3. Бессовестные хулиганы

Хисон похлопала себя по щекам, силясь прийти в адекватное состояние. Это же точно было воспоминанием! Она целовалась с соседом с нижнего этажа, Кан Ёсаном! Всё, что она о нём знает, что он художник и сам себе на уме! Всё. Всё! Она ничего о нём больше не может сказать. А в клубе она развратно залезла с поцелуями на своего коллегу Сонхва, а потом зажималась с неким Саном. Благочестивая девица она, однако, получается, ничего не скажешь! Хисон закатила глаза. Как всего за один вечер и пару бутылок лишнего можно напрочь набедокурить в собственной жизни. Краска стыда и смущения залила собственное лицо. Так с кем она в итоге переспала-то? Теперь она уверена, что Ёсан-то помнит события прошлой ночи. Только вот чего он её отморозил? И так обрадовался, что она не помнит и лучше бы им «забыть?» — Ах ты ж… поматросил и бросил! — хмыкнула про себя девушка. Как-то даже обидно стало на секунду, что её почему-то отвергли, хоть она ничего и не помнит. И тут перед глазами вдруг всплыло лицо розоволосого Минги, который усиленно пытался подавить рвущийся смешок. Щеки Хисон мгновенно покраснели ещё больше. Она поняла — он что-то знал! Или видел. Или… нет, нет, нет! Он не может быть «четвёртым»! На мгновение она даже почувствовала себя юной девицей из какого-то там древнего столетия, которую обесчестили, и не остаётся ничего другого, как пойти и утопиться за поруганную честь. — Так, Хисон, на дворе двадцать первый век, успокойся, ну с кем не бывает! — она закатывает глаза, уговаривая саму себя, и уныло бредёт домой. Но перед самым входом, перед дверью, её вдруг кто-то громко окликает: — Эй! Простите! Девушка разворачивается, видя, как к ней из такси выходит тучный водитель и направляется прямиком на неё. — Добренького утра! — грузно пробасил таксист, протягивая к ней руку. — Доброе, — с сомнением отвечает Хисон, невольно делая шаг назад, но тут же замирает. Потому что в вытянутой чужой лапище видит внезапно свой рабочий пропуск. — Что…? Это же моё! Откуда?! — она удивлённо берёт свой документ из чужих рук. Ну да, с утра удостоверение личности на наличие проверила, а про рабочий пропуск — забыла! — Да вот, кто-то вчера забыл в моей машине! — хмыкнул мужчина. — Я вот мимо проезжал, думал, отдать кому-то из жильцов, может, знают, где вы живете. А тут вы сразу перед дверью! Я вас, правда, не признал сперва, — он деловито окидывает её снисходительным взглядом. — Вчера у вас другой… хм… наряд был после клуба. — Это вы меня домой подвозили? — Хисон тут же вскинула на него свои глаза. — И вы вернули мне пропуск? Специально? И адрес запомнили? — Вообще я не особо собирался, — таксист пожал плечами. — Увидел сегодня валяющимся на полу. И вот заказ последний рядом был, дай, думаю, хоть раз доброе дело сделаю — верну. Тем более, номер такой запоминающийся был — шестьдесят девять! — мужчина глупо хихикнул, впрочем, сама Хисон давно привыкла к подобным нелепым шуточкам про свой адрес. — Ну, я вернул, я пошёл! — помахали ей на прощание. — Спасибо вам огромное! — девушка вздохнула, а потом вдруг вздрогнула, спохватившись. — Ой, подождите, подождите! У вас есть минутка? — А? — водитель развернулся обратно к ней, застыв у своей машины. — Понимаете… — Хисон сделала к нему пару робких шагов на встречу. — У меня деликатный вопрос… Не поймите превратно, но не могли бы вы рассказать всё, что вчера произошло в этой машине? Кто меня подвёз? Я же не одна была? — Ооо, — мужчина зачем-то странно улыбнулся, хмыкнув. — Проблемы с памятью? Утреннее похмелье не принесло воспоминаний? Щеки девушки вспыхнули, заливаясь ярким румянцем. — Я действительно вчера слишком была пьяна и ничего не помню, — вздохнув, сказала она. — Поэтому не могли бы вы мне всё рассказать как было? В красках? Не волнуйтесь, говорите как есть, я вам ничего не скажу за это. — Юная леди! — фыркнул водитель. — Это и не моё дело! Я столько народу с клубов за свою жизнь перевозил, столько навидался, поэтому мне искренне плевать, что у вас там происходило. Лишь бы не облевали мне салон! А это чуть не произошло! — Так что было, вы помните? — с трудом скрывая раздражение, спросила она. — Что был за парень, можете описать? — Какого из? — В смысле?! Он не один был?! — Нет, два, — таксист флегматично почесал свой подбородок. — Первый был в чёрных брюках и белой рубашке, красавчик такой. А второй был….эммм… тоже красавчик в белой рубашке и чёрных брюках. «О боги…» — И… что было в машине? — дрожащим голосом спросила Хисон. — О чём мы говорили? — Да ни о чём, в целом. Вы были заняты тем, что сосались там все поочерёдно. — Что делали?! — Ну, вначале один начал вас целовать, а потом второй, пьяный в дрова начал хныкать, и ревниво потянул вас на себя, там вы уже ему стали уверенно отвечать, — мужчина воодушевлённо принялся в красках всё рассказывать. — В общем, они там ворчали, хныкали, перетягивая внимание на себя, пока вы все трое во вкус не вошли, и начали хороводы с поцелуями водить. То одного, то второго. Потом они ещё ворчали, чтобы вы им поставили оценку, кто лучше целуется, а вы всё: «Не знаю, я не поняла, я не распробовала, кто лучше, давайте ещё!». И так раз за разом! А потом одного таки сморило, он упал вам на колени. Тот, что черноволосый красавчик. Ну вы и его начали за волосы тягать, то ли массажировать, он там стонал как в порно на ваших голых коленках, поглаживая сонно ноги. Второй, тот, что черноволосый красавчик тоже, разнылся и вновь полез с поцелуями, правда, уже руки в блузку вам запустил, пытаясь груди намять. Получил, правда, сразу по морде, но ему это явно понравилось. Он ещё потом две пощечины получил, специально нарвавшись, и лыбился как дебил. — И вы ничего не делали? — с сомнением вопросила Хисон, бледная как мел. — Я? — мужчина искренне удивился. — Делать мне больше нечего! Знаете, сколько таких пьянчуг у меня за вечер! Я бы ещё вопросами морали заморачивался! Понятно, от таких личностей понимания и сострадания ждать не стоит. Подумаешь, пьяную девицу в неадекватном состоянии везли. Удивительно, что он вообще ей пропуск вернул. С другой стороны, это ведь действительно не его проблема. — И они оба со мной здесь вышли? — она решила не углубляться в дебри чужой морали. — Вы видели, как мы вместе зашли в дом? — с опаской уточнила она. — Нет, если честно. Вас начало сильно тошнить, и вы начали кричать, что блеванете сейчас! А я начал кричать, что только не в моём салоне! Хоть сексом там групповым займитесь, но не смейте пачкать сидения! — Чего?! — Того! Короче, я стал возмущаться. И ваша троица решила выйти. Один из красавчиков практически тащил вас двоих за шкирку, прочь, из машины. Это было за квартал до указанного адреса. Вы сказали, что пройтись до номера «шестьдесят девять» пять минут. Ну, я и оставил вас! Расплатились же! Мне какая разница! — Ага… — только и выдавила из себя Хисон. Её мозг просто вскипел. Она домой с двумя вернулась?! Господи… Она ж не могла обоих в квартиру пригласить?.. Или могла? Почему у неё два предмета от каждого в итоге осталось? «Ничего не понимаю…» Поблагодарив таксиста за информацию, Хисон поплелась обратно домой на ватных ногах. Она ехала в лифте, погруженная в свои мысли, всё пытаясь что-то вспомнить, но ничего не выходило. Только чужой живот и красивые руки с венами, трогающие её. Это всё, что она могла вспомнить о событиях этой ночи. Выходя из кабины, задумавшись, девушка пошла вперёд на автомате быстрым шагом, на ходу распахнув сумку и роясь в ней в поисках телефона. И совершенно не заметила молодого человека впереди, хмуро и злобно смотрящего на дверь своей квартиры. — Ой! — она резко затормозила перед чужим телом, практически вписавшись в него. Парень машинально развернулся и схватил её уже практически пустой стаканчик и пакет с падающей едой, невольно удерживая их в руках с Хисон одновременно. Но содержимое её сумки посыпалось стремглав на пол. — Ой, прости, прости, я завтыкала, я такая рассеянная! — запричитала девушка, тут же склоняясь на пол. — Да ничего, с кем не бывает, — её сосед по этажу тут же присел следом, помогая собирать раскиданное содержимое её сумки. Хисон невольно подняла на паренька взгляд. Чон Уён, молодой айтишник. Тот самый громогласный парень, что с ней почему-то часто молчалив. Хотя один раз он помог ей настроить новую приставку на телевизор, с того момента они хоть перекидывались фразами после приветствия. Сейчас он выглядел каким-то растрепанным и невыспавшимся, с тёмными кругами под глазами. Впрочем, он зачастую всегда так и выглядел по утрам — Уён работал, что-то там программил постоянно по ночам, поэтому выглядеть как зомби — его практически нормальное состояние. Хотя в целом он был достаточно симпатичным молодым человеком, с очаровательной родинкой на губе и большой улыбкой до ушей, если был в хорошем настроении. — Спасибо, — неловко улыбнулась девушка, принимая вещи из его рук. Чон поднял на неё взгляд, но тут же опустил. Это выглядело словно реакция смущения на чужую улыбку. — Да брось! — чуть кашлянув, сказал он. Хотел добавить явно что-то ещё, но вдруг внезапно замер. В его руках сейчас лежала распечатка с перечнем анализов из клиники, где фломастером была смачно обведена графа теста на наркотические вещества. И Уён машинально начал вчитываться в этот абзац, хмуря брови от непонимания. — Та не в.ж.да.прось! — гаркнув что-то нечленораздельное, Хисон вырвала у него из рук бумажку, тут же запихнув остатки в сумку. Да, вышло достаточно грубо и сразу очень палевно, потому что парень тут же вопросительно приподнял бровь. Не будь у неё такой явной реакции, то он мог бы ничего такого странного и не подумать. Мало ли зачем ей такая информация? Ещё сильнее смутившись, Хисон выпалила первое, что пришло на ум, лишь бы его мгновенно отвлечь: — А что это с твоей дверью? — Ах, это? — Уён поднимается на ноги, синхронно с девушкой, и смотрит на свою расцарапанную чем-то вверху дверь. Его взгляд становится сердитым. — Вот мне тоже хотелось бы это знать! Вышел с утра за едой — и вижу такое! Какой поц… ой, прости, какой урод это сделал? Найду — убью! — Ты ничего не слышал ночью? — она двусмысленно завуалировала свой вопрос. — Та нет, в коем веке я сегодня спал как убитый! — фыркнул парень. — Ещё вон и пальмы бабкины по всему коридору валяются! Сомневаюсь, что это она натворила, сейчас как разорётся, когда увидит! Не буди лихо, пока тихо, как говорится в поговорке. Потому что в ту же секунду раздаётся отчаянный вопль за углом коридора той самой бабки Ханыль: — Негодяи! Бесстыдники! Бандиты! Уён и Хисон чуть не подпрыгнули от испуга от этого ультразвука. Они быстро переглянулись между собой и тут же побежали на крик, завернув за угол. Это действительно была их соседка — маленькая пожилая женщина, как всегда в причудливой шляпе в стиле моды тридцатых годов (и где она вообще взяла этот головной убор?), в красном длинном лёгком кардигане до пят. И сейчас она с ярым негодованием взирала на свою входную дверь в квартиру. Ведь на ней огромными, красно-вишневыми буквами было написано: «Дед Минхёк! Ты у бабули своей был не первый!». — Что за хулиганы? Возмутительно! Вы видели?! — запричитала бабка, завидев подбежавшую парочку. — Какой кошмар! Какая наглая клевета! А если мой драгоценный супруг был дома?! Чтобы он подумал?! — А что ему думать? Почему клевета? — бездумно тут же выпалил Уён, взирая на кривую надпись. На мгновение, уголки его губ дрогнули, он едва сдержал усмешку. Впрочем, саму Хисон не менее позабавило это мелкое хулиганство, а точнее возмущенное лицо пожилой женщины. — Что значит «клевета»?! — взвизгнула бабуля Ханыль. — Конечно, дед Минхёк был у меня первый! Первый и единственный! Мы приличные люди, не то, что нынешняя молодежь и их нравы! Как такое можно было написать?! Хулиганы! А если бы мой дед увидел и поверил?! Уён чуть ли не хрюкнул, с трудом сдержавшись. Хисон тут же его незаметно стукнула в бок, призывая молчать, пока соседка в ужасе трёт свою дверь какой-то тряпкой. — Мне идти надо сейчас на встречу в кафе с подружками! Мы впервые решили наконец-то вместе собраться, а то все занятые — внуки да внуки! А я тут за хулиганами безобразными свою дверь оттираю! Кошмар! Это ж… помада какая-то! — приглядевшись, воскликнула бабуля Ханыль. — Проститутка какая-то сделала! Да это ж явно Чиа эта! Я на неё в понедельник заявление напишу! — Почему сразу Чиа? Вы ж не видели этого! — с сомнением тут же откликнулась Хисон. — А кто ж ещё?! Тем более, после сегодняшней ночи! Явно ж разврат там устраивала! — А что было сегодняшней ночью? — тут же вопросила девушка, с трудом сдерживая волнение в голосе. — Да вы что, не слышали?! — возмутилась старушка. — Это возмутительно! Я аж проснулась от этих похабных звуков, а сплю очень крепко! Девчонка какая-то так стонала во весь голос, верещала, выла как недорезанная! А чужая кровать ходуном ходила, так скрипела! Разврат какой! А если б мой Минхёк был дома?! Я бы со стыда сгорела! Хисон почувствовала, как вся краснеет до кончиков ушей, и ноги становятся ватными. На секунду ей даже значительно плохеет. Она в смущении невольно оглядывается на Уёна, но, к счастью, он вроде бы не замечает испуга в её глазах, а тихо вопрошает: — Меня одного смущает, что её старый дед всё время не ночует дома? Девушка вздрагивает и снова шикает на Чона, толкая его локтем. Но он лишь посмеивается молча. — Какой-то ты шутливый и разговорчивый сегодня, аж удивительно! — хмыкает она. — Я просто впервые выспался за долгое время, — хмыкнул он. — Что-что? — бабуля Ханыль оборачивается к ним, грозно глядя из-под полей забавной шапочки. — Смешно вам?! — Нет, что вы! — тут же восклицает Чон учтиво. — Мы просто тихонечко обсуждаем, думаем, кто это в доме у нас может быть такой…. нарушитель тишины злостный! — В доме! Это на нашем этаже! — возмущенно отвечает женщина. — Я вам говорю, это та Чиа! Кто ж ещё! Молодая студентка-старшекурсница Чиа вообще была неплохой девчонкой, училась в архитектурном. Она была весёлой и чуть шумной, но приятной в общении, хоть и странненькой. Любила слегка нефорский стиль в одежде и красила волосы в ярко-малиновый цвет. И этих последних двух пунктов хватило бабке Ханыль, чтобы автоматом записать девчонку в «проститутки». Она частенько сплетничала в подъезде про студенток и бороться с ней было бесполезно, любые взывание к нравственности были как горох об стенку. Самой Чиа это даже нравилось, ей было по приколу, она нарочно вела себя чуть вульгарнее, специально дразня бабку. Короче, от скуки играла роль красной тряпки для быка. — Ох, нехорошо так говорить, ничего не зная! — в который раз Хисон пожурила старушку за необдуманные слова. — А я говорю, это она тут оргии устраивала! — женщина была непреклонна. — Кто ж ещё! Голос был молодой, я слышала! Это ж явно не ты. Ты вот девушка хорошая, приличная, я всегда видела, какая ты скромная и учтивая! Так что одна это вертихвостка Чиа остаётся! Проститутка! «Ох, бабуля Ханыль… Ой, как вы неправы. Походу, проститутка тут явно таки я», — Хисон чуть не завыла сама про себя, с трудом сдерживая нервный смешок. — Ну, то, что даже кто-то слишком громкий был ночью — не значит, что это он вам дверь разукрасил… вот этим! — Уён машет в воздухе рукой уже на частично смытую надпись. — Значит, это её хахаль ночной! — возмущается старушка. — Я звонила с утра своей подруге с третьего этажа, Ким Сольчжу… «О нет, это вторая безумная бабка, её подруга-сплетница, которая постоянно следит за людьми из окна», — вздыхает про себя девушка, отпивая последний глоток уже давно холодного капучино из своего одноразового стаканчика. — … так вот, моя Сольчжу сказала, что видела в окно, как посреди ночи из нашего дома вышел неизвестный красавчик в чёрных брюках и сексуально расстёгнутой белой рубашке на красивое тело! Не наш житель, неизвестный! Хисон чуть не подавилась кофе, невольно закашлявшись. Краем глаза она увидела, как с сомнением на неё глянул рядом стоящий Уён, вопросительно приподняв бровь. — Извините, не в то горло зашло, — тихо просипела девушка, изобразив нелепую улыбку. — Так вот, — казалось, бабуля и не заметила произошедшего. — А Сольчжу до этого в семь утра звонила другой нашей соседке с первого — Миюн, и она сказала, как посреди ночи напоролась на молодого и красивого парня в офисных брюках и рубашке! Он был абсолютно пьян и выпрашивал, в какой квартире живет его наездница, что так ловко оседлала его этим вечером! Представляете! — Что?! — голос Хисон получился намного выше, чем обычно, и она вновь заметила, как Уён снова на неё покосился с подозрением. — Вот-вот! Разврат! — закивала их пожилая соседка. — Но Миюн его прогнала, он был пьян, хоть и ужасно красив! Но по показаниям Сольчжу неизвестный красавец в офисном костюме без пиджака таки позже вышел из нашего дома, очень довольный! Значит, он таки пробрался мимо Миюн! И вот, они явно устроили вначале свой разврат безбрачный, а потом мне дверь обрисовали! Хулиганы бесстыдные! — Подождите, но может это точно не они! — А почему и нет? — вдруг отозвался Уён рядом, и Хисон в ужасе к нему повернулась, испуганно глядя во все глаза. — Какой-то же придурок исцарапал мне дверь? — Тебе дверь повредили тоже?! — в наигранном ужасе воскликнула бабуля Ханыль, но её глаза явно загорелись азартным огнём. — Как так?! — Вот и я хотел бы знать, как так, — пожал парень плечами. — Это ж явно один и тот же человек, что и пальмы там пораскидал. — Пальмы? — встрепенулась старушка. — Мои пальмы? Что с моими пальмами?! Чон аж скривился, явно мысленно ругая себя за длинный язык. А старушка чуть не сбила его самого, проносясь мимо. И только она завернула за угол этажа, как оттуда донёсся её душераздирающий возглас: — Мои пальмы! Хулиганы! Ироды! Наркоманы проклятые! Ребятам потребовалось целых пять минут, чтобы успокоить взвинченную женщину в припадке. — Да деревья вон сами целые! — Уён попытался её унять. — Два горшка просто пострадали, сейчас подклеим, а потом пересадим в новые, когда их купим! — У меня сейчас есть новые, в квартире! — чуть ли не рыдая, прогундосила старушка. — Но мои деревца, бедненькие! Проклятые бандиты! — Ну, они целые, а землю я вам сейчас уберу, помогу всё убрать, не переживайте, ничего страшного прям не случилось! — Хисон аккуратно поглаживала поплакивающую женщину над своими растениями. — Это хорошо, но я требую справедливости! — всхлипнув, она утёрла нос, вставая и идя к другой валяющейся пальме. — Я знаю, это точно был тот лопоухий наркоман! Он ненавидел мои деревья! Честью называться «Лопоухим наркоманом» был удостоен молодой паренек-курьер, который частенько доставляет им пиццу на дом. Как-то раз он просто нечаянно вечером не заметил горшка с пальмой на повороте и врезался в него на бегу. Деревце упало, и паренёк пролил какой-то соус на стену. Доставщик в итоге всё поднял и сам же оттер грязное пятно, но ему не повезло — его застукали. Бабуля Ханыль выскочила из квартиры и поймала его с поличным, принявшись истошно орать. Раздражённый парень нечаянно буркнул с горяча, что нечего в общих коридорах «всякую фигню наставлять». И всё, это послужило сигналом к громогласному скандалу. Курьер в итоге получил заслуженное звание «наркомана» и стал вспоминаться по любым пустякам. В коридоре пыльно — это Лопоухий Наркоман назло намусорил. Перебои с телевидением из-за грозы — это Лопоухий Наркоман на крыше антенны назло шатает. Уён даже пытался как-то ей объяснить, что на крыше давно не существует никаких антенн у них, а её телевидение подключено к особой приставке, но это было бесполезно. — Бессовестные! Совести совсем нет! — бабуля Ханыль тем временем ласково поглаживала поставленную на место декоративную пальму, расправляя её верхушку. — Уён, ты ж там с компьютерами всё делаешь? Ты ж умный? — … И? — сомнительно уточнил Чон, ожидая продолжение. Он тем временем нахмурился, что-то высматривая в дальней пальме у лифта. И просто пошёл к тому горшку навстречу. Хисон тем временем из-за угла вновь глянула на входную дверь старушки, где остался ещё не до конца смытый след похабненькой надписи. Она никак не могла понять, что её так смущало. Что-то казалось до боли знакомым. Не почерк, нет, его она не знала. А… — Я тут подумала… — где-то фоном доносится голос бабули Ханыль. Цвет! Уж больно цвет надписи какой-то знакомый, такой необычный! И странная догадка пролетает в её голове. Хисон с ужасом начинает рыться в сумке, находит там свой кошелёк, который и косметичка по совместительству. И достает золотистый тюбик своей помады. Той самой яркой, которую она всегда зачем-то таскает в кошельке на «всякий случай», если придётся вдруг оказаться на какой-то гулянке. Хисон мгновенно снимает крышку и раскручивает тюбик и… вместо целой помады видит кусок красно-вишневого огрызка. Смазанного и явно сломленного, хотя она сто лет не пользовалась этим новым продуктом. — … и вот надо камеры ж посмотреть! — доносится голос бабули Ханыль. — У нас же над лифтом камера! Уён, надо глянуть, кто ночью там вёл себя так непотребно! Найдём негодника, что наши двери повредил! Хисон застывает, как громом поражённая. Кажется, сейчас по её позвоночнику со скоростью света побежал липкий озноб. Она в ужасе оборачивается и застывает на месте. Её взгляд устремляется на камеру над лифтом, про которую она благополучно успела забыть, и кровь в жилах леденеет. Потом девушка в панике смотрит на старушку, но та стоит ко всем спиной, распрямляя пальму. Но затем Хисон в ужасе видит, как Чон Уён склоняется над горшком у лифта и какой-то шариковой ручкой подцепляет из земли сброшенный ей полчаса назад презерватив, и его бровь удивлённо ползёт вверх. — … Что скажешь, Уён, пойдем сейчас? — договаривает бабуля Ханыль. Парень в этот момент поворачивается и невольно встречается взглядом с неподалёку стоящей Хисон. Его глаза тут же опускаются на помаду в её руках, он видит кусок огрызка яркого цвета. А затем и растерянное, полное ужаса лицо девушки, застывшей в страхе как каменное изваяние. Чон сам замирает в сгорбившейся позе с висящим презервативом на ручке. Он быстро моргает, моментально складывает в голове два плюс два, и его брови удивлённо взлетают вверх. И тут старушка медленно поворачивается, и Хисон в панике машет руками в воздухе, беззвучно губами умоляя что-то у Уёна, прося что, не зная что. Парень в очередной раз моргает и тут же отшвыривает резиновое изделия обратно в горшок, мгновенно распрямляясь и являя повернувшейся пожилой соседке лучезарную улыбку. — Пошли посмотрим камеры, а?! — бабуля Ханыль смотрит на него выжидающе перед собой. Хисон бледнеет, ей кажется, что всё пропало, но Уён вдруг выдаёт: — Ну вы что, вы же помните, что оборудование и комп стоят в щитовой на первом этаже и закрыты! Мы так просто не попадем туда, не будем же взламывать! Ключ есть у двоих — у Бан Чана и Сон Минги. Первый сейчас в командировке, второй должен дома быть попозже, точно не раньше, чем после обеда. Вы ж помните, что мы закрыли щитовую, чтобы всякие хулиганы не лезли! На самом деле щитовую закрыли на дополнительный замок, чтобы не лезли как раз всякие бабульки. Старым женщинам было скучно, и они искали по камерам компромат на своих соседей. Поэтому большинство втихую приняло решение под липовым предлогом перекрыть свободный доступ некоторых жильцов к камерам наблюдения. — Как же так! Как же я узнаю про этого наглеца! — расстроено пригорюнилась женщина. — Мне уже и уходить на встречу надо! А то без меня всё обсудят! — Ну так идите! Вас ждут ваши прекрасные дамы! Не волнуйтесь, мы сейчас всё уберем в подъезде! И я сам лично дождусь Минги, и мы по камерам всё посмотрим! Найдем этого хулигана, обещаю! А вечером я вам всё расскажу, как вернётесь! — Чон осторожно подталкивал старушку к лифту, галантно поправляя сумочку на её плече. По мнению бабули Ханыль Чон одевался ужасно — в бесформенное худи и слишком просторные чёрные джинсы, не как «истинный джентльмен», но вопреки этому он умудрился очаровать женщину, и она в глубине души вечно расплывалась перед ним лужицей, прислушиваясь к его авторитету. — Ты уберёшь? И всё мне расскажешь? Точно-точно? — вздохнув, пролепетала старушка. — Конечно! — заверил её парень, нажимая кнопку вызова лифта. — Не будете же вы ради этих хулиганов пропускать долгожданный девичник! Увольте! Я как мужчина во всём разберусь ради вас! — Ох, хорошо, что деда моего Минхёка не было дома! Его бы удар хватил от таких событий! Они что-то переговариваются, но Хисон вдруг чувствует невыносимую дикую тошноту. Ей было плоховато с утра, но сейчас накрывает с дикой скоростью. Очевидно, из-за пустого желудка и жуткого скачка стресса. Ей становится так жутко плохо, внутри просто выворачивает, и девушка с трудом сдерживает рвотные позывы. А бабуля Ханыль всё болтает и болтает с Уёном, не в силах с ним распрощаться в лифте. Хисон даже хочется швырнуть в неё чем-то, лишь бы она наконец-то свалила! Ведь побежать прямо перед её глазами — это сильно спалиться. И наконец-то проклятая дверь лифта закрывается, увозя старую женщину вниз. Всё! Девушка чувствует, как больше не может терпеть, и просто разворачиваясь на пятках, пулей бежит к своей входной двери. Кажется, она слышит что-то вслед от Уёна, оставшегося на этаже, но не разбирает ни слова. Хисон дрожащими пальцами набирает код на электронном замке, еле сдерживая рвотные массы. Как же плохо! Она просто врывается в собственную квартиру, даже позабыв закрыть дверь, несётся как очумелая в ванную комнату, едва успевая швырнуть на стол пакет с едой. И просто падая на колени на холодную плитку, начинает отчаянно рвать в унитаз. Внутренности горят огнём, разносятся ужасные звуки, но Хисон не может остановиться, выблевывая всё содержимое желудка. Неожиданно она чувствует чьи-то руки на своей голове. Кто-то осторожно собирает её свисающие волосы и скручивая, поднимает вверх, чтобы она не запачкала их своими рвотными массами. Скосив глаза, девушка в ужасе видит хмурящегося Чон Уёна. Он стоит над ней и держит её волосы в кулаке, умиротворенно ожидая, пока она закончит свое блевотное дело. Хисон не может прекратить это делать, но её лицо просто краснеет. Она готова умереть со стыда в такой ситуации. Она ведь как отпетая алкоголичка после бурной вечеринки. Очевидно, он так и думает! Хотя… ну так, по сути, и есть, недалеко от правды! — Уйди, пожалуйста… — стыдливо ноет она. — Ты не должен это видеть. Как ты вошёл? Парень вдруг садится по-свойски рядом на корточках и уверенно сообщает: — Ты дверь не закрыла, как забежала. Я аж прям испугался, когда ты понеслась как сумасшедшая к квартире с ошалелыми глазами! Не волнуйся, я тебя не кину, пока не удостоверюсь, что тебе лучше! «Да вот лучше не надо!» — в ужасе думает она. — Ты отравилась? — Нет, это явно… ох, я вчера гуляла в клубе, и очень сильно перепила… — Ага, понятно тогда. Но не хорошо! — Мне чуть лучше, пожалуйста, выйди, — ноет девушка. И видя его протестующий взгляд, сразу добавляет. — Я сама здесь закончу, а ты тогда разложи еду из пакета. Я где-то его бросила, там был суп… Может, мне вдвойне плохо из-за голода. Пожалуйста, подожди снаружи. Чон Уён вздохнул, но всё же кивнул девушке. — Хорошо. Я подожду тебя, если что — позови. И он быстро выходит из ванны, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хисон смывает за собой всё непотребство и поднимается на ноги, плетясь к раковине. Она быстро умывается холодной водой, и прочищает зубы щеткой, чтобы избавиться от отвратительного послевкусия. Смотрит на себя в зеркало и видит замученную девушку. Отчего-то она смущается, что её видели в таком состоянии, и рука невольно тянется сама за кушоном, что стоит за зеркальной полкой в шкафчике. Размазав тональную основу по лицу, Хисон облегченно вздыхает — хоть уже выглядит посвежее, а не как зомби после пятницы. Она выходит на кухню, неловко выглядывая из-за угла. Так опасливо, словно она не в своей квартире, а в чужой. Уён действительно не ушёл, а уже по-хозяйски орудует у плиты, что-то поджаривая. На нём длинное бесформенное худи и вместе с чуть отросшими волосами он выглядит со спины совсем как юный парень, такой какой-то танцор фристайла с улицы. «Хех, забавно, а мы ведь вообще-то ровесники, насколько я помню». Она невольно вздрагивает, потому что он тут же оборачивается к ней со сковородкой в руках. — Прости, что без спросу тут орудую, но хотел хоть чем-то помочь, — сообщает он, а потом кивает на стол, где уже дымится в огромной тарелке суп. — Садись, я подогрел твой суп и тосты, что ты купила. Явно ж с того кафе внизу? У тебя в холодильнике мышь повесилась, я нашёл только три яйца и поджарил для завтрака. — Спасибо, — Хисон садится за стул, невольно косится на него, но стыдливо опускает глаза, не зная, как начать неловкий разговор. Уён видел её в неприглядном виде и явно понял многое. — Поешь, давай! Давай-давай! — парень кивает на еду, протягивая ей вилку. — А я подожду. — Подождёшь, пока я поем? — Это да, а потом и поговорим, соответственно. — О чём? — Хисон в лёгкой панике вскидывает на него свои глаза, кося под наивную дурочку. — Ну не знаю, — вздыхает Уён, приподнимая бровь. — Есть у меня очень большое подозрение, что ты как-то связана со всем, что произошло в коридоре, — он едва сдерживает усмешку. — Не так ли? — Ну, что ты… — Хисон стыдливо опускает глаза, её щеки вспыхивают румянцем. — Наверное, ты не так понял… — Да? Думаешь? Тогда Минги вернётся и я попрошу его посмотреть камеры, так и узнаем, кто накуролесил. Или подождать бабульку, с ней все вместе посмотреть? Она будет рада. — Нет, нет, нет! — в ужасе восклицает Хисон, аж вздрагивая. И тут же понимает, что попалась на такую дешёвую уловку — Уён явно проверял её реакцию. Парень смотрит на неё в упор, а затем приподнимает бровь. — Ладно, я не буду ругаться, если ты объяснишь, — весело хмыкает он. — Это ты мне дверь исцарапала? — Нет! — быстро выпаливает девушка, а потом нервно жмурит глаза, стыдливо поджимая губы. — Точнее, я не знаю, я не помню. — Что? — парень непонимающе смотрит на неё. Хисон со вздохом откладывает от себя ложку и смотрит в упор на молодого человека напротив неё за столом. У неё такое чувство, что она сейчас разрыдается от нелепости всего происходящего, от того, что не знает, что натворила, и от осознания всей дикости произошедшего. — Ты что… плакать собираешься? — в ужасе восклицает Уён, испуганно заморгав. — Эй! Я ж не давлю, я шучу! Я тебя не сдам, чтобы ты там не натворила! Но… ты ж никого не убила? — на всякий случай спросил он, чуть нахмурившись. — Нет, — всхлипнув, молвила она. — Я… я просто шлюха какая-то, получается. Но я этого не помню! — она всхлипнула с новой силой. — Вэ-вэ-вэ! Подожди! Давай по порядку! — запричитал Чон. — Давай ты успокоишься и расскажешь, что произошло! Тогда вместе подумаем… как скрыть последствия, особенно от болтливой бабки. — Если я расскажу, ты будешь считать меня кошмарной! — Не буду, обещаю! Давай, выкладывай, всё как есть. Помогу, чем смогу. Хисон вздыхает в отчаянии. Собирается с мыслями и наконец-то начинает рассказывать. Всё как было, со вчерашнего вечера и полным провалом в памяти.