Глава 13. Спаси и сохрани. 1/2

27 мая 2021 года POV.Джуди       На следующее утро я, вся сонная и разбитая, по-турецки сидела на полу и блестящими гелевыми ручками раскрашивала витиеватые узоры-антистресс. Это всегда меня очень расслабляло. Сейчас немного порисую и пойду в душ.       Впервые за два года я решилась пропустить универ. Этой ночью я очень плохо спала: постоянно просыпалась, мне снились кошмары, было то холодно, то жарко, то снова холодно… Я до последнего собиралась всё-таки сгрести себя в кучу и поехать на первую лекцию, но, когда после пяти утра я наконец заснула и буквально через пару десятков минут под подушкой затрещал будильник, я отключила его и продолжила спать. Не спустилась я и к завтраку, потому что, пока домашние ели, я досыпала те часы, которые отняла нервная, беспокойная ночь. Да и аппетита у меня не было. Было одно-единственное желание: прийти в себя.       Около десяти утра в комнату заглянула мама. — Доброе утро, Джуди. — Привет, — не отрывая глаз от раскраски, кивнула я, — ты не на работе? — Я сегодня и завтра выходная, так получилось. — Я тоже дома, — заявил зашедший за ней Питер, — решил устроить себе разгрузочный денёк. Чипсы будешь, систер? — он потряс передо мной открытой пачкой, — с перчиком. — В принципе, можно, — неохотно согласилась я и взяла из хрустящей упаковки несколько чипсов. — Как ты себя чувствуешь? — серьёзно поинтересовалась мама. — Нормально, — бормотнула я. Хотя у меня небось на лице написано, что ничем нормальным здесь и не пахнет. — Тогда, может быть, объяснишь мне, где ты вчера так долго ходила и почему вернулась в таком состоянии? Только честно. — Зачем тебе это знать… — отмахнулась я, собирая разбросанные по ковру ручки. — По-моему, это нормально, что я переживаю за свою дочь. Вот в чём у тебя волосы? — В саже, — честно ответила я. — Почему? — подключился к допросу братец.       Я поняла, что колоться всё же придётся и продолжила говорить правду. Терять было однозначно нечего. — Я побывала на пожаре. — Воу! — с неподдельным интересом воскликнул Питер, — как тебя так угораздило? — Обычно. — Джуд, а тебе слабо рассказать нормально?       Знаете, а я бы и рада. Я действительно не могла больше держать в себе всё, что накопилось. Я чувствовала острую необходимость выговориться. Выплеснуть из себя все вчерашние события, которые с извращённым удовольствием давили и жгли изнутри.       И я рассказала. В мельчайших деталях рассказала, во что вылилась безобидная вылазка за сумочкой. — Одно слово: тупица, — грубо сказала мама, когда я закончила, — как ему вообще пришло в голову полезть в огонь из-за денег?! — Мам, Слик очень беден, — грустно покачала я головой, — можно сказать, он почти нищий. Я была у него дома, это маленькая облезлая комнатка в аварийном состоянии. Это для нас с тобой на тысячу долларов больше или меньше не сыграет особой роли, а для него это заоблачные деньги. Не говорю, что он поступил умно, но понять его можно… — Вот за это, Джуди, я и ненавижу бедных. Они готовы бросаться на амбразуру из-за каждого цента, — недовольно сказала мама, — а что касается тебя, мне очень странно, что ты, воспитанная в приличной семье, оправдывешь такое поведение. К тому же, мне кажется, я человеческим английским языком просила тебя оставить Слика в покое. Видишь, к чему привело ваше общение? — Наоборот, — возразила я, — он всё равно бы вернулся в лавку за деньгами и на него упала бы та же балка, но, если бы меня там не было, его бы некому было оттуда вынести. Он и так разбил голову. — Разбиваться — это у них семейное, — презрительно фыркнула она, не глядя на меня. — Почему ты такая циничная? — вздохнула я, — это ведь, на самом деле, очень страшно…       Я уже промолчала о том, что прекрасно знаю, по чьей вине погибла миссис Рейчел. — Дорогая моя, я не циничная, — быстро сказала она, — я просто смотрю на вещи без юношеского максимализма, вот и всё.       Мама встала с моей кровати и покинула комнату. Странная она стала… В последний раз я видела её такой полтора месяца назад, когда я после случая с духами наврала про сериал… — Не обращай внимания, это же маман, — словно отзываясь на мои мысли, хмыкнул Питер, — мне она никогда не нравилась.       Я не ответила. Да, у них натянутые отношения, что правда — то правда, только вот это не повод так отзываться о родной матери. — Слушай, а как вообще возник этот пожар?       И тут я озадачилась. А действительно — как? Почему лавка Слика изначально загорелась? Он не курит (то есть, непотушенная сигарета внутри остаться не могла), никакие приборы там включены не были, костёр по близости никто не разводил… — Малой, без понятия. Реально, без понятия. Но знаешь, у меня какое-то подозрительное чувство. Почему-то мне кажется, что, если бы я туда не поехала, то пожар бы в целом не начался.       Я не могу объяснить, почему, но что-то такое во мне ворочалось. Как будто в случившемся была в8иновата именно я. — Не надо грызть себя, Джуд. Ты спасла от смерти неплохого человека. Ты теперь у нас герой! Радоваться надо!

***

      Не ручаюсь за Питера, но лично мне никакой разгрузочный день не улыбнулся даже в перспективе. Не успела я выйти из душа и высушить феном волосы, как мне позвонили и настоятельно попросили приехать в полицию на допрос. Пришлось подбирать какой-то более-менее презентабельный прикид, краситься и ехать в участок, где мне показали обгоревшую шляпу Слика, которая была на нём вчера, уточняли, ему ли она принадлежала, долго и дотошно расспрашивали о подробностях вчерашнего происшествия, тем самым невольно вынуждая по уже Бог знает какому кругу переживать то, о чём я хотела забыть, как о страшном сне. Я не отказалась разговаривать с ними, потому что мне хватало ума понимать, что при сложившихся обстоятельствах я — единственный человек, который может сотрудничать со следствием, но легче от этого мне не стало.       По прибытию домой я позвонила в больницу, но мне сказали, что никаких изменений пока нет. Поняв что от того, что я здесь нервничаю, ситуация никак и не сдвинется, я твёрдо решила взять себя в руки и попробовать чем-то заняться. вариант подвернулся сам собой: в беседе нашей группы в телеграме соученики бурно обсуждали подобравшуюся угрожающе близко сессию.       Точно! Сессия! Первый зачёт должен состояться тридцать первого мая, а сегодня уже двадцать седьмое.       Я пролистала беседу дальше и облегчённо вздохнула. Нам сказочно повезло: старшие курсы заботливо слили ответы на билеты, поэтому мне оставалось лишь переписать их к себе в блокнот (когда переписываешь от руки, запоминается гораздо быстрее) и выучить.       Чтобы успеть к последнему числу, я приступила к работе прямо сейчас. Всего было аж сорок два билета, а сам предмет — этика — никогда мне особо не нравился, и занималась я им весь семестр чисто для галочки, поэтому мозговой штурм был обеспечен.       Это отвлекло мои мысли и я немного успокоилась.

***

      После тезисного конспектирования уже одиннадцатого билета в распухший блокнот рука у меня начала отваливаться, а мозги — кипеть. Я остановилась и устало откинулась на стуле. Ого, уже даже стемнело… Я так увлеклась своей писаниной, что и не заметила, как солнце окончательно опустилось за деревья и дома, а темнеет в это время года поздно. Но как же я измоталась сегодня… По-хорошему, не мешало бы подкрепиться.       Я убрала всю канцелярию в стол и через полутёмный коридор отправилась в столовую. Она расположена на другом конце дома от моей комнаты: нужно спуститься со второго этажа на первый и почти целиком его пересечь.       А зайду-ка я прежде к маме, поинтересуюсь, что можно взять.       Я подошла к её комнате, находящейся возле спуска на первый этаж и уже потянулась к дверной ручке… — Пресвятая Дева, умоляю, прости мне мой грех! — послышалось из-за закрытых дубовых дверей, — я не хотела этого.       Меня это не удивило: мама — человек религиозный и часто рассуждает о грехах. Иногда она даже слишком строга к себе в этом плане и приписывает себе проступки, которых не совершала.       Ответ на сразу возникший в голове вопрос «чего — этого?» пришёл сам… — Ведь ты, Матерь Божья, видишь с неба, что, когда я подожгла эту лавку, там никого не было. Откуда я знала, что у Слика хватит мозгов вернуться в горящее здание? Я никогда не желала ему смерти, никогда! Сохрани ему жизнь, пожалуйста! Я не хочу мучаться из-за второго убийства!

***

      …Меня словно окатило ледяной водой. Не в силах пошевелиться я, как застывшая глина, стояла, держа дверную ручку и уставившись прямо перед собой.       Второе убийство.       Второе убийство.       ВТОРОЕ УБИЙСТВО!       Но разве это возможно? Чтобы наша мама устроила пожар…       …Да, возможно. И более чем. Она сама только что это сказала. Тогда я понимаю, почему она так заволновалась утром. Просто её ценой вопроса может уже во второй раз стать человеческая жизнь.       Я на ватных ногах отошла от комнаты и по стене сползла на ступеньки, ведущие вниз. Как мама посмела так поступить? Зачем она это сделала? Нет, я знаю, что Слик никогда не пользовался её хорошим отношением, и в этом есть своя логика, но как можно было докатиться до такого свинства? Что, если он теперь умрёт? А ведь такое может быть, нужно смотреть правде в глаза.       Кошмар какой… И это — моя мама… А я так её любила, верила в её человечность и порядочность…       Интересно, у неё вообще с психикой всё нормально?

***

— Джуд, ты чего здесь? — вырвал меня из этой вязкой пучины удивлённый голос за спиной.       Я обернулась. Позади стоял Питер. — Просто сижу, — невнятно прожевала я. — Систер, что случилось? — он спустился на ту же ступеньку, что и я, но ближе к перилам, — на тебе лица нет. — Я просто очень переживаю за Слика, — выкрутилась я, — он так и не пришёл в сознание. — Джуди, я же вижу, что ты что-то скрываешь. — Мелкий, отстань, — обозлилась я. — Я имею право задать своей сестре вопрос, что с ней происходит! — Я уже тебе ответила. — Ну будь человеком, расскажи!       Я было открыла рот, чтобы послать навязчивого братца далеко и надолго, но язык вышел из-под контроля мозга и ляпнул: — Мама — преступница. — Ты про случай с миссис Флэнери? — Нет. Помнишь, ты утром спрашивал, откуда взялся пожар? Так вот, могу тебя обрадовать, его устроила мама. — В смысле?! — изумлённо выдохнул он. — Это она подожгла лавку, — по-отчаянному тихо повторила я, — она сама только что об этом говорила, я слышала. — Фига се… Но зачем ей это? — Малой, я что, знаю? — раздражённо огрызнулась я.       Питер поднялся со ступеньки и напряжённо облокотился на перила. — Я же говорил, маман мне всегда на нравилась, — так же напряжённо сказал он. Но вместе с тем в голосе отчётливо слышались нотки злорадства, — она только и делает, что отравляет жизни другим людям. Как вообще батя смог прожить с ней столько лет? Я бы не его месте сбежал от неё к миссис Рейчел при первой же возможности…       Не дослушав его, я резко встала и ушла.