Променад.

🎇 Съёмочная площадка на закате выглядит почти пустой. Рабочие снуют туда-сюда, собирая оборудование, и от этого место кажется ещё более вымершим. Бюджет будто урезали в десять раз: ни массовки, ни леса дорогих камер на каждом углу. И всё же ради этого проекта выкупили целый пляж — пусть и не самый популярный. Ли Минхо, начинающий актёр, обходит площадку, озираясь по сторонам. Он ищет одного единственного человека — причину, по которой вообще остался здесь после съёмок. Режиссёр сказал, что на сегодня всё, а значит, цель Минхо может быть только в одном месте. Актёр проходит мимо работников, на расспросы об отдыхе отвечая невнятно. Он идёт дальше — к ряду трейлеров, и останавливается перед самым блестящим, как ему кажется. Глянцевая поверхность отражает его неуверенную позу и попытку собраться с мыслями. Он глубоко вздыхает, тянется к двери и стучит. Сердце бьётся в висках так отчётливо, что кажется, его слышит весь пляж. Оно отбивает секунды до самого шороха у двери. Щелчок, скрип — и в проёме появляется недовольная, идеально уложенная голова. Вот он — Хан Джисон. Состоявшаяся звезда, хоть и не в качестве актёра. Рок-звезда. Новость о том, что им предстоит работать вместе, поначалу показалась Минхо сюжетом из банального фанфика. Ли знает себе цену, но стоит Джисону взглянуть на него своими голубыми линзами — и всё. Старший сглатывает и переминается с ноги на ногу, будто школьник перед своим кумиром. — Привет ещё раз… Я не помешал? — выдавливает он из себя неуверенно. — Ах, ты же… Ли Минхо? — взгляд рокера смягчается, — Тебе что-то нужно? Ли плавится от того, как тот произносит его имя, и кажется зависает, забывая дать ответ. Да и что он может ответить? Разве скажешь, что просто хотелось увидеть его поближе? Он и правда зависает, залипая даже на синеватый отблеск чужих волос в закатном свете и на дым сигареты в его руках. Синеволосый вдруг замечает, что с площадки на них косо поглядывают и перешёптываются. Минхо прослеживает его взгляд и тоже видит камеры — не убранные, словно нарочно оставленные. В воздухе будто что-то меняется: лёгкое вечернее затишье оборачивается странным напряжением, как на каком-нибудь реалити-шоу. — Зайди, — вдруг твёрдо говорит Джисон, тушит сигарету о дверь и исчезает в трейлере. Сердце Минхо снова уходит в пятки. Он не успевает возразить и машинально делает, как велено. Стоит ему войти — щеколда щёлкает за спиной. — Тебе что-то нужно? — вырывается у него, почти зеркально повторяя чужие слова. Он окидывает взглядом интерьер: на стенах постеры с лицом Джисона, на диване валяется гитара, на столе — лаконичный хаос. Сильно пахнет табаком. Минхо замечает грязную пепельницу и несколько пачек на столе, и ещё сильнее увлекается изучением. Он готов был залипать на каждый диск и карандаш для глаз часами, но вот он замечает и тут камеру, на этот раз стараясь не обращать внимания. Джисона же это вообще не напрягает. Он резко прижимает актёра к двери, вглядываясь в его ошарашенное лицо. Неясно, злится он или играет. Минхо обмякает, съезжает немного вниз и замирает, часто моргая, но не отводя взгляда. — Джисон… — тихо шепчет он. Впервые — неформально по имени. — Это тебе что-то нужно. И я даже знаю что, — ухмыляется рокер и грубо хватает его за подбородок, — Я вижу, как ты на меня смотришь. Ты ведь хочешь меня, да? Земля уходит из-под ног Минхо. Он бы упал, если бы не резко схватившие его за талию руки Джисона. И вдруг актёр вздрагивает и начинает смеяться, сначала тихо, потом громче, особенно когда слышит рядом такой же тёплый смех. — Не щекоти, придурок! Полегче! — возмущается Минхо без злости. Джисон успокаивается, собирается ответить, но вдруг из рации раздаётся «Стоп! Снято!» и его улыбка исчезает. Дверь распахивается, вваливаются люди, и обоим прилетает нагоняй от режиссёра, который, правда, не забыл вскользь похвалить их игру между нотациями, которые он читал до самого вечера. 🎇 Джисон считал директора глупым. Джисон считал картину глупой. Он снимался во многих BL-дорамах, но этот проект разочаровал его больше всего. Идея снимать про то, как кто-то снимает что-то ещё, и так до бесконечности, казалась ему нелепой и утомительной. Единственное, что заставило согласиться на роль, — работа с Ли Минхо. Не тем популярным, но не менее. С тем, кто носил псевдоним Лино и рискнул, впервые снимаясь в тайтле про мужскую любовь. Кто зашёл ещё дальше и открыто признался в своей ориентации. Да и съёмки отстой, но сцены с Минхо делали их в разы лучше. Когда младший мог смотреть на него и прикрываться ролью и сценарием. В такие моменты ему казалось, что он может всё, даже смотреть в тёмные глубокие глаза напротив и наслаждаться тем, как солнечный свет играет с его окрашенными седыми волосами, делая их похожими на нимб. Всё в нём восхищало Джисона. Он почти мог назвать Минхо своим кумиром. Иронично, что в сюжете всё было абсолютно наоборот. В своём трейлере Джисон был другим: без камер, без лишнего блеска, лишь с живым беспорядком. Здесь он был просто собой — непопулярным артистом на саундклауде, чуть более известным BL-актёром, но не рок-звездой. Он падает на постель лицом вниз, обхватывая простынь, пытаясь собраться с мыслями. Да, реальность от сюжета отличалась. Как минимум тем, что это Джисон хотел. Это Джисон смотрел на Лино голодным взглядом, очерчивал его мышцы и останавливался на красивых губах, потому что смотреть в глаза боялся. Боялся влюбиться окончательно. Он понимал, что в жизни всё не будет так ярко и захватывающе, что его сладкие грёзы разобьются о солёную, как море, реальность. Джисон знал, какое море солёное и как больно открытым ранам. Телефон предательски выскальзывает из кармана и падает на пол с лёгким щелчком. Джисон подскакивает, поднимает его, проверяет, всё ли в порядке, вводит пин-код — его день рождения — и замечает, что не вышел из галереи, полной фотографий, почти каждая из которых — он. Джисон снова падает на кушетку, листая фотографии и радостно подмечая те, которые сделал он сам в первый день знакомства, и которые обещал переслать. Мысли о недавней сцене вдруг накрыли его с головой: как близок к Минхо он был, как чувствовал его дыхание на своём лице и как схватил чужую талию, не думая сжав кожу под тканью. Хан поджал ноги, и его кожаные для роли штаны натянулись и сжали бугорок, на который он только сейчас обратил внимание. Его тело покрылось мурашками от жара и осознания. Откинув телефон в сторону, он коснулся стояка и прикусил губу. Дрочить на работе — последнее, о чём думал Джисон, но вот его рука нетерпеливо расстегнула ширинку, и он спустил штаны до колен, а затем, немного подумав, и вовсе снял их и кинул подальше, как и футболку. Не хотелось бы слишком очевидно запачкать одежду для съёмок. Режиссёр говорил не надевать белья ради фансервиса, что Джисон и сделал после нескольких возражений, поэтому он тут же обвил пальцами всю длину и облегчённо выдохнул, а затем снова закусил губу, когда начал в темпе надрачивать и бормотать имя второго актёра под нос. — Минхо… Минхо! Джисон хотел большего, но был уверен, что большего он позволить себе не может. 🎇 Минхо вышел из своего трейлера в личной футболке и шортах. Лёгкий ночной ветер щекотал кожу, но он почти не обращал на это внимания, разминал руки и ноги, готовясь к небольшому променаду. Время было ближе к утру, а море в свете луны казалось волшебным. Ли поймал себя на мысли: ему обязательно нужно окунуться, несмотря на привычную нелюбовь к воде. Он вдруг остановился у чужой двери. Хотелось позвать Джисона с собой. Минхо искренне надеялся, что тот тоже не спит. На самом деле, Джисон казался ему удивительно милым. Ли не был уверен, что чувства взаимны: объект его симпатии обычно отводил взгляд и после съёмок быстро исчезал, избегая близкого общения. Может, ему безразлично, а может, и вовсе неприятно, но он всегда оставался профессионалом и прекрасно выполнял свою работу. Минхо старался не думать об этом, но мысли всё равно лезли в голову сами, без спроса. Он тихо постучался, боясь разбудить. — Пс-с… Джисон… Ответа не последовало. Минхо хотел было отступить, когда дверь вдруг щёлкнула и слегка приоткрылась. — Минхо… — голос звучал тихо, чуть бессильно, словно он и вовсе не ложился. — Джисон? Что-то случилось? — выпалил Ли на одном дыхании, стараясь скрыть беспокойство. Показалась часть его лица. Минхо заметил, что Хан снял линзы и смотрел на него двумя чёрными горошинами, совсем как напуганный хомяк. Лино попытался открыть дверь полностью, но по ту сторону её крепко держали. — Хан Джисон, с тобой точно всё хорошо? Если нужно, я уйду, но- Он не успел договорить. Его схватили за ворот футболки и потянули за дверь. И тут он понял, что его губы накрыли чужие, мягкие и тёплые, а талию обвили неуверенно, но отчаянно. Пальцы сжали кожу как в тот раз, и Минхо вспыхнул и непроизвольно попытался отстраниться. Джисон тут же поменялся в лице: в его глазах отразились былые страх и тревога. — Я… Прости… — Он запинался и вдыхал воздух ртом, — Я не должен был… Мне так жаль… Лино тут же почувствовал себя виноватым, встряхнул головой и наконец открыл дверь полностью. — Ты мне тоже нравишься, — успокаивающе уточнил Минхо. Ли подарил ему тёплую улыбку и быстрый поцелуй в дрожащие губы, прежде чем развернуться и побежать по песку к морю. Джисону понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Всё случилось так внезапно, что на мгновение ему показалось — где-то в небе вспыхнул ослепительный фейерверк. — Что? Эй! — выкрикнул Хан, смущённо, но с улыбкой на губах. — Что ты сказал?! Актёр успел убежать далеко. Джисон рванул за ним, нелепо спотыкаясь на бегу. Добежав до воды, он притормозил, и Минхо мгновенно воспользовался моментом — обогнул его сзади и с самодовольным смехом толкнул в воду. Джисон взвизгнул, рухнул на колени и оказался наполовину мокрым. Волна поднялась и тут же накрыла его с головой, утягивая тело вглубь. — Джисон! — крикнул Ли и в его голосе была тревога. Он бросился в воду, оглядываясь по сторонам, но внезапно что-то схватило его за бёдра и дёрнуло вниз — он крикнул от неожиданности. — Теперь мы квиты, — самодовольно объявил Джисон, вынырнув и вставая в воде по пояс. Минхо молча поднялся, позволяя воде стекать по телу. Хан смотрел, как слабый свет отражался в этих каплях, и не успел среагировать, когда его сбили с ног. Лино повалил его на мелководье и навис сверху. Парень зажмурился, когда с мокрых волос его капли стекали прямо на лицо и в рот. — Солёная! Тьфу! — возмутился Джисон, отплёвываясь. — Слезь с меня! — Ещё чего. Ты ведь хочешь меня, — парировал Минхо, с особым удовольствием повторяя его недавнюю реплику. — Что.? Даже в полутьме было видно, как глаза Джисона расширились, а ноги непроизвольно сжались. И только сейчас Минхо заметил, что на нём лишь растянутая футболка и боксёры. Кажется, глупый хомяк не подумал об этом, когда выбегал из трейлера. — Даже вышел в таком виде. Хотел меня соблазнить? — ухмылка Минхо стала ещё шире. Джисон прекрасно видел эту ухмылку. А ещё — то, как за его спиной, на горизонте, начинает светать. Ещё немного — и рассвет разольётся по телу Минхо яркими красками, словно мазками по белому холсту. Он завидовал. Завидовал самому рассвету, что первым касался его кожи. Хотел быть его художником раньше солнца — запомнить каждую линию, прежде чем мир окрасится светом. В то же время он понимал, что он единственный, кто видит актёра таким. Что сейчас это тело принадлежит лишь ему. Эта мысль придала ему смелости: Джисон скользнул руками под мокрую футболку Минхо и провёл ладонями по крепкому прессу. Минхо не остановил его — наоборот, стянул футболку через голову и отбросил её в песок. Джисон на мгновение смутился, но жажда близости пересилила. Он продолжил исследовать чужое тело — проводил пальцами по плечам, по рельефным мышцам рук, по каждой линии и косточке, будто изучал скульптуру на ощупь. — У нас есть время, — тихо сказал Лино. Его голос разрезал тишину, заставив Джисона вздрогнуть и замереть. — Просто дай мне знак… и я сделаю это, — почти прорычал Минхо. В его голосе странно сочетались властность и нежность. Джисон перевёл взгляд на горизонт, где рассвет уже окрашивал небо розово-золотыми бликами. Он сделал глубокий вдох… и обвил его шею руками, притягивая к себе. Минхо тут же ожил, словно ему позволили самое желанное: он зарылся в его шею, оставляя горячие поцелуи, а руки его заскользили по телу Джисона — вверх, под футболку, потом всё ниже, оставляя за собой мокрые следы. Он вдруг сжал чужое возбуждение сквозь мокрую ткань, и их тела частично накрыло волной, стоило младшему мелодично простонать. Джисон уже не помнит, как Ли проник в него. Его член в воде входит тяжело, но полностью, и задерживался внутри всё чаще, согреваясь после прохладной воды. Им повезло, что младший фантазировал всю ночь, и фантазировал так ярко, растягивая себя и нуждаясь в Минхо. Теперь он получил сполна и принимает всё, что ему дают, пока держится за него, словно боится утонуть в море, в действительности — в чувствах. Минхо был подобен этому морю на рассвете — солёные волны не вредили, а мягко накатывали, обволакивали и ласкали, будто старались успокоить. Его прикосновения не требовали отдачи, а убаюкивали — тёплые ладони скользили по телу Джисона с той осторожностью, с какой вода гладит песок на берегу. Джисон ощутил, как напряжение, до этого притаившееся где-то глубоко под рёбрами, постепенно растворяется. Его дыхание выровнялось, сердце перестало колотиться в панике. Рядом с Минхо ему было не страшно. Он закрыл глаза, позволяя себе утонуть — не в воде, а в этих объятиях, где не нужно ничего доказывать и нечего бояться. Всё стало удивительно простым: солёный воздух, тёплые руки и их дыхание в такт. — Минхо, пожалуйста… — слёзно умолял Хан, но о чём именно и сам не знал. — Я люблю тебя, — прошептал Минхо ему в ухо, — И буду любить — на площадке и за её пределами, в каждом мгновении, где есть ты. Любить так, как ты всегда желал. И Джисон нуждался именно в этом. Он вдруг схватился крепче и впился ногтями в широкую спину, прокусывая бледное плечо до крови, когда излился в воду. Минхо с рыком толкнулся последний раз и закончил в своего возлюбленного. Он оттянул его от своего плеча, толкнулся в его рот языком, чувствуя привкус своей крови. Новая волна разбилась о них и Ли почувствовал неприятную боль от солёной воды на свежем укусе, но ему было всё равно, он продолжал целовать, пока они оба не выдохлись. Джисон туманным взглядом скользнул к следу от укуса, затем — к солнцу, медленно поднимающемуся над горизонтом. Тёплый румянец рассвета окутал их, согрел кожу, и он не смог сдержать улыбку. Он признал поражение без горечи — ведь видеть Минхо таким, усталым и живым в объятиях рассвета, было слишком красиво. — Я тоже тебя люблю, как берег любит море… — произнёс Джисон мечтательно, а затем свёл брови и задумался, — Слишком банально, да? Минхо привстал и прыснул смехом в кулак. — Какой же ты глупенький, Хани. Мне так это в тебе нравится. Минхо снова бросился на Джисона, но теперь щекотал под водой, заставляя того смеяться и пищать. — Стоп-стоп-стоп, снято! Какого чёрта вообще… — громкий голос директора прозвучал озадаченно. — Кто разрешал менять реплики?! — Оу, а я и забыл об этом, — разочарованно пробубнил Минхо, прекращая щекотку. Они переглянулись, отшучиваясь, пока ассистент не принёс им полотенца. Минхо помог Джисону встать и даже заботливо обвил полотенце вокруг его бёдер. — Да ладно вам, разве плохо? К тому же сюжет и правда… Минхо не стал продолжать, лишь развернулся и ушёл к своему трейлеру. — Да и люди хотят просто на нас посмотреть, разве нет? — добавил Джисон и пошёл за ним следом под чужое возмущение. И правда: они будут вместе и на этой съёмочной площадке, и на следующей. В каждом фильме, который продюсируется специально под них. Ведь никто из их озабоченных фанатов не любит их больше чем они друг друга.