возвращение

      я стучу в дверь.       табличка «505» на двери блестит, как будто её чистят ежедневно — я не удивлюсь, если ты так и делаешь. дверной звонок не работает. впрочем, я привык к этому — ты не представляешь, не считала, в который раз я здесь. наверное, этот последний.       я не звоню по телефону, чтобы предупредить о приходе заранее.       это лишено смысла, и уже очень давно (два месяца — это давно?), ты всё равно не берёшь трубку.       потому я и здесь. узнать, почему так. не более того.       дверь открываешь ты — заспанная, в пижамных штанах, старой толстовке и со встрёпанными волосами. и даже пускаешь в квартиру — я сажусь на кушетку, не решаясь проходить дальше.       — чай, к... кофе? — ты зеваешь посреди фразы, в руках у тебя подушка, завиток волос посреди встрёпанной головы распрямляется, «выстреливая» вверх и показывая, что ты медленно начинаешь просыпаться.       — тебе кофе не помешает, — подкалываю я, снимая шапку и встряхиваясь, чтобы мелкие капли дождя покрыли собой пол коридора вместо моей ветровки.       — так, не отходи от темы, ты уйдёшь — я снова спать пойду.       — кто сказал, что я уйду скоро? — и в подтверждение своим словам я скинул с плеч и куртку вслед за стянутой с головы шапкой.       — тьфу ты, кто сказал тебе, что тебе здесь рады? — но ты легко улыбаешься, полностью отрицая свои слова, и я по твоему лицу вижу, что от широкой, радостной улыбки тебя удерживает только нежелание показывать лишние эмоции.       — ты и сказала, — я встаю, оставляя куртку на кушетке, — ну, предложение чая всё ещё актуально?       — конечно, — отвечаешь ты, указывая на дверь в кухню. * * *       под столом мы сталкиваемся коленями, над столом — руками над пакетом с печеньем, но никогда — взглядами.       на двери всё ещё блестит табличка «505».       это всё та же квартира.       я обещаю себе спросить, если останусь до утра, действительно ли ты эту табличку постоянно чистишь.       вряд ли я останусь.       нет, не потому, что я не хочу. я бы с удовольствием лёг рядом с тобой, обнял, погладил по голове, заснул и потом проснулся в примерно таком же положении (хотя, насколько я помню, ты ворочаешься во сне — однажды нам уже довелось спать в одной постели, и я проснулся чуть ли не скинутым с кровати) — тоже рядом.       но ведь ты мне не дашь.       и я всё ещё не в силах понять причину.       причину, почему тогда это кончилось и не может начаться вновь.       — вкусный? — спрашиваешь ты, кивая на чай.       — да. это с чем?       — что-то из пакетиков, — ты машешь рукой, — ягоды, или корица, или персик. ну, что-то. хочешь, дам пакетик с собой?       ты уже ведёшь к тому, что скоро мне придётся уйти. подушка, которую ты держала в руках, встречая меня, лежит у тебя под спиной, готовая вернуться обратно в спальню, но завиток волос на голове всё так же распрямлён, а твой взгляд уже не такой сонный.       — может быть, — уклончиво и с надеждой отвечаю я, — почему трубку не берёшь?       — а? телефон разбила, — ты машешь рукой на подоконник. бедный аппарат в совершенно расколоченном виде располагается там, кажется, уже не первый день, — и мне никак не позвонить, ага.       — а что в ремонт не отнесёшь?       — да на черта он мне нужен? — интересуешься ты и тут же от души смеёшься, — ну, знаешь, мне даже спокойнее. никакой лишней информации! газеты в ларьке вон покупаю. есть новости? как собака? купил билеты на концерт?       — собака хорошо, — я киваю, — билеты... не, не купил, — честно отвечаю я.       — а что так? ты же хотел! — вскрикиваешь ты, снова задевая меня ногой под столом, — думаешь, они ещё приедут?       — да нет, — бормочу я.       я не собираюсь говорить тебе, что я купил и тут же отдал билеты на концерт своему брату и его другу. я не собираюсь говорить, что без тебя туда идти я вообще никак не могу, как бы я ни хотел.       — так... зачем ты пришёл? — интересуешься ты.       — скучал. тебе же никак не позвонить.       — шли письма, — ты снова смеёшься, но теперь тихо и искренне, а затем, — я... скучала тоже.       — так что же не говорила?       — да воды столько утекло. а ты?       — знал бы, как.       мы замолкаем снова.       ты вполне осознанно упираешься своим коленом в моё и снова берёшься за свою кружку с чаем.       я тоже вполне осознанно не отодвигаю ногу. * * *       я плотнее обматываю шарф вокруг шеи, оглядываясь на уже открытую дверь, на которой блестит табличка «505», будто бы издеваясь надо мной.       у меня в кармане пакетик чая с корицей, который ты мне всё-таки всучила, и на меня обращён твой взгляд. я не могу чётко прочитать эмоции в нём, но готов поклясться, что у нас всё одинаково, пусть и по-разному.       думаю, я не хочу уходить.       думаю, ты хочешь, чтобы я остался.       — можешь остаться? — тихо интересуешься ты, — на ночь. если это не проблема? я плохо сплю.       ты всё-таки первая. я думал, будет наоборот.       — конечно.       а ведь, думаю я, снова бросая куртку на кушетку, я мог бы и не особо возражать, если бы ты начала меня душить. просто мне слишком хочется быть рядом. * * *       это всё та же квартира с блестящей «505» на двери, а в спальне душно.       мы лежим на разных концах кровати, на мне из одежды только футболка и старые шорты, которые ты невесть откуда вытащила, и я не представляю, как там тебе.       видимо, ещё хуже, потому что я слышу, как ты возишься под одеялом рядом, практически перетягивая его на себя, а затем в угол кровати летят снятые от духоты штаны. зима же. почему так жарко?       — батареи надо б уже и потише сделать, как по мне, — бубнишь ты.       — ага, — отвечаю я, — ну, скоро будет, да?       — будет. тебе слишком жарко?       — нет, а что?       и тут же вокруг меня обвивается пара рук, а в плечо футболки утыкается нос. я улыбаюсь, осторожно растрепывая рукой твои волосы. завиток волос успокаивается, ложась на место.       ты улыбаешься, я уверен — я чувствую это.       я улыбаюсь тоже.       — на сколько, говоришь, я должен остаться?       — я тебя не держу, — предсказуемо отвечаешь ты, — но, надеюсь, надолго. и я проваливаюсь в сон. * * *       конечно, всё это может быть неправдой — ты всегда можешь прогнать меня утром, сказать, что всё давно закончилось. я скроюсь за дверью с блестящей табличкой «505», может, даже, напишу пару писем и уговорю тебя купить новый телефон, но вряд ли ты впустишь меня сюда снова. всему давно пришёл конец, ведь так ты всегда говоришь?       но почему-то именно сейчас, пока я просыпаюсь на ранних-ранних лучах солнца от того, что ты решаешь во сне прижаться покрепче... я уверен, что всё будет совсем не так.       ведь прошло уже много времени,       и изменилось многое, очень-очень многое,       но именно сейчас       всё ощущается так, как будто между нашим предпоследним       и этим совместным пробуждением       прошли ровно сутки, и не более (хотя гораздо, гораздо более) того.