18. Мы их отпустим?

— Все бери, — наставлял Индржих, снимая сапоги с мертвеца. — Все пригодится! И Ян его слушал. Как-никак, у оруженосца опыта поболее было в том, что тащить, а что оставлять. Разобравшись с небольшим отрядом сигизмундовых людей, который охотился в лесах под Опатовицами, они разоряли то, что осталось. Охотнички из вояк были так себе — косуле весь живот разворотили стрелами, шкуру сняли так погано, что хоть плачь, и это даже Птачек видел, не великий мастак кожевенного дела. Мелочь всякую набили-наловили… Куда лучше дело обстояло с припасами, которые остались в лагере и при телах. Снаряжены бойцы были достаточно неплохо, и хоронить их в добротном снаряжении казалось ужасным расточительством. А потому первым делом они с Индржихом перетаскали даже не дичь, а оружие и броню. И позаботились о мертвецах. Затем уже стали разбираться, что осталось в лагере из провизии. Дешевое старое пиво, не то ржаное, не то вовсе овсяное, подчерствелый хлеб, жареное заячье мясо — ртов в «Чертовом месте» хватало, и не самых разборчивых тоже. А потому, как и заведовал слуга, тащили все. Из кучи, закрытой темным покрывалом, доносились писк, курлыканье и шорох. Заинтересовавшись, Ян сдернул ткань. Под ней обнаружились клетки. В них тихо квохтали и копошились мелкие лесные птицы: дрозды, горлицы, синицы. Думалось, их наловили не косолапые вояки, а дичекрад, которого те пришибли незадолго до того. Птахи жались друг к другу, клевали прутья и пищали. — Что там у тебя? — прозвучало со стороны. Раздались шаги, и оруженосец присвистнул: — Богатая добыча! Богатая. Красивая. Под надежным замком. Укололо в груди и прорвалось вопросом: — Мы же их отпустим? Оруженосец шагнул к нему — так, чтоб встать рядом, недоуменно выговаривая: — За них грошей десять точно можно выручить… — но слова замерли. Птицы скреблись в тесных клетках, и Ян не мог оторвать от них глаз, даже обращаясь к Индржиху. От одного взгляда воскресали воспоминания о том, как он задыхался в тюрьме под Тросками, под обрушенной крышей Небакова, в башне в Малешове… — Отпустим, Ян, — ладонь легла поверх плеча и огладила, согревая. — Немедля.