Часть III

Сегодня Радиер снова гостил у дяди Дрима. Такое получалось нечасто, ведь папа не одобрял общение сына с хранителем позитива, но этот день был одним из немногих, когда Радиер сумел выбить из родителя разрешение. На самом деле Радиер никогда не понимал отношения папы к дяде Дриму. Он был добрым, пусть немного меланхоличным (вернее, не немного, но, как бы дядя ни старался, он не мог скрыть своё подавленное настроение от племянника), а ещё в какой-то мере умиротворённым. Радиер даже полагал, что по большей части характер ему достался именно от дяди, так как оба родителя были всё же несколько раздражительными и иногда даже вспыльчивыми. С дядей Дримом было комфортно, у них были общие темы для разговора. В общем, Радиеру нравилась его компания. Но папе — нет. Когда Радиер вернулся домой после визита к дяде, его встретил папа [mood: annoyed]. Он устало вздохнул, поздоровался с сыном, попытавшись улыбнуться как ни в чём не бывало, но даже по выражению его лица было заметно, что папа недоволен желанием сына видеться с дядей. За два года таких встреч Радиер успел всё же немного устать от натянутых отношений среди членов его семьи. И наконец решился спросить: —Пап? —Что такое? —откликнулся папа, так и оставшись стоять в прихожей вместе с Радиером. —Почему тебе так не нравится, что я провожу время с дядей Дримом? Папа сразу устало нахмурился. Тема брата имела магическое свойство суметь вывести папу из себя, в каком бы умиротворённом состоянии он ни был: —Давай не будем начинать, —попытался он уклониться от разговора. Папа явно не хотел начинать этот диалог, зная, что это может привести к ссоре. Но Радиер стоял на своём: —Нет, правда. Вы ведь мне не чужие. Оба. И я хочу знать, что происходит в моей семье. —Ну, —папа подбирал слова, —Ты же знаешь: мы с ним в ссоре, —он на секунду отвёл взгляд куда-то вбок и нахмурился ещё сильнее, но затем снова стал выглядеть лишь слегка недовольным, —По его вине. Радиер изобразил выразительный взгляд, дающий понять, что он действительно уже давно знает эти подробности. Папа раздражённо вздохнул: —В прошлом из-за него со мной произошло кое-что… плохое, что я до сих пор не могу исправить до конца. На этом всё, —твёрдый тон дал понять, что папа не намерен продолжать разговор на эту тему. Но теперь уже Радиер почувствовал недовольство: —Но почему тогда ты так относишься к тому, что я хожу к нему в гости? Это ведь было много лет назад, как минимум до моего рождения, а ты сам говорил, что монстры с возрастом меняются. Я просто не понимаю. —И не нужно. Это только наш с ним личный конфликт, и я не хочу втягивать в него никого больше, а тем более тебя, ты ещё недостаточно взрослый, чтобы я мог тебе рассказать, —отрезал папа, сдерживаясь, чтобы не повысить тон. Радиер не сдавался, рискуя обратить на себя растущую злость родителя: —А вы не пробовали банально поговорить друг с другом? Мы же тоже иногда ссоримся, вы меня ругаете, но потом мы миримся и живём дальше, —он предпринимал тщетные попытки достучаться до папы. —Разговор окончен, —родитель, казалось, был непробиваем в своих убеждениях. Обычно спокойного Радиера это по-настоящему разозлило: —Да ты хоть думаешь о нём вообще? А вдруг ему жаль? А вдруг он очень хочет извиниться, как-то загладить вину, но не может, потому что ты упёрся непонятно во что и не подпускаешь его? —хоть Радиер и не повышал голос, он чувствовал, что его слова не пропускают мимо ушей, —Я не знаю, что произошло у вас, но в этой ситуации ты реально неправ, —после Радиер закончил снимать уличную одежду и ушёл прочь из прихожей, оставив папу наедине с мыслями о произошедшем. Он знал, что папе нужно время для рефлексии и анализа, и надеялся, что эта едва не начавшаяся ссора хоть как-нибудь сдвинет их с дядей Дримом непонятный конфликт с мёртвой точки.