Ценность неполноценного.

Они полетели в командировку на регулярном рейсе, так как ещё не «доросли» летать на частном самолёте ПМ (Дазай подговорил Мори им его не выдавать). Пока в зоне досмотра Чуе пришлось снять с себя и плащ, и перчатки, и шляпу, Дазай, смеясь, фоткал разозлённого напарника на телефон. Однако всё изменилось, когда по прилёте спустя час ожидания чемодан Дазая так и не объявился. И хотя на это он лишь, вздохнув, пожал плечами, когда они уже оказались в номере, Чуя принялся сразу же разбирать свой чемодан со словами «возможно, что-нибудь и для тебя найдётся». И пока Дазай удивлённо хлопал своими длинными ресницами, нависая над роющимся в своём багаже напарником, тот молча выложил на кровать два рулона стерильных бинтов и оверсайз толстовку, которые всегда брал с собой в дорогу. Так, на всякий случай. Дазаю, естественно, стало странно, и всё, что он смог, это лишь отшутиться. — Чиби такой предусмотрительный. Так уж и быть, удалю фотку, на которой с тебя брюки спадали, когда в зоне досмотра ты снял с них ремень. — Так ты и это сфоткал?!? Делая вид, что не расслышал недовольный комментарий, Дазай схватил бинты с кровати и поспешил скрыться за дверью, ведущей в ванную комнату. *** Чуя резко распахнул глаза, первым делом ощущая, как сильно затекла его шея. Затем, встречаясь взглядом с сидящим на соседнем кресле Дазаем, хотя это сложно было назвать «встречей» взглядов. Напарник смотрел словно сквозь него, в окно иллюминатора, за которым не было видно ничего. На обратном пути их самолёт попал в зону турбулентности, и его трясло как коробку с конструктором лего. Наконец почувствовав на себе пристальный взгляд синих глаз, Дазай вздрогнул, как бывает, когда выпадаешь из реальности, а потом в неё возвращаешься. Пока без конца раздавалось объявление о погодных условиях за бортом самолёта и просьба не отстёгивать ремни безопасности, Дазай уселся ровно в своём кресле и прикрыл глаза. Словно всё происходящее было ему безразлично, и плевать, что пассажиры вокруг кто перешептывался, а кто уже и молился. — Это всего лишь зона турбулентности, — не отрывая взгляда от Дазая, Чуя пытался понять, откуда у него появилось это рвение убедить Дазая в том, что всё в полном порядке. — Я и не ожидал другого от мистера «я-гулял-по-крылу-самолета-в-пятнадцать-и-мне-все-равно», — завершив речь, Дазай хмыкнул, так и не открывая глаз. — Всё будет хорошо. Дазай ощутил прикосновение чужой тёплой ладони к своей руке, и его словно током прошибло. Внутри. Но он не подал виду, лишь немного приоткрыл глаза, поворачивая голову влево: рядом Чуя сидел, опустив шляпу чуть ли не до самого носа. А рука его без перчатки покоилась поверх ледяной руки Дазая, словно это был вполне сам собой разумеющийся жест. — А если не будет, — Дазай заговорил максимально тихо, словно не был уверен, хотел ли быть услышанным, — то знай, что в моем чемодане тоже для тебя что-нибудь нашлось бы. — Делаю ставку на то, что это консервы с крабами, — так же тихо ответил Чуя и теперь уже сплёл свои пальцы с ледяными пальцами Дазая, поскольку самолёт в очередной раз не на шутку затрясло. — А вот и нет! — Корм для собак? — Ты только о еде думаешь, Чуя. — Есть такое. Ну, так что там ты взял для меня? Говори. Накахара так и не выглядывал из-под своей шляпы, когда Дазай же сидел, смотря на него во все глаза. — Книгу. Мог бы и догада- — О чём она? — Так неинтересно, но… раз уж мой чемодан утерян, — усевшись опять ровно, Дазай принялся пересказывать сюжет книги японского автора, вышедшей относительно недавно, но сразу же ставшей бестселлером. В ней шла речь о какой-то особенной кошке. Чуя это точно запомнил. Но дальше он уже погрузился в свои мысли. Мысли, которым противиться не мог. А занятый пересказом Дазай даже не сразу заметил, что небо в иллюминаторе стало безоблачным, а самолёт уже давно не трясёт, и он даже готовится идти на посадку. — Я не отпущу твою руку, Дазай, пока ты не признаешь вслух, что обнуление это крутая способность. — А? Подняв шляпу с глаз, Чуя «пронзил» напарника своим серьёзным взглядом, и Дазай осознал, что всё он расслышал правильно, и обречённо вздохнул. — Значит… будем держаться за руки до скончания дней? — взгляд Дазая тут же стал слишком лукавым, но Чуя не собирался сдавать позиций. И когда пассажиры вокруг, собрав с полок свою ручную кладь, выстроились на выход, Чуя всё ещё крепко сжимал руку Дазая в своей. Он прекрасно знал, что Дазай не боится ни турбулентности, ни полететь в пропасть. Но также он знал, что Дазай не хотел бы стать причиной обнуления гравитации… если бы она была единственным способом, в случае необходимости, всех присутствующих на борту спасти. — Раз за разом ты спасаешь жизнь мне, Дазай, разве этого мало? — не услышав ответа, Чуя продолжил, — пошли, нам пора на выход. Когда Чуя настойчиво держал его за руку даже в такси, Дазаю оставалось лишь вздохнуть. — Обнуление — это чертовски круто! — быстро заключил он, сразу же безразлично отворачиваясь к окну автомобиля. Теперь Чуя свободен от него, не так ли? И вправду, Чуя поспешил расплести их пальцы. Он размял свою руку, затем натянул на неё кожаную перчатку и, сначала осторожно прикоснувшись, снова взял руку напарника в свою. — Ты прав, это круче всего на этом свете.