Вернутся к фанфику

Часть 6. Открытия в родословной

30 октября 2025, 12:28
-Слушай, Люциус, а я о тебе практически ничего не знаю. Вот уже четыре дня они пытались построить совместный быт. Чтобы не стеснять Сириуса и Орден, Гарри решил сделать дальнее крыло Блэк-хауса, в котором разместились Малфои, собственным и закрытым, как отдельный дом в доме, чтобы потом растить ребёнка в комфорте и без непрошенных советов. Конечно, Снейп заходил сюда как к себе в квартиру, но Поттер смирился, ведь вейле действительно потребуется высококлассный зельевар и медик, а лучше Северуса, увы, никого нет, да и надёжнее тоже, ведь лучшего друга он вряд ли предаст. Так что теперь у Гарри было расписание: утром они завтракали с Люциусом, потом мужчина уходил к Драко и Снейпу, а Поттер- в основную часть дома, обедали вчетвером, а вечера были заняты ремонтом: они с Малфоем учились взаимодействовать, хоть и поняли, что выбрали самый нестабильный способ. И правда, кто мирился во время ремонта? Но выбирать не приходилось. Всё же в гриффиндорце стали просыпаться какие-то чувства к ребёнку, которого он ни разу за четыре дня не назвал "плодом", что уже было успехом по его личному мнению. Пол можно будет узнать уже через пару дней, так что мужчины ждали этого события, прежде чем начать оформлять детскую, и всё это время перестраивали в компании Критчера коридоры, лестницы, гостиные, свои покои и комнаты гостей. Главная проблема заключалась в различии их вкусов. Малфой хотел чего-то помпезного, как лепнина, колонны, гобелены, вышитые золотом и драгоценными камнями... А Поттер мечтал об уютном доме, чтобы не возникало ощущение, что они находятся в музее. Даже в их домашней одежде это читалось: Люциус даже с животиком ходил в элегантных шёлковых мантиях, по виду отобранных у самых изысканных королев мира, а Гарри... Ну, у него имелась белая футболка с черной ободкой, и ему было нормально... И если на одежду супруга птица ещё закрывала глаза, хоть и хотелось плакать, но жить "в ещё одной версии Норы Уизли" он не собирался, и в тайне обижался, ведь верил, что Поттер советуется с рыжей девчонкой насчет таких ужасных интерьеров, ведь осознать, что у мужа нет вкуса, он не мог. Но у Малфоя был особый аргумент, против которого бедный юноша ничего не мог противопоставить. -Я мать,- говорил мужчина, и они заказывали очередные французские пуфики вместо нормальных стульев, и резные шкафчики с серебристым оформлением и хрустальной мозайкой, до которой даже притрагиваться было страшно- вдруг разобьёшь. Но они ни разу не поговорили с того раза. Конечно, обсуждали интерьеры, ужин и другие незначительные вещи, но главных вопросов старались не касаться, чтобы не нарушать хрупкое перемирие и только-только зарождающуюся гармонию. Но сегодня Северус забрал Драко в лабораторию на весь вечер, и они остались одни за ужином, а после как-то незаметно перебрались в покои Люциуса, хоть обычно Гарри спал в соседней комнате. Они уселись на мягкий диванчик и потягивали травяные настои, которые приносил зельевар, а вейла ещё и поедала всё найденное в доме сладкое. На столике стояли бесчисленные пиалки с конфетами, пироженками, даже чак-чак затесался за компанию. Мужчины просто молчали, и Гарри ощутил, что ему действительно захотелось поговорить, но он не знал интересов супруга даже приблизительно. -Слушай, Люциус, а я о тебе практически ничего не знаю. Птичка прожевала что-то особенно кремовое и, элегантно облизнув испачканные пальчики, подняла огромные серебристые глаза, уставившись прямо на Поттера в немом вопросе. -Знаешь, я даже таких базовых вещей, как твои родители, не слышал. Мне... Интересно. Может расскажешь то, что захочешь? Люциус закусил губу, а в его глазах проступили капельки неуверенности, но потом его плечи решительно напряглись и расслабились, словно он принял решение. -Хорошо. Мой папа был вейлой, которой достался не лучший истинный в мире,- горько усмехнулся он,- Отец не умел любить, но позволял это Абраксасу. Они состояли в браке, но тайно от всех. В общество папа выходил с француженкой, которая жила с нами для прикрытия. А отец пользовался связями Малфоев ещё со старшей школы и смог сделать себе... Карьеру. Его губы дрогнули, но, так ничего больше не сказав, он рассмеялся. -И что было дальше?- мягким голосом спросил Гарри, крепко, хоть и аккуратно, сжав бледную кисть. -Папа заболел драконьей оспой, когда мне было двадцать два года. Он сгорал на протяжении недели, а отец... Ему было всё равно, для него ничего кроме войны не являлось важным, а связи Абраксаса уже давно все были ему подвластны. Я удивляюсь, как он вообще не наплевал на договорённости, и спал только с папой. Я знаю, несмотря ни на что, оба родителя были верны друг другу, хоть у отца и была возможность изменять, и никто бы ему слова лишнего не сказал. Он... на самом деле был не очень плохим отцом. Жёстким, но, на удивление, не жестоким. Я помню, что иногда, когда политика его не уносила, он всё же старался что-то сделать для меня, как-то обучить, воспитать. Хоть и растили меня папа и тётя Фрея, та самая француженка, которую считали моей матерью. Поттер слушал внимательно и, несмотря на всю жалость и искреннее сочувствие, он ощущал ещё что-то: какую-то смутную тревогу, словно что-то в этой истории недосказанно, причём очень важное... И этот червячок сомнений ворочался всё сильнее, и тут Гарри понял, что птица ни разу не назвала имя отца. Горло сдавило отвратительное предчувствие. -Кто?- вырвался тихий сип. -Милорд. -... -... Тишина разлилась по комнате, стало словно холоднее, а в голове шуршали мысли, крупной крошкой осыпаясь к сердцу и испепеляясь. -То есть мой ребёнок-это внук Воландеморта? -... Да,- еле слышно прошептал Малфой, пристально всматриваясь в глаза мужа, словно выискивая там что-то. А там бушевало зелёное море, извергающе сплохи авады. Гарри сидел, оглушённый этим признанием, мозг категорически отказывался принимать эту мысль, а душа рвалась на мелкие частички. Горло пересохло и теперь каждый вздох проходился наждачкой по слизистой. Руки мелко дрожали от эмоций, а зубы прокусили нижнюю губу, и по подбородку потёк тоненький красный ручеёк. А в голове лишь надрывно кричал какой-то женский голос, словно умоляя судьбу сжалиться над юношей. Но реальность безжалостно колола ядовитыми шипами, топила в серебрянных глазах, которые смотрели так живо, с каким-то горем и надеждой. -Нет,- прошептал Гарри,- нет... А знаешь,- его голос звучал, как у механической куклы,- он же даже не пытал тебя через метку за предательство. Я еще раньше это заметил, а теперь понял причину. Из сухого горла вырвался первый смешок, а за ним ещё и ещё. -Внук Воландеморта... Мой сын... Внук Воландеморта... Мой сын...- как заевшая пластинка крутились на языке лишь эти фразы, а белый шум, смешивающийся с истошным воем, звенел в ушах. -Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет... Не-ет, этого не будет.- изумрудный взор впился с расплавленное серебро, заставляя Малфоя вжаться в спинку дивана под атакой ярости. -Не позволю, не будут жить на свете потомки чудовища,- прорычал Гарри, его взор словно закрыла кровавая пелена, а все инстинкты вопили: "Уничтожить угрозу!"- и парень бросился вперёд, целясь руками в шею мужчины, но белый каркас преградил путь. Налетев на крылья, выставленные в защитном жесте, Поттер лишь ещё сильнее озверел, жестко хватаясь за перья и вырывая их. Кровь фонтанами хлынула, окрашивая снежную мягкость, а гриффиндорец в порыве помутнения рассудка остервенело раздирал живое полотно, рисуя алыми красками ужасающую картину. Малфой закричал от боли и внешней и внутренней, ведь для вейлы нет ничего страшнее злости своего истинного. Перед глазами птицы тут же встала сцена, как отец набросился в таком же порыве на папу, как тот прикрывал крыльями самое дорогое в мире- маленькую сестричку Люциуса, которая ещё не родилась. Он вспомнил, как потом плакал Аби, когда между ног образовалась кровавая лужа- выкидыш от переживаний. И сердце охватил страх, а два инстинкта боролись друг с другом- не навредить партнёру и защитить потомство. -Хватит! Прошу!- взмолился Малфой,- ты как Лорд, слышишь, ты ничем не отличаешься! Ты хочешь убить невинного ребёнка!- в душащем отчаянии закричал Люциус, роняя крупные слёзы. Утопая во всепоглощающей боли, он даже не сразу заметил, что его крылья больше не уничтожаются. Он бился в истерике, сжимая руки на животе в отчаянной попытке укрыть ребёнка от разъярённого супруга, а сердце разрывалось от настоящей и фантомной боли. Когда его крылья что-то защипало, он подумал, что это кислота разъедает мышцы, и в бессилии просто заплакал навзрыд, ведь понимал, что выхода нет: если он не оттолкнёт, не обезвредит Гарри, то тот может убить малыша, однако, если защитить дитя ценой здоровья мужа, то природа вейлы накажет за причинение вреда истинному, и ребёнка всё равно будет не спасти... Это замкнутый круг, где решения нет. Если случиться выкидыш, то он не сможет жить, он не такой сильный, как папа, и покинет этот бренный мир. Головы мягко коснулись чьи-то руки, пугая и вырывая из мыслей, но он хотя бы вернулся в реальность. -Дыши, Люциус, дыши, мой хороший, давай, давай, всё в порядке, слышишь, ты в безопасности, маленький тоже. Знакомый голос разрезал пространство, а небольшие руки гладили по волосам в попытке успокоить. Он действительно задышал, пытаясь прийти в норму, и поднял взор, уставившись в испуганные и виноватые изумруды. -Прости меня, птичка,- прошептал Гарри,- я не он, слышишь, я не твой... отец,- сглотнул он,- порой меня переклинивает, словно в голове что-то щёлкает, словно в моём сознании просыпается кто-то другой и берёт на себя контроль, увеличивая мои секундные порывы, превращая их во что-то разрушительное. Я не хотел, правда. Прости меня, прсти-прости-прости,- его мягкие губы, солёные от собственных и чужих слёз, ласково проходились по влажной коже невесомыми прикосновениями в попытке отвлечь,- я не знаю, что со мной, но обещаю, что вызову самых лучших врачей, пройду любые исследования, но излечусь, чтобы ни в коем случае не навредить малышу. Сейчас я понял, что чуть не потерял его, но, Мерлин! Я же уже представлял в тайне от всех, а порой и от самого себя, как гуляю с ним за ручку, купаю, наряжаю, занимаюсь с ним магией. Да, мои чувства не всегда на высоте, и порой я жалел, не буду скрывать, но, чуть не потеряв, чуть не убив... Я клянусь тебя, птичка, слышишь? Клянусь! Он в огненном порыве прижался к заплаканной щеке, утыкаясь носом в растрёпанные светлые пряди, вдыхая тонкий сладкий аромат, а вейла сотрясалась всем телом в невозможности успокоить оголённые нервы. Серые глаза, распахнутые в обрамлении слипшихся ресниц, неверяще взирали на черную макушку, а мозг пытался выдать хоть что-нибудь адекватное, но там лишь шумел ливень, отбивая минорные мелодии надрывающейся скрипки. Мурашки впивались колкой стеклянной крошкой, пробирая до костей, а всхлипы всё пытались вырваться, заставляя задыхаться. Но сильные ладони растирали напряженные плечи, цеплялись пальцами, заземляли, перетягивали внимание, а горячие губы касались уха, нежно шепча что-то успокоительное и извиняющееся в попытке стереть боль. И это получалось: сердечко, бешено наварачивающее вихри танго, плавно стало замедлять свой бег, а дыхание успокаиваться: вейла питалась магией своего мужа, проводила золотистые всплохи сквозь себя и малыша, восстанавливая организм и потраченные нервные клетки. А Гарри отдавал по полной, был готов осушить ядро полностью, лишь бы загладить вину, заклеить пробоины, зарастить раны, которые он посмел оставить своей птичке... Они сидели обнявшись, прижимаясь друг к другу со всей силы, где-то минут тридцать, и только тогда Люциус полностью успокоился, перестал периодически содрагаться и всхлипывать. Он растёр последние остатки слёз: -Что ж, медиведьмочки из Ведмиполитена говорят, что слёзы очищают кожу,- попытался он развеять тоску и смущение, и Гарри подхватил эту соломинку, ведь уже не знал, какими словами ещё извиниться, так как делал это последние пол часа. -Ты и так выглядишь прекрасно и молодо. Если бы не знал, что твой сын в моём потоке в Хогвартсе учится, то не дал бы тебе больше двадцати пяти. Это магия вейл или зелья Снейпа? Малфой тихонечко фыркнул, но слабо улыбнулся и прижался лбом к плечу уже слезшего с его колен парня. -И то и другое. Тебе бы тоже не помешало его снадобья опробовать, а то скоро старше меня будешь выглядеть. -Эй!- рассмеялся Поттер, лишь сильнее стискивая в руках птицу. -А если серьёзно,- поменял гриффиндорец интонацию,- я правда хочу пройти обследование. Думаешь, что лучше начать с твоего друга? Пусть попробует посмотреть, что у меня с головой. -Он всегда говорил, что у тебя с ней что-то не так,- усмехнулся Люциус, но согласно кивнул,- да, он как раз скоро должен прийти.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!