Ледяная река: часть 1

— Здравствуй. Внутренности тут же затопило обжигающим холодом, пальцы, придавленные тяжелым одеялом дрогнули, но порыв подняться был остановлен горячими ладонями, мягко и уговаривающе надавившими на плечи. Цинцю с силой сжал простыни, силясь прогнать дурман паники и подскочившее до глотки сердцебиение, однако — трижды «ха» — ему, конечно же, не удалось. Взгляд судорожно забегал по пространству, но единственное, что удалось выцепить: клочья сиреневой дымки, неспешно стелящейся по земле, да неровную прядь черных волос, очевидно, выбившуюся из прически склонившегося незнакомца. Над головой прошелестел протяжный выдох. — Не суетись. Голос был тихим и низким. Ни единого намека на личность его обладателя. Шэнь Цзю скривился: ну конечно, разве хоть когда-нибудь бывает легко? — А я должен лежать и получать удовольствие? — Кхм… — этот вопрос не требовал ответа, но последующее: — …да? — разбило все надежды на адекватность. Исходя из прошлой встречи впечатление сложилось совершенно иное. Что же, не впервые реальность сухо и болезненно разбивает любые измышления, да ожидания. Но разве Цинцю чего-то ждал? От осознания становилось смешно и горько: сколько ветхих свитков и фолиантов было прочитано? А толку? Ни одной внятной идеи или мысли, кроме предшествующих догадок. — Кто ты? Сознание пыталось нащупать облик загадочного мужчины, но воды памяти шли мутнеющей рябью, стоило хоть на мяо обрисовать воспоминания. Складывалось ощущение, словно свежие чернила по неосторожности растерли рукавом, и только глаза — глубокие и темные — все также сверкали из-под полотна. В них росчерком киновари плясали искры алого огня. Незнакомец выдал скупой смешок, как будто ожидал именно такого вопроса. — Ответ не так сложен, как представляется, — может ли быть, что?.. — А кто сказал, что этот лорд затрудняется с поиском истины? Надо головой игриво, на грани издевки, протянули: — Этот ло-орд. Даже во сне столь высокопарен. А-Цзю, — Шэнь Цинцю не успел огрызнуться, как подавился собственным ядом, — со мной можно обойтись и простым «я». Заклинатель сцепил зубы и порывисто отвернулся, пряча лицо в подушке. Каждый нерв был натянут, подобно струне гуциня, только хозяина не устраивает, что инструмента касаются чужие пальцы. Что делать дальше он не представлял. Голова так устала в реальности, что и здесь, в зыбком подобии чужого сна, мысли ворочались с мучительной ленцой, цепляясь одна за другую и тут же распадаясь на бесполезные клочья. Хотелось закрыть глаза, провалиться обратно в забытье и хотя бы ненадолго избавиться от необходимости разбираться во всём этом безобразии. Но присутствие незнакомца не позволяло. Слишком близко. Цинцю чувствовал чужое тепло даже сквозь плотную ткань одеяла, а потому медленно, с осторожностью человека, приблизившегося к дикому зверю, приоткрыл глаза. Перед ним всё ещё стелилась сиреневая дымка. Теперь, однако, сквозь неё проступали и другие очертания — смазанные, покачивающиеся из стороны в сторону, словно сам сон не мог решить, чему позволить остаться явным, а чему вновь раствориться в тумане. Сощурившись, заклинатель невольно задержал дыхание. Цветы. Вокруг постели, куда ни брось взгляд, рассыпалось целое море роскошных цветов. Тёмно-алых, почти багровых, настолько насыщенных цветом, будто лепестки впитали в себя кровь. Зрелище было до странности прекрасным. И оттого — тревожным. Мужчина, до сих пор стоявший позади, медленно обошёл кровать и сел рядом, чуть склонившись над ним. Лицо по-прежнему скрывала мутная пелена, будто сам сон отчаянно не желал позволить рассмотреть его обладателя. Однако теперь Шэнь Цзю мог различить больше: линию плеч, целую копну чёрных волос, пусть и размытую, словно мазки туши на влажной бумаге, и руку, которой тот всё ещё придерживал его за плечо. - Отпусти, - процедил сквозь плотно сжатые губы Цинцю, и вновь попытался дернуться, но все бесполезно. Его будто приковали. Пусть и никаких видимых цепей было не ощутить. Казалось, невидимая сила намертво пригвоздила к постели. Незнакомец тихо хмыкнул и стоически проигнорировал просьбу, более походящую на приказ. В его размытом облике угадывалась задумчивость, пока пальцы продолжали выводить на плече только ему понятные узоры. — Ты опять молчишь, — голос раздался совсем близко, и Шэнь Цзю едва заметно напрягся. — Думаешь? — В отличие от некоторых, я этим занимаюсь регулярно. — Я заметил. Сжав челюсть до скрипа, он медленно отлепил лицо от подушки. Тотчас последовало легкое, почти небрежное движение - его осадили, нажав на лоб подушечкой пальца и возвращая на место. Тонкие фаланги — длинные и ухоженные, без единого видимого изъяна — задержались всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы всё возмущение, до того лениво ворочавшееся где-то на дне сознания, вспыхнуло с новой силой. От переполнявших недовольства и досады Цзю было возмутился: - Да как ты смеешь... - он осекся. Пронзительный взгляд изумрудных глаз, ещё секунду назад готовый испепелить наглеца, привлекла неровность на правом запястье - тонкий белый шрам - тут же скрывшаяся под шелком черного рукава. Он пересекал правое запястье почти незаметной линией, давно затянувшейся и побледневшей настолько, что при другом освещении её и вовсе можно было принять за случайную складку кожи. - Что это? - Мм?.. А Цинцю же ничего больше не сказал. Он всматривался в размытый силуэт напротив, тщетно пытаясь выцепить из него хоть какую-нибудь зацепку — знакомую интонацию, движение плеч, привычку держать голову, даже запах. Всё, что могло бы связать этого человека с воспоминаниями, существующими в реальности. Ничего. Дишь это странное, почти необъяснимое ощущение. Словно перед ним находился человек, которого он никогда не встречал… …и которого всё же каким-то образом уже давно знал. От подобной мысли веяло настолько концентрированной нелепостью, что хотелось немедленно вымыть мозг. И желательно щелочью паукоголовых демонов. Незнакомец проследил за его взглядом и лишь после этого понял, что именно привлекло внимание заклинателя. Несколько мгновений он молчал, а затем едва заметно повернул запястье, позволяя чёрному рукаву вновь скрыть побелевший след. - Ах, это... - голос на мгновение дрогнул, опуская в тишину удары мятущегося сердца, - ...старое. - Этот лорд и сам способен понять очевидное, - до одури не хватало возможности взмахнуть излюбленным веером. Еще и этот несносный мужчина продолжает играть в загадки. Однако Цзю запомнил. Хорошо запомнил реакцию на этот скудный, на первый взгляд, ни чем не привлекательный вопрос. - А-Цзю, тогда зачем спрашивать? - Праздное любопытство, слышал о таком? Казалось, всего фэнь назад мужчина был поглощен нестерпимыми думами о прошлом, теперь же, внезапно очертившуюся линию губ изломало в улыбке, и на уши опустился низкий бархатистый смех. Тонкие брови сошлись к переносице. - Прекрати. Слово надавило закаленной сталью, однако незнакомцу все было ни по чем. Он неопределенно мотнул головой и выставив назад руки, откинулся на кровать, все продолжая веселится. Такая реакция ввела заклинателя, по меньшей мере, в ступор. Еще никогда не его манеру общения не реагировали столь беспечно. Шэнь Цзю привык к раздражающему до скрежета снисхождению Ци-гэ, мог понять буйные всплески от зверя с Байчжань или заискивающие о крысы с Аньдин. Но это... сбивало с ног удивительно эффективно. Мужчина почти пророкотал: — Не думал, что ты способен признаться в таком. — Не льсти себе. На этот раз смешок был тише прежнего. Шэнь Цзю вновь прищурился. Всё в этом человеке раздражало. Манера говорить, привычка отвечать вопросом на вопрос, эта невыносимая уверенность в том, что ему позволено больше, чем остальным. Словно перед ним был не случайный незнакомец, а хозяин этого странного сна, которому заранее известны и его правила, и исход. Особенно Цинцю угнетало собственное положение. Он не понимал, где находится, не знал, сколько времени уже провёл здесь и почему вообще оказался в этом месте. Не мог пошевелиться без чужого дозволения, не мог рассмотреть лица собеседника, а стоило попытаться хоть немного прояснить происходящее — память тут же ускользала, оставляя после себя лишь зыбкое ощущение чего-то почти знакомого. Цзю сверхмеры привык полагаться на собственный разум, а потому подобная беспомощность была сродни унижению. Он слишком хорошо знал цену положению, в котором чужая воля становилась законом, а собственная — чем-то несущественным, почти не имеющим веса. Ненависть к ощущению чужой власти над собой была не меньше, чем к цепям, — быть вынужденным терпеть прикосновение, ждать чужого решения, не иметь возможности оттолкнуть, уйти, защититься. Виски болезненно прострелило из-за нахлынувших воспоминаний. Когда-то ему уже приходилось познать, каково это — когда твоё тело перестаёт принадлежать тебе, а право решать, что с тобой будет дальше, оказывается в чужих руках. Именно поэтому нынешняя беспомощность отзывалась куда сильнее, чем следовало бы. Никаких верёвок, никаких печатей, никаких видимых оков — и всё же ощущение было знакомым до боли в когда-то сломанных ногах. Стоило лишь захотеть подняться — и невидимая сила безжалостно возвращала на место. Стоило попытаться отстраниться — чужая ладонь всё так же спокойно лежала на плече, словно напоминая: здесь не ему решать, когда разговор будет окончен. "Чудесно, - змея, уютно свернувшаяся в клубок под сердцем, вновь подняла голову, противным шипением раздвоенного языка проходясь по нервам, - называется, сбежал во сны от удушающей рельности". Неужели, даже в собственной голове, Цзю не было безопасного места? А от осознание тошнотворной беспомощности перед человеком, о котором не было и крупицы внятной информации, было еще противней. Без возможности определить намерения мужчины и понять природу окружавшей их иллюзии — Цинцю лишался привычного оружия. Ни проанализировать, ни заранее просчитать чужой следующий шаг - ни_че_го. Аккуратные ногти заскрипели по узорчатой парче одеяла. Оставалось лишь слушать и ждать, пока этот незнакомец сам решит, какую крупицу истины ему позволено узнать. От одной этой мысли хотелось извиниться перед Му Цинфаном и все же проткнуть себя Сюя еще раз. Но нет уж. Он слишком долго выбирался из чужих рук, чтобы снова позволить кому-то держать себя, словно безмолвную вещь. И всё же. Было еще кое-что сбивающее разум с равновесия. Этот человек его не боялся. Ни_малейшей_капли. Не проявлял ни осторожности, ни почтения, ни даже обычного любопытства к тому, кто перед ним. Напротив — говорил так непринуждённо, будто имел честь уже сотню раз встретиться за чашкой чая, и теперь всего лишь продолжал случайно оборванный и давний разговор. Шэнь Цзю не любил людей, пышущих столь откровенной фамильярностью. Однако ещё сильней он не любил тех, чью фамильярность не мог объяснить. А потому заклинатель решил бить наотмашь, безапелляционно вываливая: - Ты полукровка? От расслабленной позы мужчины не осталось и следа. Он вздрогнул всем телом и, словно ребенок, подобрался на краю кровати, притягивая колени к груди: - Что... - мгновенно тот перешел от искрящейся напыщенности к растерянности щенка, - Как?! Внутренний злодей Цинцю охотно позлорадствовал, чествуя маленькую победу. Наконец, не одному ему до одури паршиво. И тут маленькие шестеренки, поскрипывающие под натугой тревоги, оценили поведение человека по новой: "такая экспрессия... быть может он младше, чем я предполагал?". - Как этот лорд сказал прежде: думает он регулярно. А потому твой скудоумный стишок разгадать не составило труда. - Скудоумный стишок? - неверяще прошептало черное бедствие. - Да я на него столько сил потратил! Нечестно! - Нечестно? - опасно повторил заклинатель, цедя по слогам слова. - Нечестно - забирать у человека свободу, заковывая в этом отвратительном кошмаре. Но мужчина, казалось, слышал только то, что сам хотел. - Кошмаре? - шепот превратился в опасный, длинные пальцы вцепились в черные лохмы, а пространство опасно дрогнуло. - Что, А-Цзю, - на этот раз обращение прозвучало не просто слащаво, оно будто пробралось под кожу стаей огненных муравьев, - ты знаешь о кошмарах? Шэнь Цинцю не успел и разлепить губ, как пространство вновь сотряслось. На запястье в опасном жесте сомкнулась чужая ладонь. Ее жар обжег неимоверно, взвинчивая дурные воспоминания о раскаленном рабском клейме. Но крик так и не покинул горла. Вместо него живое биение пульса свело взор до черноты, и в следующее мгновение взорвалась вспышка. Перед глазами развернулось бескрайнее белое пространство. Снег лежал на крышах, на каменных ступенях, на тонких ветвях сливовых деревьев, и от его ослепительной чистоты больно резало глаза. В воздухе висел морозный туман, а под ногами хрустел свежий настил. Где-то совсем близко звякнул металл. Шэнь Цзю моргнул и увидел чёрные волосы. Они были длинными, густыми, собранными высоко, удерживаемыми затейливой короной. Несколько прядей выбились на ветер и скользнули по чужой щеке. Красные глаза. Нет. Не просто красные — алые, словно в тёмной радужке тлело пламя. Они смотрели прямо на него. Слишком пристально. Слишком знакомо. Шэнь Цзю хотел отступить, но тело не слушалось. В следующую секунду чужие ладони легли ему на плечи — крепко, почти отчаянно. В этом прикосновении не было угрозы. Только такое напряжение, будто тот, кто держал его, боялся отпустить. А затем прозвучал голос. — Не замерз? Всего одно слово. И всё вокруг раскололось. Не исчезло — именно раскололось, как тонкий лёд под ногами. Снег, алые глаза, чёрные волосы, чужие руки — всё разом поплыло, смешиваясь в бесформенную бело-красную кляксу. Но голос не исчезал. Он продолжал звучать где-то совсем рядом, словно звал его сквозь толщу воды. И в этом вопросе было что-то такое мягкое, от чего сердце болезненно сжалось. Цзю не успел понять, кому принадлежал этот голос и почему от одного-единственного слова в груди стало так тесно, будто туда внезапно набилось слишком много воздуха. Воспоминание оборвалось так же внезапно, как возникло. Хватка на запястье исчезла. Воздух застрял в горле. Он судорожно вдохнул, но лёгкие словно забыли, как следует работать. Перед глазами ещё несколько мгновений плавали белые пятна, а сиреневая дымка вокруг расплывалась, теряя очертания. Он стиснул пальцы, будто надеялся удержать ускользающий образ. "Бесполезно". Цинцю поднял взгляд на незнакомца. Тот всё ещё сидел рядом, но теперь в его неподвижности было что-то иное. Исчезла прежняя ленивость, насмешливая лёгкость — тёмные глаза смотрели слишком внимательно. Будто он тоже понял, что произошло. — Что это было?.. — выдохнул Шэнь Цзю.