ツ

Пятница, 00:28 Эд облокотился о перила и вдохнул свежий, прохладный воздух. Стоит тёмная ночь, и только фонари освещают почти-что безлюдный парк. В такое позднее время хорошо бы прийти домой и завалиться спать, однако вот-вот подойдёт Джон и… – Привет. – Знакомый голос разрезает тишину, заставляя Эда слегка вздрогнуть и обернуться. А вот и Джон, по обыкновению одетый в осенний свитер и джинсы. В свете фонаря, тёмные круги под его усталыми глазами особенно выделятся на фоне светлого лица. – Привет, Джонни. Как ты? Парень молчит, уставившись куда-то вдаль. Лёгкие порывы ветра колыхают его белые волосы, причёсанные назад. Про себя Эд подмечает, что Джон сегодня кажется более понурым, чем вчера. – Что-то не так? – Интересуется Эд уже вслух, искренне переживая за здоровье друга. Джон пожимает плечами и шмыгает носом. Перед Эдом ему никогда не получалось скрывать свои чувства. Никогда. Вот и сейчас, глаза наполняются слезами, и голос предательски дрожит. – Я боюсь идти домой, Эд… – Парень прикусывает нижнюю губу, пытаясь совладать с эмоциями, но это не помогает, и горячие слёзы начинают скатываться из глаз. – Я боюсь, что он убьёт меня. – Джон… – Сердце Эда ёкает, не долго думая, он шагает к парню и заключает его в объятья. – Ты говоришь про отца? – Да… – Джон обхватывает друга руками, словно спасательный круг, и утыкается носом в его плечо. – Это всё из-за того, что я был на той вечеринке у Дианы. Он точно знает, что я там был, и точно знает, что там продавали наркоту. Он же коп, он просто убьёт меня за это! Но я ничего не принимал… Я даже не знал… Я… Сбивчивый рассказ юноши прерывается новым потом его слёз, быстро льющихся по щекам. Он судорожно дышит, ощущая ком в горле, и сильнее прижимается к Эду. – Всё образуется. – Эд гладит парня по спине, проводит рукой по лопаткам и позвоночнику. – Я не дам ему обидеть тебя снова, солнце моё. Я знаю, что ты не делал ничего плохого. Джон хочет сказать что-то ещё, но не находит больше слов и, утомлённый, прикрывает свои тяжёлые веки. Каждый раз он ощущает себя абсолютно защищённым, оказываясь рядом с Эдом. Как бы он хотел видеться с ним ещё чаще и проводить больше времени вместе. Эд нашёптывает какие-то поддерживающие слова в адрес Джона, гладит его по волосам. Никто и никогда так не заботился о парне раньше, разве что мама… Но теперь мамы нет. Её не стало очень давно, но до сих пор больно вспоминать её черты лица, её улыбку, голос… такой родной и близкий голос. Дыхание постепенно восстанавливается, а слёзы окончательно иссекают. Джон отстраняется от Эда и вытирает мокрое лицо рукавом свитера. – Спасибо, мне стало лучше. – Произносит он слабым, от усталости, голосом. – Большое спасибо. – Не за что, Джон. Если я могу чем-то помочь тебе, ты только скажи. – Наверное ничем. Разберусь сам, как-нибудь. – Парень скупо улыбается, чувствуя облегчение. Проблема уже не кажется ему такой уж серьёзной. Они улыбаются друг-другу и подходят к невзрачной скамейке. Вандалы от души поиздевались над деревянной поверхностью, исписав её различными рисунками, признаниями в любви и многочисленными ругательствами. Но это никого не волнует, ведь основные свои функции скамейка успешно выполняет. Присев на скамью, Эд достал из кармана пачку сигарет. Выудив из неё одну сигарету, он покрутил её в руке, задумчиво разглядывая. В принципе, парень согласен с тем, что курение убивает, однако зачем-то всё же покуривает, надеясь дымом заглушить бушующие эмоции. Неконтролируемые приступы агрессии стали бичом парня, от которого никак не получается избавиться. Эд пытается сдерживать порывы злости, в кровь разбивая костяшки о различные поверхности. И ему всё равно, кто или что станет объектом для битья. Хоть бетонная стена, хоть рожа какого-нибудь пьяного придурка... Ко всем алкоголикам Эд вообще относится с пренебрежением, ведь таковым был его отец, ушедший из семьи несколько лет назад. Хороших воспоминаний, связанных с отцом, у парня нет и не было. Этот человек принёс только боль Эду и его матери, оставив их не с чем. – Эд, пожалуйста, не кури сейчас. – М? – Парень непонимающе смотрит на друга, сидящего рядом. – Не кури, пожалуйста. – Повторяет Джон более напористо. – Почему? Что-то не так? Джон отводит помрачневший взгляд в сторону. В голове вновь всплывают тревожные воспоминания. Стараясь не смотреть в сторону Эда, он задирает рукав свитера, демонстрируя бледное предплечье, украшенное фиолетовыми синяками и свежими следами от ударов ремнём. Брови Эда удивлённо ползут вверх и дыхание ненадолго замирает. – Вот. – Джон указывает на мелкие ожоги в зоне запястья. – Отец поймал меня за курением позавчера и прижёг окурки к моей руке. Теперь не могу даже смотреть на сигареты. – Чёрт, это просто жесть какая-то… – Эд скидывает свою сигарету в мусорное ведро, итак почти полностью заполненное всякими бумажками, фантиками, бутылками, окурками и испачканными салфетками. – Он уже в край охренел. Джон натягивает рукав назад, пряча изуродованную руку. Несколько мгновений парни молчат, думая каждый о своём. Обоим тяжко на душе и что-то внутри не даёт покоя. Хочется что-то сделать, что-то сказать, в чём-то признаться. Парк окутала тишина, нарушаемая только шелестом сухих листьев и далёким шумом проезжающих машин. Эд двигает рукой и аккуратно дотрагивается своими пальцами до замёрзших пальцев Джона. – Хорошие дни когда-нибудь настанут, рано или поздно. – Эд сжимает ладонь Джона в своей, пытаясь унять собственный тремор. – Мы обязательно со всем справимся. Парень отвечает ему тем же, ощущая как общая грусть пожирает их обоих изнутри, будто огромная, ненасытная чёрная дыра. – Но… я не верю, что смогу со всем справиться. – Честно признаётся Джон, уныло махнув головой. – Если ты не будешь верить в себя, то кто тогда будет? – Произносит Эд и, смягчившись, добавляет. – Тем более я буду рядом, чтобы помочь. – Спасибо. – Спасибо и тебе. – А мне за что? – Дивится Джон. – Ты же всё время спасаешь и поддерживаешь меня в трудных ситуациях. – Ты единственный, кто принимает меня со всеми многочисленными недостатками. И ты тоже очень помогаешь мне, всегда, когда нужно. Хотя иногда мне кажется, что я не заслуживаю этого. – Ты заслуживаешь всего счастья в мире. – Говорит Джон и тут же смущённо отворачивается. Эд улыбается, одаривая друга многозначным взглядом. По какой-то причине обоим становится невероятно тепло, несмотря на холодную погоду. Будто слова согревают их лучше любых шерстяных носков и термосов с горячим чаем. Держась за руки и находясь наедине друг с другом, они ощущают себя как никогда лучше. Но всё же, Джону кажется, что этой ночью необходимо задать ещё несколько вопросов и получить ещё парочку ответов. – Эд, ты мало рассказываешь о себе. Может хочешь чем-то поделиться со мной сейчас? – Хм. – Эд задумывается. – Ну, по сравнению с тобой, у меня всё не так уж и плохо, я думаю. И ни то чтобы, я хотел жаловаться. – Ты не жалуешься, когда рассказываешь о том, что тебя беспокоит. Просто тебе станет легче и спокойней. – Думаешь? – Да, конечно. – Джон кивает головой. – Ты же всегда выслушиваешь меня, настала и моя очередь выслушать тебя. Эд отпускает ладонь друга и бросает взгляд на костяшки своих рук, усыпанные ссадинами. Новый поток воздуха двигает его волосы, и пара тёмных прядей спадает на лоб. Но парень не обращает на это никакого внимания. – Я... кое-чего боюсь, Джон... – Эд тяжело вздыхает, собираясь с мыслями. – Боюсь стать похожим на своего отца. Он был ужасным человеком, избивал мою мать и меня. Я ненавижу его сколько себя помню. – Но ты хороший человек и совсем на него не похож, я уверен. – Я бы тоже хотел так думать, но... – Эд грустно хмыкает, чувствуя как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы. – Наверное я и не заслуживаю другой жизни. Я не смог помочь маме, не смог защитить её. Хотя должен был. Кроме меня бы никто этого не сделал. – Ты же был ребёнком, Эд. И сам нуждался в помощи. Ты не можешь спасать всех, забывая про себя, понимаешь? Ты не чем не хуже других. Эд закрывает лицо ладонями, пряча слёзы. Он привык думать, что не заслуживает ничего хорошего. Привык наказывать себя, причиняя телу боль. Либо ты слабый, либо сильный. Других вариантов не дано, так ведь? Почему же сейчас Эд плачет, если раньше пытался казаться перед всеми таким сильным и несгибаемым? Почему эмоции снова берут над ним вверх и вырываются наружу? – Прости меня... – Тихо произносит Эд, задыхаясь слезами. – За что? – За то, что я плачу. Я совсем расклеился, не знаю что со мной. – Эд... – Джон придвигается к парню и обнимает его за дрожащие плечи. – Всё нормально. Нельзя же всегда держать всё в себе. – Да… Ты прав. – Эд прижимается к другу и опускает свою отяжелевшую голову на его плечо. Впервые за долгое время он даёт волю слезам, не пытаясь сдерживаться. – Кажется, я никогда не был никому нужен. Может если бы кто-то любил меня, всё было бы по-другому. Джон прикусывает губу, раздумывая над возникшим в голове ответом, и всё же решается произнести его в слух. – Я люблю тебя, Эд. Парень шмыгает носом, повторяя про себя эти три слова. "Я люблю тебя". Такое ощущение, что он слышит их в первый раз. Будто прежде никто не говорил ему этого. Никогда. – Спасибо. – Почти шёпотом произносит Эд, полностью утопая в тёплых объятьях Джона. Не так ли ощущается счастье?..