Часть 1

      Сон никак не шёл. Лайя уже по десятому разу меняла сторону, на которой пыталась уснуть, раскрывая и снова натягивая на себя одеяло. В румынской деревушке, в отличие от города, было непривычно тихо, и лишь изредка эта давящая на уши тишина перерывалась лаем соседских собак или мычанием коров.       События последних дней выбивали почву из-под ног: странное и неподдающееся логическому объяснению поведение Влада, тайны и недомолвки Лео, прикрывающегося заботой, провалы в памяти из-за картин — всё это сдавливало грудную клетку и заставляло мозг буквально вскипать. Повозившись ещё с минуту, она устало выдохнула и, обув балетки, накинула на плечи тёплый серый кардиган.       Лайя вышла на деревянное крыльцо и сразу же обнаружила сидящую на ступенях румынку, облаченную в цветастое шерстяное пончо. Она обнимала себя руками, кутаясь в тёплую и яркую ткань, напряженно всматриваясь в сторону холма, на котором окруженный дымкой тумана стоял замок Влада.       — Не спится? — ничего не ответив, Сандра повернула голову в бок, оглядывая хрупкую гостью с ног до головы, и лучезарно улыбнулась той самой своей улыбкой, от которой мурашки бегали размером со слонов.       — Как видишь, dragă*. — Девушка прошлась прохладными пальцами по тонким щиколоткам Бёрнелл, кивком приглашая сесть рядом.       — Тут красиво, спокойно, — Лайя расположилась подле румынки, придвигаясь ближе и утопая в кольце тонких рук. Тепло Сандры умиротворяло и заставляло позабыть всю ту безумную неделю в замке, перестать думать о треклятых картинах и распутывать все эти замысловатые хитросплетения.       Хотелось просто вот так просидеть всё время, обнимая единственного человека, который ничего не требовал взамен, не пытался управлять или манипулировать, не искал своей выгоды.       С Сандрой хотелось раствориться в ночной тишине и просто быть. Словно прочитав мысли, она повернулась к Лайе лицом, так что её теплое дыхание было совсем рядом, а манящие губы были слишком близко. Она пахла горечью кофейных зёрен с оттенком молочной пенки. Такой домашний и уютный аромат заставлял Лайю терять контроль. Светлые глаза напротив лишали её воли и погружали в транс при каждом их взгляде.       — Замерзла? Пойдем в дом, scumpo*, — серо-голубые океаны, смотрящие в самую душу выражали обеспокоенность и лучились искренним теплом.       — Нет, — Лайя придвинулась ещё ближе, прижимаясь к желанному телу. Она аккуратно заправила выбившуюся прядку волнистых волос, всё так же глядя Сандре в глаза, затем бегло взглянув на губы, что не укрылось от внимания той, и румынка лукаво улыбнулась.       — Тогда прогуляемся? Тут недалеко есть очень красивое место, — она выдержала паузу, вглядываясь в медово-карие омуты, — может, даже согреемся. — Бёрнелл согласно кивнула, переплетая пальцы рук с Сандрой. От этого прикосновения нега и тепло приливной волной прошлись колкими мурашками вверх и запульсировали в висках. И было совершенно неважно, что вокруг чернильная ночная дымка, глухая румынская деревушка — рядом с Сандрой было необыкновенно спокойно и легко.       Она мягко, но настойчиво потащила Лайю за руку, уводя от дома по освещенной лишь лунным сиянием каменной дорожке.       — Куда мы? — Бёрнелл глупо хихикнула, плетясь следом за смелой подругой, поправляя сползающий с плеч серый кардиган, наспех надетый поверх шелковой сорочки.       — Вон на ту опушку, — румынка вытянула изящную руку в нужном направлении, на которой тихим шорохом гремели фенечки и разноцветные браслеты, гипнотизирующие своим разнообразием и формами.       — Мы идем ночью, в лес, вдвоем, — Лайя даже не спрашивала, а больше себя уговаривала, на что Сандра обернулась через плечо, и её глаза искрились детским озорством.       — Неужели после всего, что мы видели в замке этого странноватого богача, ты ещё чего-то боишься, străin*?       — Рядом с тобой — нет, — Лайя ощутила, как ладонь сильнее сжала её пальцы, показывая, что всё под контролем и никакой опасности нет. По телу разливалось тепло, даже, не взирая, на ночную прохладу этого места. Пока они шли, путь их сопровождал еле слышный шум дороги под ногами, далёкий лай собак, шелест крон невысоких, всё ещё зеленых, несмотря на начавшуюся календарную осень, деревьев и кутающая тёплым одеялом безмятежность под звёздным куполом.       Когда они спустились по небольшому склону, устланному мхом и невысокой травой, то взору открылась поистине волшебная картина, достойная кисти самого талантливого художника. От увиденного, у Лайи перехватило дыхание даже, и она подошла ближе к ручью, наслаждаясь плеском воды и опираясь о толстый ствол ивы, скинувшей свои длинные ветви вниз.       — Волшебство какое-то, — она обернулась, ища в темноте свою спутницу. Та, не отрывая восторженного горящего взгляда серо-голубых глаз, смотрела на Бёрнелл с нескрываемым восхищением.       — Ce frumoasă ești*, чужестранка, — в одно слитное движение Сандра впечатала лопатки Лайи в ствол дерева, не встречая никакого сопротивления. Та в ответ сдавленно простонала, запуская пальцы в распущенные каштановые волосы, и притянула за затылок ближе к себе, опаляя дыханием.       — Ты сводишь меня с ума своими этими фразочками, знаешь же, — Бёрнелл часто дышала, и даже в темноте был виден проступающий на её щеках румянец. Через секунду мягкие губы Сандры уже прикоснулись к губам Лайи, в нетерпении сминая их.       Нежный, ласковый поцелуй длился, казалось, вечность, пока руки сплетались, исследуя и поглаживая, тела прижимались так близко, даря в ночной прохладе всё тепло друг другу. Серый вязаный кардиган Бёрнелл предательски сползал на покатые плечи, открывая для бесчисленных поцелуев шею и ключицы. Сандра глухо простонала, когда ладонь Лайи коснулась внутренней поверхности ее бедер.       — Торопишься, frumoasă *, — на горячем выдохе произнесла румынка, схватила девушку за руки, ласкающие её так сладко и так правильно, но слишком нетерпеливо, и буквально пригвоздила запястья к жесткой коре под протестующий стон. Второй рукой она расстегнула массивные пуговицы кардигана, распахивая его, и прильнула губами к контурно проступившей через тонкий шелк горошинке соска, слегка прикусив его, и снова целуя сквозь ткань.       Тело Лайи выгнулось дугой навстречу грубоватой ласке, а из полуоткрытых губ вырвался глухой стон удовольствия. Пульсация внизу живота сводила её с ума, и было совершенно плевать на то, что кто-нибудь вообще может застукать двух девушек за греховным, но таким сладким занятием. Пальцы Сандры заскользили по ткани вниз, прокрадываясь к краю тонких кружевных трусиков. Румынка нажала большим пальцем на чувствительный клитор, довольно улыбнулась, подняв его к своему лицу и увидев блестящий влажный след на подушечке.       Расфокусированным, полным желания взглядом медово-ореховых глаз Бёрнелл наблюдала за тем, как Сандра отпускает её порядком затекшие запястья с отпечатками коры на молочной коже, коленом раздвигает её ноги и с дьявольской улыбкой опускается на колени.       В поисках хоть какой-то опоры, Лайя с громким стоном вцепилась в ствол ивы, царапая его ноготками, когда горячий язык Сандры коснулся промокшего насквозь белья. Губы жадно впились в нежную плоть, целуя и посасывая через тонкое кружево, пока пальцы медленно, подобно средневековой пытке, стягивали его вниз.       Тело Лайи дрогнуло, а живот заметно напрягся, как и изящная шея, на которой проступила пульсирующая венка, когда Сандра провела по мокрым складочкам указательным пальцем, собирая влагу и распределяя её по кругу, массируя чувствительный бугорок.       Мир Бёрнелл пылал миллионами разноцветных вспышек, пока лёгкие горели от нехватки воздуха, который та жадно хватала с каждым уверенным движением языка румынки. Лайя сдерживала громкие стоны, прикрыв рот ладонью, подаваясь бёдрами навстречу умелым ласкам, кружащим голову и уносящим все мысли прочь.       Сандра крепко держала руками бёдра девушки, удерживая ту от падения, и сильнее впивалась горячим ртом в пульсирующую промежность. Она очерчивала тёплым языком неведомые узоры, покрывая нежную кожу поцелуями и посасывая чувствительное местечко под участившееся и сбивчивое дыхание Лайи, выгибающейся от удовольствия. Её тело било мелкой дрожью, когда язык касался клитора настырно, но трепетно. Сандра ухмыльнулась, слегка подув на влажную кожу и облизнув свои длинные пальцы.       — Милостивый Боже, — Лайя громко выкрикнула, разрезав ночное спокойствие, словно острым лезвием. Её пальцы вцепились в каштановые локоны Сандры, привлекая ту как можно ближе. Бёрнелл стонала, не сдерживаясь, тая от проникновения двух пальчиков, как сахар на языке. Стройные ноги мелко дрожали, а внутри всё напряженно сжималось, подобно натянутой тетиве.       Движения пальцев и тёплого языка Сандры сошлись в едином, идеальном ритме, подводящем к краю и толкающем за грань безумного, яркого оргазма. Волна тепла прошлась по позвоночнику, сосредотачиваясь внизу и отдаваясь ритмичной пульсацией. Протяжный стон удовольствия раздался над водой.       Сандра всё ещё ощущала, как тугие стенки плотно обхватывают её пальцы, пульсируя. Одно круговое движение языка, мягкий поцелуй, и тело Лайи пронзила ещё одна судорога. Она громко всхлипнула, отпуская ставшие влажными в её ладонях каштановые пряди волос. Раскрасневшаяся, она тяжело дышала, упираясь лопатками в дерево.       Румынка, облизываясь, словно кот, поднималась с колен, приподнимая легкий шёлк сорочки и покрывая плоский живот невесомыми поцелуями, продолжавшимися на груди и, наконец, дошедшими до пересохших губ Лайи.       Мягко раздвинув их языком, Сандра нежно целовала и ласкала каждый миллиметр губ Лайи, немного прикусывая нижнюю, и вжимаясь в разгоряченное, податливое тело своим.       — Пойдем спать, fata dulce*, уже светает, а тебе нужно отдохнуть, — румынка ласково прошлась пальцами по тонкой шее и прижалась прохладным лбом к влажному от испарины лбу Лайи.       — Теперь проблем со сном точно не будет, — прерывисто дыша, Бёрнелл прошлась ладонью по выразительным скулам, оставляя влажный поцелуй в уголке пухлых губ.