Часть 1

      Прошло около месяца с тех самых пор, как Святилище пало, захваченное многочисленной ордой ходячих мертвецов. С тех пор, как люди гибли один за другим, пополняя ряды изголодавшихся тварей; как истреблялись рабочие со своими семьями, включая даже маленьких детей; как острые зубы впивались в нежную плоть, кромсая внутренности и превращая человека в кровавое месиво.       В его памяти каждый момент был так свеж, словно случившееся произошло лишь вчера. Столько крови, залившей собой каждый квадратный метр, вкупе со множеством мёртвых тел, он не видел никогда за свою жизнь. Куда бы ни заносила его судьба, сколько бы зомбарей он ни перебил, — то, что ему пришлось увидеть, в корне изменило всё, чем он жил последние годы.       Потому что до того рокового дня Ниган неустанно укреплял свой статус злодея. Хладнокровного, но справедливого; жестокого, но честного. Потеряв всё, чем дорожил, и оставшись наедине с миром, который ополчился против него, он начал собирать людей. Таких же одиноких, как и он сам, но в какой-то мере даже более жестоких. Сначала это были банды, распавшиеся преступные группировки, а затем они стали находить простых людей, которые выполняли бы основную часть работы: ведение хозяйства.       «Вы нас кормите, мы вас защищаем», — таков был его девиз, и, несмотря на жёсткие правила, несмотря на ограничения, люди подчинялись, просто потому что понимали — в мире, захваченном мертвецами, выбора лучше для них уже не будет.       Либо оказаться заживо съеденным; либо, не вынося бремя выжившего, пустить себе пулю в лоб; либо же быть порабощённым тираном, но находиться в пусть и относительной, но всё же безопасности. Таким образом за годы образовалась целая община, именуемая Святилищем. Место, где ни у кого нет права на ошибку, ведь каждое действие, каждый неверный шаг влёк за собой последствия. Те последствия, каких стремится избежать каждый, кто присоединился к группе Спасителей.       — Потому что мы спасаем людей. Мы даём им кров, крышу и гарантию безопасности, а взамен они работают на нас, — ответил Ниган, когда его спросили, почему они себя так называют. Но, несмотря на всё, казалось бы, хорошее, что было у них, они совершали настолько ужасные вещи, что даже самый отъявленный злодей не рискнул бы связываться с воинами Нигана. С людьми, которым больше нечего терять, которым от природы дана эта животная жестокость. Никто точно не знал, почему они безоговорочно следовали приказам Нигана. Но сам он понял сразу — каждому человеку нужен тот, за кем он может следовать. Кто будет его вести и направлять.       И Ниган стал этим человеком, показав, что в силах спасти каждого, кто будет в этом нуждаться. Что за своих людей он будет стоять горой, а устоявшиеся правила защищать любой ценой.       Возможно, он был ужасным человеком — определённо был. Но мир изменил его целиком, отобрав всё, что у него было. Он стал таким, чтобы выжить, чтобы попытаться вернуть утраченное, но каждый раз он оступался, всё больше проваливаясь во тьму. И это пожирало его все годы, раз за разом запирая доброту и милосердие глубоко внутри под прочный замок.       Ниган успел забыть свою жизнь до нашествия зомби. Он помнил жену, которая умерла ещё до начала этой кутерьмы, сгорев от рака за считанные месяцы. Помнил, каким самовлюблённым придурком был, изменяя и обманывая её, и всё же Люсиль любила его безоговорочно даже таким. А в самые дерьмовые времена Ниган вспоминал, как десять лет назад погибла их восьмилетняя дочь.       В тот день они безостановочно брели по пустынным улицам разрушенного мегаполиса, изредка встречая на своём пути ходячих мертвецов. Эллисон всегда держала в руках своего маленького медвежонка, которого подарила ей мама на пятилетие, и Ниган, глядя в карие глаза дочери, каждый раз вспоминал свою жену, в тишине ночи бесконечно обещая защищать Эл любой ценой.       Но позже случилось то, что в корне перевернуло весь его мир. Они устроились в мебельном ателье заброшенного торгового центра, чтобы переночевать и на следующий день с новыми силами отправиться в путь. Ниган запер все входы и выходы, расставил шумовые ловушки, чтобы знать о приближении врага, и велел дочери оставаться в комнате, пока он не вернётся к ней. Можно было сказать, что всё шло идеально. Эллисон послушно сидела, поджав под себя колени, и прокручивала в голове песенку, которую на ночь ей напевал отец. И когда она услышала кряхтение в длинном коридорчике, то попыталась позвать на помощь — тихо, чтобы не привлечь внимание, как учил её Ниган.       Но отец её не слышал. Просто потому что не мог уловить едва слышный голос дочери, находящейся в закрытом павильоне. Она так сильно боялась, и боялась совсем не за свою жизнь, нет, — она боялась, что мертвецы доберутся до её папы быстрее, чем он успеет что-либо сделать. И тогда, взяв себя в руки, Элли схватила охотничий нож, преисполненная решимостью открыла дверь и атаковала первая. Со всей яростью и злобой, что накопились за всё это время; с горькими слезами и криком, вырвавшимся из её груди. В тот день она впервые взяла в руки оружие и кого-то убила.       И неопытность сыграла с ней злую шутку. Оказавшись слишком близко к стеклянному ограждению пятого этажа, Эллисон не смогла ничего сделать, когда, отталкивая зомби, они прижали её к хрупкому материалу. Всё случилось так быстро, как выстрел пули, но в момент, когда стекло оглушительно треснуло, и она сорвалась, время будто замедлилось. Крик отца смешался с её собственным, когда Эл падала. Она слышала, как он раз за разом произносил её имя, а ужас на его лице прочно отпечатался в памяти.       Элли знала, что её ждёт.       Ниган едва смог убить всех ходячих на этаже, пробиваясь сквозь них к самому краю. Его ноги мгновенно стали ватными, из глаз хлынули горячие слёзы, когда он понял, что абсолютно бессилен. Что ничего не может сделать, что не может спасти свою дочь.       Когда она упала, потеряв сознание, и пол под ней рухнул, внутри него что-то оборвалось. Тяжёлые камни падали в образовавшуюся пропасть, откуда не было выхода, а вместе с ними к источнику шума направилось не меньше дюжины гнилых мертвецов. В тот момент ему было плевать, что осколки глубоко впивались в кожу, рассекая её; что кровь вытекала из ран алыми струйками, капая на грязный пол. А её крик, распространившийся по всему огромному зданию, клеймом прожёг память, эхом отражаясь в голове.       Его жизнь перестала иметь смысл, как бы Ниган ни старался его найти за все долгие десять лет. И сейчас, пробираясь через густые заросли с тяжёлой сумкой на плечах, он буквально шёл в никуда, покуда не закончатся продовольственные припасы. Воду Ниган добывал из близлежащих рек и ручьёв и фильтровал, наблюдая за этим долгим процессом, после чего продолжал идти ровно до тех пор, пока окончательно не ослабевал от усталости. Дважды всё потерять оказалось ещё более адской пыткой — мертвецы и без того слишком многое у него отняли, но теперь надежда, что каким-то чудом всё образуется, и вовсе угасла.       Хотя он продолжал искать убежище. Просто чтобы можно было где-нибудь осесть, пожить какое-то время и, возможно, прийти в себя. Хотя бы попытаться.       Едва не угодив в яму со старой, уже изжившей себя ловушкой, Ниган смачно выругался и поудобнее перехватил свою биту, обмотанную колючей проволокой. Руки невероятно саднило, и некоторые свежие раны проходили аккурат через шрамы, оставшиеся с того дня, когда он потерял свою дочь. С размаху припечатав мертвеца к дереву, он со всей ненавистью и злобой всадил ему нож промеж глаз, задержавшись лишь на мгновение, прежде чем вынуть из черепной коробки перепачканное разлагающимся мозгом лезвие. Густая кровь медленно капала с кончика ножа, впитываясь в сырую землю, а прохлада осени, кажется, начинала чувствоваться сильнее.       — Долбаные гнилые мешки, — психанул Ниган, судорожно протирая оружие лоскутом грязной ткани с тела ходячего.       Он прислонился к рядом стоящему дереву и прикрыл глаза, чтобы попытаться прийти в себя. Сердце неистово колотилось в его груди, напрочь сбивая и без того прерывистое дыхание, а крепкая ладонь сильнее сжала рукоять биты, словно кто-то — или что-то — мог отнять у него оружие.       В этот момент он потерял бдительность. Поддался зыбкому чувству безысходности, поглотившему его в свою лощину, и попросту не мог заметить, как со всех сторон к нему приближалось не меньше дюжины ходячих мертвецов. Кряхтящих. Тянущих к нему свои руки. Источающих тошнотворный смрад гнилой плоти.       И даже когда он открыл глаза, осознание происходящего пришло далеко не сразу. Оказавшись в смертельной ловушке, он выставил вперёд руку и с силой оттолкнул от себя ходячего, поудобнее перехватив свою биту. Сориентироваться в пространстве он, к счастью, смог быстро, отодвинув все мысли на задний план — сейчас самым главным было отбиться от мёртвых, чтобы просто выжить.       Бита, за годы использования пропитанная кровью, вновь приобрела багровый оттенок. Вязкая жидкость, перемешанная с кусками плоти и мозгового вещества, неумолимо стекала по оружию, пополняясь с каждым новым ударом. Зомби окружали Нигана абсолютно с каждой стороны, тщетно пытались ухватиться за него, укусить и принять в свои ряды. И он боролся, пусть даже из последних сил.       Но когда казалось, что выхода нет, когда мертвецы не оставили ему ни единого шанса выбраться живым или, по крайней мере, целым, — в тот самый момент он услышал то, что привело его в недоумение и даже шок. Серия оглушительных выстрелов — Ниган был уверен, что из автомата, — прогремела в воздухе, и мертвецы один за другим попадали у его ног как безвольные куклы.       Мёртвые снова стали мёртвыми. Но теперь уже навсегда.       Широко распахнув глаза, он смотрел перед собой, замерев на какое-то мгновение, и повернул голову в сторону. Взгляд сам собой зацепился за движение слева, и он увидел, как, судорожно отпихивая от себя мертвеца, боролась девушка. На первый взгляд смутно знакомая, но, роясь в памяти, Ниган так и не смог вспомнить, где видел её, и просто решил помочь. Конец биты прилетел аккурат на голову ходячего так, что ошмётки плоти остались висеть на колючей проволоке, и испуганный взгляд незнакомки пронзил его насквозь — он нахмурился, силясь прийти в себя.       — Ты… ты как? — промямлил Ниган и опустил оружие, чтобы в следующую секунду бросить биту перед собой. — Я не причиню тебе вреда.       Но она молчала. Она смотрела на него так внимательно, что ему стало неуютно и в то же время любопытно. И, будто что-то почувствовав, она резко выдохнула и опустила взгляд на гнилого мертвеца, который всего мгновение назад пытался её убить.       Страх всё-таки взял верх. Перекинув ремень автомата через плечо, она рванула так быстро, что Ниган опешил от такой реакции. Сориентировавшись, он чертыхнулся и, подобрав биту, пустился следом, проклиная всё на свете за упущенную возможность в конце концов быть не одним в этом жестоком мире.       Он не знал, кто она. Он не знал, зачем она спасла его и потом сбежала, будто чего-то испугавшись. Он не знал о ней ничего, но упрямо бежал за силуэтом, мелькавшим среди стволов деревьев, просто потому что цеплялся за любой шанс или возможность привнести в собственную жизнь хотя бы крупицу смысла.       Глаза от ветра слезились, и через пелену в движении было сложно что-либо разглядеть. Перепрыгивая через множество коряг и ям, Ниган бежал так быстро, насколько позволяли силы, игнорируя буквально пылающие лёгкие. Взгляд всё ещё вылавливал среди зарослей незнакомку, но с каждым минувшим метром догонять её становилось сложнее.       Пока они в конце концов не оказались на дороге.       — Эй! Может, ты остановишься, и мы поговорим? — вдогонку кричал он, с облегчением ступая на твёрдый асфальт. Но девушка, чьи волосы были такими же тёмными, как у него самого, даже не думала оборачиваться или замедляться. И всё же он видел, как сильно она устала. — Эй!       Эти минуты бесконечной погони тянулись целую вечность. Ноги гудели так, будто они бежали многокилометровый кросс, тогда как на деле лишь пробирались через чащу леса. К его облегчению, мертвецов почти не попадалось, за исключением одиноких бродяг, движущихся чуть поодаль от него. Остальную работу выполняла незнакомка, всаживая по пуле в лоб каждому, кто встречался у неё на пути.       Огибая разваливающиеся машины, перескакивая через безвольно валяющиеся трупы, они не замедлялись, словно в обоих включилась нескончаемая батарейка. Но никто не мог предположить, что случится дальше. Никто не мог знать, что в один миг всё перевернётся из-за нелепой случайности.       Когда она, споткнувшись, взмыла в воздух, стоило лишь ногам оторваться от земли, Нигану показалось, что его сердце почти остановилось в этот момент. Он так резко замер на месте, что едва не задохнулся от вставшего в горле кома, и просто наблюдал, как она падает аккурат на торчащий из асфальта кусок арматуры. Он видел каждое мгновение словно в замедленной съёмке, успев поймать мысль, что, возможно, это… конец.       Пронзительный крик разрезал воздух, полоснув по его слуху острым лезвием. Нигану потребовалось немало усилий, чтобы сдвинуться с места, и, только придя в себя, он понял, что произошло. Он увидел её.       Она лежала неподвижно, и каждый вздох давался с таким трудом и болью, что хотелось выть подобно волку. В этот момент для неё не существовало страха или сомнений, она была готова пойти на всё, лишь бы не чувствовать, как продырявившая её железка причиняет адские мучения. Такие, что в глазах темнело, а виски взрывались бешеной пульсацией.       Он не медлил — за исключением тех ничтожных нескольких секунд — и мановением руки оказался рядом. Бережно придержал её за плечи, успокаивающе поглаживая по голове и судорожно оценивая все шансы на более благоприятный исход. О плохом ему думать совершенно не хотелось — не те для того обстоятельства были.       — Тише, тише… — вторил Ниган дрожащими губами. — Я вытащу тебя, слышишь? — он ласково провёл рукой по её щеке, стирая горячие слезинки, и, оказавшись на одном с ней уровне, заглянул прямо в глаза. Он проигнорировал мелькнувшее чувство чего-то знакомого, но давно забытого, и просто выдохнул. — Ты мне доверяешь?       Её глаза были красными. Опухшими. Из груди редко вырывались хрипы, а по асфальту медленно растекалась алая кровь.       Она кивнула.       — Молодец, — выдохнул Ниган, вернувшись в прежнее положение. — Не оставлю же я тебя на съедение мертвецам, и я знаю, — он совсем невесело усмехнулся, — шутка дурацкая. Просто идиотская. И всё же правда.       Он мысленно треснул себя по лбу и проклял всё на свете за свой бестолковый язык. Сейчас самым главным было вытащить спасшую его девушку, а дальше… Дальше будет видно.       — Послушай, — он попытался сосредоточиться, дрожащими руками придерживая её за талию, — сейчас я подниму тебя. Резко. Будет просто адски больно, но это быстро закончится. Ты готова? — она снова кивнула и сильно зажмурилась, готовясь к новой, куда более мощной порции боли. — Тогда на счёт три. Раз…       До трёх считать он не стал. Ниган резко и без предупреждения потянул её на себя, крепко прижимая к своей груди, и одной рукой быстро перекрыл рану в попытке хоть как-то приостановить кровотечение. Со стороны любой бы сказал, что он выглядел, мягко говоря, не очень, но самому ему в данный момент было абсолютно плевать на себя.       — Ты же сказал на счёт три! — сквозь стиснутые зубы прошипела она, напрягшись всем телом, и Ниган длинно выдохнул.       — Я соврал.       Он боялся. Боялся, что потеряет её, потеряет единственного встретившегося ему человека в этой бесконечной пучине смерти, холода и боли. Но больше всего он боялся, что так и не узнает, почему эти тёмные, поистине глубокие глаза так сильно казались ему знакомыми. Он словно видел в них частичку самого себя, но совершенно не понимал, почему. Всем своим нутром Ниган чувствовал, что на жизнь этой незнакомки выпало немало плохого. И даже ужасного. Её взгляд, наполненный смирением и отголосками старой боли, мог сказать о многом, и лишь отчасти он смог понять её чувства. Потому что до сих пор не оправился от гибели всех, кто был ему по-настоящему дорог.       — Прошу… — вперемешку со всхлипами снова заговорила она, из последних сил стараясь не свалиться в обморок. — Отпусти…       Ниган раскрыл в удивлении рот, но не исполнил её просьбу, по-прежнему держа рядом с собой. Он не понимал, что сделал не так, и от этой неизвестности на душе стало паршиво.       — Ты уверена? — уточняюще спросил он, слегка ослабив хватку.       И она в очередной раз кивнула. Нигану ровным счётом ничего не оставалось, кроме как послушаться. Он медленно, нерешительно убрал руки, держа их максимально рядом, чтобы в случае чего поддержать.       Он понятия не имел, почему так печётся о ней — за годы жизни в мире, которым завладели мёртвые, ему стала свойственна жестокость и безразличие, ведь именно они помогали выжить, держать людей в ежовых рукавицах ради всего, что они успели создать.       Но теперь, когда всё безвозвратно рухнуло, канув в лету, Ниган просто… отошёл. Оттаял, опустил руки, отправив привычную личину восвояси, и просто жил без надежды на какое бы то ни было будущее. Но появилась она — и мир снова заиграл живыми красками. Ему не были важны обстоятельства и причины её поступка, он просто пытался помочь той единственной, что встретилась ему за этот месяц.       Взяв волю в кулак, она оттолкнулась израненными ладонями от земли и прерывисто вздохнула, медленно распрямившись. Боль была настолько невыносимой, что в глазах периодически темнело, а уши словно забивались ватой, но она упорно игнорировала всё, что с ней происходило, и желала лишь одного — убежать как можно дальше. Да, она спасла Нигану жизнь, но лишь потому, что не могла поступить иначе. На этом всё.       — Рану нужно обработать. Позволь мне помочь тебе, — не отступал он, всё это время находясь рядом. Но она была непреклонна. — Скажи хоть, как тебя зовут?       — А это имеет значение? — не оборачиваясь, резко выпалила незнакомка, максимально незаметно скривившись из-за прострелившей бок боли.       — Для меня имеет.       Воцарилось молчание. Она не могла понять, что в данной ситуации было лучше — сказать правду или соврать, чтобы он ни о чём не догадался. Чтобы у него даже повода гадать не было. Сглотнув тугой комок, она плавно вздохнула и покачала головой, словно смиряясь с тем, что собирается совершить ошибку.       — Эллисон… Эл, — поправилась она, зажмурив глаза и по-прежнему стоя к нему спиной.       Встреться их глаза в этот момент, она бы увидела, как в его взгляде промелькнуло некое узнавание. Но это мимолётное явление испарилось так же быстро, как и возникло, и он невесело усмехнулся, выгнув бровь.       — Знаешь… Когда-то в прошлом у меня была дочь, её тоже звали Эллисон, — на его лице появилась слабая улыбка, но в глазах плескалась боль вперемешку с любовью. Только дурак не заметил бы, что испытывал Ниган к своей семье.       Элли нахмурилась, выдыхая, и решительно шагнула вперёд, заставив спутника последовать за ней.       — И что с ней случилось?       — Она… погибла, — его голос дрогнул. Сказать эти слова было равносильно тому, чтобы полоснуть себя самым острым лезвием… снова. — Это случилось внезапно. Мы решили заночевать в торговом центре, там было небольшое мебельное ателье. Я сказал ей оставаться в павильоне, пока сам расчищал этаж, но она не послушалась. Вышла с моим ножом, чтобы убить ходячих, а те её прижали, и… Эллисон упала. Вместе с ними. Пол под ней провалился, а я просто стоял и… не знал, что мне делать.       — Ты не пытался найти её? — сглотнув, всё-таки спросила она, но Ниган не заметил волнения в её голосе, слишком погружённый в прошлое.       — Конечно, пытался. Но я не смог пробраться к той дыре, мертвецы заполонили весь этаж, и сколько бы я ни убивал, их становилось всё больше. Тогда я понял, что это конец.       — И всё? — раздражённо выплюнула Элли, резко остановившись. — Это всё, что ты сделал?       — А что мне оставалось? — непонимающе развёл руками Ниган, нахмурившись.       — Ты даже не нашёл тело. Откуда ты можешь знать, что твоя дочь погибла? — не успокаивалась она.       — Потому что никто бы не выжил после такого.       — Откуда тебе знать?! — перейдя на крик, вспылила Эллисон.       — Я не знаю! Ясно? — тяжело дыша, у него едва получалось унять дрожь во всём теле. Эта тема была слишком болезненной, но он и подумать не мог, что, лишь заикнувшись, её реакция будет такой. — Да и с какой стати тебя вообще это трогает?       И она не выдержала.       — А с такой, — Элли уверенно повернулась к нему лицом и одарила его самой холодной непроницаемостью, на которую была способна, глядя ему в глаза с такой болью, какая полыхала в ней не один год, — что это я. Я твоя дочь, Ниган.       Его словно прошибло током. Внезапно всё встало на свои места, и он просто выпал из реальности, отшатнувшись на ватных ногах. Его дочь. Та, кого он все эти годы считал мёртвой… жива?       — Ты врёшь… — произнёс он прежде, чем успел обдумать собственные слова, но ответ не заставил себя ждать.       — Неужели за десять лет я изменилась до неузнаваемости? — дрожащим голосом спросила она, но не дала ему вставить слово. — Если я вру, — Элли закатала рукав, обнажив белесый шрам, который тянулся от сгиба локтя до самого запястья и имел характерный узор, — тогда откуда у меня это?       Ниган прекрасно его помнил. Ещё до того дня, когда вся жизнь перевернулась с ног на голову, они с Эллисон попали в автокатастрофу. На встречную полосу выехал пьяный водитель на бешеной скорости, и он просто не успел среагировать, когда их машины столкнулись. Но если Ниган отделался лишь незначительным переломом, то его дочь пострадала сильнее — огромный осколок лобового стекла впился в руку, сильно прижав к креслу. И лишь чудом врачам удалось сохранить её.       Все сомнения мгновенно отпали, и на смену им пришло неверие. Видя перед собой повзрослевшую дочь, которую давным-давно потерял, он не знал, что делать. Не знал, как реагировать. Слёзы навернулись на глаза, когда он вглядывался в каждую чёрточку её лица и понимал, что это действительно она. Его девочка. Его Элли.       — Но… как? — это было всё, что он смог произнести, одолеваемый целым вихрем эмоций.       Эллисон покачала головой, шмыгнув носом. Выказывать многолетнюю обиду сейчас совсем не хотелось, и она устало опустила взгляд, борясь с накатившей слабостью.       — Там, внизу, было что-то вроде тоннеля, который соединялся с канализацией. Мне повезло, что он проходил под зданием торгового центра, но единственной проблемой стали мёртвые. Целая куча. Они надвигались со всех сторон, а я была ранена и просто… Бежала наугад, — воспоминания давались ей тяжело, но она понимала, что должна произнести это. Должна поделиться. — У меня ничего не было. Я голодала, долго бродила по окрестностям, молясь, чтобы мертвецы не настигли меня, а потом… наткнулась на какую-то группу… Они звали свой лагерь «Королевством», спасли меня и приютили. Я всё отработала, пусть даже они и не просили, а потом просто собрала вещи и покинула их, как только полностью восстановилась.       — Но почему? — не понаслышке зная о предводителе того самого Королевства, Иезекииле, он вмиг почувствовал себя последним подонком, вспомнив, как сам же грабил их, требуя ровно половину всех припасов лишь за то, что они не будут их убивать.       — Я отправилась искать тебя. Возможно, я просто чувствовала, что ты где-то там, и первое время хотела найти тебя, — она вдруг прервалась, посмотрев куда-то в сторону, и это заставило Нигана вопросительно нахмуриться.       — Что изменилось? — нерешительно спросил он, сморгнув слёзы, когда глаза совсем защипало.       — Я злилась, — просто ответила она. — Я злилась на себя за то, что так глупо поступила тогда, и… Я злилась на тебя. Боже, как я на тебя злилась…       Не сдержавшись, Элли плотно прижала руку ко рту и отвернулась, не в силах унять рыдания. Горячие капли неумолимо стекали по щекам, и она судорожно вздохнула, проклиная всё на свете за свою никчёмную выдержку.       Ниган рискнул обнять её со спины. Прижав Эллисон к своей груди, он медленно вздохнул, уткнувшись носом в её волосы, и отчасти даже удивился, что она позволила ему сделать это. Что позволила прикоснуться к себе, несмотря на всё плохое, что произошло в её жизни по его вине. И в этот момент он почувствовал, что готов сделать что угодно, лишь бы Элли больше не чувствовала себя так, как сейчас.       — Мышонок, мне так жаль… — невольно вырвалось у него давнее прозвище, и, кажется, Эл вспомнила, слабо усмехнувшись.       Но она ничего не ответила. Лишь всё так же стояла, искренне наслаждаясь желанными объятиями и чувствуя, что, несмотря на всё, это было именно тем, в чём она действительно нуждалась. Вся злость мгновенно улетучилась и перестала иметь какое-либо значение, ведь её путь наконец достиг своего финиша. Она нашла своего отца.       — Почему ты сбежала? — решился спросить у неё Ниган, чуть отстранившись и посмотрев ей прямо в глаза, и Элли пожала плечами.       — Когда я увидела тебя в окружении мертвецов, я просто не могла не помочь. И лишь потом, поняв, кто ты, я… испугалась. Решила, что мне всего лишь померещилось, а потом и вовсе разозлилась, так что… — она выдохнула, болезненно поморщившись. — Не так я себе всё представляла. Думала, вот, увижу тебя и выскажу всё, что накипело за эти годы, а в итоге… Так глупо получить ранение. Похоже, ничему меня жизнь не учит.       — Мне так не кажется. Ты стала такой… сильной и смелой, — он искренне улыбнулся, коротко чмокнув её в макушку, а затем прошептал: — Я безумно горжусь тобой, Элли. Ты была совсем ребёнком, когда жизнь свернула в преисподнюю, и за это время ты не опустила руки. Ты шла к своей цели, несмотря на всё, что тебя окружало. В том числе моё предательство.       — Это не…       — Я знаю, что не должен был прекращать искать, — перебил её Ниган, тяжело вздохнув. — Всего, что я делал, было недостаточно, и только из-за меня тебе пришлось страдать. Мне очень жаль, Эл…       И, не найдя, что сказать, она просто кивнула. За эти годы Эллисон смирилась со случившимся, но мерзкое чувство одиночества ни на миг не отпускало её, в особо тяжёлые времена попросту сводя с ума. Жить, имея лишь догадки и надежду, было почти равносильно тому, чтобы гоняться за призраком, но Элли не позволяла себе сдаваться. Она знала, что даже ничтожная капля слабины сломит её, разрушив всё, к чему она стремилась.       И вот, наконец найдя то, что искала, Эллисон не знала, что делать дальше. Она не знала ничего, но чувствовала, что бушующий гнев внутри неё постепенно утихал.       — Не твоя вина, что тогда я сглупила. Этот мнимый героизм сыграл со мной злую шутку, так что… — Эл медленно вдохнула и выдохнула, посмотрев ему прямо в глаза. Она видела в них страх, беспокойство и… любовь. Ту, что отец всегда дарил ей касанием, словами и даже взглядом. И в этот момент Эллисон поняла, как сильно ей этого не хватало. — Я скучала по тебе. Однажды я даже подумала, что ты погиб, но… Это чувство… Я будто знала, что ты где-то там.       — Иди ко мне, — на выдохе произнёс Ниган и осторожно, словно она фарфоровая кукла, прижал к себе. — Я никогда больше не отпущу тебя, Эл. Обещаю.       — Я знаю, — она улыбнулась.       Но всю трепетность момента нарушил болезненный стон, вырвавшийся из груди Эллисон. Она поморщилась, но не придала своему ранению особого значения, в отличие от быстро спохватившегося отца.       — Покажи, — без задней мысли попросил он. Ей не нужно было повторять дважды — приподняв края майки, насквозь пропитанной кровью, она зашипела и кивнула, позволив Нигану осмотреть её рану. — Тебе крепко досталось. Повезло, что не задеты органы и… нет внутреннего кровотечения.       — Это же отлично, верно? — усмехнулась она.       — Да, не учитывая, что ты прилично так крови потеряла, — в тон ей проговорил он. — А ещё как раз кстати пригодилась аптечка, которую я нашёл в одной из машин на автостраде.       — Да я прямо везунчик.       — Не без этого, — он усмехнулся. Похоже, чувство юмора передалось ей от него. Открутив колбочку с антисептическим раствором, Ниган замер на мгновение и склонил голову набок. — Будет больно.       — Не больнее, чем когда ты вытащил меня, — пожала плечами Эллисон, не стирая с лица слабую улыбку.       Которая испарилась в тот же миг, когда раствор пролился на кровоточащую рану. Она вскрикнула, но не дёрнулась, стойко перенося все манипуляции Нигана. Боль смешалась с адским чувством жжения, слёзы тоненькими ручейками стекали по щекам, и Элли судорожно втянула носом воздух, на мгновение задержав дыхание.       — Потерпи немного, — сглотнув, сказал он, вынимая тонкую хирургическую иглу.       — Раньше ты зашивал только игрушки и мои платья, — сквозь боль усмехнулась она.       — Это почти одно и то же, — Ниган поддержал её идею отвлечься, и всего на мгновение его губы растянулись в улыбке. Да, раньше иглу в руки он брал часто, хотя с тех пор много воды утекло.       — А шрам… останется? — плотно закрыв глаза, она почувствовала, как острый кончик металла настойчиво проткнул её кожу. Хотелось кричать, но вместо этого Эллисон лишь до боли сжала ладони в кулаки и держалась, насколько ей хватало сил.       — Я сделаю всё возможное, чтобы он не был заметен.       — Ловлю тебя на слове…       — И… готово, — заключил Ниган. Рана не была обширной, и дело обошлось всего в несколько стяжков, так что долго это не продлилось.       Он заботливо стёр пропитанной спиртом салфеткой лишнюю кровь и надёжно закрепил эластичный пластырь, лишь на мгновение задержав ладонь сверху. Сердце всё это время бешено колотилось, отбивая чечётку в груди, и он даже успел подумать, что не справится с этой задачей — видеть, как страдает дочь, уже было невыносимо, а собственноручно причинять ей боль…       — Спасибо, — прервав ход его мыслей, мягко произнесла Эл и облегчённо вздохнула.       Тепло приятной негой разлилось внутри него, и всё же отголоски беспокойства не спешили его покидать, словно тягучая, липкая смола. Он лишь радовался, что на данный момент самое худшее они уже пережили и могли ненадолго расслабиться. Вдвоём. Не поодиночке.       Капельки испарины на её лбу поблёскивали при свете солнца, и, несмотря на засохшую грязь, Эллисон выглядела так же прекрасно, как и до их разлуки. Тёмные детские кудряшки за годы выпрямились и отросли, карие глаза стали ещё более глубокого оттенка, а, увидев её повзрослевшую, Ниган успел подумать, что она слишком похожа на свою мать. На Люсиль.       — Возможно, это было к лучшему, — не успев подумать, внезапно произнёс он, и Элли вопросительно подняла бровь.       — Что именно?       — То, что я не искал тебя. Я был… ужасным человеком, — Ниган с невесёлой усмешкой согнул ноги в коленях и обратил взор к небу. — И я делал то, о чём тебе лучше не знать.       Эл на секунду замялась. Этот жестокий мир способен любого изменить: многие сходят с ума, кто-то просто умирает, и лишь малая доля выживших способна сохранить человечность, когда обстоятельства вокруг настойчиво истребляют её.       — Знаешь… Много времени ушло на то, чтобы я осознала, поняла и приняла эту жизнь, потому что всем было ясно, что лучше уже никогда не станет, — она пожала плечами, предаваясь воспоминаниям, и в один миг её лицо стало серьёзным. Она посмотрела ему в глаза так, как никто ещё не смотрел: с теплотой, доверием и искренностью. — И мне абсолютно безразлично, каким ты был раньше, какие вещи совершал — всё это осталось в прошлом, — Эл невольно сжала его крепкую ладонь в своей и улыбнулась. — Мне важно лишь то, какой ты сейчас… папа.       Это слово затронуло самые глубокие участки его души — такое простое, но невероятно ценное, чего раньше он даже не понимал. А одинокая слезинка всё-таки совершила свой путь, тут же приземлившись на рукав кожаной куртки.       Эллисон улыбалась. И он заулыбался в ответ. Наверное, его дочь стала единственным человеком из всех живых, кто застал его таким счастливым и беззаботным. Ведь до сего дня эти чувства слишком долго были ему чужды.