6. Вспомнить всё

*Тем самым вечером*

В голове полный бардак, но тело живёт своей жизнью — оно словно само идёт, тянется на встречу приключениям. Только что в машине у неё были восхитительные, жаркие, влажные, развратные поцелуи. И сразу с двумя. Хисон уже вело, и ей было просто хорошо. Но они не продолжают, просто бессовестно оставляя её одну в квартире. — Нет, нет! Не уходите! — её рука впивается в чей-то рукав. Неважно кто это, пусть не уходит. — Я сейчас вернусь, только отправлю твоего коллегу обратно домой, чтобы он отстал от тебя окончательно, — чей-то голос томно шепчет ей на ухо, и горячее дыхание забавно щекочет кожу на шее. Девушка глупо хихикает, а когда дверь закрывается за двумя ушедшими гостями, она невольно падает на пол, рухнув на колени. — Ну вот! — обиженно скулит она. — Куда ушли… Я так хочу… Эй, так нечестно… Хисон моргает пару раз, даже не понимая, насколько зависла. Пока из оцепенения её не выводит стук в дверь. Она даже не помнит, как встаёт, как добирается и открывает её. Но тут же расплывается в довольной улыбке. Один вот вернулся. На пороге стоит Чхве Сан. И от его мягкой улыбки, пусть и такой же нетрезвой, бабочки в животе не то, что танцуют, они дёргаются в сумасшедшем припадке от возбуждения. И он смотрит на неё, как голодный зверь на добычу. — Я не мог уйти, не поцеловав тебя на прощание, — глухо говорит он, словно в его горле что-то пересохло. Сан делает лишь два шага навстречу, закрывая проклятую дверь. И девушку просто сгребают в охапку, моментально прижимая к себе. Хисон вообще перестает что-то соображать, когда горячие губы так жадно накрывают её. Всякое чувство стыда давно покинуло её, как и проблески морали и благопристойности. Чёртов неизвестный Чхве Сан целовался как бог. По крайней мере, её пьяное сознание так и считало. Девушка резко обвила руками его шею, прижалась к нему, чтобы не упасть. Его объятия стали еще теснее, а язык полностью завладел её податливым ртом, изучая, пробуя на вкус. И уже непонятно, кто кому отвечал. Они оба странно засеменили назад, нетрезво вращаясь на ватных ногах. Поцелуй становился все более опьяняющим. — Боже, какая ты сладкая, — хрипло прошептал Сан, на миг оторвавшись от неё, но все ещё покусывая мягкие девичьи губы. — Малышка, — то ли засмеялся, то ли застонал он, — ты не подозреваешь, что делаешь со мной. — Заткнись! И не называй меня малышкой, — пробурчала Хисон, с силой сжимая его ягодицы в своих ладонях. — Воу, воу! — рассмеялся Сан, стараясь осторожно убрать её руки. — Давай оставим это на потом. Тебе нужно лечь спать, отоспаться. Завтра поговорим и … возможно продолжим на трезвую голову. Девушка особо его не слушала, пытаясь разобраться с пуговицами на её рубашке, но её руки просто скрутили, толкая к кровати. — Что ты делаешь? — проворчала она. — Я так тебя хочу… Господи, как я хочу! — Ты хочешь меня? — Сан вскидывает на неё странный, довольный взгляд. — Так быстро? Я так нравлюсь тебе, с первого взгляда? Честно? Честно-честно? — он расплывается в довольной улыбке, совсем не к месту. — Та не знаю! — хмыкает Хисон, пожимая плечами. — Понятия не имею, что со мной. Всё, что я хочу, это бессмысленного дикого секса! Сан невольно хмурится, несколько сам шатаясь на ватных ногах, но всё ещё соображает. — Так я тебе понравился? Или ты просто от опьянения хочешь секса? — надуто вопрошает он. — А какая разница? — смеётся она, вновь обхватывая руками его шею и припадая губами к его горлу. Пах он чертовски восхитительно. — Ох, нет, всё понятно! — Чхве с трудом отдирает её руки с себя. — Это алкоголь в тебе, а не моё очарование. Походу, тому Сонхва бы тоже прилетело, будь он сейчас на моём месте. — Нет, пожалуйста, поцелуй меня, — хнычет девушка, пытаясь выдрать руки и повиснув на нём. Они странно борются — он как будто пытается с ней справиться, а она — повалить его. Но мужчина есть мужчина, он просто скручивает её и резко разворачивает спиной к себе, прижимая к своему корпусу и обездвиживая её руки своими объятиями. — Ты не хочешь меня? — чуть ли не хнычет от разочарования и неудовлетворения Хисон. Этот развратный монстр внутри неё негодует. Горячее дыхание опаляет её ухо и горло — Сан склоняется так близко, что практически прикусывает ей мочку. — Ужасно хочу, — он томно и тяжело дышит. — Я ужасно перевозбужден, но я могу себя контролировать. Я ж не последняя скотина, и с пьяными девушками не сплю. Мы поговорим об этом завтра, и сделаем это на трезвую голову. А пока — тебе надо ложиться баиньки. — Нет! — возмущается Хисон. — Не уходи! Я даже раздеться на ночь уже сама не могу! — Нет, ну с этой проблемой я ещё могу помочь! — смеётся он. Она надеется, что помогая ей раздеться, он явно передумает. И на мгновение Чхве действительно зависает, стянув с неё неудобную узкую юбку и тесную блузу. Его руки даже хаотично бегают по полуобнаженному телу, он не сдерживается, оставляя на шее Хисон долгий, горячий поцелуй. Тяжелый мужской вздох. — Нет, я должен остановиться, я позвоню завтра. И её просто замуровывают в одеяло на кровати, чтобы её дикие руки не потянули его обратно. Сан целует её напоследок в висок, прежде чем сбежать из её квартиры. Хисон не сразу понимает, что остаётся одна. Ей хочется отчаянно заплакать от детской обиды и неудовлетворения. Она словно побывала в прекрасной развратной сказке, которая оборвалась. А жуткое неудовлетворение внизу живота осталось. Может, потому что её офисная одежда никому не понравилась? Кому-то нравится, а кто-то считает женщин в деловой одежде холодными. И она недостаточно была соблазнительна? Ну как же так? Ей не хватило своего собственного очарования, нужно было приодеться? Как обидно-то, о-ох! Пьяный разум Хисон работает абсолютно хаотично, строя свою собственную, слишком запутанную логику. Но почему-то она уверена, что во всём была виновата одежда. Да, именно! Она даже не понимает, как слезает с кровати и роется в шкафу. Сдирает с себя нижнее белье и натягивает на голое тело свой самый сексуальный наряд — шелковую полупрозрачную с кружевами ночнушку. Девушка смотрит на себя в зеркало, и ей кажется, что вот — это то, что нужно! Она хороша! Она вообще долго одевалась? Вроде же нет? Может, Сан не ушёл далеко, и она перехватит его у выхода? Он увидит её во всей красе и тут же передумает! Да! И Хисон с очумелой улыбкой вылетает в коридор, мчась кого-то искать. Лифт долго не вызывается, и она в панике бежит по лестнице. Но там натыкается на поднимающегося соседа с пятого. Господи, Кан Ёсан со своими осветленными волосами кажется ей такой райской диковинкой, что безумно хочется прильнуть к нему. Что она и делает, и он даже какое-то время ей отвечает, целуя в ответ у стены. Так хорошо, что её пьяное сознание мгновенно забывает про какого-то Сана, одурманенное тело возбуждено. Но и этот принц оказывается жесток, он отвергает её! Отпихивает, а потом волочит по лестнице, отказывается от любви и бесцеремонно заталкивает в квартиру, исчезая из её жизни. Хисон отчаянно приуныла. Стало так обидно, так горестно. Никто её не хочет, она никому не нравится. Почему она об этом думает? Что за демон в её голове? Она же не похотливая извращенка, хотящая просто беспросветного, бездумного секса? Вообще нет, но конкретно сейчас — да. Но никому она не нравится! Тем временем Чон Уён чуть ли не полз по лестнице, свесив голову. Какой придурок так долго едет на лифте? Ему пришлось тащиться пешком! Ноги заплетаются, он откровенно пьян, чего с ним давненько не бывало. Чёртов Хонджун заставил отпраздновать с клиентами конец завершившегося проекта. Бухать же Уён особо и не любил, ибо у него всегда напрочь отшибало память под утро. Тогда в чём смысл такого удовольствия, если ты ничего не помнишь? Невольно икнув, он уставился на ключи в своей руке, а потом на дверь, воспаленным мозгом не понимая, куда тыкать. Длинный огромный ключ вообще от гаража, а на двери квартиры — электронный замок. Так чего он как дебил его достал и глупо таращится? Но вдруг парень слышит всхлип рядом и хмуро разворачивается, чуть не свалившись от собственных вертолетов. Перед ним предстаёт развратный прекрасный ангел. Он умер? Потому что это самое прекрасное и пошлое, что он видел. Или это демон-суккуб принял облик его прекрасной соседки и пришёл по его душу? Но он готов её отдать сразу. И почему она так одета? Девушка стоит в какой-то шелковой фиолетовой то ли очень короткой сорочке, то ли длинной майке, еле прикрывающей промежность. Везде кружевные прозрачные вставки, оголяющие частично кожу. И декольте, особо ничего не скрывающее. То ли ангел, то ли демон всхлипнула, и её небольшая, но красивая и аккуратная грудь колыхнулась в такт её движениям. Но звук её голоса, казалось, вывел его из частичного оцепенения. — Хисон, это ты? — Уён моргнул пару раз, но она никуда не исчезла. — Меня никто не любит, все ушли! — всхлипнула она. — Представляешь? Я снова вышла, а никого нет! Внутри меня что-то просится и тянет получить желаемое, а не получается! — Почему ты полуголая? Холодно же… — Чон вообще ничего не понял из сказанного, он странно уставился на её декольте, лицезрев его впервые. Наверное, это было неприлично, но чугунная голова особо не поднималась. Или он нарочно? — Я просто хотела быть красивой! — проныла девушка. Она стояла босиком на холодном кафеле, почему-то держа в руках тюбик какой-то помады. Она протянула его парню, надув губы. — Мужчинам нравится яркий цвет помады? Если я накрашусь, я хоть немножко стану привлекательнее? — Тебе не надо, ты и так очень привлекательная, — выпалил он, хотя раньше такое и под дулом пистолета не сказал бы от смущения. Но алкоголь — он здорово развязывает язык. Глаза Уёна вдруг впились в её голые ступни — девушка зябко поджала пальцы, переминаясь с ноги на ногу из-за неприятного ощущения. — Ну ты чего! Пол холодный! — Чон забурчал и пошёл на неё, чуть спотыкаясь. — Простудишься же! Кто без тапочек выходит в коридор? Он сам чуть не споткнулся, пытаясь снять с себя обувь, наступая носками на пятки поочередно, чтобы стащить кроссовки. — Ты что делаешь? — пьяно вопросила Хисон, расфокусированным взглядом смотря, как парень с трудом стащил с себя чёрные носки, чуть не упав и не зарывшись носом в пол. А затем уселся прямо перед ней на корточки. — Давай ногу, хоть носки надень, чтобы не простудиться! — икнув, сказал он. — А они не вонючие? — с сомнением вопросила девушка. — Я вообще чистоплотный, но просто не думай об этом, — хихикнул он в ответ. — Та, Уён, та не надо! — так же захихикала Хисон от странного чувства, когда он взял её одну ногу и потянул на себя. Она сама чуть не рухнула, и тут же уперлась руками в чужие плечи, фиксируя своё тело. — Вот так! — парень упёрся собственным подбородком посредине ключиц, смешно выпятив нижнюю губу от напряжения — он натягивал на весу свои носки на голые ступни девушки. — Так будет теплее! Почему-то вдруг стало так хорошо и радостно — перед взором были её коленки, и он даже мог чувствовать запах её кожи, чуть ли не упираясь лбом в её бедра. А девичьи пальцы сильнее сжались на его плечах, это ощущалось даже сквозь толстое худи, и парень не смог скрыть странной, довольной улыбки. — А теперь вторая нога, опля! Я обул тебя в свои носки! От неудобной позы он автоматом покачнулся, но устоял на четвереньках. Однако поднял голову и задел лбом низ короткой ночнушки, чуть приподняв её. — Гы! — лишь хохотнула пьяная Хисон, чуть отклонившись и выклянчив попу назад, потому что чужое горячее дыхание смешно щекотало кожу между ног, да и голова Уёна так забавно смотрелась у неё в промежности под задравшейся ночнушкой. — Хисон, — парень невольно моргнул пару раз, осмысляя, во что упирается его чуть длинноватый нос. — Ты что без трусов? — А что такое? — она лишь захихикала вновь, смущаемая щекоткой его дыхания. Руки девушки схватились сильнее за чужие плечи, и она рванула странного застывшего Чона на себя. Он подчинился мгновенно, распрямляясь и тут же горбясь. — Чего уставился так странно? — хмыкнула она, слегка тряся его за грудки. Голова Уёна медленно тряслась в ответ, но он лишь странно пялился на неё, не в силах отвести взгляда. — Нельзя ходить без трусов, девушки могут простудиться, — промямлил он, не отрывая от неё гипнотического взгляда. — Я только сегодня, честно, — закивала Хисон. Она ненароком глянула на свои ноги, уже в длинных чёрных носках. А по бокам от них — его уже голые ступни. — Теперь ты простудишься, ай-я-яй! — девушка вздыхает, и на этот раз уже она склоняется к нему на четвереньки. — Ты… это… зачем? — бурчит Уён, не в силах отвести непристойного взгляда от колыхнувшейся девичьей груди, представшей перед глазами. Обзор сверху вниз оказался очень даже хорошим. — Надевай обратно свои кроссовки, — Хисон схватила его за ногу, помогая напялить обувь на голые ступни, а потом завязывая шнурки трясущимися, не послушными пальцами. Уён стоял как вкопанный, всё ещё не понимая, что вообще происходит. Это ситуация вообще нормальная? Так можно? Или он окончательно пьян? Но вот девушка, которая ему безумно нравится, стоит перед ним на коленях, в развратной сорочке с колыхающейся грудью, и её голова опасно прижимается к его промежности. В его развратных снах она так иногда ему являлась, становясь на колени, расстегивая ширинку и с таким томным видом беря в рот. Чон моргнул и взглотнул в панике. И тут же ощутил, как член в джинсах предательски дёргается и встает. — Нет, нет, не стой так долго на коленях, надует, ты ж без трусов, — заплетающимся языком произносит он, резко потянув девушку вверх, рывком ставя на ноги. Их обоих пошатывает, и они просто падают друг на друга, роняя голову на чужое плечо. — Я хотела помочь, — буркнула Хисон, с трудом отодвигаясь от него, но оставаясь стоять практически вплотную. — Уён, я страшная? — Чё? — лишь пробубнил неразборчиво Чон, чуть качнувшись вновь. Он просто уставился в её глаза, впервые так неприлично смотря в них вблизи. — Никто не довёл дело до конца, — она обиженно надула губы, а потом словно спохватилась. — Может, надо было выглядеть повульгарнее? Накрасить губы поярче? Тогда бы и все те три развелись? — Чего? — Уён морщится, пытаясь сфокусировать взгляд на каком-то золотистом тюбике в её руке, которым она сейчас машет перед его лицом. Парень фыркает и резко выдирает помаду из её пальцев, бездумно засовывая куда-то себе в задний карман брюк. — Твоим губам не нужна яркая фигня! — Аа? — Хисон практически ничего не соображает, но что-то явно понимает не так. — Не нужна? Мне ничего не поможет? Да? Я такая пропащая! С этой работой я навсегда останусь одна! Без отношений! — Чего? Что ты вообще говоришь? — парень переступил с ноги на ногу, чуть не споткнувшись. Но от его телодвижений Хисон, упирающаяся об него, чуть не свалилась, и просто рухнула ему на грудь, невольно обхватив его руками за локти. — Я ужасная, да! — вдруг заныла она. — Я не знаю, что со мной. Походу, я в дрова пьяна и неадекватна! Я ничего не соображаю, но знаю одно — я кого-то хочу, но меня никто не хочет! Я ужасна, да? Но если это алкоголь? Я же ужасные вещи говорю, да? Кошмарные? Кому я понравлюсь после такого позорного поведения? Я никому трезвая не нравилась хорошая, а пьяная и вульгарная тоже! Я просто не способна кого-то завлечь! А-а-а-а! — она чуть не взвыла как раненный орангутанг. — Ты мне нравишься в любом виде, даже вот в таком, просто чуть-чуть меньше, — буркнув, кивнул Уён. Его немного качнуло назад, но он вцепился в Хисон в ответ, чтобы не свалиться. Парень смотрел ей в глаза со всей серьёзностью, на которую был способен. Хотя было очень тяжело не смотреть вниз, на чужое декольте под носом. — Так что случилось? Ты расстроилась, что тебя отвергли пьяную, что ли? Или трезвую? — Не знаю, — честно ответила она, нахохлившись. Она практически таранила лбом чужой лоб. — Я пьяна, я не понимаю. Но почему-то обидно. Меня никто не хочет! — Я тебя хочу, — возразил Уён со всей серьёзностью. И еле сдержался, чтобы не икнуть. — Ты говоришь, чтобы не обидеть меня, чтобы морально поддержать, — Хисон вздохнула, и неосознанно потёрлась щекой об его щеку. Было так мягко. Кто-то хорошо бреется. Почему-то захотелось улыбнуться. И она улыбнулась до ушей. Хотя только что готова была разрыдаться. — Эй! — Уён с трудом чуть отодвинулся, опасно качнувшись. Хисон перед его глазами как-то странно плыла, это сильно отвлекало, а ему нужно было серьёзно высказаться. Поэтому он обхватил её лицо двумя ладонями, зафиксировав его на месте. Его пальцы чуть сильнее сжали её щеки, и Хисон стала похожа на милого, забавного хомячка, смотрящего на него в упор. Её глаза так удивленно раскрылись, но что-то в них было такое притягательное, полное магнетического омута, словно он увидел в них все звёзды мира. Уён просто уставился в этот бездонный карий океан, чувствуя, что его сердце замирает и плавится со скоростью света. — Я влюблён по уши. Это конец, — выдохнул он в шоке, а Хисон невольно вздрогнула от горячего дыхания, защекотавшего её нос. — В кого? — хихикнула она. — В тебя, дурная, — они покачнулись, но устояли на месте. Парень всё также держал её лицо в ладонях, рассматривая впервые так близко, и от умиления готов был растечься лужицей. — Неправда, — надулась Хисон, и стукнула совсем слабо его кулаками по плечу. — Ты всегда избегаешь меня, молчишь, хотя с другими весёлый. А со мной — лицо кирпичом! Ты презираешь меня! — она снова бахнула его кулаками, но руки почему-то не убрала, её ладони скользнули по его плечам, чуть оглаживая и поднялись к горлу, там и оставшись. — Неправда! — Уён покачал головой, вышло не очень ровно. Он пытался придать голосу всю серьёзность, на которую был способен. — Мои прошлые отношение так плохо закончились, и моё сердце было разбито. Я стал так неуверен в себе, боясь обжечься снова. И что в итоге? Я безумно влюбляюсь в новую соседку, просто увидев первый раз в первый же день! Смотрю, как дурак, как она несёт апельсины домой в руках и улыбается, вдыхая запах кожуры. И меня моментально сносит. — Мандарины. — Что? — Я покупаю только мандарины, — шатаясь, Хисон внимательно уставилась на него. — Этот сорт просто очень большой. — Видишь, я тупой и неразборчивый! — скривился Уён. — Ты не тупой, ты же айтишник! — Я не айтишник, я программист! — буркнул он в ответ. — И видишь, я даже тупо попытался к тебе как-то подкатить сначала. Сказал: «Обращайся, Хисон, я могу всегда тебе Винду переустановить!». А ты такая: «У меня Мак!». Ну… и всё! Моя инициатива мгновенно кончилась! — Что ты мне рассказываешь? — фыркнула девушка. — Ты же бываешь таким очаровательным. Бабку вон легко соблазняешь! А меня игнорируешь! — Я же сказал, ты мне нравишься. А парни так часто себя ведут, когда влюблены — смущаются и молчат как рыбы, боясь сказать не то. Ты выглядела всегда такой успешной, невероятно уверенной в себе и очень привлекательной. И я жутко испугался, что не соответствую твоему уровню. Да, иногда парни молчат, даже если вы им нравитесь, потому что они не уверены в себе! Особенно, я как-то слышал, как ты в подъезде жаловалась, что ненавидишь пьяных парней, а я в тот момент поднимался навеселе по лестнице! Я в ужасе просидел там минут пятнадцать, пока ты не ушла с подругой, ибо не хотел являться пред твоими очами после такого опуса! Хисон рассмеялась, ей стало так смешно и весело. — Ну ты и мнительный! — она похлопала его по плечу. — Я сейчас вот в дрова пьяная, хотя такое не люблю! Твоя очередь мной брезговать. Как и все те три остальные! — Никогда! — Уён замотал головой. — Ты меня вообще слушаешь? Я сейчас тебя поцеловать готов, а ты мужиков каких-то вспоминаешь! Прекрати! Это бесит! — Ты ревнуешь, что ли? — с сомнением вопросила девушка. — Да, — кивнул он, злобно хмуря брови, но выглядело это слишком мило. — Бесит, аж не могу! Чон переступает с ноги на ногу, и невольно спотыкается, тут же перемещая руки, но обхватывая девушку уже за талию. Она сама хватает его в ответ за туловище, и они странно замирают, вновь соприкоснувшись лбами. Так странно — чувствовать дыхание друг друга на лице. Его губы нечаянно мазнули по её щеке, и странная волна мурашек пробежала по коже Хисон. — На самом деле, — она невольно мотнула головой, стараясь унять странное наваждение. — Я тебя всегда считала милым, и было обидно, что ты меня так странно игнорируешь. Я просто решила, что чем-то неприятна, и не стала набиваться в друзья. — Дурная, — вздохнул Уён, не в силах отвести от неё влюбленного взгляда. — Сам дурной. — Нет, ты дурная. — Нет, ты дурной! Это ты тупишь! — Я… — Уён осекся, думая затуманенным мозгом, чтобы ляпнуть, но Хисон, так долго пялившаяся на его губы, вдруг не выдержала. Она потянула его за ворот белого худи, чуть ли не бросая на себя, и просто бесцеремонно поцеловала. Чон, даже будучи очень пьяным, широко раскрыл глаза от удивления. Но потом словно потерялся окончательно. Он быстро ответил, но как-то трепетно коснулся её губ, таких мягких и соблазнительных. — Ты чего? — он вдруг оторвался, сам не понимая, как это сделал. — Я могу не остановиться. Но его рука уже как-то внезапно оказалась в её волосах, сминая и оттягивая пряди, массируя кожу головы. И от этого вдруг захотелось завыть от удовольствия, ноги девушки чуть не подкосились. — И не останавливайся, — с трудом прошептала Хисон. Отвечая на ласку мужской руки, девушка медленно провела ладонями по его торсу поверх толстовки, резко оттянула ворот и склонила голову, поцеловав Уёна в обнажившуюся ключицу, прижалась к ней горячими губами, а после оставила поцелуй уже в основании шеи парня. Над её головой раздался отчаянный вздох. — Ох! Что ты делаешь? Я же не смогу остановиться. — Не останавливайся. Хисон вскинула голову, и даже пьяная обомлела. Он сейчас смотрел на неё так влюблённо своими большими тёмными глазами, полными энергии и жизни. И от этого у неё самой что-то засосало под ложечкой. Зная теперь о его чувствах, она неловко улыбнулась. Но именно это знание произвело на неё, даже пьяную, лютый восторг. Словно чужие чувства заставили её почувствовать себя живой, тем самым пробудив мгновенную ответную симпатию. И захотелось тут же показать ему, как она благодарна, как может заставить прекратить сомневаться и принести столько же много ласки. Она окончательно пьяна? Да какая уже разница! Хисон положила руку ему на щёку и, поборов свою робость, снова поцеловала его в губы. На этот раз глубоко, томно, невероятно чувственно. Уён мгновенно почувствовал перемену, и, пораженный, ответил сразу же, целуя со всей пылкостью в ответ. Они просто впились в друг друга посреди коридора, шатаясь на ровном месте. У Хисон ещё больше закружилась голова. Ведь от него так сладко пахло какими-то духами, а его губы были такими мягкими и нежными. От переизбытка внезапных чувств девушка сильно прикусывает его нижнюю губу. Но он не сердится, смеётся в ответ. Вновь берёт её лицо в ладони, слегка отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза, которые лихорадочно блестят, а веки подрагивают. — Я могу не остановиться, — зачем-то опять повторяет он. — Ну что ты заладил! — пьяно смеётся она. — Только угрожаешь, а не делаешь! — Ах, так! — хмыкает Уён. Он резко толкает девушку в сторону. Она плохо соображает, не сразу поняв, что её просто впечатывают спиной в дверь какой-то квартиры. — Это твоя дверь? — вопрошает она. — Мы к тебе? — Моя, но ты точно уверена? Дам тебе минутку подумать, — парень хитро улыбается, похожий на какого-то коварного демона. Он вжимается всем телом в неё, вдавливая в твёрдую поверхность. И бесцеремонно целует, на этот раз уже так, как хочет сам — пошло, быстро, очень рвано. Её губы горячи — она жадно отвечает ему, и их новый поцелуй развязный и глубокий. Они оба чувствуют на языке привкус алкоголя, но почему-то сейчас это особо не смущает. Хисон невольно вздрагивает, чувствуя, как мужская рука легла на её грудь, дерзко сжимая мягкое полушарие сквозь тонкую сорочку. — Пожалуйста, — вырывается у неё. — Отпустить? — Нет, не прекращай. Чон смеётся куда-то ей в губы, он не прекращает свою ласку, но его вторая рука тянется куда-то вниз, он с трудом достаёт ключ, а потом вдруг зависает, вскинув голову и таращась на него. «Как зайти домой?», — почему-то пьяно думает его голова. Зачем ему ключ, где скважина в двери? Но у него электронный замок. Так зачем ему ключ, от чего он? Парень успевает лишь невольно вздохнуть — его моментально разворачивают и швыряют об дверь. Теперь они поменялись ролями — Хисон вдавливает его своим весом. — Ты такой долгий, так бесит! — усмехается она ему в губы. — Я разочаровал тебя? — заплетающимся языком говорит он, чувствуя смущение. — Я тебе не нравлюсь уже? — Нравишься. Что-то как-то слишком сейчас нравишься. — Врёшь, — усмехается Уён, а затем невольно хмурится. — Что ты делаешь? — вопрошает он, растерянно глядя вниз, на то, как девичьи пальцы быстро расстегивают пуговицу на его джинсах, а потом и бегунок молнии. — Хочу показать искренне, насколько ты мне нравишься, — развратно улыбается Хисон, полностью отдаваясь своим пьяным чувствам. Ей уже плевать, она безумно хочет его. И к чёрту мораль. Чон растерянно хлопает глазами, а потом забывает как дышать, когда его ангел воплоти превращается в демона, медленно сползает на колени, стягивая с него джинсы с трусами. И поднимает к нему голову, с полными желания и похоти глазами. — Ты это… бл...тво...клмнж! — вырывается у него, когда тёплая рука мгновенно накрывает его выпавший эрегированный стояк. — Ты это собираешься в коридоре сделать?! — Да, именно здесь! — с невозмутимым видом сообщает Хисон, и только раскрасневшиеся щеки говорят об её нетрезвом состоянии. — Хочу тебя в коридоре. А что такого? Есть проблемы? — Я… не… — Разве я тебе не нравлюсь в такой позе? — развратно говорит она, смотря на него томно снизу вверх, пока её рука плавно скользит по члену. — Хочу показать, что настолько хочу тебя, что сделаю это где угодно! — Да я и так уже верю…ох! — он практически шипит от нового, внезапного чувства, а его сердце в груди бьётся в такт с пульсирующим членом. Потому что Хисон плавно берёт в рот, сначала до середины. И это просто божественно — тепло её рта вокруг сверхчувствительной кожи. Она медленно обводит языком самый кончик, словно на пробу, и парень от переизбытка эмоций и одновременно неспособности ждать толкается бёдрами вперёд, невольно заставляя взять глубже в рот. — Ох, мамочки! — чуть ли не скулит ошарашенный Чон. А Хисон с каждым мгновением становится смелее и начинает ласкать остальную часть члена ладонью, одновременно с этим посасывая самый кончик. Другая её рука взлетает вверх, добирается сзади до мужских ягодиц, с силой сжимая и толкая их сама навстречу себе. Уён шипит ещё больше, толкается бёдрами ей навстречу в такт. Даже задыхаясь, он всё же старается контролировать силу, не душить её, хотя так сложно сдержаться. — Хисон… — шепчет он, постанывая от наслаждения. Его спина отчаянно вжимается в свою же дверь, ноги начинают предательски дрожать. Рука сама тянется вниз, ныряя в копну девичьих волос. Удерживая её за затылок, Чон помогает ей двигать головой вверх и вниз. — Хисон, посмотри на меня! — вырывается у него от эмоций. Кажется, ему жутко необходимо сейчас видеть, что творится в её глазах. Стоя в неловкой позе, девушка чуть приподнимает голову, бросая на него пристальный взгляд. Она не моргает и не краснеет под его настойчивым взором, а лишь начинает двигаться быстрее, скользя языком и губами по нежной коже члена. — Ох, ты ж… влддж, — Уён чуть ли матерится от этой картины, возбуждаясь так, что пугается сам. Он чуть не взвыл во весь голос. А так хочется. Его тело отчаянно затряслось, и руки невольно взметнулись по бокам, словно он пытался удержаться за дверь. Его шатает и потряхивает от развратного удовольствия, и он сам не замечает, как лупасит и скользит ключом по собственной двери, всё ещё сжатым в кулаке. А Хисон ласкает всё так же жадно, так мокро и томно сосёт, будто мечтала об этом всю свою сознательную жизнь. Чон чувствует знакомый прилив адреналина и удовольствия, которые вот-вот достигнут пика и вырвутся из него, но кончать он пока не желает, поэтому вовремя отстраняется. — Подожди! — он резко отодвигает бёдра, и его член вылетает изо рта девушки. — Это слишком для первого раза! Хисон, растрепанная, смотрит на него снизу вверх так пошло и невинно одновременно, что его сердце в который раз пропускает удар. Он готов улыбаться до ушей всегда, тая от любви и умиления. — Ох, Уён, твоя дверь! — печально говорит она, вдруг посмотрев за его плечо. Он невольно оборачивается, бездумно пялясь на огромные царапины от ключа, которые он сам и сделал, скуля от удовольствия внезапного минета. — Та хрен с ней! — смеётся он и тут же рывком тянет девушку на себя, заставляя подняться. — Хисон, ты же без трусов, не стой на коленях, простудишься. Ей почему-то смешно, что её этот нетрезвый любовник сейчас вещает о таком. — Ты такой заботливый! — смеётся она в ответ. — Просто согрей меня! — Всегда, пожалуйста! — Чон тянет её к себе в объятия, сгребая в охапку и целуя, целуя, целуя. Они семенят ногами, отлетая от его двери, кружась в пьяном танце. Смеются сквозь поцелуй, чуть не падают, но пытаются держаться за стены. Бумц! Кажется, они что-то сбили. Парочка одновременно смотрит вниз, под свои ноги. — О нет! Бабушкина пальма! — со вздохом вещает Хисон, глядя на упавшее дерево с разбившимся горшком. — Что же делать? — Да плевать на неё! — хмыкает парень, сильнее сжимая её в своих объятиях. — Всё равно они уродливые, всегда бесили. Так пусть умрут, став невольными свидетелями нашей любви. Хисон снова хихикнула, но почему то было так хорошо — Чон обнимал её так крепко, влажно целуя в шею, заставляя её чувствовать себя действительно любимой. — Я так хочу тебя, — промурклыкала она ему в висок. — Ох, Уён! «Уён»… Он расплылся в счастливой улыбке, когда она так его назвала. В её устах его имя звучит невероятно правильно. «Уён». Ему безумно захотелось вытворить что-то сумасшедшее, взять на весу, например, чтобы удивить и шокировать. Но, кажется, пьяный мачо переоценил свои возможности. Подхватив девушку под колени и попытавшись закинуть её себе на бёдра, он невольно сгорбился и от чужого веса, и его понесло назад вместе с Хисон. — Ааа, мы падаем! — засмеялась в панике она, видя, как его несёт и кружит по всему коридору. Чон сам рассмеялся, чувствуя, что роняет невольно свою драгоценную добычу, и с трудом успел поставить её на ноги. Бумц! — Вторая пальма ушла к праотцам! — захихикал парень, глядя на свалившийся очередной горшок. Он не договорил, потому что Хисон схватила его за шкирку и рванула на себя, отчаянно целуя. Ей было жизненно необходимо это сделать. И Чон ответил мгновенно, обхватывая жадно руками её за ягодицы. Они так увлеклись, что их пьяные ноги снова понеслись в пляс, кружа их по коридору. Уён даже умудрился натянуть обратно джинсы, чувствуя странную прохладу в паху. Непонятно, что он ещё хотел сделать с Хисон, кажется прижать к стене, но они влетели в третью пальму, которая покачнулась. Но парень вдруг умудрился её поймать. На мгновение глянул на ствол в своей руке, а потом хмыкнул и отшвырнул от себя — третья пальма отправилась в полёт на пол. Хисон плохо соображала, что происходит. Они кружились по коридору, отчаянно целуясь. Их руки гуляли по телам друг друга. Они даже не поняли, как завернули за угол, а потом впечатались в чью-то дверь. Девушка тяжело вздохнула, облокачиваясь о твёрдую поверхность спиной, а голова Уёна вдруг оказалась между её грудей, жадно целуя её кожу. — Ох! — только и простонала она, а потом невольно скривилась, и тихо-тихо прошептала. — Подожди… Это квартира бабки Ханыль? — Ну и что? — он не отрывался, выцеловывая её шею, сильнее вжимая в чужую дверь. — Мы что будем делать это здесь? Зная, что старая соседка там, за стеной? Это так… развратно! — Хисон невольно захихикала, так же полушепотом. — Надо уйти! — Переживаешь, что бабка запишет и нас в наркоманы и проститутки? — хихикнул Чон едва слышно. — Но блин, слушай, это почему-то завело меня ещё больше… — Ты сдурел?! Извращенец! Бедная бабка! Она невольно захихикала, но потом тихо застонала, потому что Уён вдруг провёл горячим языком от её ключицы до самого подбородка. — Ох! — Давай приспустим платье, — вдруг говорит Чон. Глаза девушки расширяются, и она оглядывается невольно в зрачок на двери. — А если нас кто-нибудь увидит? — Пусть хоть что-то на старости интересное обсудит, — вполголоса посмеивается парень, но его рука нежно гладит её по щеке. — Приспусти платье. — Это ночнушка! Хисон, прикусив губу, откидывается назад на дверь и стягивает с плеч лямки с тонким материалом, удерживающим грудь. Ткань освобождает и обнажает аккуратную грудь с уже давно возбужденными сосками. — Хорошая девочка, — довольно шепчет Чон, обхватив полными губами один сосок, и тут же поглаживает пальцами другой. — Ты сдурел, — девушка вся дрожит, она задыхается. А Уён начинает посасывать и прихватывать сосок зубами. Хисон изо всех сил пытается сбросить с себя его руку, которую он положил ей на талию, в попытке удержать её на месте. Но не получается. Да она и не старается, если честно, ломается для вида. На самом деле, она в странном восторге от этой дичайшей выходки. Чон же горячо покрывает влажными поцелуями её чувствительные груди, и уже хочется взвыть от лютого возбуждения. Девушка лишь сильнее вжимается плечами и головой в чужую дверь, чувствуя, как предательски начинают дрожать ноги. И тут за стенкой вдруг раздаётся громогласный храп — очевидно, старая женщина перевернулась во сне, издав этот специфичный звук. Парень и девушка отлетают от двери как ошпаренные. Уён сгибается пополам от рвущегося глухого смеха, а Хисон в панике натягивает обратно на плечи несчастную ночнушку. Они пялятся на дверь бабки какое-то мгновение, но ничего не происходит. Если бы она сейчас не спала, то мгновенно бы разоралась! Чон еле сдерживается и начинает беззвучно ржать. — Тихо ты! — Хисон сама едва сдерживается, чтобы не завыть как чайка в голос. — Прекрати ржать, мы таки разбудим её! — Да это так смешно… это…ой, что это? — горбившийся и шатающийся Уён невольно трогает себя за ягодицы и что-то достаёт мешающее из кармана. — Ох, это твоя помадка! О…! — Ты чего делаешь, дурак? — с сомнением вопрошает заплетающимся языком девушка, видя, как он снимает крышечку и раскручивает тюбик с хитрым лицом. — Эй, ты сдурел? Хисон едва сдерживается, чтобы не заржать в голос, вцепившись в Уёна и таща его назад за кисть, но он свободной левой рукой, шатаясь на пьяных ногах начинает что-то писать на двери соседки. Не ведущей рукой было неудобно, поэтому надпись выходит очень кривая. — «Дед Минхёк! Ты у бабули своей был не первый!» — смешно, обалдеть! — Хисон пытается его журить, но сама невольно хохочет, припадая на грудь парню. — Я так люблю тупой юмор, аж не могу! — Уён обхватывает её одной рукой за шею, целуя в лоб. Ему вдруг безумно захотелось так сделать — такой собственнический и одновременно нежный жест. Но Хисон вдруг хватает его за шиворот, в который раз за эту ночь, и тянет на себя. Они целуются как сумасшедшие у бабки под дверью. Ох, знала бы она, что проспала! Что могла в глазок увидеть! Но, увы и ах, она проснётся лишь через минут двадцать от чужих стонов на весь подъезд, когда фаза глубокого сна сменится поверхностным. Хисон же сейчас запуталась пальцами в его мягких густых волосах, неумолимо привлекая голову Чона к своей для требовательных поцелуев. — Ты сводишь меня с ума! Ты знаешь? — прошептал он ей в губы, его пальцы беззастенчиво вдруг нырнули под подол её короткой сорочки, сжимая голые ягодицы. — Как у тебя это вышло за пару мгновений? Я так хочу тебя… Я не могу… Я сейчас возьму тебя у этой двери. — Ох нет, Уён, нет! — Нет, Хисон, я хочу тебя сзади у двери! Могу — у твоей. Это самое развратное и потрясающее, что она слышала. Но вдруг её затуманенный и одурманенный мозг выдаёт единственную адекватную за сегодня мысль: — У тебя есть защита? Парень отрывается от её шеи, поднимает голову и пялится расфокусированным взглядом, замерев на миг. — Резинка, презервативы. Я это имею ввиду, — говорит ему Хисон, видя, что он застыл как статуя. — Да я понял, — вздыхает Чон. — Я просто думаю… У меня с собой… нет, — он кривится от разочарования. — Блин, и дома нет… — Нет?! — Нет, я давненько никого к себе не водил, проклятая работа. А у тебя? — У меня тоже нет! — Хисон расстроено надувает губы. — Что делать-то будем? Чон зависает ещё на мгновение, а потом его пьяные глаза озаряются блеском: — Я знаю, у кого есть! Сон Минги тем временем в своей квартире явно не ожидал внезапного звонка в дверь посреди ночи. Он никого не ждал, и явно уж никакого придурка, что сейчас тупо зажал кнопку звонка, и противный звук верещал бесперебойно. — Да иду я! Я сейчас кому-то рожу набью! С этой полной уверенностью кому-то втащить он распахивает дверь, даже бездумно забыв глянуть, кого это принесло. И удивлённо застывает, таращась на самую внезапную нетрезвую парочку, которую даже не представлял увидеть. Ладно, сосед с шестого Уён. Он мог предположить увидеть его в таком состоянии, как парня. Но вот соседку с шестого этажа, приличную милашку Пак Хисон?! Минги даже раскрыл рот, бесцеремонно таращась от удивления на девушку, которая стояла перед ним в развратном, малюсеньком пеньюаре, полупрозрачном и с декольте. А на ногах одни лишь странные чёрные носки. И она повисла на Чоне, обхватив его шею руками, блаженно улыбалась, уронив голову на его грудь. — Чувак, прости, что так поздно, — заплетающимся языком протараторил Уён. — Но нам срочно нужны презервативы. У тебя есть? — Минги, пожалуйста! — заныла Хисон. — Я сейчас умру, я кошмар, как хочу его! Пожалуйста, помоги по-человечески, я же никогда ничего не просила у тебя! Дай хоть один! Минги просто ещё шире разинул рот, глядя на абсолютно нетрезвую парочку перед собой, зажимающуюся как юные подростки. И тут он не выдержал и заржал в голос. — Вы серьёзно? — загоготал розоволосый. — Вы… блин… Как у вас это вышло? Уён, ты же сох по ней явно, я видел, как так вышло? Как...? — Она сама, я сам в шоке, — что-то промямлил Чон и, повернув голову, посмотрел на девушку в своих объятиях с нескрываемым восхищением, полным какого-то нежного трепетного восторга. — Он дал мне свои носки! — икнув, молвила Хисон и вытянула ногу, демонстрируя чёрный аксессуар соседу с пятого. И без того короткая ночнушка задралась ещё больше. — Ты чего, опусти! — зашипел Чон, тут же опуская её ногу, своей рукой прикрывая её промежность, но Минги моргнул, поднимая бровь. Ибо успел что-то увидеть, но тактично промолчал. — Так есть или нет?! Горит! — зарычала девушка, недовольная, что так долго ждёт. — Господи, ради такого я дам вам самые лучшие, что у меня есть! — откровенно заржал Сон, быстро убегая внутрь квартиры. Его разрывало пополам от абсурдной картины. Словно два мира сошлись из разных вселенных, и если не он, то они не сольются воедино. Минги не мог успокоиться, трясясь от смеха, копошась в своей тумбочке. Когда он вернулся, то снова обомлел. Эта пьяная парочка вжалась в его дверь и целовалась так развратно, не замечая всё вокруг, что он сам вдруг мгновенно почувствовал лютое возбуждение в штанах. — Эй. Эй! — Сон похлопал, а потом потряс Уёна за плечо, пытаясь его оторвать от своей пассии. — Ребята, валите отсюда, пожалуйста! Я за вас безумно рад, но не у меня, пожалуйста! — Это нам? Вау… — Чон расплылся в счастливой улыбке, беря из его рук упаковку резинок. — Спасибо, ты настоящий друг! — Ты самый лучший! — Хисон вдруг тянется к нему, кидается в объятия и чуть ли не целует в губы. Минги ошарашенно хлопает глазами, ощущая чужие губы в уголках рта и своём подбородке. Первая мысль, что пьяный Чон Уён ему сейчас врежет в невменяемости. Но тот вдруг тоже тянется и оставляет второй поцелуй на его щеке с громогласным: — Дружище! — Ай, ну всё! — в лёгкой панике, со смешком парень отстраняется и с трудом выпроваживает за дверь неадекватную парочку. Молодые люди, до этого спустившиеся с шестого на пятый по лестнице, чуть не навернувшись при этом, на этот раз невольно оказались в лифте в своём обратном пути. — Ну куда ты так спешишь, ты уже в лифте его надевать собрался? — смеётся Хисон, уронив голову на плечо парня. А Уён ворчит, чертыхается — разорвав коробку, он рвёт следом первый пакетик. — Я не могу терпеть! — улыбается он, но заплетающиеся пальцы невольно роняют вытянутый и полураскрытый презерватив на пол. — Ой! — Кошмар… — Хисон наклоняется первой, подбирая резиновое изделие. И парень невольно сглатывает, видя шикарную картину в вырезе её ночнушки — так соблазнительно колыхнувшиеся груди. — Вот! — О, нет! Он уже на грязном полу побывал! — ворчит Чон, с трудом отводя ошалелый взгляд от пикантного вида. Дверь лифта открывается, и Уён невольно выдирает резинку из её рук, куда-то швыряя за собой. Кажется, на пальму возле раскрывшихся дверей. Хисон же начинает медленно терять ориентацию в пространстве и плохо соображать. В голове отчаянные вертолёты и сознание играет с ней злую шутку, постоянно отключаясь. Но дикое возбуждение никуда не девается. Она даже не понимает, как они оказываются уже в её квартире. Чон зачем-то достает из кармана её тюбик с помадой и настойчиво пихает ей обратно, мол, возвращает. Она просто бездумно бросает его в свой кошелек у входа. Но потом её мысли окончательно теряются в новых, горячих поцелуях. — Я слишком раздета, а ты слишком одет! — возмущённо причитает Хисон. Её руки тянутся к его толстовке, наконец-то сдирая её с тела парня. От инерции девушка падает, невольно приземляясь на что-то. И лишь спустя мгновение понимает, что на её же кровать. Она смотрит не мигая на подходящего к ней Уёна с голым торсом, бездумно втыкает в его живот, осматривает пупок, любуясь. Чон тем временем уже расстёгивает чёрные джинсы, приспуская. И как-то слишком развратно и быстро на этот раз разрывает зубами квадратик упаковки, затем принимаясь раскатывать резинку по стоячему члену. В этот момент он так напряжен, чуть прикусив свою губу, склонив голову. И Хисон вздрагивает при виде такого Уёна, невольно поджимая ноги от лютого возбуждения. Её глаза не могут оторваться от его рук, что натягивают презерватив. Жилистые, оплетенные выступающими венами, сильные, с аккуратными пальцами. — Господи! — в восторге выдыхает она. — Почему я раньше не замечала, какие у тебя прекрасные руки! — А? — он невольно вскидывает на неё взгляд. — Мои… руки? — О да! — шепчет девушка. — Кажется, у меня только что появился фетиш. Пожалуйста, дотронься до меня. Я хочу почувствовать эти пальцы. Слышишь?! — Слышу, мне дважды повторять не нужно, — Чон не может сдержать довольной улыбки, и мгновенно нависает над ней. А потом сильные красивые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями оглаживают уверенно и плавно изгиб её живота, заставляя отчаянно дрожать и хотеть большего. И эта рука понимает. Хисон невольно стонет и хватает его ладонь, кладя на свою щеку. Она с восторгом трётся об его кожу, а потом целует каждую косточку на пальцах. Теперь уже Уён дрожит от непривычной, но волнительной ласки. Она даже не пошлая, какая-то слишком чувственная, но он понимает, что его барьеры падают моментально. Он просто властно прижимается к её губам с требовательной настойчивостью, забирается на кровать, скользя по её телу и роняя девушку на матрас. — Ох! — невольно вырывается у Хисон, когда она понимает, что её ночнушку давно содрали за лямки вниз, вновь обнажая тело до талии. И девушка лишь выгибается от последующей ласки — Уён лихорадочно ласкает её грудь, восхищаясь мягкостью её кожи и вдавливаясь бёдрами в её бёдра. Он пьян, безумно возбужден, но даже в таком состоянии хочет доставить ей максимум удовольствия. Девушке, которая давно ему так нравится. Его острое желание даже на миг перебивает это трепетное чувство, он хочет и трахаться, и нежно ласкаться одновременно, сам не понимая этой каши в своей голове. Чон просто с трудом отрывается от её губ, целует долго в шею, а потом прислоняется подбородком к её макушке и замирает. — Уён? — шепчет Хисон в чувствах. — Уён? Поцелуй меня ещё раз, пожалуйста… Чёрт… Разве можно сопротивляться, слыша собственное имя из её уст? Это звучит просто… божественно. Потерянный во внезапных чувствах он тупит, и девушка сама охватывает его лицо ладонями, поднимая к себе, и тянется к нему на встречу губами. Чон, словно опомнившись, жадно ответил на её просьбу, впиваясь в её губы ответным поцелуем. Его рука мгновенно скользнула по её бедрам, пройдясь тёплыми подушечками пальцев, и бесцеремонно оказалась между бесстыдно разведённых ног. — Ох… — Хисон аж выгнулась от неожиданности, но тело само поддалось на встречу его руке, её движениям. Пальцы парня уверенно и мягко растирали нежный бугорок, словно он и не был пьян, от чего девушка прерывисто застонала. Она уже была такая влажная, что её возбуждение буквально стекало по его пальцам. — Чёрт, — невольно выругался Чон, сам возбуждаясь не меньше от осознания того, что она мокрая именно под ним. — Только не останавливайся, — зачем-то попросила она сквозь сбивающееся дыхание. — Не остановлюсь. Уже не смогу. Хисон задыхалась от лютого возбуждения, выгибаясь на матрасе, задрав голову от наслаждения, и Уён невольно залюбовался, настолько это было прекрасно. — Ещё, ещё, — шептала Хисон, словно он собирался прекратить, но это была неправда. Платье давно собралось у неё на талии. Руки девушки хаотично бродят по чужой спине, вырисовывая круги, надавливая ногтями, пока Уён ласкает её между бёдер, а его горячее дыхание касается её уха. Он же смотрит, как её губы томно приоткрыты, а глаза широко распахнуты в изумлении от того, что он с ней вытворяет. Чон понимает, что она близка к эйфории. И её лицо вдруг озаряется нежной, томной улыбкой — Хисон совершенно ошеломлена наслаждением. Уён озадаченно моргает, и выглядит при этом так, словно видит её впервые. — В чём дело? — невольно спрашивает Хисон, чувствуя, как его рука вдруг замерла и в голове проясняется настолько, что получается сказать хоть что-то. — У тебя… — он невольно откашливается. — У тебя такая милая улыбка. Кажется, я влюбился ещё больше. Такое возможно? Её сердце пропускает удар. Она просто тянется к нему, обхватывая пухлые губы в поцелуе, тем самым показывая, что полностью разделяет и принимает его чувства. Уён отвечает мгновенно, в глубоком и необычайно влажном поцелуе. Он накрывает её собой полностью, вдавливая в матрас. И вдруг входит так быстро, что девушка судорожно вздыхает, выгибаясь на встречу. — Ты будешь обнимать меня после? — вырывается у неё. Почему-то ей нужно это знать. Сквозь пьяное сознание вдруг прорывается истинная Хисон, которая очень хочет простых, нежных объятий, столь важных для неё в отношениях. Уён моргает пару раз, осмысляя услышанное. — Я буду обнимать тебя, когда захочешь, и столько, сколько позволишь, — шепчет он, прежде чем снова втянуть её в поцелуй. В нежной ласке он касается её языка своим, и девушка закрывает глаза, когда их бёдра соприкасаются, и он толкается дальше, и глубже, и глубже. Очевидно, ей не удаётся контролировать выражение своего лица, меняющегося в соответствии с эмоциями, которые она испытывает. Но Чон видит их, и приходит в ещё больший восторг. — Блять, — он не сдерживается, выругавшись на эмоциях, и просто утыкается лицом ей в шею и прижимается к ней поближе. — Как же хорошо с тобой… Хисон не соображает уже, наслаждаясь толчками внутри неё. Господи, почему так хорошо? Всё дело в том, как он двигается? Как быстро и чувственно скользит в ней, вынуждая её намокнуть настолько, что она попросту заливает его влагой? Её пьяный мозг не может это описать. — А мне как это нравится! — стонет Хисон в ответ. — Как же мне нравится, как ты прижимаешь меня к себе ближе. Как же мне нравится касаться твоего обнажённого тела своим, нравится чувствовать себя под тобой, пока ты задыхаешься мне на ухо. И мне дико нравится то, что происходит у меня между ног. Господи, почему мы делаем это только сейчас? Чон слушает её пламенный опус, бессвязный чуть пошлый поток слов, но факт — это просто срывает ему башню, особенно учитывая, что он подмял её под себя. С каким-то первобытным рыком Уён просто приподнимается над ней и опирается на руки по обе стороны от её плеч. Его толчки набирают скорость и мощь, кожа на шее и груди ещё больше краснеет от напряжения, на лбу собираются капельки пота. Но Хисон он вдруг кажется самым красивым парнем на свете. И она тянется к нему тут же, утягивая в развратный поцелуй, касаясь его языка своим в томной, медленной ласке, что резко контрастирует с бешеным темпом, с которым он вбивается в неё. Находясь почти на грани, девушка скрещивает ноги у него за спиной, а кончиками пальцев впивается в его крепкие бёдра. Неудивительно, что это срабатывает — Уён задыхается, толкаясь ещё глубже и дёргаясь в ней, сжимая её талию невольно сильно. Но Хисон накрывает первой — сквозь звон в ушах она смутно слышит, как парень говорит ей, что она красивая, когда кончает. Смутно чувствует, как он целует её в висок и в щеку. Чон проводит её сквозь удовольствие, в то время как она лежит под ним расслабленная и податливая, потрясённая и довольная. Ей это нравится — просто находиться под своим соседом, позволять ему делать с собой всё, что только захочет. И вот их взгляды встречаются, и Уён до боли прикусывает собственную губу, его дыхание переходит в короткие вдохи-выдохи, смешивающиеся с влажными шлепками кожи о кожу и скрипом диванных пружин. Он стремительным, жёстким толчком входит в неё до конца и рычит ей в шею, в миг кончая. Его тело дрожит, и от осознания, как ему сейчас хорошо, Хисон довольно улыбается, у неё даже невольно поджимаются пальчики ног. В конце концов, всё заканчивается, он падает на неё сверху, и они лежат в объятиях друг друга вспотевшие и разгорячённые. И сознание начинает покидать её. Тело разморило и наконец-то получило долгожданную разрядку. Хисон давно не соображает, сколько лежит бездумно на кровати. Отчаянно хочется спать. Она смутно понимает, что её вдруг вовлекли в долгий поцелуй. Она смеётся, но переворачивается на бок, а кто-то тянется к ней обратно, целуя голое плечо со спины. И в этом жесте столько приятной, ленивой нежности и сонливости. У девушки перехватывает дыхание, а внутри расцветает тепло в лучшем и ослепительнейшим из смыслов, она глупо улыбается. Уёна самого сморило мгновенно, и он готов провалиться в сон, но всё же заплетающимся языком вопрошает: — Я могу остаться на ночь? Хисон уже плохо слышит и ничегошеньки не соображает. — Я буду спать, не шуми больше, только дверь закрой. Скорее всего, она имела виду «проверь замок, закрыт ли он на ночь». Но затуманенный разум парня плохо соображает, и он расценивает этот опус по-другому. Словно она просит его сейчас уйти и закрыть за собой дверь. — Я не понял, мне уйти, да? Хисон? Хисон! Он нетвердо склоняется над ней, на шатающемся локте, но видит, как девушка уже сопит, и её ресницы подрагивают во сне. Она моментально вырубилась. Почему-то становится неудобно, что он не получил ответа, поэтому ему неловко остаться. Вздохнув, Уён сам не понимает, как сползает с кровати, и даже каким-то чудом умудряется одеться, пару раз, правда, свалившись на пол. Он абсолютно забывает убрать за собой презерватив, но учтиво складывает разбросанные вещи из косметички обратно в её сумку и кошелёк, осторожно поставив в коридоре. И поправляет симметрично её тапочки у входа. — Спокойной ночи! — гаркает он в коридоре, но его ангел не отвечает, уже видя седьмой сон. И парень, понурив голову, выходит из её квартиры, осторожно прикрыв дверь. Он как-то растерян, что автоматом набирает код на своей двери благодаря мышечной памяти рук и заходит. Падает на кровать, вроде чем-то расстроенный и одновременно невероятно счастливый. И просто вырубается в ту же секунду.

…

Минги посмеивается, но уже как-то тихо, нервно хихикая. Он бросает в бок взгляд, и просто прыскает с новой силой. Потому что эта парочка сидит в застывшей позе с каменными лицами, как какое-то изваяние. — Ну что? Вспомнили? — весело вопрошает Сон, клацая стоп на видео. А они не знают, что сказать. Всё так же сидят молча. Уён наконец-то сглатывает, вспоминая многие моменты благодаря видео с происходящим в коридоре. Его глаза отчаянно бегают в растерянности. И он медленно, с опаской поворачивает голову, искоса поглядывая на девушку. Хисон сидит, уставившись в одну точку немигающим взглядом. — Хисон? — тихо зовёт ей парень. Она моргает. Сглатывает. — Мне… мне надо на секунду отойти, — сбившимся голосом говорит она, резко встаёт и просто в мгновение ока скрывается в подсобке с оборудованием рядом, закрывая за собой дверь.