Часть 1. Простые пакости

             Сквозь стекло морозильной камеры темно-синие глаза заприметили упаковку любимых пельменей.       Последняя.       Тоджи отставил в сторону скрипучую тележку и потянулся за находкой, отодвигая дверцу холодильника. Однако пачка пельменей была нагло выхвачена у него из рук.       — А?       Рядом оказалась проворная девушка с миловидной внешностью: длинные розовые волосы, открытые зеленые глаза и румяные щеки, явно аккуратно припудренные. Если бы не одно «но» — в ее взгляде не было ничего милого и невзирая на напускную застенчивость, эта девушка является самым настоящим волком в овечьей шкуре. Тоджи прекрасно видел таких людей издалека. И поэтому он снисходительно приподнял брови, глядя на ее извиняющуюся улыбку.       — Спасибо, что достали, господин, я бы сама не дотянулась.       — Эй! Я себе их взял. Верни.       — О-о, господин, вы же не поступите бестактно, как грубый человек? Я уверена, вы джентельмен, что специально достал эту упаковку для девушки вроде меня, — она с нажимом произнесла последние слова и обвела свой силуэт сверху вниз, обозная свой рост. — Во мне всего сто семьдесят сантиметров и я не смогла бы достать до полки, а вы такой высокий и благородный…       Тоджи вздернул одну бровь и молча забрал у нее свои пельмени. Сделать это было проще простого: в сравнении с ним девушка выглядела карикатурно миниатюрно, будучи ниже его на голову и меньше раза в два. На мгновение он задумался: это не она маленькая, а вполне среднестатистического телосложения для ее роста, а он высокий и крупный. Его голову давно не посещали мысли, как его воспринимают окружающие.       — Со мной не прокатит, — он вытянул руку вверх, чтобы девушка не дотянулась до желаемого. Фыркнул: — И я вовсе не благородный.       Но он не учел, что встретившаяся девушка на его жизненном пути занимается волейболом и натренирована высоко прыгать. Она ловко подпрыгнула и выхватила пачку обратно, прижимая к себе.       — Иди вареников поешь! — девушка подтолкнула свою тележку по направлению к кассам и добавила тише, думая, что странный мужчина ее уже не слышит: — Жадный кретин.       Над Фушигуро прошли раскаты грома, пока он скалился с беззрачковым взглядом. Раздраженно процедил:       — Катись колбаской по Малой Спасской.       Он проводил взглядом удаляющуюся наглую девицу и действительно присмотрелся к вареникам. С картошкой и грибами ему даже нравились. Подойдут.

***

      Выйдя из зала поздно вечером, она с облегчением обнаружила, что на этот раз денег на такси хватает. Усталость валила с ног и единственным желанием было добраться до кровати.       Ее ждал неприятный сюрприз прямо у подъезда.       Припаркованный вплотную к пешеходной дорожке огромный черный внедорожник перекрывал собой полтротуара. Чтобы обойти его, Сакуре пришлось бы сойти в грязь. А учитывая, что она тащила спортивную сумку и едва стояла на ногах, это было последней каплей.       — Ну конечно, — проворчала она, с ненавистью окидывая взглядом блестящую от чистоты машину. — Купил тачку размером с танк, а припарковаться по-человечески не научился. Ещё и фары забыл выключить!       Раздражение, накопленное за день, требовало выхода и сгоряча она не придумала ничего лучше, чем с размаху пнуть резиновую шину своим крепким лофером. Затем, для верности, уже не так сильно пнула бампер. Сакура не сомневалась в своих действиях, ведь точно знала, кому принадлежит машина — видела несколько раз, как мужчина из нее выходил. Она слышала мельком только его фамилию однажды от кого-то из соседей, но не была уверена в правильности расслышанного.       И тут же мир вокруг нее взорвался.       Реакция была мгновенной и оглушительной. Ор сигнализации пронзил ночную тишину, а фары вспыхнули, заливая улицу ослепительным белым светом. Сакура зажмурилась, отшатнувшись, сердце бешено заколотилось в груди от неожиданности.        Спустя считанные секунды с резким звуком отъехала рама на восьмом этаже. Из окна высунулась знакомая фигура. И вовсе не для того, чтобы сказать «спасибо».       — Эй! Снести ее хочешь? — прогремел голос Фушигуро. Он был в черной майке, которую Сакура называла алкашкой, и ее взгляд неожиданно для самой самой ухватился за его плечи и оголенные руки, вцепившиеся в оконную раму. Но даже с такого расстояния на его лице читалось свирепое раздражение.       И тут в Сакуре что-то щелкнуло. Весь её страх и смущение от произошедшего уступили место волне праведному гневу. Вместо того чтобы извиниться, она резко вскинула голову, её розовые волосы разлетелись.       — Эй, мускул! А тебе не кажется, что ты припарковался как последний эгоист? — крикнула она в ответ, её голос звенел от ярости. — Пешеходную дорожку для кого делали, интересно? Для муравьев?       Тоджи, опершись о подоконник, наклонился ниже. Его тень от света фар казалась огромной на фоне балконных окон.       — Места хватает всем, если не пинать машины, как футбольный мяч, — громко проворчал он и показал ей кулак, чтобы припугнуть.       — Ой, извините, ваше величество! Я, наверное, помешала вашему кортежу проехать, — саркастически отрезала Сакура. Затем, недолго думая, она подняла руку и показала ему средний палец. — Вот тебе мой отзыв о твоих навыках парковки! И вообще, я волейбол больше люблю, а не футбол, так что твоим боковым зеркалам повезло оказаться не под моей подачей!       И, словно этого было мало, она добавила, сделав рупор из ладоней:       — Мог бы и «спасибо» сказать, козёл! И радуйся, что фары тебе молотком не выключил какой-нибудь добрый самаритянин! — проорала она так, что эхо побежало по спящим улицам Синсэкая. — А не угрожать из окна, как хулиган!       С этими словами она развернулась и чётким, спортивным шагом направилась к своему подъезду, с силой дернула дверь подъезда и исчезла внутри, оставив Тоджи в одиночестве с его горящими фарами и закипанием от раздражения, что его отчитывает какая-то малолетка или от своей забывчивости — он пока не решил. Угроза не сработала. Её это не напугало, а только разозлило.       Тоджи медленно убрал руку с подоконника и отступил вглубь комнаты. Несносная, заносчивая девчонка. Сама напрашивается на неприятности. Но в его памяти чётко отпечатался её образ — розовые волосы, летящие на ходу и яростный жест, полный презрения к его молчаливой демонстрации силы. Дерзкая, невоспитанная девчонка. Но чертовски… живая.       Он лёг спать, но перед этим всё-таки спустился и выключил фары. На всякий случай. Чтобы у этой розововолосой фурии не было больше повода портить его машину и будить всю округу посреди ночи. Или чтобы у него не было повода снова высунуться из окна, когда она будет проходить мимо.       На следующий день их встреча произошла в том же самом магазине. Судьба, казалось, нарочно сводила их в отделе с пельменями.       Именно в тот момент, когда Сакура подумала о своем соседе, у стеллажа появился он. Фушигуро, с телефоном у уха и мрачным, сосредоточенным видом. Он прошел к молочному отделу, не заметив ее, а она, пригнувшись, как разведчик, юркнула дальше — к свободной кассе.       Она уже почти закончила сканировать свои продукты, когда он приблизился к одной из свободных касс. Сакура замедлила движения, краем глаза наблюдая, как он рассеянно выкладывает свои покупки. Он выглядел уставшим и отстраненным.       — «Отлично», — пронеслось в ее голове.       Тоджи закончил сканировать последний товар. На экране загорелось: «Оплатите, поднеся карту или банкноту». Нагруженный своими спартанскими покупками, которые явно говорили о том, что человек занимается спортом, он похлопал по карманам джинсов. Его крупные пальцы с трудом выудили засевший кошелек из кармана. Это было мгновение идеальной уязвимости.       В этот момент из-за его спины, бесшумно, как тень, возникла она. Сакура уже расплатилась за ингредиенты к своему одинокому ужину и собиралась уходить, не придумав, что можно ему бросить сегодня, но увидев его ссутулившуюся спину над низким аппаратом, замерла с хитрой улыбкой. Она сделала легкий, почти танцующий шаг в его сторону.       — Ой-ой, — ехидно пропела она прямо у него за плечом. — Неужто проблемы, господин?       Прежде чем он успел не то что ответить, а даже развернуться, её рука молнией метнулась к сенсорному экрану его кассы и с победным щелчком ловко нажала большую красную кнопку «Отмена операции».       Экран погас, обнуляя весь его кропотливый труд.       — Вам придётся начать всё сначала. Наверное, карманы слишком тугие для таких больших рук, — бросила она через плечо и, не дожидаясь его реакции, ринулась к выходу.        — Ты, маленькая... — начал он, но она уже пулей вылетела из магазина, оставив в воздухе след своего заразительного, беззастенчивого смеха.       Из- за дверей магазина донёсся её звонкий, абсолютно ехидный смех, который резанул его по слуху острее, чем сирена. Она чуть запрокинула голову, как злодей, которому удалось осуществить злобный план.       Тоджи застыл на месте, сжимая в кармане наконец-то извлечённый кошелёк. Его взгляд, тяжёлый и обжигающий, был прикован к её удаляющейся фигуре. Внутри всё закипало. Это была уже не досада, а нечто большее — яростное желание догнать эту несносную девчонку и… И что? Придушить? Надавать по попе? В этот момент он и сам не знал. Но он точно знал, что раз эта война только начинается, то он уже не собирался оставаться в ней пассивной стороной.       По лицу Тоджи медленно поползла тень улыбки, когда он вернулся домой. Не доброй, а скорее хищной, предвкушающей охоту.       — «Ну хорошо, малышка. Хочешь войну — получишь войну».       Ответная месть Фушигуро не заставила себя ждать. Он действовал не сразу, выждав пару дней, как настоящий тактик.       Сакура припарковала свой не самый новый, но верный спортивный велосипед у подъезда, как это делала всегда, пристегнув его замком к ручке скамейки. Однако на следующее утро, выйдя на работу, она обнаружила, что её «железного коня» на месте нет.       Первой мыслью была кража. Но, отшатнувшись от подъезда, чтобы осмотреться, она его увидела. Свой ярко-синий велосипед. Он гордо красовался на самой макушке низкой покатой крыши над входом в подъезд, опираясь на трубу передним колесом. Он был водружён туда так аккуратно и уравновешенно, будто его спустили с неба на верёвочке. Замок был цел и даже не поцарапан.       Сакура застыла с открытым ртом, смотря снизу вверх на свою двухколёсную собственность. Снять его оттуда без стремянки и чьей-то помощи было физически невозможно. Девушка несколько секунд просто смотрела на эту сюрреалистичную картину, пытаясь осмыслить произошедшее. Как?! Козырьк был высотой метра три. Поднять туда велосипед без лестницы... и сделать это бесшумно, пока все спали...       На месте, где обычно она крепила замок от велосипеда, была приклеена записка. На ней было написано всего несколько слов:

«Парковка оплачена до утра».

И ниже, мелким почерком: «P.S. В следующий раз буду ставить на крышу многоэтажки. Готовь вертолет».

      В ее голове сложился только один образ. Высокий, сильный мужчина с каменным лицом и хищным блеском в холодных глазах.       И тут её взгляд поймал движение на балконе восьмого этажа. Из окна медленно, с театральным спокойствием, высунулась знакомая фигура. Он держал в руке кружку с паром, от которой тянулся аромат дорогого кофе. Он не улыбался. Он просто смотрел. Смотрел на неё, затем медленно перевёл взгляд на велосипед на крыше, и снова на неё. Он поднял свою кружку в немом, язвительном тосте.       — Утро доброе, — его голос был нарочито спокоен, однако сквозил плохо скрываемым удовлетворением. — Проблемы какие-то?       Вся её ярость, всё возмущение вылились в один громкий крик, обращённый к нему:       — Ты совсем... — на языке вертелись сплошные маты, из которых цензурными были только предлоги. Однако она не договорила, проводив взглядом мимо проходящую пару с коляской. — Спусти его немедленно! — ткнула она пальцем в небо, к своему велосипеду.       Тоджи притворно прищурился, всматриваясь.       — Ах, это твой? Интересное место для парковки. Оригинально. Нестандартно.       — Я вызову полицию! — почти взвыла она.       — И что же ты им скажешь? — он сделал медленный глоток кофе. — Что какой-то добрый дух, вероятно, заботясь о сохранности твоего имущества, поместил его в более безопасное место? Тебе же не хочется, чтобы его украли, верно?       Он улыбнулся. Той самой хищной, довольной улыбкой победителя в небольшом сражении.       — Придурок! Маньяк! Да как ты… Как я его теперь сниму?!       — Думаю, у волейболистки с такими сильными ногами не должно быть проблем с прыжками, — парировал он. И, сложив руки на груди, выдал: — Или... можешь просто попросить более вежливо.       Сакура поняла намек. Он ждал ее сдавшейся просьбы. Она сжала кулаки, сощурила глаза от злости.       — Знаешь что? — прошипела она. — Можешь оставить его себе на память. Как трофей. Надеюсь, он тебе в душу въестся!       И, развернувшись, она пошла прочь, демонстративно вызывая такси на телефоне. Она скорее потратит последние деньги, чем попросит его о помощи.       Тоджи наблюдал, как она уходит, и его улыбка стала шире. Эта битва была за ним. Но война, он чувствовал, только начиналась. И мысль об этом почему-то раззадорила его гораздо сильнее, чем утренний кофе. Мужчина сделал последний глоток, спокойно развернулся и ушёл с балкона. Возможно, позже он даже сжалится над ней и сам, без ее вежливой просьбы, снимет ее велосипед.       Ответ Сакуры созревал несколько дней. Она наблюдала. И заметила, что его чёрная, безупречно чистая машина всегда паркуется на одном и том же месте, под его балконом. Он больше не ставил машину около ее подъезда.       Идея пришла гениальная в своей простоте. Ночью, вооружившись целой упаковкой ярких разноцветных стикеров для заметок, она вышла на «операцию».       Тоджи застал его утром — его брутальный внедорожник был с ног до головы оклеен разноцветными бумажками. Это не было вандализмом — ни единой царапины. Это был перформанс. На лобовом стекле красовалась нарисованная смайликом рожица с языком. На капоте — «Мойся грязнуля!». А на заднем бампере, её любимое: «Спасибо, что напомнила про фары! <3».       Мужчина, вышедший из подъезда с сумкой для спортзала, замер на месте. Глаза на мгновение расширились — он не поверил, что стало с его машиной. Однако в следующее мгновение его лицо, обычно невозмутимое, исказила гримаса чистого, немого бешенства. Он медленно, словно тигр, готовящийся к прыжку, обошел машину, срывая один листок за другим. Каждый клочок бумаги был маленьким ударом по его самолюбию и, что важнее, его любви к своей машине. К его черной блестящей детке. Воздух вокруг заколебался от исходящей от него ярости. Его взгляд скользнул по окну на водительской двери, на очередном стикере было выведено: «Осторожно, обезьяна с гранатой!».       Прохожие останавливались и ухмылялись. Бумажек было невероятно много, чтобы он отлепил каждую вручную и не опоздал на работу. В этот момент из окна седьмого этажа послышался её голос, сладкий, как сироп:       — Доброе утро, сосед! Не забывай, взаимная вежливость — это основа хороших отношений в доме!       Он резко поднял голову. Сакура стояла у своего окна, облокотившись на подоконник, и с наслаждением пила свое какао. На её лице играла та самая дерзкая, победоносная улыбка. Она смотрела на него с таким торжествующим и беззастенчивым любопытством, словно наблюдала за премьерой в театре.       Они молча смотрели друг на друга через двор. Глаза Тоджи метали молнии. Глаза Сакуры сияли победой. Он отвернулся и продолжил очищать свою машину.       — Нравится? — она склонила голову и сощурила глаза, привлекая его внимание обратно на себя. — Я думала, тебе не хватает в образе ярких красок. Немного китча никогда не повредит!       — Спускайся вниз и убирай эти художества! — он окинул взглядом очередной листок, в котором она всячески обзывала его машину. Показал его Сакуре и прогремел: — Я сейчас сам поднимусь и мы выясним, кто тут «грязнуля»! — пообещал он, с силой срывая со своего лобового стекла зеленого единорога.       — Ещё чего, — фыркнула Сакура и насмешливо улыбнулась. — Давай-давай, убирай. Это займет не больше времени, чем ты провозился с велосипедом!       Он медленно поднял на нее взгляд и свел брови. Жест был настолько насыщен немой, абсолютной угрозой, что у Сакуры на секунду перехватило дыхание. Затем он развернулся и скрылся в подъезде.       Триумф сменился легкой дрожью. Она ожидала громкого продолжения: криков, ругани, чего угодно... но не этой внезапной тишины. Через несколько минут он вышел из подъезда с скребком для льда и бутылкой какого-то спрея в руках. Он даже не посмотрел в ее сторону. Он просто подошел к машине и с мертвым, отрешенным выражением лица начал сдирать первый стикер — огромного блестящего дельфина с крыши.       Он не сказал ни слова. Просто закончил очищать машину, сел в неё и с визгом шин рванул с места. Но она знала — это не конец. Это была лишь первая серьёзная битва в их войне, и она её выиграла. Теперь очередь была за ним. И от этого становилось ещё веселее.

***

      Ответный удар был тихим, но сокрушительным.       Вечером Сакура вернулась домой после изматывающей смены на работе. Первое, что она сделала, щелкнула выключатель в прихожей. Но свет в прихожей не загорелся. Вместо этого с кухни донесся звук включившейся вытяжки, которая с ревом начала гонять воздух в пустом помещении. Она нахмурилась.        — «Странно», — подумала она и пошла на кухню, чтобы выключить ее. Щелкнула выключатель на кухне. Вытяжка послушно замолчала, но зато в гостиной зажегся торшер, который был воткнут в розетку.       — Что за... — пробормотала она, пугаясь сверхъестественных сил.       Последовала получасовая полоса сюрреалистичных открытий: выключатель в ванной включал радио в соседней комнате; клавиша, отвечавшая за свет в спальне, запускала стиральную машину; при попытке включить чайник на кухне загоралась подсветка зеркала в прихожей.       Ее собственная квартира превратилась в гигантскую головоломку, в лабиринт с непредсказуемыми последствиями. Физического ущерба не было, но ощущение контроля над собственным пространством было полностью уничтожено. Кто-то побывал в ее электрощитке и заново коммутировал провода, превратив ее жизнь в абсурдный квест.       И она не сомневалась ни секунды, кто это был.       Разъяренная, она выскочила на балкон и посмотрела на его окно. Оно было темным и говорило о том, что хозяин квартиры не дома. Это даже удивительно, что он не был дома и пропустил результат своего труда.       Однако она не обратила внимание на припарковавшуюся машину неподалеку. Фушигуро только выключил фары, заглушил двигатель и его губы растянулись в улыбке, когда он пригнулся ближе к лобовому стеклу, глядя на окна этой девушки. Затем он издал короткий грудной смех, когда в окне дома увидел, как Сакура мечется по квартире и пытается подчинить технику себе.       Сакура со злостью швырнула телефон на диван — хотя бы этот прибор ее слушался.       Он не сломал ей ничего. Он не украл и не испортил. Он просто заставил ее чувствовать себя полной идиоткой в собственном доме. И в этом не было ни капли подлости — только чистейшее, доведенное до совершенства, издевательство.

***