Глава 1

— Баттонс, треклятая ты птица, драть тебя за ногу, зачем ты это сотворил со мной?! — хотел сказать Иззи, но услышал лишь ржание. Ожидаемо. Да, у него не было зеркала — да и вообще он не особо привык к таким роскошествам на борту, — но он видел свои тонкие конячьи ноги, оканчивающиеся копытами с пышными бабками. Шерсть была белой и даже словно бы слегка светилась в лунном свете. Иззи сделал несколько шагов вокруг своей могилы. Вытянул шею как мог и осмотрел задние ноги тоже. — Что ж, по крайней мере они все целые. И их четыре! И снова лишь ржание, да что ж ты будешь делать. Однако Баттонс, сидящий в птичьем обличье на его могильном кресте, похоже, отлично его понимал. Прокрякал что-то на своём тупом чаячьем, но Иззи разобрал смысл: — Тебе ещё рано уходить навсегда. Остались люди, которым ты можешь помочь, и это твой долг перед морем и перед всем миром в целом. Вышло как всегда бессмысленно и пафосно, даже несмотря на чаячий акцент. — Я тебя не просил об этом, — обречённо сказал Иззи. Ну, сказал как мог. — Морскую ведьму не надо просить, она сама сделает то, что нужно. Баттонс распахнул крылья и тут же улетел в сторону моря. Иззи постоял на месте, решая, что делать с новообретённой жизнью. Прошёлся туда-сюда, осмотрелся. Луна освещала берег, заросший травой склон, старое деревянное здание. Оттуда доносились звуки, как будто кто-то активно трахался. — О, нет, — обречённо вздохнул Иззи. — О, да-а-а… — донеслось слабое из дома, и Иззи узнал голос Эдварда Тича. Что ж, восхитительно. Видимо, он совершил при жизни слишком много грехов — настолько много, что даже из ада его выперли и вернули на грешную землю, страдать здесь, возле этих двух недоумков. В животе забурчало от голода. Хотелось рома или бренди. Ну или мяса, рыбы, или хотя бы какой-нибудь похлёбки или лапши. Ладно, на худой конец морковку или яблоко… Но вокруг была лишь трава. Выбора не оставалось, после некоторых колебаний он смирился и попробовал траву на вкус. Никак. Вот просто никак. Трава травой. Почему Баттонс превратил его именно в лошадь?! Если уж воскрешать животным, то хотя бы хищником каким-нибудь. Иззи принялся пастись, похрустывая травой и иногда зазевавшимися кузнечиками, блуждая вокруг дома, благо постепенно шум оттуда сошёл на нет. * * * Настало утро, и задремавшего прямо на ногах Иззи разбудил удивлённый возглас. — Быть того не может… — Боннет стоял на крыльце в одних штанах и пялился на него. Не просто смотрел, а именно пялился, раскрыв рот. — Эд! — крикнул он внутрь дома. — Что, детка? — Иди сюда! — снова крикнул он взволнованно. Внутри раздался грохот, и уже через мгновение на пороге дома образовался Тич в наполовину натянутых штанах, с курткой в руках, держа пистолет наготове. — Что случилось? — спросил он, явно готовый к драке. — Ты посмотри! — Стид указал рукой в его сторону. Иззи просто стоял, терпеливо наблюдал это представление и молился про себя, чтобы они его не узнали. Да и как бы они его узнали? У него не осталось ничего общего с прежним обликом. — Что за хуйня! — воскликнул Эд едва не фальцетом. — Иззи?! Иззи вздрогнул. Как они это сделали? Или он сошёл с ума и только самому себе кажется лошадью?.. — Я тоже сразу так подумал, — сказал Стид и неуверенно сошёл со ступеней на траву и сделал несколько шагов к нему. — Это точно Иззи. — Ага, он стоит возле могилы, крестик возле левого глаза, и ещё этот ебучий рог, — согласился Эд, следуя за ним. Рог? В смысле рог? Где? Иззи завертелся ужом, пытаясь рассмотреть, из какой такой части тела у него растёт ебучий рог. — Да на лбу, Иззи, на лбу, — засмеялся Эд, глядя на него. Иззи замер, свёл глаза в кучку насколько мог, но не смог увидеть рог. То есть он не просто лошадь? Он сраный единорог? — Настоящий единорог, подумать только, — восхищённо прошептал Стид. — Я бы тоже хотел после смерти стать единорогом. — А я раком. И не после смерти, если ты понимаешь, о чём я, — Эд похабно улыбнулся Стиду, и Иззи закатил глаза. Стид ласково улыбнулся Эду. — Как это вообще возможно? — спросил Стид, вновь переключая внимание на единорога. — Это точно магия какая-то, — ответил Эд. — Может, Баттонс? Иззи кивнул. — Вот же хитрожопая птица! — Эд восхищённо покачал головой. — Что же ты планируешь делать теперь, Иззи? — деловито спросил его Стид. Иззи посмотрел на него со всем презрением, которое смог наскрести в своей душе. Получилось так себе. Успел он привязаться к этому недотёпе, чего уж. — А давай его оставим! — загорелся Эд. — В детстве я мечтал о пони, но знаешь, пони — это слишком дорогой подарок для нищего пацана из трущоб. А единорог — это даже лучше, чем пони! О! О-о-о-о-о! — его глаза заблестели. — Мы используем его для рекламы. Все захотят увидеть настоящего единорога, а настоящий есть только здесь, у нас! И все захотят поселиться в нашей гостинице! Иззи попятился. Помотал головой. — Эд, он не хочет, — мягко заметил Стид. — Оу, — Эд поник. Вздохнул. — Что ж, личные границы и свобода выбора — это важно, и я это уважаю. Не стану заставлять тебя делать что-либо против твоей воли, Иззи. В груди что-то защемило. Иззи оглянулся по сторонам. И что же ему делать? Будь он обычной лошадью, как-нибудь бы затерялся и не отсвечивал, но если он взаправду единорог… Его же не оставят в покое. Поймают и либо убьют, либо заберут в какой-нибудь уебанский королевский зоопарк, а это ещё хуже. Похоже, выбора не оставалось. Смирившись, Иззи сделал шаг вперёд. Глаза Эда вновь засияли. — Ты остаёшься? Иззи кивнул. — Стид, он остаётся! Отшвырнув в сторону так и не надетую куртку и оружие, Эд бросился обнимать его за шею. Это было приятно. Иззи закрыл глаза и просто стоял, наслаждаясь моментом. Чуть позже присоединился Боннет, и Иззи не возражал. * * * Стид вынес ему ведро воды во двор, за что Иззи был искренне благодарен. Даже потёрся носом о его плечо, и Стид в ответ потрепал его по гриве. Показывать чувства, будучи лоша… ладно, единорогом, оказалось даже ещё проще, чем во времена своего бытия человеком, и Иззи пользовался возможностью. Эд полдня стучал и пилил что-то внутри дома, и после обеда выбрался во двор, чрезвычайно довольный собой, волоча за собой здоровенный деревянный щит на стойке, несущий явно рекламные цели. На нём была аляписто нарисована единорожья голова с огромным витым рогом, а внизу надпись — «Обитель единорога», и ещё ниже «Всегда есть свободные места». «А он реалистично оценивает свои таланты владельца гостиницы», — подумал про себя Иззи. Стид тоже вышел, чтобы посмотреть на результат. — Как тебе? — спросил Эд, светясь радостью. — Замечательно! — очень искренне ответил Стид, а затем поцеловал Эда. — Лучшая реклама из всех, что я видел в своей жизни. — Ещё бы, — самодовольно произнёс Эд. — У нас отбоя от клиентов не будет! — Ну разумеется, — снова согласился Стид. — Ты великолепно рисуешь. — Да нихуя, — не выдержал Иззи. — Эта лошадиная морда больше похожа на жопу утопленника, а рог — на сморщенный хер, который тридцать лет не доставали из штанов, что это вообще за срань господня? Я не буду отрабатывать такую рекламу, я лучше второй раз сдохну. — Иззи! — возмущённо воскликнул Стид. — Подумай о чувствах Эда! — Оу, — огорчился Эд, сразу весь поник. — Тебе правда не нравится? — Стоп, вы меня понимаете? — изумлённо спросил Иззи. — Я же просто издаю ржание. — Хм, а и правда, интересно выходит, — Боннет задумчиво почесал макушку. — Слышно ржание, но мы понимаем, что ты говоришь. Это же чудесно! Нам не придётся гадать, чего ты хочешь, ты можешь просто сказать нам. Чего ты хочешь, Иззи? Может, морковку? — Я хочу, чтобы вы сделали нормальную рекламу вместо этой уе… недостаточно хорошей, — в последний момент Иззи одёрнул себя, видя расстроенного Тича. — Эд, ты просто поспешил. Я знаю, ты можешь лучше, ты можешь сделать настоящее произведение искусства, мимо которого никто не сможет пройти. — Спасибо, Иззи, — Эд улыбнулся и, похоже, пришёл в норму. — Ради тебя я постараюсь получше. — Я тебе помогу, — предложил Стид. — Я видел, как моя жена рисует, это должно быть совсем несложно. — От морковки, кстати, я бы не отказался, — как бы между делом сказал Иззи Стиду, когда Эд пошёл обратно в дом, забрав щит с собой. — У нас нет морковки, — Стид пожал плечами и виновато улыбнулся. — Яблок тоже нет. Вообще ничего нет, мы только вчера вселились и ещё не озаботились припасами. Мы, знаешь, заняты были. — Ага, знаю. Слышал. — Не только этим! Мы начали наводить порядок внутри. Столько нужно сделать. Обещаю, завтра я схожу в город и куплю чего-нибудь. — Спасибо. Стид пошёл к дому, потом остановился. Помялся на месте, обернулся, взглянул на Иззи. Вновь подошёл к нему. — Послушай, я тут подумал… — начал он неуверенно. — Что? — У нас ведь нет ни лошадей, ни повозки. Если я наберу продуктов, то не смогу их дотащить сам… — И? — снова спросил Иззи, искренне не понимая, к чему он клонит. — Ты же ведь конь, за исключением рога. Могу ли я поехать на тебе? — Нет! — Иззи от возмущения встал на дыбы. — К тому же куда мы денем рог? — добавил он, опустившись обратно на все четыре ноги. — Эм-м-м, я видел в доме отличную шляпу, — предложил Стид. — Или мы можем пойти ночью. — Ночью я свечусь. — Ого! Правда? Я хочу посмотреть! — Посмотри. Но за продуктами пойдёшь сам. Я нанимался только на вакансию животного-тотема. * * * Шляпа оказалась довольно высокой, напоминая скорее цилиндр, и действительно скрывала рог почти целиком. Стид ехал верхом с максимально уверенным видом, словно так и надо — ну подумаешь, конь в шляпе, и не такое видали. Поля закрывали Иззи обзор, поэтому они двигались медленно. Седло натирало спину, а ремни — живот, всё это крайне раздражало, хотелось скинуть его вместе с наездником. — Почему мы вообще маскируемся? — тихо спросил его Стид, стараясь не спалиться на болтовне с животным и улыбаясь мимопроходящим горожанам. — Наша цель — это привлечь аудиторию к уникальному феномену, который есть только у нас. — А если нас заметят в городе какие-нибудь головорезы, этот феномен будет не у вас, а, скорее всего, вообще нигде, — ответил Иззи. — Не хочу ранить твои чувства, но как боец ты далеко не так хорош, как думаешь. Стид вздохнул. — Я ранил твои чувства? — спросил Иззи. — Совсем немного. — Извини. — Ничего, я ведь знаю, что ты прав. — Отличная шляпа, милорд! — в их разговор вмешался довольно прилично одетый горожанин. Он явно зубоскалил, глядя на коня в шляпе и его седока в простой рубахе и штанах. — Вам обоим чертовски идёт. — Благодарю, — с невыразимым достоинством ответил Боннет, глядя на мужчину сверху вниз. — Как только я узнал, что при дворе короля Георга все теперь надевают на коней шляпы, я сразу приобрёл одну своему коню. Мода, знаете ли, ветреная штука, нужно успеть поймать её за хвост! Горожанин с изумлённым видом остался стоять на месте, когда Стид проехал мимо него. Иззи заржал, не пытаясь вкладывать какой-либо смысл. Добравшись до продуктовой лавки, Стид оставил его одного, даже не потрудившись привязать. Рядом с Иззи стояло несколько привязанных лошадей, и ближе всего оказался чёрный как ночь жеребец, явно благородных кровей — он был выше остальных, и даже смотрел на них словно бы с презрением. Густая длинная чёрная грива волнами спадала по изящной шее, и Иззи глаз не мог от него отвести — конь был чертовски красив, даже на взгляд человека, который совсем не разбирался в лошадях. Чёрный конь заметил, что Иззи на него пялится, повернул голову, их глаза встретились. Конь переступил, тряхнул головой, но привязанные поводья не дали ему отойти далеко. Он рассматривал Иззи, попытался подойти ближе, но безрезультатно. Иззи рассматривал его настороженно, не делая попыток приблизиться. — Вижу, ты нашёл себе друга, — раздался через какое-то время голос Боннета. — Замечательно, тебе не будет так скучно! Вы можете ходить друг к другу в гости. Как его зовут? — Откуда ж мне знать, лошади ведь не разговаривают, — ответил Иззи. — Вот как. Что ж… — Боннет прокашлялся и громко на всю улицу спросил: — Кто-нибудь знает владельца этого чудесного коня? — Какого хуя ты творишь, Боннет? — раздражённо спросил Иззи. — Хочу узнать имя твоего нового друга, — объяснил Стид, укладывая покупки в сумки, закреплённые на седле. — А я тебя просил? И он мне не друг. Он тупая скотина. Чёрный конь обиженно фыркнул, тряхнул головой. — Вот видишь, он совсем не тупой. Но ты прав, мне не стоило этого делать без твоего разрешения. Простишь меня? — с виноватой, но хитрой улыбкой Стид протянул ему морковку, и Иззи не стал противиться соблазну. Морковка оказалась очень вкусной и сладкой. Конь снова потянулся в их сторону, и Стид угостил и его, затем погладил по морде. — Ладно, поехали домой. Эд, наверное, уже дорисовал новый рекламный щит. * * * Эд не дорисовал рекламный щит. Он вынес его во двор, вкопал в землю, разложил краски… и просто сидел на земле перед ним, задумчиво глядя на закрашенный белым фон. — Привет, милый. Как дела? — бодро спросил Стид. Эд молча пожал плечами. — Хочешь морковку? Снова молчаливое пожатие плечами. — Что-то не так? — Всё в порядке, — монотонно ответил Эд. — И всё-таки, что случилось? — снова попытался Боннет. — Маниакальная стадия вновь сменилась депрессивной, — тихо пояснил ему Иззи. — Привыкай. — Что это значит? — Сам увидишь. Ладно, сами разбирайтесь, у меня дела. Иззи ушёл пастись в сторонку, чтобы не лезть в личные отношения, особенно когда там трудности. Позже, ближе к вечеру, к нему снова пришёл Стид. Сел на траву рядом, вздохнул, глядя на море. Иззи смирился со своей ролью слушателя, тоже опустился на траву, подогнув под себя ноги. — Ну, что там у вас? — спросил он, пытаясь изобразить недовольство тем, что его оторвали от важных дел. — Всё сложно. В смысле, я думал, что как только мы объяснимся и решим быть вместе, всё как-то само собой станет просто, и мы будем где-то жить вместе, и всё. Но всё не так. — Это хренова реальная жизнь, приятель, — философски ответил Иззи. — Я стараюсь делать всё так, чтобы он был счастлив. Остался с ним восстанавливать эту гостиницу. Хотя… ты знаешь… Но это по секрету! — Стид оглянулся на дом и снизил голос до шёпота: — Я не очень-то и хотел. Но я хочу быть с ним! Поэтому ладно, мы занимаемся гостиницей, потому что это его мечта, и я не против, я готов разгребать горы мусора внутри, но… Сегодня за весь день он ничего не сделал. Ничего! Только трижды закрасил щит белой краской, ничего не нарисовал, и ничего по дому не сделал, просто сидел на траве и пялился вникуда. Если ему это так нужно, почему он ничего не делает? — А ты у него спросил? — поинтересовался Иззи, уже зная ответ. — Конечно же, нет! — экспрессивно ответил Стид, взмахнув руками. — Если я спрошу его о чём-то подобном, он подумает, что я хочу его укорить. — А это не так? — А это не так! — Тогда чего ты хочешь? — Чтобы он занимался гостиницей! — Но ведь это его мечта. Зачем тебе этого хотеть? — Затем, что… — Стид завис. Иззи терпеливо смотрел на него. — Но ведь он этого хочет, — наконец выдал Стид. — Хочет, — согласился Иззи. — Но, возможно, случилось слишком много всего за последнее время, и он не успевает справиться с этим всем. Ему нужно день или два просто посидеть потупить вникуда. Ему станет от этого лучше. Скажи, ты хочешь, чтобы ему стало лучше или чтобы он убивался об эту гостиницу? Боннет насупился. — Когда ты так ставишь вопрос… — Давай же, ответь. — Я хочу, чтобы он чувствовал себя хорошо, — произнёс Стид уверенно. — Спасибо, — добавил он, и Иззи на миг ощутил гордость собой. — Обращайся. Боннет поднялся на ноги и оглянулся на дом с улыбкой. — Эд, я хочу, чтобы ты был счастлив, и сделаю всё для этого. * * * Когда уже почти стемнело, к нему пришёл Тич. — Привет, приятель, — поздоровался он, усаживаясь на траву и глядя на последние багровеющие полоски заката. — Привет. — Что ты сказал ему? — спросил Эд. — Ничего особенного. А стало лучше или хуже? — Лучше. Эд мягко улыбался, глядя вдаль, на темнеющий багрянец. — Думаю, Баттонс не зря тебя вернул. Ты действительно можешь нам помочь. Знаешь, я думал, что отношения — это просто. Тебе кто-то нравится, ты кому-то нравишься, вы ебётесь, всё отлично. И я думал, что если мы разберёмся со Стидом, то всё сразу станет просто… Но почему-то не стало. Я получил то, чего хотел — мы вместе, у меня есть эта гостиница. Но теперь я переживаю, что Стид здесь только из-за меня. Ему ведь нравится быть пиратом. У него наконец-то начало получаться! Ты его отлично научил. Ты отличный учитель, ты знаешь это? — Знаю. — Так вот, я вдруг подумал, что он на самом деле не хочет здесь быть, и меня просто парализовало страхом. Страхом, что он решит опять уйти. А если не решит, то ему здесь будет в тягость. Чего он хочет на самом деле? — А ты его об этом спросил? — обречённо проговорил Иззи как по заученному. — Нет, конечно! — возмутился Эд. — Если я спрошу об этом, вдруг он подумает, что я хочу, чтобы он ушёл? Вдруг подумает, что я не хочу его видеть? Вдруг подумает, что я снова хочу уйти? Эд опустил руки на траву и сжал кулаки, потянув травинки. Вырвал несколько, раскидал вокруг, повторил ещё раз. — А ты хочешь, чтобы он ушёл? — спросил Иззи. — Нет! — вскинулся Эд. — Нет. Ни за что. Не знаю, что буду делать, если он уйдёт. Если он уйдёт, я просто… Я просто… Эд не смог закончить фразу, часто задышал, словно ему не хватало воздуха, схватился за грудь. Иззи повернул к нему голову, потёрся мордой, позволяя обнять себя за шею, и через какое-то время Эда отпустило. — Эдди, он не уйдёт. Просто поверь ему. — Я хочу, очень хочу поверить, — тихо ответил Эд. — Дай себе время, — посоветовал Иззи. — И не вини себя за свои чувства. Твой страх — это часть тебя. Но это не весь ты, ты больше, чем этот страх. Подожди, пока накопятся новые впечатления, и страх уйдёт. — Спасибо, Иззи. — Обращайся. — А ты и правда светишься в темноте. — Ага.