*

Стук каблуков о площадный камень. И площадь жарка как домна: в ней воздух, каленый солнцем, трепеща наважденьем, знамени тканью натянут — под дрожь гитар стоп ее лезвия жизнью, тоской и силой целовали гибель. Неистовству танца рукоплескали с азартом зрителей Колизея, время плавленным текло стеклом. И на таком накале пот пропитывал шелк, тек по спине ручьями — не оставляя доли, в звук растворялась, в ритм, раскален и бел, как выстрел каскадом юбок цветок летел. Пульс ярой страсти точно Везувий алым кипел в груди. Изгибом бедер, взмахом рук, протуберанцем взгляда каждый свой вздох, выкрик, танец сквозь пропасть тянула нитью, шаг чеканила вихрем — как будто бы умирала. Боль красоты забирала все. Небо над головой опаляло жаром, высотой своей ослепляло, расцветало зноем, ударом. Запекалась в пыли кровь увядшими лепестками роз. Не богиня — смертная женщина. Смейся, лети, струись, падай! С безнадежностью обреченной ты беспощадна.