ, не выдержав, поцеловал Ричарда прямо в конференц-зале, слава абвениям, они были наедине, а потом и жадно облапал, подсадив на стол, Рокэ несколько успокоился: Ричард был до безумия верным. Действиями на столе Рокэ, конечно, не гордился и иногда хотел в глубине души дать себе за них по лицу, но о сделанном не жалел. А декорации... ну уж как получилось. Гормональные качели в сорок шесть — это вам не шутки. Ричард, кстати, был в этом плане гораздо спокойнее. Как Рокэ казалось. Ни девчонки в обтягивающих платьях, вздыхающие на начальство, ни мужчины в дорогих костюмах, иногда чрезмерно долго жавшие Рокэ руку, его не выводили из себя. Казалось... казалось!.. Ричарду вообще было плевать. Но нет?.. Такого скандала перед самой поездкой в Надор на родину Ричарда повидать его родителей Рокэ не ожидал в принципе. Не думал, что Дик способен швырять тарелки в стену, кричать — он говорил, никогда не повышая тона, — и ругаться, простите, матом. Рокэ даже не думал, что тот знает хоть одно плохое слово, однако предпоследний пассаж заставил Рокэ обомлеть так, что он едва не пропустил летящую в его нос чашечку для шадди. — Еще раз я ее около тебя увижу!!! — в серых глазах бушевало пламя закатное. На шее вздулись вены, а щеки пошли красными пятнами. Рокэ невольно залюбовался, но быстро понял, что если сейчас подойдет ближе, красные пятна уже будут на мраморной столешнице и кафельном полу от его, Рокэ, кэналлийской крови. Поэтому пришлось примирительно кивать, тихим голосом извиняться и заверять, что кошки драли бы эту Катарину, а никак не Рокэ. Его вообще это бледное подобие стервы не интересовало. А вот работать с ней приходилось. Муженька своего она, того, убила и чистенькой из воды вышла. Чистенькой и очень богатой. Ричард, конечно, успокоился через время, энное количество посудных наборов и нож в стене. Для масла. Как можно было вдолбить нож для масла в кирпичную стену... этим вопросом Рокэ молча задавался все прошедшие после этого дни. В шов попал. Наверное. Хотелось бы в это верить. Рокэ в глубине души это даже понравилось. Не то, что Ричард хотел его убить, конечно. Но с какой страстью он это делал! Хмыкнув под нос, Рокэ включил поворотник на Надорский тракт. — Что смешного? — тут же ощетинился на пассажирском сидении его кабанчик. Ощетинился... кабанчик... смешно же. У Рокэ начиналась тихая истерика. Ричард же начал порыкивать и громко сопеть носом. — Высади меня. — Ричард, мы уже на тракте, — Рокэ попытался говорить серьезно, но смех, рвущийся наружу, унять не мог. — Могу высадить тебя разве что у туалетов, которые будут через двенадцать хорн. — Пешком дойду, — нашелся Ричард. — Попутку поймаю. Рокэ стало не до смеха. — Ты. Не поедешь. В одной машине. С незнакомыми людьми, — отчеканил он. — Что в этом такого? — вдруг повернулся к нему Ричард, явно не понимая столь резкого тона Рокэ. — Можешь меня ненавидеть, но никому другому я тебя не отдам. Не отдам, ясно? Хоть шадди мне на голову вылей. Ричард выключил музыку. — Я тебя не ненавижу... — он подтянул к себе длинные ноги. — Просто... стало страшно тебя потерять. — Я вообще-то с тобой еду на машине к твоим родителям в твое Простоквашино! Ричард! Вот тут по рулю Рокэ правда ударил. — А ну не ори на меня! — в тон ему мгновенно откликнулся Ричард. Потом пожевал губу и добавил спокойнее. — Как-то это опасно на тракте ругаться. — Давай поругаемся у туалетов через... уже десять хорн, — кивнул Рокэ. — Там, кажется, есть кэмпинг... Рокэ бросил на него косой взгляд. Ричард пожал плечами. — Ну что? Спасибо Катарине, у меня будет первый в жизни примирительный секс. Ричард даже руками развел. Рокэ громко застонал. — Не упоминай ее всуе, у меня просто не встанет. Ричард на это лишь лукаво улыбнулся. А Рокэ... Рокэ еще никогда не проезжал десять хорн так быстро.