•••

      1 января 2025 года. 9:30 утра, не самое раннее время для таких как она жаворонков, но после новогодних пьянок много кто отсыпался. Она бы тоже сейчас сладко дрыхнула, перекинув одну ногу через купленную несколько лет назад и Икее акулу, но желание вайбово покурить на балконе оказалось сильнее даже несмотря на сон. Выйдя на балкон своей квартиры на седьмом этаже минской многоэтажки, находившейся недалеко от центра и при этом построенной довольно давно, по сравнению с тем же Минск Миром, Церис распахнула окно и, вдохнув свежий новогодний воздух, открыла свой гламурный розовый портсигар, доставая оттуда сигарету с зажигалкой. Крутанув пару раз колёсико, она поднесла вспыхнувший огонёк к кончику и закурила, выдыхая удушливый сизый сигаретный дым в окно. Было ещё достаточно темно, а потому вглядываться ей было особо не во что, разве что в окна соседних многоэтажек. В некоторых из них горел свет, и было абсолютно непонятно, то ли это были такие же ранние пташки, что и она, или люди там ещё даже не ложились спать, настолько долго празднуя наступивший новый две тысячи двадцать пятый год, чтобы ближе к часу дня всё же лечь спать и отсыпаться до вечера, а то и до глубокой ночи. Счастливые люди, ей богу, им есть с кем праздновать. Церис же в свою съёмную квартиру даже родителей приглашать не стала. Нафиг надо, эти колхозники ещё набухаются и начнут разносить тут всё, а ей потом объясняться перед хозяйкой и возмещать убытки. Отношения с ними у Церис и так были натянутыми, а потому, следуя старой народной присказке «с кем новый год встретишь — с тем его и проведёшь» не стала даже созваниваться с родителями, вместо этого включив режим полёта на телефоне, чтобы ни дай бог ей никто не позвонил с поздравлениями и не испортил настроение. Этот Новый год Церис изначально планировала провести одна. Без пьянок, без гулянок, без торжественных заседаний с предками перед телевизором. Просто одна. Проведя этот день так же, как и любой другой. Возможно, это желание возникло в связи с кучей событий, произошедших в прошлом году, от которых уже голова шла кругом. Очень хотелось уединения и тишины.       Докурив сигарету примерно до половины, Церис стряхнула пепел в пепельницу и снова обратила внимание на окна соседнего многоквартирного дома. Прислушавшись к оглушающей тишине вечно шумного Минска, она не услышала ничего, что могло бы доноситься оттуда. Видимо, все всех светящихся окнах тусовки либо шли на спад, либо уже совсем угасли, и жильцы только начали просыпаться. Мало ли, кому-то сегодня уже надо выходить на работу.       Одна мысль о работе вызвала у Церис неприятную дрожь по телу. Ей, конечно, не на что было жаловаться, должность приличная, зарплата немаленькая, но под конец года их так загрузили всякой фигнёй, что в последние дни перед новогодними выходными она девяносто процентов времени думала только об увольнении. Хотя мозгом она понимала, что так будет везде, а может даже и хуже, депрессивные думы всё равно отягощали её несчастную голову. К счастью, эта канитель уже закончилась и снова повторится только через двенадцать месяцев. А до той поры она готова вдоволь наслаждаться работой, ради которой четыре года пахала как проклятая в университете.       Вдруг боковым зрением она увидела что-то очень яркое и разноцветное, явно нетипичное для сине-серой зимы. Повернув голову, Церис увидела, как из-за горизонта встаёт солнце, окрашивая небо вокруг себя в оттенки оранжевого и розового. С восторгом, опустив на край оконной рамы руку с сигаретой, она наблюдала, как светило, подобно искусному художнику, закрашивало сумеречное небо чем-то ярким, новым и даже слегка ностальгичным.       Уже через десять минут всё небо напоминало размалёванный холст. Жёлтый у края горизонта, розово-персиковый ближе к центру и фиолетовый где-то над её головой. Ночной туман постепенно рассеивался, а снег начинал блестеть, ещё не ослепляя, но уже выделяясь на фоне всеобщей серости.       Сердце Церис приятно защемило. Этот вид она уже наблюдала не один раз, ещё очень давно, когда она была семнадцатилетней ученицей одиннадцатого класса в своём захолустье. 2k17, год, который она не ценила в моменте, но очень часто вспоминала сейчас. Опустив взгляд, Церис стала рассматривать партак на щиколотке, набитый бывшей подругой после школы за банку пива и списанную домашку по русскому языку. Она ни разу не жалела о сделанном, татуировка успела приесться за долгие годы и уже много лет она её просто не замечала. Но сейчас что-то особенное всё же появилось, при чём не только в этом партаке. Сигарета, докуренная почти до конца, которую она теперь могла не прятать, а спокойно оставить дотлевать в пепельнице, невероятной красоты рассвет, морозная зима и приятные воспоминания. Это то, что было, осталось и всегда будет с ней. Это её прошлое, то, что делает её жив ой.