День 6. Андрей/Лёша. Интоксикация, публичный секс.

Андрей отходит в туалет буквально на минуту, а когда возвращается, обнаруживает рядом с Фомой какую-то девицу легкого поведения, которая не знает, как бы еще выгоднее выложить на барную стойку свое внушительное декольте. Андрей уверен: если бы не высокие узкие барные стулья — она бы уже сидела у Лёши на коленях. И дешевый сладкий парфюм — это последнее, что нужно им в постели, поэтому Андрей подходит и закидывает руку на плечо Лёше, разрушая любой намек на интимную атмосферу, если такая вообще может существовать в полутьме грохочущего клуба. Они приехали выпить и развеяться вдвоем, и Андрей совершенно точно не намерен делить этот вечер с проституткой. — Я отошел на минуту, а ты уже кого-то подцепил? — с непробиваемой непосредственностью интересуется Андрей и смеется, опрокидывая в себя одну из рюмок из стоящего перед Лёшей шота. Они оба уже слегка выпившие, недостаточно для потери контроля, но вполне хватает для приятной раскованности. И если Андрей слегка преувеличивает свою нетрезвость, то это только его дело. — Здравствуйте, девушка. — Мне тут скрашивали твое отсутствие и предлагали разбавить вечер, — с расслабленной пьяной улыбкой поделился Лёша, — это Алестина. — Оригинально, — соглашается Андрей, тотально игнорируя уже не так старательно выпячиваемое декольте. — Алина, по паспорту, да? Покажешь, сколько тебе лет, прежде чем мы отсюда уедем? Девушка, к чести своей (или что там вместо нее у проституток?), быстро ориентируется в ситуации и ловко соскакивает с высокого барного стула, забирая с собой внушительное декольте и приторный сладкий запах. — С двумя я не подписывалась! — Алина, а нас вообще-то трое! — с озорным воодушевлением кричит ей вслед Андрей, и Фома закатывает глаза. — Ну что ты творишь? — Развлекаюсь, — без капли стыда отвечает Андрей, и они с Лёшей выпивают еще по рюмке. Ночь в разгаре, клуб заполняется, и система вентиляции, кажется, не справляется, потому что становится реально жарко, и голова слегка мутнеет, а зрение плывет, хотя выпили они не так уж много. Андрею хочется снять с себя рубашку и штаны, желательно, потому что одежда внезапно становится неприятной к телу, и он расстегивает еще одну пуговицу на рубашке. Лёше, очевидно, тоже жарко, потому что даже в полутьме клуба видно, как у него покраснели щеки. — Девушка вон выпивкой угостила, а ты… — укоризненно качает головой Фома. — Этот шот не ты купил? — уточняет Андрей, и в голове у него мгновенно загорается нехорошее подозрение. — Он же из бара, — непонимающе отзывается Лёша, а потом осознанием догоняет и его. Андрей видит, как кровь у него приливает не только к лицу, и брюки становятся очень откровенными. — Идем, — Андрей стягивает Лёшу со стула и буквально тащит за руку сквозь толпу в сторону туалетов. Благо, клуб достаточно приличный, чтобы двери в кабинках хотя бы закрывались, но места владельцы явно пожалели, совершенно не подумав о тех, кто придет сюда по нужде отличной от физиологических отправлений. Ни о какой приватности речи вообще не идет — перегородки не доходят до самого потолка, — но Андрею сейчас совершенно все равно, потому что еще немного — и он бы разложил Лёшу прямо на барной стойке. Конечно, лучше было бы добраться домой и разобраться с этим со всеми удобствами, но это было бы слишком долго, а Андрею кажется, что если он не займется сексом в ближайшие пару минут, у него отвалится член. Лёшу приложило еще сильнее: его буквально пошатывает, и он никак не может справиться с пуговицей на брюках, но даже такой, когда у него в организме гуляет какое-то дерьмо, смешанное с алкоголем, он очень красивый, и его хочется прямо здесь и сейчас. — Занимался когда-нибудь сексом в общественных местах? — прижавшись к Лёше всем телом, интересуется Андрей. — Никогда. — Тогда я буду у тебя первым. У Лёши зрачки едва ли не во всю радужку, и когда он облизывает губы, Андрей окончательно понимает, что где-то в своей жизни он выиграл в какую-то сексуальную лотерею, раз ему достались такие близнецы. Раздеться толком не получается, и даже не потому, что места в кабинке катастрофически не хватает. Они просто не могут оторваться друг от друга, целуясь, сталкиваясь зубами, как подростки, и хаотично вжимаясь друг в друга бедрами. В какой-то момент Андрею удается вслепую расстегнуть коварные пуговицы на брюках обоих, бельё у Лёши к тому моменту уже слегка влажное от предэякулята. Член твердый, с отчетливо проступающей веной, и будь они дома, Андрей бы точно не отказал себе в удовольствии взять его в рот, но собственное возбуждение требует внимания, и он со стоном облегчения спускает трусы. Лёша прижимается сверху, впечатывая Андрея в перегородку с глухим стоном. — Тихо, — напоминает Андрей, хотя из них двоих именно он больше склонен к шумному сексу. Лёша не отвечает, но зарывается куда-то в шею, стараясь заглушить стоны. Однако, стоит его пальцам кольцом пройтись от основания члена к головке, как Андрей мгновенно забывает собственное указание и стонет в голос. Для человека, нетвердо стоящего на ногах, рукой Лёша справляется неожиданно хорошо, размазывая естественную смазку по члену каждым новым движением. Ритм выходит резкий и рваный, но это так приятно, что кажется, даже сам себе Андрей бы сейчас не смог бы доставить удовольствие лучше. Лёша снова глухо стонет ему в плечо, и Андрей сквозь туман возбуждения вспоминает о том, что не он один тут должен расслабиться. Сосредоточиться не получается от слова совсем, но они уже достаточно хорошо знают друг друга, чтобы тело действовало инстинктивно. Андрей мягко сжимает плотную мошонку, вырывая из Лёши даже не стон, а что-то больше похожее на всхлип, и заставляя его сбиться с и так неровного ритма. Время теряет смысл, непонятно, стоят они тут пять минут или пятьдесят. Андрей уже не чувствует свое искусанное плечо, возбуждение достигло пика примерно вечность назад и будто застыло в моменте, высасывая из тела последние силы. Не хватает самой малости, буквально капли, чтобы отпустить, наконец, напряжение. Лёшу бьет крупной дрожью, но кончить у него тоже, очевидно, не выходит. Будто этого недостаточно — рядом хлопает дверь соседней кабинки, и вошедший начинает шумно сливать ранее выпитое. Андрей не знает, что в нем говорит: авантюризм или возбуждение, но от осознания, что рядом посторонний, который, очевидно, осознает, чем тут занимаются за тонкой перегородкой, адреналин вспыхивает в крови, как сверхновая, и его наконец срывает за край с громким стоном. Лёша отстает буквально на пару секунд, кончая, когда Андрей притягивает его к себе за затылок и глубоко целует. Оргазм оглушительный, и с ним будто выходит значительная часть как возбуждения, так и опьянения. Они тщетно пытаются отдышаться, ожидая, пока шумный и нарочито медленный посетитель туалета уйдет, и только после этого выходят из своего укрытия. — Ваня нас убьет, — смеется Андрей, умываясь холодной водой и зачесывая ладонью назад влажные волосы. О том, чтобы скрыть произошедшее, не может быть и речи — укусы на шее Андрея красноречивее вывески «мы занимались сексом». — Хотя мы еще легко отделались. — Больше одних точно не отпустит — старший же, — выразительно замечает Фома, безуспешно оттирая бумажным полотенцем пятно спермы с брюк, — запрёт дома или будет сопровождать везде лично. — Не то чтобы я против, — задумчиво отзывается Андрей, наблюдая за тщетными попытками Лёши скрыть следы преступления, — но втроем мы бы в этой кабинке точно не поместились.