🖤

— И чего ты добился своим гонором? — Тэхен придерживает за подбородок парня, зло шипящего от прикосновения смоченной в антисептике ватки к свежей ране на разбитой губе. — Терпи, кому говорю! Красноречивый взгляд из под отросшей челки весомее любого приводимого сейчас Тэхеном аргумента. — Ну, ты еще за палец меня укуси! — фыркает Тэхен, руку предусмотрительно убирая. Не первый год знаком с Чонгуком. Может и зубами клацнуть, если нужно. Он вообще что-угодно может, если Тэхен попросит или если это его напрямую или косвенно касается. Вот и сегодня смог. Отоварил одногруппника, посмевшего в след молодому преподавателю литературы шикнуть «Отличная задница, сонсеним». Тэхен и глазом моргнуть не успел, как словно из-под земли выросший студент-третьекурсник Чон Чонгук припечатал шутника спиной к стене, попутно выбивая из того дурь за поганый рот и заставляя в знак извинений задушенно прохрипеть «Прошу прощения, Тэхен-щи!». Вот уже два года, как Чонгуку есть дело до всего, что касается очаровательного шатена, преподающего литературу у него на потоке. Хотя, до самого предмета дела нет никакого, от слова совсем. Да и вообще, зачем будущему архитектору знать, кто там написал Войну и Мир и какая разница между Рю и Харуки, если они однофамильцы и пишут одинаково-скучный бред? Чонгук вообще читать не любит. Он до мозга костей технарь и скорее засядет безвылазно за чертежи на неделю, чем посвятит хотя бы час изучению того, что там великие умы в творческом порыве перенесли на бумагу прямиком из воображения. Не интересно это. Зато интересно наблюдать, как молодой преподаватель в очках с тонкой оправой и в свободном кремовом свитере, между изящных длинных пальцев перекатывает карандаш, когда особенно увлеченно объясняет новую тему. У Чонгука на эти руки кинк и, возможно, немного фетиш. С кем не бывает, спросите вы? Главное Чонгуку этот вопрос не задавать. Ибо этого кого-то он отыщет со скоростью света и заставит поверить в ад на земле и самого Дьявола в человеческом обличье. Он не вникая слушает низкий бархатный голос любимого преподавателя, смотрит с обожанием и восхищением, в памяти листая кадры прошлой ночи, когда Тэхен этими самыми пальцами обхватывал его горло, беря сзади, прямо в прихожей их съемной квартиры. И мыслям своим улыбается, неосознанно подушечками пальцев касаясь губ. Ловит на себе его взгляд и, как всегда, один только зрительный контакт с Тэхеном обеспечивает каменный стояк, болезненно упирающийся в ширинку на протяжении всей лекции, длинной в два, мать его, академических часа. За очередной выговор от ректора Тэхен Чонгука ругать не станет. Разница в возрасте в почти шесть лет и статус преподавателя дома ему такого права не дает. Да и зачем? Он еще в их первую встречу понял, что парень хоть и вспыльчивый, но без дела в драку не полезет. Вот только сейчас сам чувствует себя виноватым. Чонгук, молча наблюдающий, как Тэхен встает с края дивана, чтобы собрать аптечку, перехватывает того за талию, заставляя подойти в плотную и прижимается щекой к бедру в мягких домашних штанах. Тэхен вообще весь мягкий и уютный, как плюшевый мишка, с этими его безразмерными домашними футболками и пастельными тонами во всем, что он на себя надевает. Хотя, без одежды вовсе, по мнению Чонгука, его бойфренд выглядит куда эстетичнее. С вьющимися каштановыми прядями, которые Чонгук так любит заправлять ему за ухо, чтобы в глаза смотреть долго-долго. С этой его улыбкой, самой нежной на свете и привычкой зарываться пальцами в его, чонгуковы, волосы, массируя кожу головы. Урчать хочется, ластиться к нему, такому домашнему. — Зачем ты полез? — Тэхен ласково проводит пальцами по резко очерченной скуле, от чего Чонгук прикрывает глаза. — И опять полезу, если рот свой посмеет открыть на тебя. Тэхен молчит, не находясь в который раз, что ответить. Чонгук, недолго думая, тянет его на себя, удобно устраивая на коленях, прижимает теснее, по-хозяйски руками пробирается под мягкую ткань футболки, пальцами пересчитывая чуть выступающие позвонки. Тэхен от ласки старается из реальности не выпадать, леконько уворачиваясь от мажущего по скуле поцелуя. — Губа, Чонгук, — напоминает шепотом, на что младший лишь усмехается, ловя Тэхена за подбородок и, наплевав на лопнувшую, не успевшую затянуться ранку целует, проникая в приоткрытый рот языком, смакуя, будто самый изысканный десерт. У Чонгука время в такие моменты замирает, а сердце готово в груди разорваться на миллиарды звезд, когда у Тэхена ресницы трепещут, как крылья диковинной бабочки, когда он лицо его сам ладонями обхватывает, разрывая поцелуй в глаза смотрит, в которых целая вселенная отражается, ему одному известная и открытая. — Люблю тебя, — шепотом, где-то на границе реальности и снова кислород делить на двоих, долго-долго, боясь не услышать в ответ знакомое до дрожи и такое важное: — Я тебя сильнее... По мнению Чонгука, Тэхен без одежды выглядит куда эстетичнее. Он губами изучает каждый миллиметр сладкой кожи, вкус которой не готов променять ни на что на свете. Он за один его стон, низкий, тягучий, весь мир к ногам готов положить, когда языком касается налитой головки и вбирает в рот нежную кожу. Тэхен в такие моменты особенно уязвим и открыт, длинными пальцами зарывается в чужие отросшие волосы на затылке и несдержанно бедрами подается в горячий рот. Чонгук бы всю ночь его так мучил, если бы Тэхен не тянул к себе требовательно, разводя колени под горячим крепким телом. Чонгук каждый раз готовит его долго и с присущей ему одному нежностью, пальцами оглаживая горячие стенки, отвлекая от неприятных ощущений долгим поцелуем, а впервые толкаясь в податливое тело замирает, глядя в глаза. Такого Тэхена, кусающего губы, стонущего низко-сладко, нужно маслом запечатлеть на холсте и спрятать ото всех, как самую большую ценность. Еще толчок и новый стон, а пальцы, на которые у Чонгука кинк и немного, кажется, фетиш, впиваются в крепкие плечи, не давая отстраниться ни на секунду. И сколько не давай себе слово не срываться, чтобы ненароком боль не причинить, одно тэхеново «сильнее» все цепи обрывает, превращая Чонгука в зверя, что до сорванных связок свое берет, не останавливаясь, пока удовольсивие волной не накрывает практически одновременно... *** У преподавателя литературы из Сеульского университета, Ким Тэхена, кинков и фетишей нет. Но есть одна зависимость, что сидя в первом ряду аудитории в глаза без стеснения смотрит, совершенно точно вспоминая события прошлой ночи...