Ночной звонок (Рон/Драко)

      Первый звонок поступил Рону в три часа ночи. Тишину квартиры прорезал тонкий противный сигнал магловской звонилки, Мартин проснулся первым и заметался по кровати, что-то среднее между лаем и воем вырвалось из его пасти.       Заспано щурясь, Рон поднялся на локтях и бросил недовольный взгляд на зажёгшийся экран. В Аврорате им выдали телефоны ради более быстрой связи, но Робардс их не жаловал, потому велел пользоваться только в самых крайних случаях. Видимо, именно таковой был сейчас, так как номер оказался неизвестным. — Да, кто это? — сонное сознание отказывалось оживать. — Что вам нужно?       На том конце провода шумно дышали, но не отвечали. Рон уже хотел сбросить, когда услышал слабый полувздох-полустон, дыхание невидимого собеседника участилось. — У вас всё в порядке? Я могу помочь?       Молчание. Мартин улёгся обратно, свернулся клубочком и засопел. — Послушайте, я могу дать вам номер горячей линии Аврората, если у вас что-то срочное. Сейчас, секунду, продиктую, — Рон с нежеланием выбрался из тёплой постели и прошлёпал босиком в сторону кухни.       Будь его воля, остался бы лежать и просто сбросил странный звонок, но отчего-то сердце кольнуло. Возможно, кому-то по ту сторону действительно требовалась помощь. — Записываете? Ноль-восемь-ноль-ноль и четыре единицы. Они там круглосуточные, можете позвонить с любой проблемой, и вам обязательно помогут, ладно? Надеюсь, вы в порядке. Спокойной ноч… — Только не вешай! — вдруг раздался резкий шёпот, и Рон вздрогнул. Незнакомец всхлипнул, промычал нечто нечленораздельное и затих. — Ладно, хорошо, я здесь. Чем я могу помочь? Вам угрожает опасность? — Нет, но… — новый всхлип. — Расскажете, что случилось? — Рон ощущал себя по-дурацки.       Он никогда не умел нормально поддерживать и боялся, что от его «помощи» станет лишь хуже. С другой стороны, неизвестный сам позвонил и не захотел прерывать диалог, значит ответственность минимальная. Поговорит сейчас, а с утра передаст номер ребятам из отдела, и те уже сами всё решат. — Он сидит в шкафу. — Что? В вашем доме кто-то есть? Уверены, что не хотите вызвать отряд авроров? Если вы боитесь, то я могу вызвать, скажете адрес?       В трубке повисло молчание. В коридоре тикали часы, в спальне шумно сопел Мартин, где-то за окном смеялась компания молодых людей.       Рон разочарованно поставил чайник и опустился обратно на стул, не отнимая телефон от уха. Судя по долгим паузам, никакого сна ему сегодня больше не светило. — Он…он как бы не человек, — прошептали в трубке и снова тяжело вздохнули. — Он смотрит на меня, знает, что я боюсь. — Призрак или боггарт? Умеете справляться с боггартами? — Не умею, — незнакомец шмыгнул носом. — Боюсь о нём думать. — Если вам это поможет, то можем поговорить на отвлечённую тему. Расскажите что-нибудь о себе, вообще любой факт, — чайник уже успел вскипеть, Рон расправил плечи и устроился поудобнее. — Я могу начать, если хотите. Меня зовут Рон Уизли, я аврор, работаю в Аврорате при Министерстве Магии.       На том конце молчали. Пауза тянулась настолько продолжительно, что он уже успел наполовину опустошить кружку, когда незнакомец нарушил тишину: — Я тоже работаю в Министерстве Магии, в одном из подконтрольных Аврорату отделов. — Значит, мы могли встречаться, — часы в коридоре пробили четыре. Разговор длился уже целый час. — Вам нравится ваша работа? — У меня не было выбора, куда идти, — расстроенно прошептали в трубке. — А если бы был, то куда бы пошли? — Рон окончательно проснулся и даже начал получать определённое удовольствие от происходящего.       В последнее время все его друзья занимались собственными делами и проблемами, отчего времени на общение оставалось критически мало. К тому же, хоть где-то он чувствовал себя значимым. — Не знаю, никогда об этом не думал, — вновь тяжёлый вздох. — Я сделал много неправильных вещей…очень много.       Рон помолчал, мысленно прикидывая, кем мог оказаться незнакомец. Преступником? Слишком мягкий и неуверенный шёпот. Больным на голову? Слишком чёткая, пусть и прерывистая, речь, логичное движение мыслей.       Лучше всего подходил Пожиратель Смерти. Голос у неизвестного явно был молодой, да и звонил по телефону, а значит, в отличие от пожилого поколения волшебников, готов шагать в ногу со временем. Или сын кого-то из шайки Лорда, потому и упомянул про отсутствие выбора.       После Войны Рон кардинально поменял свои мысли насчёт всех прислужников Волдеморта, а тем более детей Пожирателей Смерти.       На выходных они часто виделись с Забини в местном баре, Джинни встречалась с Ноттом, и пусть она и не посвящала брата в подробности своей личной жизни, но Рон старался вести себя вежливо и тактично: не упоминал про старые перепалки, игнорировал школьные воспоминания.       Какая разница, кто и кем был в детстве, прошлое осталось в прошлом, спряталось в коробках с колдографиями на чердаке. — Все мы делали неправильные вещи, — он откашлялся, — важно только то, кем мы стали в настоящем.       В трубке шмыгнули носом, прошелестели одеждой. Вновь повисла долгая пауза, за которую Рон успел вымыть кружку и начать готовить себе ранний завтрак. Когда он уже хотел задать вопрос, незнакомец прошептал: — Какую неправильную вещь сделал ты?       Масло зашипело на сковородке, рука с ножом так и не разрезала сыр, замерла в воздухе. Прошлое других людей растворилось в памяти, но собственное никогда не покидало и сидело где-то на краю сознания, напоминало о себе чуть ли не ежедневно противным жжением в груди. — Я…я… — Рон набрал в лёгкие побольше воздуха и произнёс на одном дыхании. — Я дважды предал своих друзей в самые ответственные моменты.       Пальцы затряслись, черри неторопливо подгорали, но он даже не посмотрел на них.       С поиска крестражей прошло пять лет. После них были Битва за Хогвартс, похороны, восьмой курс, обучение и стажировка в Аврорате. Десятки дней рождений и праздников пролетели, но ни одно событие так и не смогло перекрыть тот звенящий стыд, противно разрастающийся под кожей.       Пять лет назад, в лесу Дин, Рон Уизли отказался от своих друзей, бросил их на произвол судьбы, потому что не смог выдержать происходящее. Медальон покачивался на шее, палатку освещал мерцающий огонёк лампы, разговор с Гарри отпечатался на губах чёрным ядом.       Они много раз обсуждали эту ситуацию, извинялись друг перед другом и пожимали руки. За все пять лет ни Гарри, ни Гермиона ни разу не напомнили ему о том случае, они по-прежнему пили вместе пиво, обсуждали произошедшие события так, словно ничего не случилось. Будто только Рон помнил о том, что произошло. — Они простили тебя? — осторожно спросил незнакомец. — Простили тебя после этого? — Простили. Мы больше никогда не вспоминали о той ситуации, но… — испорченные помидоры отправились в мусорку, он выключил плиту; завтракать перехотелось. — Но? — Иногда мне кажется, что я так и остался стоять в палатке и кричать Гарри о том, что его родители мертвы.       Повисло молчание, Рон уставился в окно невидящим взглядом. Над крышами дальних домов разгорался рассвет, первые неловкие лучи розового солнца скользили по окнам. Совсем скоро должен был прозвонить будильник. — Прости меня, я не хотел тебя расстроить, — печальный шёпот вывел его из оцепенения. — Извини, что разбудил, больше не буду. — Ничего страшного, звоните, если понадобится, я всегда здесь, — в спальне завозился Мартин, где-то в подъезде громыхнула дверь. — Спокойной ночи, не вини себя, пожалуйста. Все мы совершаем ошибки, — мягко попрощался незнакомец и сбросил быстрее, чем Рон успел ответить.

*****

      То ли из-за звонка, то ли из-за недосыпа день прошёл скомкано. Кофе не помогал, слова Робардса на планёрке пролетали мимо ушей. Рон вновь и вновь прокручивал в голове ночной звонок и думал о таинственном позвонившем.       Беспокойный шёпот не давал ему покоя, мешал сосредоточиться на работе и заняться заполнением отчётов. Как бы он не пытался сконцентрироваться на бумагах, мысли раз за разом уплывали не в то русло.       Под конец дня Рон весь извёлся: хотелось как можно скорее поехать домой и вновь услышать в три часа ночи нервное «только не вешай трубку».       Наконец, еле отмазавшись от встречи с друзьями после работы, он аппарировал в квартиру. Накормил собаку, кое-как затолкнул в себя ужин, поскорее лёг спать и…проснулся следующим утром.       Во входящих царила пустота, незнакомец не звонил, как и обещал. Ни на следующий день, ни через день, ни через неделю долгожданного звонка так и не поступило. Тишина.       Рон отчего-то нервничал, порывался обратиться к ребятам с горячей линии или самому позвонить по номеру, но так и не решился. Он всё вспоминал печальный голос, всхлипы и никак не мог выбросить неизвестного из головы. Казалось, что они знакомы уже очень давно, связаны тонкой, незримой связью.

*****

      Знакомое пиликанье разрезало тишину ночи, телефон завибрировал на тумбочке, и Мартин предостерегающе заворочался. Рон подскочил и мазнул пальцем по экрану: — Да, слушаю. — Прости меня, — знакомый шёпот звучал смазано, рвано, будто его обладатель задыхался, пока говорил. — Пожалуйста, только…только не отключайся. — Всё хорошо, я здесь, слушаю вас, — Рон выдохнул, сел на кровати и облокотился о изголовье. — Что случилось? — Он снова здесь. Я…я уезжал из дома, а сегодня вернулся и…он снова здесь, — слова слипались, наскакивали друг на друга. — Я сейчас сойду с ума, я уже сошёл! — Тише, тише, подышите и постарайтесь успокоиться. Скажите мне свой адрес, я вызову вам отряд авроров. Они помогут вам прийти в себя, уничтожат боггарта, и всё наладится. Где вы живёте?       Повисло мучительно долгое молчание, в течение которого незнакомец только тяжело дышал и время от времени всхлипывал. Рон спокойно ждал, гладил тёплую шерсть Мартина и прижимал телефон крепче к уху. Сон прошёл в одно мгновение, оставил после себя лишь слабые следы. — Ко мне никто не приедет, — наконец прошептали в трубке. — Я…люди не склонны относиться ко мне положительно, потому что знают о моём прошлом. — Авроры обязаны приехать на любой вызов, ваше прошлое не играет никакой роли, — Рон нахмурился. — Хотите, я тоже приеду? Или буду говорить с вами, пока они едут? — Нет-нет, пожалуйста, не надо, — на долю секунды голос выскользнул из шёпота, но тут же вернулся обратно. На том конце провода нервно вздохнули.       В памяти зашевелились воспоминания, что-то очень маленькое и еле заметное пыталось прорваться сквозь марево, билось о стенки сознания, но никак не восставало из глубин памяти.       Рон напрягся, попытался зацепить ускользающее чувство — безрезультатно. — Хорошо, я не буду, только не переживайте. Можем снова поговорить, как в прошлый раз. Как прошла ваша неделя, что прои… — Я тоже однажды предал своих друзей, — невпопад прошептал незнакомец. — Уговорил их сделать кое-что плохое, потому что думал, что…что это…что это сделает нас важнее и главнее, чем мы были. С того дня прошло много лет, они не напоминают мне о том, что произошло, устраивают свои жизни, смеются на общих встречах, но я-то помню. Я знаю, что всё испортил.       Сердце пропустило удар, дышать резко стало нечем. Знакомое чувство вновь возникло в памяти, но по-прежнему отказалось приобретать чёткость. Они определённо знали друг друга, и пусть картинка не складывалась, Рон готов был поставить всё, что угодно на то, что незнакомец, на самом деле, не такой уж и незнакомый. Вот только личность его наотрез отказывалась восстанавливаться среди сумбура воспоминаний. — Не всё, раз они сейчас счастливы. — Что? — голос стал ещё тише. — Вы не всё испортили, раз они сейчас счастливы, — чуть медленнее повторил Рон. — Бывает такое, что некоторые события вынуждают нас поступить неправильно, но не всегда мы в этом виноваты. — Когда ты говорил с Поттером в той палатке, что заставило тебя поступить неправильно?       К горлу подкатила тошнота, руку свело настолько сильным спазмом, что Рон чуть не выронил телефон на кровать. Он даже не сразу понял, что незнакомец спросил, застыл с идеально прямой спиной, как статуя.       В трубке зашелестели извинения, прозвучал резкий всхлип, но всё вокруг внезапно покрылось плотной плёнкой, не пропускающей звуки. Часы в коридоре перестали тикать, мир пошатнулся, смялся, как испачканная салфетка.       Рон нажал на сброс звонка и откинул мерцающий экран как можно дальше. Голова предательски кружилась.       Гермиона и Гарри всегда убеждали его в том, что вина в ссоре лежит лишь на медальоне. Крестраж и не мог вести себя иначе, очевидно, что он источал тяжёлую злую магию, влиял на мысли и поступки.       Приходилось кивать и соглашаться, чтобы не мусолить тему по новому кругу, но Рон знал, что виноват лишь он. Его эгоизм, глупые обиды, ревность. Да, медальон усилил их, но не создал.

*****

      Следующие двадцать минут он сидел на кухне. Пил горячий чай и сверлил телефон тревожным взглядом, барабанил пальцами по столу.       Лишь один человек из всех его знакомых с подобным придыханием произносил фамилию Гарри, лишь один — вообще называл его по фамилии.       В груди вспыхивало нечто давно забытое, облитое слезами, навеки запертое в последней кабинке туалета Миртл. Это не мог быть Малфой, но именно он это и был. Рон боялся оказаться правым и ошибиться боялся тоже. Всё моментально усложнилось.       Он уже хотел отложить телефон, когда представил себе маленькую тёмную комнату, боггарта, шатающего внушительных размеров в шкаф, и испуганного Малфоя на кровати. Не перезвонит — так и оставит его одного там, в бесконечном кошмаре.       В спальне Мартин спрыгнул с кровати и выглянул в коридор, печальная собачья мордочка потёрлась об угол стены. Один раз Рон уже бросил дорогих сердцу людей, больше он такой ошибки допускать не намерен. — Привет, спишь? — Это кто? — Я. Это я. — Рон, ты время видел? Ты, что, пьяный? — на том конце Джинни громко зевнула. — Четыре утра, у меня выходной, что тебе надо? — Извини, Нотт с тобой? — меньше всего на свете Рону хотелось объяснять происходящее. — Ну да, а что? — Джинни, видимо, тоже не хотела слушать его, потому и не задавала вопросов. — Дай ему трубку, пожалуйста. Это очень срочно. — Надеюсь, потому что он только вернулся после ночной смены. Тед, Тед, просыпайся, — в трубке послышалось сопение, шорохи и тихие ругательства.       Рон нервно мерил кухню шагами, ждал и убеждал себя, что поступает правильно. Даже, если Малфой не обрадуется, то хотя бы будет в безопасности. — Да, Уизли, что такое? — Нотт отчётливо скрипнул зубами. — Прости за звонок, но мне очень нужно узнать адрес Малфоя. Обещаю, что… — Угол Лютного переулка и бульвара с непроизносимым названием, четвёртый этаж, квартира «25A». Его дом напротив паба «Дохлый единорог». — Спасибо, — Рон кивнул, совершенно забывая, что собеседник его не видит, и бросился одеваться.       Какая разница, какие отношения связывали их в школе, какая разница, что Малфой сказал в порыве бессильной злости на себя и обстоятельства, если в момент кошмара он позвонил именно Рону. Теперь дело оставалось за главным — успеть.

*****

      От точки аппарации у Лютного переулка Рон мчался со всех ног, нервно искал глазами нужную вывеску. В подобные районы обычно заносили лишь аврорские рейды или редкие вызовы. На грязной улице пахло скисшим молоком, мусором и чем-то настолько отвратительным, что вчерашний ужин запросился наружу.       Он завернул за угол, обогнул мусорные баки с парой облезлых кошек и наконец оказался у нужного дома. Дверь в подъезд болталась на ветру и открылась от одного сильного рывка.       Взлетел по ступеням, достал палочку и замер у нужной квартиры. Требовалось лишь постучать, но от неожиданного страха вдруг пережало горло. Переступит через порог — признается в чувствах, которые так долго скрывал, не сможет отвертеться от вопроса «почему». Оправдан ли риск ради Малфоя?       Сознание вновь переместилось в школу — в кабинку, где после очередной язвительной шутки Рон стоял как оплёванный, прижимал дрожащие ладони к заплаканному лицу и боялся признаться самому себе в болезненной правде. Оправдан ли риск ради Малфоя?       Пальцы нервно постучали в старенькую дверь с мягкой обивкой, Рон тут же сделал шаг назад и покрепче вцепился в палочку.       Несколько секунд на лестничной клетке царило молчание, а затем в глубине квартиры раздались несмелые шаги. Хозяин остановился за дверью, тяжело вздохнул, но не сказал ни слова. Оставалось только гадать, посмотрел ли он в глазок или нет. — Малфой, это я, — голос слетел в хрип, но Рон откашлялся и продолжил, — у тебя всё в порядке?       Скрипнули половицы, живот от волнения скрутило сильным спазмом. Время уйти ещё было. Спуститься вниз по ступеням, ринуться прочь из опасного района и вернуться в тёплую родную квартиру к собаке и нагретой постели.       Вдруг дверь закряхтела и подалась назад, в тёмном проёме выросла напряжённая тень с громадными от испуга глазами во всё лицо. — Уизли? Ты…ты пришёл? — Малфой осторожно ступил на порог и прищурился.       В объёмном зелёном свитере и пижамных штанах с цветными заплатками он казался ещё меньше, чем был, на бледном лице поблёскивали дорожки слёз.       Рон с ужасом заметил чёрные синяки под глазами и худые, почти прозрачные запястья, исполосованные неровными шрамами. — Ты же позвонил. — Извини, — Малфой нервно улыбнулся, — я не хотел. Точнее, я… — Боггарт ещё в шкафу? — перебил Рон, переступил с ноги на ногу и растянул губы в ответ. — Я могу вызвать авроров, чтобы они его забрали, или предложить тебе…предложить поехать ко мне. Отдохнёшь, выспишься, и завтра вызовем отряд.       Все мысли сосредоточились лишь на одной, дурацкой, но бесконечно желанной просьбе — только бы Малфой не отказался, только бы не сказал всё то, что так любил говорить в их юности. — К тебе? — серые глаза округлились, пальцы крепче сжали ручку двери. За его спиной жутковато громыхнул шкаф и раздалось тревожное шипение. — Уизли, то, что я ляпнул по телефону — это ужасно, совсем не это имел в виду. Извини меня, я так разозлился на себя, на бессилие, на… — Тебе не обязательно оправдываться. Одевайся, я подожду, — меньше всего на свете Рон хотел обсуждать то неприятное окончание диалога. — Я быстро, — Малфой закивал и пошире распахнул дверь. — Постоишь на пороге, пожалуйста?       Он казался печальной тенью себя школьного. Суетился, дёргался, горбился, словно пытался стать ещё меньше и незаметнее. Даже на восьмом курсе выглядел куда здоровее и опрятнее, чем сейчас на фоне грязной, абсолютно неуютной квартиры.       Рон опёрся на косяк, наблюдая, как Малфой надевает кроссовки и тонкую куртку прямо поверх пижамы. Светлые волосы неопрятными сосульками обрамляли лицо, губы дрожали, изгибались в стыдливой улыбке. Он, видимо, и сам чувствовал себя некомфортно, но старался этого не показывать. — Не переживай, у меня есть и чистая одежда, и душ, и я тебя покормлю. Только квартиру не забудь закрыть, — ноздрей коснулся лёгкий аромат лимонов, еле заметный, как тонкое напоминание о прошлом.       Малфой неловко повернул ключ в замке, откинул пряди со лба и направился в сторону лестницы.

*****

      Когда они вернулись, Рон, как и обещал, снабдил Малфоя чистым бельём, шампунем и зубной щёткой и отправился готовить завтрак.       Вода шумела в ванной, в коридоре стояли чужие кроссовки, в груди таился испуг, становился больше с каждой секундой. Он на автомате резал ветчину и всё прислушивался к звукам, взволнованно делал громче радио, словно оно могло помочь справиться с тревогой.              Сна не было ни в одном глазу, даже Мартин, чьё присутствие обычно помогало расслабиться, лишь подкреплял беспокойство своими любопытными взглядами на дверь.       Наконец шум стих, раздалось шлёпанье босых ног, щёлкнул выключатель. Рон дёрнулся, но не развернулся, уставился на сковородку с омлетом так, словно ничего интереснее в жизни не видел. — Спасибо за душ, у меня…ммм…воду отключили, не было возможности помыться, — негромко произнёс Малфой за его спиной и скрипнул стулом. — И спасибо, что разрешил остаться у тебя, после всего, что я сделал. Особенно, после всего, что сделал.       В голосе пробивались хрипы, он звучал куда увереннее, чем в злосчастной квартире с боггартом.       Рон медленно кивнул, краем глаза посмотрел в окно, где в стекле отражалась стройная фигура Малфоя. Красивый, до безумия красивый. — Я могу помочь? Мне неловко, что ты столько всего делаешь, — стул вновь покачнулся. — Позволишь? — Не стоит, я… — Рон развернулся и от неожиданности вздрогнул — Малфой стоял почти вплотную к нему, чуть нервно улыбался краешком рта; тоже волновался. — Прости за то, что я наговорил в звонке. Ты — Герой, что бы ты не говорил, и даже, если кого-то и предал, то уже тысячу раз искупил вину, — пальцы скользнули к запястью, прикосновение отдалось на коже лёгким жжением. — А ты не виноват в том, что произошло. Действительно не виноват, — голос предательски сел, черри повторно горели в сковородке, но никто этого не заметил.       Малфой сделал шаг вперёд, оказываясь ещё ближе, и осторожно потянулся к губам Рона.       Первый поцелуй получился смазанным, излишне неловким и тёплым. После душа запах лимонов усилился, ярко отдавался на языке приятной кислинкой. — Спасибо, что позвонил, — Рон аккуратно убрал светлую прядку с покрасневшего лица и улыбнулся. — Ты можешь оставаться столько, сколько захочешь, Драко. — Спасибо, что взял трубку и приехал, — прошептал Малфой и поцеловал его вновь. — Я обязательно останусь.              Боггарт исчез из шкафа, телефон больше ни разу не звонил по ночам, зато с Роном и Мартином теперь живёт кое-кто третий с ласковым шёпотом и холодными пальцами. Он уволился из Министерства Магии и днями напролёт варит зелья и читает книги. Через несколько месяцев в Косом переулке откроется магическая аптека «Драко Малфой и Ко», у её владельца будет блестеть обручальное кольцо на левой руке.       Прошлое нельзя изменить, но всегда есть возможность изменить своё будущее.