Часть 10

Дилану снился невероятно тёплый и приятный сон. Ему казалось, будто его нежно обнимают, он кутался в ощущение полного покоя, тепла и безопасности. Он мысленно умолял судьбу, чтобы это чувство никогда не заканчивалось, чтобы сон длился вечно. Когда он медленно открыл глаза, то постепенно понял, откуда исходило это всепоглощающее тепло. Он лежал, укрытый одеялом, на груди у Ло. Лошка нежно поглаживал его спину и... тихо нюхал его волосы? Ладно, пусть. Это было до безумия приятно — вот так просто лежать с утра в обнимку, чувствуя биение чужого сердца, и ни о чём не думать. Дилан даже не пошевелился, лишь сильнее прижался к Ло, уткнувшись лицом в его мягкую футболку. Ритмичный, успокаивающий стук сердца Лошки был сейчас самой лучшей музыкой. — Лош... Который час, м? — сонно пробормотал Дилан, его голос был глухим от сна и ткани футболки. — С добрым утром, Диш. Сейчас час дня, — тихо ответил Ло, не прекращая медленно перебирать пряди его волос. —Ты мой личный антистресс. — — Ага, а ты тогда моя грелка, — Дилан буркнул это почти неслышно, снова прикрыл глаза и уткнулся в грудь Лошки, пытаясь вернуться в то блаженное состояние между сном и явью. — А мы можем так весь день проваляться?.. Ну пожа-а-алуйста... — протянул он жалобно, как капризный ребёнок. — Тогда помрём с голоду, - рассмеялся Лошка и нежно поцеловал его в макушку, от чего по телу Дилана пробежали приятные мурашки. — Вставай давай, сонная принцесса. — — Ме-е-е... Не хочу, — проныл Ди и обхватил Ло ещё крепче, всем телом демонстрируя свой протест. Лошка лишь усмехнулся, а после, собравшись с силами, обхватил Дилана одной рукой под ягодицы, а второй — за талию, и легко поднял его. Не дав Ди опомниться, он начал крутиться с ним на месте. Дилан совсем не ожидал такого поворота, вскрикнул от неожиданности и инстинктивно вцепился в волосы Лоло. — Ай-яй-яй... Отпусти, больно же! — Ло перестал крутиться и замотал головой, пытаясь выпутаться из цепких пальцев. — А вот нехер было так резко со мной крутиться, дурень! — Дилан разжал пальцы, но тут же обхватил Ло за шею, не желая отпускать ни на сантиметр. — Ну-ну, хорошо, не буду больше, — Ло опустил его на пол, но руки не убрал. Он пригнулся, и их взгляды встретились. В глазах Лошки плясали озорные искорки, но в их глубине таилась такая нежность, что у Дилана перехватило дыхание. Их поцелуй был таким же нежным и неторопливым, как и всё утро. В нём не было ни похоти, ни стремительной страсти, только самая трепетная и невинная любовь, которую Лошка хотел передать всю, до последнего кусочка. Дилан был только за, он притянулся поближе, встав на цыпочки, и полностью отдался моменту, забыв обо всём на свете. Через некоторое время, запыхавшиеся и счастливые, они всё же отстранились друг от друга. Дилан, не в силах скрыть глупую улыбку, снова обнял Ло. — А что мы будем завтракать? Лоша, когда ням-ням? — Он перевёл свои руки вверх, обхватил Ло за шею и повис на нём, будто обезьянка. Казалось, для Ло он был не тяжелее пушинки. — Овсянку, может, с чаем или кофе? Что думаешь? — Ло обнял его за талию и уткнулся носом в его макушку, снова вдыхая знакомый запах шампуня и чего-то неуловимо родного, что было pure Диланом. — Давай, с кофе. — Они, не торопясь, поплелись на кухню, их шаги лениво отстукивали ритм по деревянному полу. Ло сразу принялся за готовку, а Дилан не продержался и минуты. Не в силах устоять перед соблазном, он подошёл сзади и обнял Лошку, прильнув щекой к его спине. Ло на секунду замер, а затем расслабился, продолжая помешивать кипящую кашу в ковшике. Они стояли так в молчаливом согласии, пока Лошка возился у плиты, изредка перебрасываясь шутками и тихо смеясь. Ло разлил кашу по тарелкам и поставил закипать чайник. И вот тарелки с дымящейся овсянкой уже стыли на столе, чайник закипел, а обстановка была прямо-таки идиллической, как из мечты, которая ни Дилану, ни Лололошке и не снилась. Они стояли в луже утреннего солнца, что заливало кухню золотым светом, обнимались и снова целовались, будто не могли насытиться друг другом. Вдруг на кухню, лениво потягиваясь, зашла миссис Харрис. Дилана будто током ударило; он резко, почти подпрыгнув, отскочил от Ло, и по его спине проскакал табун леденящих мурашек. — Ох... Мам, доброе утро...? — Ло растерянно заёрзал на месте. Он прекрасно знал, что родители у него не гомофобы, но щемящее ощущение, будто их застали за чем-то очень интимным, сковало его. — А ты чего проснулась? У тебя ведь ночная смена была. — Да вот, жажда замучала, встала воды попить, — её голос звучал немного удивлённо, но совсем не сердито. Она окинула взглядом смущённых мальчиков, и в уголках её губ заплясала улыбка. — Ты бы хоть предупредил, что позовёшь Дилана. — Миссис Харрис взяла со стола стакан, не спеша налила воды и сделала глоток. — А так... Я вас, похоже, поздравляю с началом отношений. — Она допила воду, поставила стакан возле раковины и, с той же лёгкой улыбкой, вышла из кухни, оставив их в гробовой тишине. Повисла пауза, которую наконец прервал Ло: —Ну что ж... Всё как нельзя лучше. Давай садиться завтракать, пока совсем не остыло. — Он потрепал Дилана, всё ещё бледного от испуга, по макушке и уселся за стол, беря ложку. Но тут же шлёпнул себя по лбу. — Точно, кофе! — Он снова встал и принялся наливать в две кружки заранее приготовленный напиток. Когда кофе окончательно растворился с сахаром, он поставил одну кружку перед Диланом, а вторую — перед собой, и теперь уже окончательно уселся завтракать. — Приятного аппетита, — проговорил Ди, засовывая в рот ложку с разбухшими в молоке хлопьями. — И тебе приятного, — Ло улыбнулся во всю ширину рта и принялся за свою порцию. После завтрака они решили, что лучший способ провести этот день — это не делать вообще ничего. Они валялись в обнимку на кровати, смотрели какой-то бесконечный сериал, шептали друг другу тёплые, немного глупые слова и снова целовались. Но, как это всегда бывает, под вечер настало время расставаться. Ведь завтра был понедельник, а значит, снова школа. Около восьми вечера они нехотя распрощались у подъезда, и Дилан поплёлся на остановку. Весь путь домой был спокойным. Дилан уставился в тёмное окно автобуса, в наушниках играла тихая музыка, но мысли его были далеко. В груди осталась та самая, знакомая тревожность, что появилась после признания и такого идеального дня. Но тревожность эта была не неприятной, а скорее волнующей, сладкой и даже тёплой, будто внутри грелась маленькая птичка. Однако, едва переступив порог своего дома, Дилан почувствовал, как с него будто сняли какой-то невидимый, тёплый плащ. Он завалился на кровать и с ужасом осознал, что сил не осталось совсем. Если рядом с Ло он чувствовал прилив энергии и лёгкость, то сейчас, лёжа на прохладном одеяле, он ощутил жгучую, ноющую нехватку любимого человека рядом. Тоску, которая физически давила на грудь, заставляя дышать прерывисто и поверхностно. Ему до слёз, до боли захотелось обратно — в те тёплые, сильные объятия, где пахло Лошкой и было так безопасно. А не быть здесь, дома, где всё вдруг стало серым, безжизненным и унылым. Энергия покинула его полностью, и до самой ночи он пролежал, уставившись в потолок, прокручивая в голове каждую секунду прошедшего дня. Лишь под 12 часов ночи он нашёл в себе остатки сил, чтобы доползти до кухни и перекусить каким-то печеньем. Дилан, конечно, понимал, что это странно — так резко превратиться в разбитое корыто, и пытался отогнать от себя эти навязчивые мысли. Он безумно хотел написать Лошке. Написать, что скучает так, что аж тошнит. Что ему одиноко и плохо без его смеха и прикосновений. Но он посчитал это слишком навязчивым, слабым. "Ведь я же не какой-то несмышлёный ребёнок" — убеждал он себя, — "я сам справлюсь" Он закрыл глаза, стараясь вызвать в памяти то самое утреннее ощущение тепла и безопасности, и медленно погрузился в сон, где его снова ждали тёплые объятия.