Часть 1

Не знаю, почему Мураки вдруг заинтересовался моим обществом, но, тем не менее, он пришел; мы сидели с ним на энгава и смотрели, он — на опустевший сад, а я — на него. Выглядел он паршиво: как разбитая кукла, которую зачем-то собрали по кусочкам и склеили, и я бы не сказал, что в данном случае было уместно искусство кинцуги. Бледное лицо Мураки, прежде отличавшееся несравненной красотой, теперь напоминало треснутый фарфор, а что творилось в его душе — здесь оставалось только предполагать, и я предполагал, что с этим все было еще хуже. Мураки сказал, что цикл его операций завершен и прошел весьма удачно, вот только не сказал, где именно и какие хирурги над ним так потрудились. Более того, я так и не сумел выяснить, кто же тогда спас его из горящей подземной лаборатории. Растеряв внешнюю привлекательность, он сохранил все свои таинственные связи. — Знаешь, Ория, я подумал, что мог бы вернуться к своим исследованиям, — сказал Мураки. — Я для этого уже достаточно окреп. — Очень за тебя рад, — отозвался я. — Чаю будешь? От чая он не отказался, и пил его так медленно, словно заполнял внутреннюю пустоту. — Там, конечно, все растащили, пока я был в больнице. Но это неважно, хочу привести все в порядок в здешней университетской лаборатории. Да он совсем спятил, подумалось мне. Он серьезно собирается делать ремонт в спаленной адским пламенем подземной лаборатории?! — Как ты себе это представляешь? — озадаченно проговорил я, подбирая с пола выпавшую изо рта трубку. — Там же… ну, нечего восстанавливать? — Самое главное уцелело, — уверенно заявил он. — Я имею в виду резервуар, впрочем, ты все равно не поймешь. Я и не собирался понимать. Когда твой друг чудом выживает в переделке, затеянной им же самим, становится очевидно: постигать причины, что привели к такому исходу, не имеет смысла. Но я мог дать дружеский совет и я его дал: — Вместо того чтобы ремонтировать пепел, отремонтируй лучше себя. Мураки удостоил меня взглядом — пустым и холодным, то есть довольно обычным, но не прежним, а новым — тусклым. — А что со мной не так? Я уже побывал у хирургов, все заживает неплохо, наконец-то пригодилось мое чудесное наследие, — он улыбнулся кривоватой улыбкой сломанной куклы. — Так что сам я практически восстановился, пора подумать о деле жизни. — Если ты считаешь, что с тобой все в порядке, мне нечего добавить. Выглядишь ты, к слову, паршиво. — Ты бы выглядел не лучше на моем месте. Ну так что? Ты мне поможешь? Я покачал головой. Спасибо, я уже помогал, и к чему это привело? Он прошел через столько трудностей, чтобы на выходе провалиться в пустоту, и даже не осознал этого факта. — Когда-нибудь ты поймешь, друг мой, что место, которое ты много лет хотел обрести вновь, пусто, — сказал я, хотя и подозревал, что все мои слова уходят в пустоту. — Ты не вернешь то, что было утеряно. Никто из нас не вернет. Мы долго молчали, глядя на то, как на опустевший сад опускается тьма, а потом Мураки тихо промолвил: — Нелегко осознавать себя заряженной пулей, которая никогда не попадет в цель. Или острым клинком, который никогда не отведает крови. Впрочем, все зависит от руки, что направляет их. И пусть нельзя вернуть все утерянное, то можно хотя бы что-то. Да, Ория? На этот раз я не стал ему возражать.