Вернутся к фанфику
Рутина дня.
2 октября 2025, 15:23Дома было тепло и тихо — именно так, как он привык и как обычно любил. Казалось, что всё находилось на своём месте: мягкий свет лампы нежно освещал комнату, вещи были аккуратно разложены, а в воздухе витал тонкий аромат свежезаваренного зелёного чая. Уют казался почти идеальным, словно картинка из журнала или кадр из фильма о счастливой жизни. Здесь не было ничего лишнего, всё дышало гармонией и покоем.
Но, несмотря на привычную обстановку, он не ощущал настоящего тепла. Даже чай, который раньше согревал душу, теперь казался слишком спокойным и пресным. Его вкус будто исчезал, оставляя лишь пустоту во рту. В отличие от горячего шоколада, который Джек пил всегда с такой жадностью, будто это был последний глоток на свете. Ни одна капля никогда не оставалась на дне чашки — всё исчезало вместе с его шумным, искренним и заразительным смехом.
Мысли Саймона снова и снова возвращали его к каждому моменту, проведённому рядом с Джеком. В памяти всплывали обрывки смеха, глупые перепалки, случайные прикосновения, неуместные шутки, которые вначале бесили, а потом неожиданно вызывали улыбку. Даже брошенные Джеком фразы, сказанные наспех и бездумно, почему-то согревали сильнее, чем любой обогреватель или плед. Он ловил себя на том, что в этих словах всегда было что-то живое, что-то настоящее, чего так не хватало в его собственной размеренной жизни.
Здесь, в одиночестве, среди тишины и идеально расставленных вещей, ему всё равно не хватало ощущения жизни. Джек был её источником — хаотичным, шумным, непредсказуемым, но живым. И теперь, когда его рядом не было, в груди поселилась тяжесть. Казалось, что сам мороз с улицы проник внутрь и разъедает душу, оставляя только холод.
«Завтра снова эта рутина. Завтра Джек что-нибудь натворит, и я буду вынужден всё исправлять», — думал он. Эта мысль была почти привычной, словно заезженная пластинка, но от этого не становилась легче. Сон не приходил. Сначала он ворочался, потом пытался читать, но каждая строка уплывала из головы. В конце концов он сдался и выпил снотворное.
И оказался прав.
На следующее утро Джек действительно вляпался в неприятности. На улице, прямо на глазах у прохожих, маленькую девочку едва не сбила машина. Водитель резко нажал на тормоз, колёса завизжали, сердце у окружающих ушло в пятки. И к ужасу свидетелей, Джек даже не обратил на это внимания. Он прошёл мимо так, словно ничего не произошло.
Причина была пугающе проста: девочка показалась ему некрасивой. Прыщавое лицо, густые брови, неуклюжая причёска и дешёвая одежда — всё это вызвало у него лишь скуку и равнодушие. В его искажённой логике она будто не заслуживала внимания. Если бы не Саймон, который оказался рядом и вовремя вмешался, эта «некрасавица», как мысленно назвал её Джек, могла бы погибнуть под колёсами.
— Господи, Джек, чем ты только думал?! — голос Саймона дрогнул от ярости. — А если бы она умерла!?
— Ну уж прости, я не виноват, что она такая некрасивая, — беспечно отмахнулся Джек. — К тому же если не я... то есть, если не мы, то не только она были бы давно мертвы. Я думаю мозгами. И о красивых девушках тоже.
Эти слова обожгли Саймона сильнее, чем морозный воздух. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается злость.
Мать девочки, побледневшая и дрожащая, едва сдерживалась. Её трясло от гнева и бессилия. Она кричала, требовала справедливости, грозилась подать официальную жалобу. Она требовала отменить таких «героев» или хотя бы заставить оплачивать услуги психолога для дочери. Ведь после этого случая ребёнок боялся даже выйти на улицу. Любой шум машин теперь вызывал у неё истерику, панические крики и слёзы. Для этой семьи слово «герой» стало звучать как издёвка.
Саймон не спорил. Он просто стиснул зубы и взял всё на себя, снова прикрывая Джекову безрассудность.
Когда он наконец вернулся домой, устало опустился в кресло и выдохнул:
— Ну наконец-то это закончилось…
Но стоило провести в тишине всего несколько минут, как сердце снова сжалось. Он начинал скучать по Джеку, по его громким выходкам, по его бесконечной энергии. Раздражение всегда уходило быстро, а вот пустота без него оставалась и становилась мучительной.
Он прекрасно понимал: без Джека его жизнь была бы куда спокойнее… но и куда холоднее. Потому что только рядом с ним всё вокруг обретало краски.
Впрочем, это случалось часто. Каждый раз Саймон говорил себе: «Без Джека я бы просто умер от скуки». И каждый раз внутри теплилась мысль, которую он боялся признать: может, это уже не просто напарничество?
Так продолжался их странный, противоречивый союз — смесь раздражения и привязанности, хаоса и спасения. Саймон ненавидел все эти выходки, все последствия, которые приходилось разгребать. Но глубоко внутри он знал: именно Джек делает его жизнь настоящей. И только рядом с ним он чувствовал себя живым.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!