38.

      Его давно так не ранили.       Кенто был удивительно целым. Всегда после травматичной миссии успевал быстро добраться до Шоко или вообще обходилось всего лишь внутренним раздражением, без увечий. Шрамов на его светлой коже не было.       В мире магов и проклятий начала твориться какая-то чертовщина – иначе это никак не назовешь. Эта чертовщина затронула и его: вот он стоит в какой-то ближайшей к месту сражения уборной, стараясь подручными средствами остановить кровь из довольно глубокой раны на боку. Это ж надо было. Кажется, шрам все же останется.       Т/и будет переживать.       Он переживет, даже если на его теле не останется незадетого, живого места, но от грустного, беспомощного взгляда девушки, который встает перед глазами, щемит в груди.       Нужно успеть к Шоко.

***

      Шрама не осталось. Но на день освободили от работы для полного восстановления. Поэтому рассказать о произошедшем казусе все же пришлось.       Т/и молча встала из-за стола и скрылась за дверью.       – Да, завтра не смогу прийти, – доносится из-за стены, – мой молодой человек… приболел. Знаете же этих мужчин, чуть выше тридцати семи – и все, конец света, – он слышит и знает, что она искусственно смеется, но понимает, что для человека на другом конце провода этого вполне достаточно. – Да, спасибо. Конечно, за день точно на ноги подниму его и вернусь к работе, все в порядке. Еще раз спасибо, до свидания.       Она почти что довольная вернулась на кухню.       – Я все решила, – улыбается она, – я тоже завтра дома. Чем займемся?

***

Наутилус Помпилиус – Дыхание

      Кенто засыпает быстро и спит крепко, без сновидений. Но, видимо, ранение произвело на него неизгладимое впечатление.       Он просыпается посреди ночи в холодном поту, благо не будит пристроившуюся сбоку т/и, мирно посапывающую, обхватив его руку.       Нанами пытается вспомнить приснившийся кошмар – в том, что это был кошмар, он нисколько не сомневается.       О стекла окон тихо постукивают капли дождя, и у него начинает выстраиваться какая-то картинка в голове – в первые пять минут после пробуждения человек все еще может вспомнить приснившийся ему сон.       Кажется, они были под водой. Тонули? Не уверен. Можно тонуть добровольно? Он точно помнит больших синих китов. К чему бы это? К чему снятся морские обитатели? Был кто-то еще? Кальмары, креветки, рыбы?       Мужчина чувствует, что не сможет успокоиться, пока не выровняет дыхание. Он ложится ближе к девушке, прислушиваясь к ней, подстраивается под ее вдохи и выдохи.       И не замечает, как быстро засыпает, после того, как она сама того не зная поделилась с ним своим спокойствием.

***

      Т/и любит просыпаться, пока Кенто еще в постели – так можно дольше понежиться под одеялом, так еще и вдвоем.       Она просыпается, но глаза не открывает, чувствует на себе чужой взгляд, который она знает, кому принадлежит.       – На мне узоров нет и цветы не растут, – не сдерживается она и открывает глаза, начиная день.       Встречается со взглядом светло-карих, теплых-теплых.       – Доброе утро, – мягко улыбается он. – Я люблю тебя.       Ей требуется пара секунд на осознание произошедшего.       – И я тебя, Кенто, – всхлипывает она, и прижимается лицом к мощной груди, поворачивает голову так, чтобы слушать биение любящего ее сердца.