Глава 1: Пророчество в Сигишоаре

Ярмарка в Сигишоаре гудела, словно встревоженный рой пчёл, опьянённый цветением лип. Воздух, густой и сладкий, был соткан из ароматов: терпких яблок, дымка жареных лепёшек с корицей и кардамоном, и тёплого дыхания скотины. Для Влада, чьи лёгкие с рождения знали лишь вкус железа и ледяного камня замковых стен, эта смесь была подобна дурману. Но ничто не могло сравниться с опьянением, что звалось Элизабеттой. Из-под простой накидки вырывались пряди её волос, будто солнечный свет, растопивший тёмный мёд. А глаза её сияли — два живых изумруда, в которых таилась прохлада и глушь летнего леса. «Влад, смотри!» — её пальцы, невесомые, как крылья мотылька, коснулись его рукава и потащили за собой, словно тёплый ветерок увлекает осенний лист. Они остановились у лотка, где рекой струились шёлка. Она прикоснулась к алой ленте, и та, как капля крови или язычок пламени, вспыхнула в её руках. Прижав её к своей русой косе, она обернулась: «Нравится?» Он улыбнулся, и его рука мягко сомкнулась вокруг её пальцев. «Она горит на солнце, словно отблеск заката в твоих волосах, — проговорил он, — но даже её огонь не в силах соперничать с сиянием твоего лица». Он купил не только эту алую вспышку, но и рулон лазурного шёлка, цвета бездонного неба в ясный полдень. А после угостил её спелыми абрикосами, и для него не было музыки слаще, чем тихое наслаждение в её вздохе, когда она смаковала каждый кусочек, и капля солнечного нектара сверкнула у неё на губах. Именно тогда она увидела шатёр. «Гадалка! Пойдём, Влад, пусть расскажет нашу судьбу!» Внутри пахло сушёными травами и пылью. Старая цыганка, чьё лицо было похоже на смятый пергамент, взяла его руку. «Сильная рука. Рука воина и правителя, — проскрипела она. — И на ней кровь, и на ней слёзы». Она замолчала, вглядываясь в линии. «Ты потеряешь её. Но найдёшь вновь. Ждать придётся… четыреста лет. Не печалься, господарь. Всё будет хорошо. Только в финале… не натвори глупостей». Влад фыркнул, выходя на солнце. «Четыре века! Глупости какие-то». Элизабетта засмеялась, и они, сплетя пальцы, побежали смотреть на пляшущего медведя, смахнув мрачное предсказание, как назойливую муху.