***

Я впервые влюбился в двенадцать. Это было внезапно, как гром. Я, волнуясь, искусывал пальцы, Признаваясь в чувстве своём. А потом были яркая радость, Робкий стук в унисон двух сердец. Мы любили, вкушали как сладость Мысль пойти в будущем под венец. Всё истаяло, словно туманы. Пеплом в сердце осела тоска. Больше я от любви не был пьяным, Мне казалось, я умер тогда. Но настал вдруг ноябрь холодный. Сердце дрогнуло, сжалось сильней. Она знала, как быть свободной И пить залпом, не морщась, портвейн. Она чутко касалась руками Моих нервов-натянутых струн. Её голос мог слушать часами. В восемнадцать я был ещё юн. Мне казалось, что за спиной крылья, Что так просто — взять и взлететь. Только в двадцать покинули силы. В двадцать два было нечему тлеть. Мои нервы сорвались, и сгинул Тот восторженный пылкий юнец. Дикий пламень любви я отринул И свободу вдохнул наконец. Больше нет осторожных объятий, Больше нет жарких стонов в ночи, И нет уст, что кричали проклятья. Вместо сердца — огарок свечи. Думал, скроют тоску мою тени, Чтобы смог с пустотою жить вновь… В мае веточкой пышной сирени Мне в объятья упала любовь.