Глава 6. Я за тебя молюсь…

      — Да, господин Президент. Спасибо… Пока еще нет. Хорошо. Конечно…       Джоанна выключила телефон и измученно откинула голову на подлокотник дивана. В окно ярко светило солнце. Свежий ветер разогнал пепельную завесу, нависшую над островом, возвращая его к жизни. А ее жизнь сейчас сосредоточилась там, за огромными белыми дверьми операционной нейрохирургического отделения. В коридоре было пусто, она была здесь совершенно одна. И тишина… Убийственная, гнетущая тишина.       Джоанна снова и снова складывала руки, закрывая ими лицо. И молилась. Только об одном. Вдруг зазвонил телефон. Посмотрев на экран, она прикусила губы. После шестого звонка все же ответила.       — Да…       — Только не ври мне, ладно? — тихо прозвучал на том конце голос. — Что они говорят?       — Пока ничего, — Джоанна снова откинулась на спинку дивана. — Обследуют. Имеет ли смысл вообще… что-то делать…       — Имеет. Слышишь? Скажи им! Имеет! — Сашин голос зазвенел. — Я точно знаю. Ты главное не сдавайся! И ни в коем случае не подписывай бумаги на отказ!       — Конечно, нет! Как ты узнала? — впрочем, глупый вопрос… Все же знали, как Саша чувствовала состояние отца. И Джоанна знала, что лишь проблемы со связью из-за землетрясения не позволили той позвонить раньше.       — Во-первых, я его чувствую. Во-вторых, по всем новостным блокам были репортажи о землетрясении. И я сразу все поняла. Я пыталась вам дозвониться все это время. И вот только сейчас… У меня было ощущение, словно его прижало чем-то тяжелым. Я последние сутки не могла с кровати встать, тяжесть во всем теле.       — Его накрыло бетонной плитой, когда они детей из разрушенной школы доставали.       — Теперь понятно… Джоанна…       — Да, милая?       — Держись… Ты нужна ему. Только ты сейчас его ниточка между этим миром и…       — Я знаю. Береги себя. Я позвоню…       Гудки в трубке. Пелена в глазах. «Господи… все, что угодно, только не забирай…».       — Джоанна!       Она открыла глаза. От дверей к ней бежали Макс и Одри.       — Что вы здесь делаете? — Джоанна повернулась к Максу, он сел рядом с ней на диван, Одри с другой стороны. — Тебе бы отдохнуть, в себя прийти.       — Какой, к черту, отдых… — Макс, едва сдерживаясь, прикусил губу. — Что-нибудь известно?       — Пока ничего, — Джоанна снова посмотрела в сторону операционной. — Они сказали, пока мы летели, что сначала обследуют, чтобы понять общую картину, потом уже будут решать.       — Может, позвонить Президенту? — Макс с усилием растер запыленное лицо. — Пусть найдет лучших врачей! В конце концов, Кристиан не какой-то там…       — Президент уже в курсе, — прервала его Джоанна, — сам позвонил. Сказал, что сюда летит врач из Сингапура, доктор Рахмашад Сади, один из лучших нейрохирургов мира. — Джоанна сжала руки в кулаки и прижала к губам. Одри приобняла ее за плечи.       В тот же самый момент распахнулись двери лифта. Все трое повернули голову в его сторону. Из лифта вышли двое мужчин: один лет пятидесяти яркой азиатской внешности, второй — европеец лет сорока.       — Жан? — Джоанна поднялась с дивана и подошла ко второму мужчине. Первый, не останавливаясь, торопливым шагом направился в операционную. — Что ты здесь делаешь?       — Я был в Сингапуре на день по работе, а тут звонок Президента… — Жан взял ее за плечи, она вдруг заплакала, он крепко обнял ее. — Джоанна, я пойду туда. Держись…       — Жан! — тот обернулся к ней, стоя уже в открытых дверях. — Пожалуйста… Верни мне его…       Ничего не сказав, Жан закрыл дверь. Макс поднялся и подошел к Джоанне, обнял ее со спины.       — Это Жан, друг Кристиана и главврач президентской клиники.       — Милая, — Одри тоже подошла к ней, взяла за руку, — может, это знак? Надо верить.       Джоанна кивнула и снова вернулась к дивану. И снова ожидание, не отрывая глаз от белой двери. И снова молитва за молитвой.       Сколько прошло времени? Она не спала, но сознание и мысли словно ушли в параллельный мир, где-то между реальностью и мечтой. Вдруг дверь открылась, и к ним вышел Жан. Он был уже в медицинском халате и держал в руках какие-то бумаги. Джоанна сразу вспомнила слова Саши. И по мере того, как Жан приближался к ним, ее сердце падало все ниже и ниже, замедляя свой ритм.       Когда он подошел и, придвинув стул, сел напротив нее, она лишь смотрела на него, зажав рот рукой, и молчала. Потому что держалась из последних сил.       — У меня две новости: хорошая и плохая, — Жан положил папку с бумагами на колени и посмотрел на нее. — Хорошая. Томография показала, что внутреннего кровотечения нет. Это значит, мозг жив.       Макс выдохнул, Одри сжала руку Джоанны.       — Плохая новость, — Жан смотрел Джоанне в глаза, — в том, что гематома в затылочной части слишком большая, и она растет. Из-за этого растет внутричерепное давление. Доступными словами, кровь образовала сгусток, который, увеличиваясь, давит на костную часть, вынуждая ту смещаться. Если костная ткань проникнет в мозг…       Джоанна вздрогнула, задрожала.       — Все происходит слишком стремительно, и у нас только один выход. — Жан помолчал секунду и продолжил. — Необходимо уменьшить давление и удалить гематому.       — Трепанация? — вдруг прошептала Одри.       Джоанна резко повернулась к ней, та сидела с полуоткрытым ртом, качая головой.       — Да. Трепанация черепа. Одна из самых тяжелых и самых сложных операций. — Жан взял Джоанну за руки, она повернула к нему голову. — Послушай меня. Никто не даст тебе никаких гарантий. Произойти может все, что угодно. Это мозг. Вмешательство в него всегда связано с огромным риском. Но без этой операции Кристиан либо умрет, либо впадет в кому, которая может продлиться годами. Тебе решать. — Жан протянул бумаги. — Это разрешение на операцию, без него мы не можем ее делать. А по закону ты принимаешь решения в том случае, когда Кристиан сам этого не может сделать.       Джоанна взяла бумаги, ручку, подняла голову на Макса, Одри, посмотрела на Жана. Занесенная над бумагами рука замерла. Джоанна выдохнула и подписала, вернув бумаги Жану.       — Я буду ассистировать доктору Сади, — он взял бумаги и встал, — и держать тебя в курсе. Поверь, мы сделаем все, что сможем.       Дверь снова хлопнула. Джоанна откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. И снова губы зашептали неслышные слова.

***

      Стрелки часов отмеряли минуту за минутой, складывая в часы. Она все так же сидела, не сводя глаз с двери. Макс и Одри молчали рядом. И только почти через пять часов дверь открылась вновь.       Джоанна поднялась навстречу вышедшему из нее Жану.       — Операция прошла успешно. Нам удалось удалить гематому и стабилизировать давление. Это первая маленькая победа. — Жан взял ее холодные дрожащие руки в свои, сжал их. — Но это только начало, первый шаг.       — Что теперь?       — Теперь надо понять, что с позвоночником. Сейчас ему делают МРТ, чтобы оценить степень повреждения. И я должен тебя предупредить. Мне очень тяжело тебе это говорить, но я почти уверен…       — Он не сможет ходить? — Джоанна посмотрела на Жана. Тот вздохнул, посмотрел куда-то рядом в стену, потом снова повернулся к ней.       — Это в лучшем случае.       Ноги подкосились. Макс поймал ее, уже готовую рухнуть.       — Большая вероятность, что он будет полностью парализован. — Жан вздохнул. — Мы, конечно, попробуем что-нибудь сделать, отвоевать хотя бы подвижность рук, учитывая, что повреждены позвонки ближе к поясничной части позвоночника. Но боюсь, что ноги…       — Мы со всем справимся… — тихо ответила она. -Только бы он был жив.       Жан не успел ей ответить, дверь операционной снова открылась, и его позвали.

***

      Макс открыл дверь. Мерное пищание приборов нарушало тишину палаты. Прошло три часа с тех пор, как к ним после очередной почти шестичасовой операции вышел Жан и сказал, что они сделали все, что смогли. И теперь все в руках Бога.       — Давай, — Макс поставил на столик у диванчика поднос, — ты должна поесть. Ты нужна ему сильной.       Джоанна повернула к нему голову, кивнула. Наклонившись, поцеловала Кристиана. Если бы не размеренно двигающаяся амплитуда на мониторе, живым его можно было назвать с большой натяжкой. Бледный, с перебинтованной головой, весь увешанный какими-то проводами. Но главное — живой. Врачи робко говорили о том, что скорее всего угроза жизни миновала. Но какой будет эта жизнь… Это станет ясно, лишь когда он придет в себя. Когда это случится, никто не мог сказать. Может, через сутки, может, через месяц.       Несмотря на снятую угрозу для жизни, врачи пока не рекомендовали перевозить Кристиана, а потому Джоанна согласилась оставить его в больнице Манилы. Доктор Сади заверил, что он понаблюдает за ним несколько дней и, только если состояние будет стабильным и не будет ухудшений, вернется к себе в Сингапур, но и оттуда будет постоянно на связи. Жан же пообещал, что останется с Кристианом на все время и вернется в Париж только вместе с ними. Сейчас Жан был на консилиуме, который собрали, чтобы проанализировать результаты обследования, проведенного уже по результатам операций.       Джоанна поднялась с кровати и пересела на диван, поставив поднос на колени. Макс сменил ее, пересев поближе к другу.       — Пока новостей нет? — спросил он, не оборачиваясь.       — Ждем Жана, — аппетита у Джоанны не было совсем, но Макс был прав, ей вскоре понадобится много сил, борьба предстоит непростая. Но ее это не пугало. Главное, Кристиан жив. Все остальное они преодолеют. — Только что-то долго он…       Джоанна посмотрела на часы. Конечно, случай непростой, но третий час консилиума… Не слишком ли даже для их ситуации? И как раз в этот момент открылась дверь, вошли Жан и Одри. Джоанна отставила поднос и поднялась ему навстречу. Они встретились у кровати.       — Значит, так… — Жан посмотрел на нее, потом на Макса. — Чтобы быть уверенными в своих выводах, мы отправили результаты послеоперационных обследований в Израиль, ведущему нейрохирургу мира Цви Раму.       — Там что-то серьезное? — Джоанна тронула Жана за локоть.       — Вся его ситуация серьезная. Поэтому прежде чем что-то говорить тебе и потом ему, мы должны быть уверены, что сделали все, что могли, все, что зависит от медицины.       Жан подошел ближе к Кристиану и внимательно посмотрел на показания приборов.       — Все стабильно и на данный момент ничто не мешает ему прийти в сознание. Так что ждем, это тоже многое прояснит.       — Жан, — Джоанна подошла к нему, повернула его к себе, внимательно посмотрела в глаза, — скажи, ты сам что думаешь? Ты знаешь его лучше всех них, какими бы ведущими они ни были. Ты знаешь его характер.       — Давай все же подождем. — Жан направился к двери.       — Ты не веришь в него?       Жан остановился в дверях, повернулся к ней.       — Верю. Если бы не верил, то сразу сказал бы тебе, что надежды нет. Что в лучшем случае он на всю жизнь останется прикован к инвалидному креслу. Но если есть хотя бы тысячная доля шанса, я должен об этом знать.       Джоанна лишь молча кивнула. Жан вышел из палаты. Джоанна вернулась в кресло, отодвинула остывший обед. Одри подошла и присела перед ней на корточки.       — Я не буду говорить, что понимаю тебя. Потому что никто сейчас не сможет тебя понять в полной мере. Но я знаю тебя. Знаю Кристиана. Вы будете пытаться использовать и нулевой шанс. Поэтому я, Макс… мы можем только обещать вам, что всегда будем рядом. Мы тут подумали… — Одри повернулась к мужу, Макс кивнул. — Мы решили переехать во Францию. Макс уже отправил заявление на увольнение. Мы хотим всегда быть рядом с вами.       — Ребята… — шокированная Джоанна переводила взгляд с Одри на Макса и обратно.       — Без работы я не останусь, — Макс осторожно поправил перепутавшиеся провода аппарата ИВЛ. — Но я не смогу жить далеко от него. Он мне больше, чем друг, больше, чем брат. Он — часть меня, и я должен быть рядом. Срывы будут. Я знаю. У него, у тебя. Ты не должна одна со всем этим справляться. Поэтому мы будем рядом.       — Спасибо… — Джоанна не знала, что еще сказать. Посмотрела на Одри, на Макса и снова придвинула к себе холодный обед. Она нужна ему. Впереди непростая борьба.

***

      Свыкнувшись и приняв происходящее, как неизбежное, Джоанна в какой-то степени даже успокоилась. Она понимала, что нужна будет Кристиану именно спокойная и уверенная в том, что они справятся с любой ситуацией. В тот день ответа из Израиля не пришло. Но Джоанна уже не вздрагивала из-за каждого звука открытой двери и не замирала при появлении кого-то из врачей. Сначала узнать врага в лицо, а потом уже думать, как с ним бороться.       Вечер следующего дня наступил незаметно, замаскировавшись под легкую облачность. По подоконнику застучали капли дождя. Джоанна приоткрыла окно, впуская свежий воздух, и задернула жалюзи. Макс и Одри ушли в кафе больницы поужинать. Она уже как-то привыкла к тому, что они все это время вместе с ней жили в палате, ночевали тут же.       Джоанна подошла и присела на кровать. Поправила подушку под головой Кристиана, коснулась рукой его лица. Задержалась на виске, заметила новые седые волосы, погладила, вдруг улыбнувшись. Наклонилась и поцеловала, запустив руку в отрастающие пряди. Положила голову рядом на подушку и даже не сразу услышала, как открылась дверь. Лишь после тактичного покашливания поднялась и повернулась на звук.       Жан стоял у двери и держал в руках папку. Одного взгляда на его лицо Джоанне было достаточно. Но она на удивление спокойно поднялась и подошла к нему.       — Убери, — просто сказала она, — я не хочу ничего знать. Мне плевать, что там написано, какой бы светила медицины это не сказал.       — Джоанна, — Жан дотронулся до ее руки, — ты должна знать, что…       — Я знаю одно. Я люблю его. Мы справимся.       — Ты понимаешь, что бывают ситуации, когда просто ничего нельзя сделать. Думаешь, мне хочется говорить ему, что он никогда, никогда не сможет ходить? Что ему придется свыкнуться с этой мыслью и научиться с этим жить?       — Жан, ты замечательный человек и врач, но ты не знаешь его и меня так, как я сама. Если все и будет так, как ты говоришь, мы научимся жить с этим, но никогда не перестанем бороться, каждый день, каждую минуту. Вместе.       — Ты удивительная женщина, — Жан покачал головой. — Прости…       Джоанна закрыла за ним дверь и облокотилась об нее лбом. И тут почувствовала на себе взгляд. Медленно обернувшись, замерла.       И поняла — он слышал весь их с Жаном разговор.