Подарок

      Зима была снежной. Она не похожа на зимы, что бывали в Англии. Высокие сугробы, огромные сосульки, угрожающе свисавшие с карнизов домов.       Снег достигал самых окон невысоких избушек. На горке катались ребята на санках. Их одежда уже была вся облеплена снегом и намокла, но они не торопились домой.       Вильгельму было одиннадцать, когда родители впервые привезли его с братом к бабушке в деревню на зимние каникулы. Обычно они гостили здесь летом. Деревня казалась совершенно другой в холодное время года – более мрачной и жуткой. А лес, около которого она стояла, казался мрачным и таинственным. Бабушка запрещала заходить вглубь леса, когда мальчишки были здесь летом, но сейчас она наказала даже не подходить к его краю. А раз туда нельзя – ещё сильнее хочется.       Вильгельм подгадал момент, когда бабушка уйдёт на рынок. Натянув шапку, варежки и куртки, он поспешил исследовать этот лес. Он не зайдёт далеко, просто прогуляется по окраине. Хотелось посмотреть, почему зимой бабушка запретила им даже приближаться к этому лесу.       Мальчишка пробежался по улице. Друзей у Вильгельма было не так много, но тех, с кем он общался летом, позвал с собой. Их отказ лишь сильнее подогрел его интерес. Местные ребята начали рассказывать обо всех ужасах, что творятся в лесу именно зимой. Эти истории передавались из уст в уста. То про лешего, который путает путников, заставляя их выбиться из сил и замерзнуть в сугробе, то о призраке девочки, что заманивает всех вглубь леса, заставляя неравнодушных плутать без возможности вернуться домой.       Вильгельм в это не верил. Всему этому есть объяснение. Поспрашивав о жертвах, мальчик лишь покачал головой. Отчего-то леший забирал только пьяниц. А девочкой, наверное, были пересмешники. Или вороны. Вильгельм знал, что и эти птицы умеют имитировать человеческий голос. Всему есть более рациональное объяснение, помимо духов и нечистой силы.       Но убедить в этом своих товарищей Афтону так и не удалось. Поэтому в лес он направился один. Снег был таким белым и ровным. Сразу видно, что здесь не ступала нога человека. Не было видно даже птичьих или звериных следов.       Его следы стали первыми. Как только он прошёл первый ряд деревьев, мальчишку встретил порыв ветра, будто сама природа выгоняла его отсюда. Но Вильгельм был из тех упрямцев, которые готовы были бросить вызову кому и чему угодно.       Чем дальше он шёл, тем мрачнее становился лес. Ветви деревьев напоминали когтистые лапы или неестественно длинные, крючковатые пальцы. «Это всё только в моей голове. Весь страх и опасность придумал я сам», – повторял про себя Вильгельм, как мантру.       Сверху на него обсыпался снег, и мальчик невольно вскрикнул. Задрав голову, он заметил рыжую белку, прыгавшую с ветки на ветку и тем самым сбивавшую снежок. Облегчённо выдохнув, Вильгельм схватился за грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце от страха. Как у зайца.       Продолжая идти вглубь леса, мальчик чувствовал себя первооткрывателем или героем книги о приключениях. Он отломал одну из сухих веток от повалившегося дерева, размахивая ей, как мечом. И его не водили за нос ни леший, ни девочка-призрак, ведь их не существует. Все эти байки придумали, чтобы детвора по лесу не шастала. А хищники обычно близко к деревне не подходят.       И всё же нашлось в лесу, что заставило Вильгельма усомниться в правильности своих суждений. На опушке он увидел чьи-то следы. Человеческие. Вильгельм обернулся. За ним шла вереница только его собственных следов, оставшихся на снегу. Значит, шли не за ним. Скорее всего, кто-то зашёл в лес другой тропой.       Затем раздался девичий смех. Мальчик остановился и напрягся. Местная детвора даже думать боится о том, чтобы зайти в лес зимой. Неужели нашёлся ещё один смельчак, решивший узнать все тайны леса?       Но голосов было несколько. И все детские. Вильгельм не верил своим ушам. Часть его твердила развернуться и бежать прочь из леса. Другая настаивала разобраться, что здесь происходит.       Справится ли он один? Из оружия у него только палка. Он сделал несколько неуверенных шагов, крадучись. Словно охотник, выслеживающий свою добычу. Медленно и как можно тише. Каждый шаг был осторожным, чтобы снег не так громко хрустел под ногами.       «Где ты прячешься?»       Вильгельм застыл. Глазами он искал возможную опасность. Лучше отступить. Вернуться домой. Не оборачиваясь, он стал пятиться. И вот охотник с палкой рисковал стать жертвой… кого? Кто это? Здравый смысл всё же победил, и Вильгельм решил не выяснять.       Отойдя метров на пятьдесят, он наконец-то развернулся и помчался прочь из леса по собственным следам. Над головой что-то пролетело, справа – зарычало. Сердце заколотилось, как бешеное, не то от бега, не то от страха. Всё вместе.       «Нашли! Нашли!»       Кричали со всех сторон, пока мальчишка пытался убежать. Сугробы будто поглощали его ноги, как болото. Засасывали в холод и мороз. Ветви деревьев больно били по лицу, цеплялись за одежду, мешая выйти к полю. Чьи бы голоса ни были, они нашли его. Незваного гостя леса.       «Врёшь! Не уйдёшь!»       Вильгельм начал петлять между деревьев не сбиваясь с курса. Даже, несмотря на то, что шёл он исключительно по прямой. Снова хлопанье крыльев, снова вой и рёв. И именно тогда, когда деревья стали редеть, кто-то прыгнул на мальчишку, повалив его лицом в снег.       «Попался! Попался!»       Радостно кричали над головой. Афтон хотел было вырваться, помчаться дальше, но кто-то сидел на его спине. Вокруг раздался задорный смех. Но он не показался Вильгельму злым.       «Мы тебя нашли, Зайчик»       Подняв голову, Вильгельм ахнул от удивления. Перед ним было четверо детей, на вид его ровесники. На них такие же тёплые шубки и пальто, рукавички и шарфы, но лица скрывали маски животных.       Так он с ними и познакомился, с детьми в масках. Они часто звали Вильгельма поиграть с ними. В прятки, в снежки, в салочки. Они угощали его конфетами, такими же, какие делали в Европе, даже вкуснее! И подарили ему заячью маску. Вильгельм не понимал, почему именно её, но спрашивать не стал.       И зря.       Тогда он и не подозревал, что не стоило принимать ни угощения, ни маску. Он просто ждал день ото дня, когда новые друзья придут к нему поиграть. Даже пытался вытащить Виктора, младшего брата, из дома, чтобы тот пошёл с ним в лес, но тот отказывался каждый раз.       – Бабушка сказала, что нельзя туда ходить! – Пищал мальчик шести лет, топая ножкой. Старший брат никогда его не слушал. Да и других – тоже. Вильгельм всегда всё делал по-своему и часто из-за этого попадал в неприятности.       – Ничего там страшного нет! Лешие и призраки – выдумка. Мои друзья там часто играют. И я с ними был. Там был овраг и, представляешь, я смог его перепрыгнуть! – воодушевлённо говорил Вильгельм, стараясь убедить Виктора пойти с ним на этот раз. – Ты тоже сможешь! Будет весело!       – Нет! Отстань! Я всё бабушке расскажу!       – Не смей, ябеда! – крикнул старший из братьев Афтонов, схватив Виктора за грудки свитера. – Не хочешь идти со мной – не надо! Но и меня не вздумай отговаривать. Или, тем более, говорить бабушке.       – Нельзя уходить с незнакомцами в лес!       – Замолчи! Они мои друзья!       Друзья…       Такое громкое слово. Как чавканье чудовищ, которые на глазах Вильгельма поедали его младшего брата. Бабушку просто растерзали и оставили истекать кровью в углу комнаты. Старое мясо куда жёстче и безвкуснее.       Вильгельм стоял, как статуя. Он смотрел на эту картину, не моргая. В ушах всё ещё стоял крик Виктора, которого начали жрать живьём. Как хрустели кости, как рвалась плоть. Во все стороны брызгала кровь. И Вильгельм ничего не мог поделать, лишь смотреть. Когда всё закончилось, когда звери начали глумиться над ним, Афтон улыбнулся. А затем рассмеялся. Так громко, что казалось, будто стены тряслись. Болезненный, безумный смех заставил тварей леса замолчать. Решив, что Вильгельм просто сошёл с ума от горя, они покинули его дом.       Оставшись один, мальчик смотрел на дом. Разруха, следы когтей, труп в углу и кровь по всему помещению. Вильгельм даже не был уверен, что столько крови было в бабушке и Викторе вместе взятых.       На смену истеричному смеху пришла животная ярость. Стиснув зубы, Вильгельм прохрипел, прорычал, будто зверь внутри него наконец-то очнулся.       «Уничтожу! Сожру живьём!»              Но это было двадцать пять лет назад. Тогда всё списали на дикого зверя, который якобы забрёл к старушке. А сейчас мужчина стоял посреди коморки клуба в окружении тел. Он холодно смотрел на Антона, на его попытки что-то сказать. Вильгельм прекрасно понимал, в каком должно быть шоке находился мальчик.       – Вы солгали мне, – прошептал Антон.       – Что?       – Вы мне солгали, – более смело произнёс Петров. – Вы сказали, что поможете мне!       – Правда? Не помню такого.       Антон замер. Глаза распахнулись. А ведь и правда, Вильгельм не говорил, что поможет ему. По крайней мере, напрямую. Но почему-то мальчишка выстроил у себя в голове, будто мужчина может решить эту проблему.       Может. Он и решил, просто не так, как думал Антон. Осознание ещё больше холодило душу. Он снова посмотрел на детей. По крайней мере, мясо для зверят есть. Но будет ли это считаться? Ведь их убил не Антон. Он лишь косвенно подвёл Люсю к этому.       – Как бы там ни было, веди их сюда. Поверь, когда они сказали, что сожрут твою семью, они это и имели в виду.       Антон замолчал. Брови его взметнулись ввысь. Он ведь ничего не говорил об угрозе или о том, что нужно принести зверям мяса.       – Они…       – Неважно! Зови их сюда! Нужно закончить с этими тварями! Живо!       Антон убежал прочь из клуба. Он был даже рад. Казалось, что от запаха крови его вот-вот стошнит.       Вильгельм же подошёл к детям, чьи жизни он не так давно оборвал. Жестоко. Он вымещал всю злобу на тех, кто не был виноват. Но иначе нельзя. Нужна была жертва. Меньшее из зол.       Мужчина нежно провёл по волосам одного из мальчишек, другого – погладил по щеке. Он задаётся вопросом, зачем так жестоко обошёлся с ними? Почему не убил мгновенно? Может, чтобы вспомнить крики своего брата, когда того рвали на части, и напитаться ещё большей злобой? Он не знал, не мог дать ответ. Но что сделано, то сделано. Нужно идти до конца, иначе всё было зря.       Когда дверь снова скрипнула, и клуб наполнился рычанием, мужчина скрылся в темноте. Он готов. Он ждал этого четверть века.       Антон отворил дверь, являя зверям их угощение. Для каждого – по одному ребёнку. И лесные чудовища тут же с удовольствием принялись за трапезу. Чавканье, урчание животов... Эта какофония сводила Антона с ума. Он сел на корточки, прижав руки к ушам, и заплакал. Он не хотел этого ни видеть, ни слышать этого. А мысль, что угощение, которое ему когда-то казалось конфетами, было человеческим мясом, вызывала ужас и отвращение. Хотелось вырвать, но желудок был пуст.       Средь хруста костей и щёлканья зубов послышалось пение. Такое мягкое, похожее на колыбельную. Может, он уснул, лишь бы не видеть этого кошмара? Но нет, это его жестокая реальность. Убрав руки от ушей, Антон понял. То, что он принял за колыбельную, было заговором.       

Во тьме леса и в поле,

В реке, в озере, на воле.

Серебром в моей руке. Во мне

Желание. Пусть сгорит в огне.

      Послышалось лязганье металла о металл. Вильгельм бил лезвием об лезвие. И снова глаза под заячьей маской аниматроника светились фиолетовым блеском. Он медленно наступал. Подходя к зверям со спины, он безостановочно повторял заговорные строки. Его слова тонули в звуках чавканья. И пусть – это было ему на руку.       

Нечисть крови пусть напьётся,

Что я ядом трав уж наградил.

Во мрак, в свой ад пусть он вернётся,

Тот, кто мясо проглотил.

      Антон заметил, что за поясом у Вильгельма был пучок трав. Свет продолжал мигать, но мальчишка смог разглядеть еловые ветки. Его тело затряслось. «Мёртвое к мёртвому – живое к живому», – снова и снова повторял про себя Антон. И на этот раз не помогало.       Пока чудовища продолжали пожирать тела детей, Вильгельм остановился позади Волчика. Нетрудно было заметить, насколько огромным был зверь в своём естественном облике по сравнению с мужчиной. Такому монстру ничего не стоило бы проглотить его заживо.       

Пусть лес спокоен будет

И шелестит листва.

В наш мир пусть ход забудут.

Устами стар волхва.

      – Да будет так! – крикнул Вильгельм, вонзив один из ножей прямо в холку волка. Тот взвыл, из его пасти выпала недожёванная рука.       Антон вздрогнул. Он был уверен, что этот удар должен быть для зверя не страшнее укуса пчелы. Не смертельно, но жутко разозлит. Однако Волчик не смог подняться. Его будто пригвоздили к полу. Он рычал, царапал пол когтями, щёлкал зубами, но не мог дотянуться до Афтона.       Алиса тут же обернулась, оторвавшись от лица Люси. Увидев Вильгельма в заячьей маске, она на мгновение замерла. Антон заметил в её глазах узнавание. Сомнений не оставалось: Вильгельм был предыдущим Зайчиком, он знал этих детей в масках. И вернулся, чтобы покончить с ними. Свести старые счёты.       – Ты. Вернулся.       Рычащим голосом проговорила Алиса. Но Вильгельм не дал ей опомниться, вонзив второй нож лисице в глаз. Та, как и Волчик, начала метаться по полу, не в силах подняться. Из её пасти потекла пена, кровь и остатки человеческой плоти.       Антон пятится к двери. Как Вильгельму это удалось? Заговор и ножи? Не верилось. Наверное, он сделал что-то с телами. Жертвоприношение, которое должно было уничтожить чудовищ.       Совушка и Медвежутка также оторвались от мяса, повернувшись к Вильгельму. Сова взмыла под потолок. Медведь раскрыл пасть, готовясь откусить мужчине голову. Но Вильгельм лишь отскочил назад. Схватив пучок из веток елей, крапивы и полыни, он поджёг его и ударил медведя по морде.       Медвежутка взвыл, пытаясь стряхнуть искры со своей шерсти. Сова же стремглав кинулась к Афтону. И её перья вспыхнули. Ужасный птичий крик наполнил весь клуб. Он был таким оглушительным, что линзы очков Антона треснули, едва не выколов ему глаза.       «Хозяин. Хозяин!»       Кричали лесные звери. Звали на помощь, молили о спасении. Но Вильгельм, словно палач, медленно приближался к медведю. Тот, махнув огромной лапой, снёс мужчину с ног. Кинулся, чтобы добить. Но едва медведь раскрыл пасть, как Вильгельм швырнул горящий пучок трав прямо ему в глотку. Горький запах полыни заполнил комнату.       Антон закашлялся. Не столько от запаха, сколько от дыма. Сова, мечась из угла в угол, своими пылающими перьями подожгла клуб. Дым сгущался. Наощупь мальчишка попытался выбраться. Ему совершено не хотелось задохнуться здесь. Без очков почти ничего не было видно, а дым лишь ухудшал видимость.       – Вильгельм! – в отчаянии крикнул Антон. Он видел лишь смутный силуэт мужчины, замахивающегося на медведя. Лишь по воплям и рычанию Петров понимал, что происходит.       С потолка рухнула балка, придавив Волчика, отчего тот, наконец, умолк. Меньше всего Антону хотелось быть погребённым под обломками клуба. Звуки смешались в один сплошной вой, запах дыма и крови с примесью гнили сводил с ума. С каждым вдохом Антон понимал, что смерть приближается. Он был как одинокий корабль, застигнутый бурей.       И тогда его схватили за шкирку. Как щенка. Он еле волочил ноги. Антон не понимал, кто или что тащит его. Петрова швырнули лицом в снег. Несмотря на грубость, мальчишка был счастлив.       Горло саднило от кашля. Изо рта вырывались клубы дыма. Чья-то крупная ладонь умыла лицо Антона снегом.       – Ты в порядке?       Снова этот мягкий голос с акцентом. К нему Антон испытывал противоречивые чувства. С одной стороны он был рад встречи с Вильгельмом, а с другой – помнил, что натворил этот человек.       Прищурившись, Антон увидел полыхающий клуб. Крики чудовищ постепенно затихали, но они всё ещё взывали к Хозяину Леса.       – Всё закончилось?       – Да.       Антон снова упал в снег. Прохлада приятно охлаждала кожу. Грудь тяжело вздымалась. Наконец-то, после всех ужасов, наступил долгожданный покой. Штиль.       Но штиль вовсе не означает, что корабль пришёл в безопасную гавань. Что-то тяжёлое и острое вонзилось ему в живот. Глаза сами распахнулись. Сквозь пелену слепоты он увидел Вильгельма. Вернее, голову жёлтого зайца. И эти фиолетовые точки-глаза. Он не мог понять настроение. Не мог понять причины. Но мужчина сам её озвучил.       – Прости, малыш, я не могу прийти к Хозяину Леса без подарка.       Изо рта Антона хлынула кровь. Он попытался что-то сказать, но издал лишь хрип. Конечно, он мог догадаться. Он был свидетелем. Он опасен для Вильгельма, даже если бы поклялся молчать до гроба. Впрочем, так и вышло. Последнее, что увидел Антон, как мужчина вытаскивает его внутренности и надевает на лицо маску зайца, подаренную лесом.       Буря Антона стихла. Стихла и его жизнь. Наступил покой, правда, не тот, о котором он мечтал. Надо было точнее формулировать желания.       Средь ночи клуб пылал факелом, уничтожая все улики. А от него тянулся след прямиком в лес.       Буря Вильгельма ещё не утихла. И жажда мести толкала его вперёд.       – Я иду к тебе, Хозяин Леса.