Глава 87

                    Ячиру и Эсдес сошлись в бою на мечах пока не используя собственные силы, они сражались используя фехтование. Сабля против катаны, сошлись в бою, и от высвобождения их силы вновь снесло ближайшие постройки.              Сталь ударила о сталь — не с визгом, а с глухим, тяжёлым звуком, будто столкнулись не клинки, а две воли.              Ячиру шагнула вперёд первой.              Катана описала короткую, почти ленивую дугу — удар был простым, без украшений, без давления духовной силы. Чистая геометрия. Чистое намерение. Эсдес приняла его саблей, не отводя клинок, а встречая — лезвия скользнули друг по другу, искры рассыпались, и в следующий миг они уже были вплотную, так близко, что можно было увидеть отражение глаз в полированном металле.              Ни одна не отступила.              Они двигались быстро — слишком быстро для обычного глаза. Не прыжками, не вспышками силы — шагами. Сдвигами корпуса. Поворотами кисти. Работа ног была выверена до совершенства: Ячиру — мягкая, текучая, словно вода, Эсдес — жёсткая, прямая, как натянутая струна.              Сабля шла сверху вниз — резкий, рубящий удар, способный рассечь плечо до кости.              Катана ушла в сторону на толщину волоса.              Контрудар.              Эсдес не блокировала — подставила обух, провернула запястье и толкнула, ломая ритм. Ячиру отступила на полшага, развернулась, и клинки снова сошлись, на этот раз в перекрёстии, дрожа от напряжения.              Под ногами треснула земля.              — Хорошо… — тихо сказала Эсдес, и в её голосе не было ни насмешки, ни высокомерия. Только искреннее удовольствие.              Ячиру усмехнулась — узко, опасно.              — Ты тоже не разучилась, — ответила она, и это было признание. Они были очень близко понимания друг друга после всего парочки ударов. В этом были все они – понимание через чистое и неприкрытое насилие.              Удары посыпались серией.              Не хаотичной — выверенной.              Каждый взмах был проверкой: дистанции, реакции, намерения. Они резали по линиям атаки, не целясь в плоть напрямую — пока. Каждый раз, когда клинок проходил слишком близко, воздух рвался, оставляя на коже холодное ощущение смерти.              Одна ошибка — и всё.              Именно поэтому обе улыбались.              Эсдес чувствовала это особенно остро.              Вот оно.              Не сила. Не власть. Не замораживание мира одним жестом.              Мгновение. Дыхание. Решение.              Тысячу лет ожидания — не ради победы, а ради этого ощущения: когда напротив стоит достойный враг, который не уступит, не дрогнет, не попросит пощады. Когда можно показать всё, чему научилась, не как палач — а как воин.              В некоторой мере это был танец любви, который могли понять немногие. Только другие достаточно отбитые существа такие же как она сама. Эсдес и Ячиру были сделаны из одного и того же теста, прошли скорее всего один и тот де путь. Их ожидает одна и та же судьба – смерть от сильного врага. Только двоих это вообще не волновало. Просто плата, за то, что бы продолжать сражаться.              Сабля пошла в обманный финт — резкий укол в горло.              Ячиру поймала его гардой, одновременно развернув клинок снизу-вверх. Катана прошла в миллиметре от живота Эсдес — ткань разорвалась, но кожа осталась цела.              Обе замерли на долю секунды.              Потом рассмеялись.              Коротко. Хищно.              — На грани, — сказала Эсдес, медленно отводя клинок. — Именно так и должно быть.              — Жизнь ощущается ярче, когда смерть рядом, — ответила Ячиру, снова принимая стойку.              Вокруг них больше не было поля боя.              Только круг. Два клинка. И две женщины, которые живут в этом мгновении.              И каждая знала: если следующая атака будет идеальной — другой уже не будет.              Они разносили все вокруг, каждый взмах их меча неосознанно сносил какое-то строение, разбивал землю под ними. Сражались величайшие воины, которые демонстрировали свою способности.              На фоне Штернриттеры поджигали строения, убивали синигами, а двоих это не сильно волновало, они получали удовольствие от своей битвы, даже не переходя на более высокие уровни, хотя это стоит сделать, но каждый не решался это сделать, ведь нужно просто продлить удовольствие, еще на немного, еще секунды, доли секунды, когда их мечи сходятся друг с другом.              В этом был чистый кайф и экстаз.              - Я кстати видела, как ты трахалась с этих Зараки, если честно хотелось открыть портал и присоединится, он действительно развит во всех местах. И может заставить женщину стать мокрой.              Ячиру обозначила удар, который должен был обезглавить Эсдес.              - Я разделяю сексуальное и физические удовольствие.              - Лгунья, ты их смешиваешь, именно поэтому убитый Барраган так тебя возбудил, и поэтому ты не набросилась на Куросаки, так как осознаешь ты даже не в той же лиги что и он. Ты следуешь убеждения что только равные животные должны спариваться, хотя ты не чета Зараки.              - Как и ты. – В этот раз Ячиру блокировала удар прямо в сердце. Только тот был блокирован. Идеальную кожу Ячиру испортил только Зараки, только он её мужчина мог оставлять ей шрамы, и точно это не была шмара из народа квинси.              Две дикие улыбки расцвели на их лицах, они буквально смотрели в собственные зеркала и это было больше чем просто похожесть. Это было принятие.              - Хорошо, что ты так хорошо изучила Кайдо не сдохнешь слишком быстро.              - А у квинси есть Кайдо? А то я уже начинаю переживать что перережу тебя и не получу собственного удовольствия!              - ХААААААА!!!! – Разнеслось по Сейретейтею, две богини смерти засмеялись и вновь сошлись в бою, не оставляя ничего вокруг себя, двигаясь на недоступной даже для большинство капитанов скорости. Только старшие капитаны просто могли уследить, за тем что они делают.              Каждый удар, каждое движение все было совершенством, даже лучшие акробаты не могли повторить все те трюки что были использованы во время битвы, диких бестий что решили узнать – кто сильнее?              Эсдес демонстрирует сверхчеловеческую стойкость и силу сравнимые только с синигами класса капитан, известно, что синигами очень трудно убить и стоит всегда целится в голову, так как даже атаки в грудь им нипочем. Штернриттер достигла того же уровня силы, она стала настолько сильной и выносливой что способна сражаться сутками напролет направляя рейши прямо в свои мышцы, вены, артерии, клетки и капилляры, демонстрируя новые вариации Блюта, которые укрепляли её и даже позволяли регенерировать утраченные конечности.              Так что да, она способна будет выдерживать такой же уровень регенерации, как и у Уноханы с Кайдо. Она готовилась сражаться с человеком у которого банкай всеразьедающая кислота, так что да, она действительно подготовилась на все сто, и готова была перевести их сражение на куда более высокий уровень.              Она обладала мощным Шрифтотм, который позволял ей манипулировать льдом и создавать его из ничего. Благодаря своему эго и огромной силе воли, она смогла фокусировать энергию так что бы использовать Шрифт как величайшее оружие. С его помощью она создавала ледяные стены, замораживала людей до смерти и делала многое другое. Когда она еще только начинала работать со своим Шрифт, она смогла заморозить целое озеро за несколько мгновений с помощью своей способности. А во время завоевания она смогла в одно мгновение заморозить тысячи солдат врагов Юха Баха.              Она видела, как с льдом управляется Тоширо Хицугая и Рукия Кучики, это была такая скука никто не понимал фундаментальных основ и куда-то лез. Вместе с этим Эсдес вообще-то имеет настоящую научную степень относительно льда, температуры и воды.              Эсдес не сильно по этому поводу распространяется.              И вот она активировала собственные способности тут же заморозив огромную площадь едва не поймав Ячиру в ловушку, у Рукии Кучики есть вроде бы такая способность в банкае, и у Тоширо Хицугая, но они ей плохо пользуется, для Эсдес это просто проявление силы.              Просто проявление её воли.              - Твой контроль над льдом стал впечатляющим. – Похвалила врага Унохана. – Практически сравним с банкаями некоторых капитанов.              - Подожди, когда мы дойдем до Фольштендинга. – Эсдес было плевать что она выглядит как ребенок что хвастается перед матерью своими достижениями.              Её мать давно умерла, как и отец. Она хвастается перед единственным достойным врагом. Перед тем, кто может оценить все достижения, все пот и кровь что она пролила ради этого.              Для остальных Эсдес всегда была Величайшей Женщиной Квинси, та что стояла подле Короля практически столько же сколько Хашвальт или Лилье Барро, на самом деле немного больше. Все силы оправдывались талантом, а не тем что она каждый раз убивала себя, прошлую себя, прошлую слабачку и перерождалась как сильнейшая.              - Позволь тебе ответить тем же, моя дорогая Эсдес, Банкай! – В глазах Уноханы была настоящее безумие, настоящий вызов. – Я позволю тебе испытать его на все 100% мой банкай. Эсдес!!!              - Да!!!              Духовное давление в этой области поднялось до просто безумного уровня, так что бы затопить все на своем пути.              При высвобождении лезвие меча становится тёмно-красной тягучей жидкостью, быстро охватывающей всё вокруг. Из-за этой жидкости, Унохана и ее противник превращаются в скелеты, плоть просто слезает с них, обращаясь в ничто. Меч превращается в укороченную катану.              Конечно все в зоне действия 10 квадратных километров станут скелетами, если конечно не обладают высшими навыками Кайдо или какой-то другой защитой. Такая как Блют Вене.              Однако Унохана решила пойти еще дальше еще больше удовлетворить желание Эсдес сражаться и решила выложиться на полную мощность. Ведь это банальная вежливость между монстрами.              Минадзуки уникальный зампакто, в шикае это удивительное существо. Которое может летать и самое главное лечить.              Главным аспектом Минадзуки является его способность к исцелению. Когда раненых помещают в рот Минадзуки, их глотают и хранят в желудке. Жестокие кислоты Минадзуки - это сильные целебные лекарства и мазуты, которые постепенно пропитывают раненых, излечивая их травмы. В настоящее время он показал, что способен переносить по крайней мере пять человек в желудке. Когда Унохана скажет, Минадзуки отрыгнет людей из рта. Минадзуки - это зампакто, который может влиять на организм с помощью уникальных лекарственных методов, используя такие методы, как травы и мази, чтобы эффективно исцелять любую форму болезни. Истинные возможности этого зампакто намного превосходят любую форму исцеления, которую Унохана, либо ее бывший наставник, Тендзиро Киринджи, могли бы использовать. Отчего Тенджиро просто бесился и создал свои дебильные источники.              И тем обманчивее банкай – все знают, что её банкай это кровь-кислота, которой она управляет, это верно только отчасти… Просто не было врагов против которых можно было использовать все способности Минадзуки.              Действительно существо подлинной элегантности, Минадзуки изначально принимает облик нежного и бескорыстного существа, желая только исцелить язвы и травмы, которые постигают бедных жертв, которые стоят перед её присутствием. Она прибывает, а затем уходит, забирая боль всех жертв, которые кричат в агонии, не ища награды любого рода, доброе существо, освобождающее их от страданий.              Но это не что иное, как глупость, презренная ложь, которая высмеивает мирные концепции жизни и сострадания, поскольку её банкай выпускает все эти страдания обратно в мир. Она не чувствует угрызений совести за такой подвиг, принимая только личное развлечение, наблюдая мучительную боль, от которой она утверждала, что щедро избавила мир... еще раз поражает естественный порядок самой жизни таким образом, чтобы самым мерзким и отвратительным образом.              Эсдес видела Ячиру настоящей, как и Зараки, Орихиме на самом деле тоже видели её настоящую, и самое главное не боялись. Даже Исана несмотря на столько лет не видела её настоящую, и теперь ощущает отголоски её истиной личности.              Первой Кенпачи, великой садистки, которой были и останутся интересными только битвы. Битвы с равными врагами. Вот в чем её жизнь.              Эсдес ответила такой же силой и желанием сражаться как безумная.              Она морозила кровь, но та все же прорывалась, что бы захлеснуть врага, и должна растворить. Из-за силы Эсдес те уже стали сражаться в какой-то зиме.              Рядом вспыхнула сила Ямамото, и лед стал плавится, только Эсдес усмехнулась, и усилила свой лед.              - Этот старый хрен не помешает нам.              - Верно! – Унохана бросилась в бой, фокусируя свой банкай в волны, и клинки, Эсдес просто уворачивалась от них.                     Лёд и кровь столкнулись.              Не как стихии — как принципы.              Там, где волны багровой жидкости Уноханы обрушивались на землю, сама реальность начинала шипеть и растворяться. Камень превращался в вязкую массу, воздух наполнялся сладковато-металлическим запахом разложения, и даже духовные частицы, попадая в поток, распадались, теряя структуру.              Эсдес отвечала не спешкой — давлением.              Температура падала скачками, не плавно, а рывками, будто сам мир задыхался. Лёд не просто сковывал кровь — он навязывал ей форму, превращая агрессивную, живую субстанцию в хрупкие, звенящие структуры, которые тут же взрывались от внутреннего напряжения.              Каждый такой взрыв был похож на артиллерийский залп.              На расстоянии десятков километров синигами чувствовали это, даже не видя боя: резкую боль в висках, ломоту в костях, инстинктивный, животный приказ — бежать.              И они бежали. Ведь это было столкновение тех, кто может творить все что захочется. Весь Сейрейтей был их сценой, а кто не спрятался тот виноват в своей медлительности. Боги не обращают внимание на жалких и ничтожных человечков.              Даже капитаны, стиснув зубы, уводили отряды прочь, понимая: это не война. Это дуэль хищников. Ямамото чувствовал эту силу, и несмотря на то что вел бой с Юха Бахом, не мог понимать – Ячиру разошлась на полную мощность, и это всегда оборачивалось огромными сопутствующими потерями. Если только конечно квинси уже не успели всех убить.              — Ты замораживаешь не кровь, — заметила Унохана, скользя по поверхности собственной банкай-субстанции, словно по воде. — Ты замораживаешь саму реакцию.              Её тело то растворялось в багровой массе, то собиралось вновь — скелет, мышцы, кожа, всё это было лишь временной формой. Минадзуки больше не была просто кислотой. Самой концепцией разложение, дабы довершить финальный удар был самым волшебным из всех. Ячиру лечила себя, и восстанавливаюсь что бы разрушится от собственного банкая.              И в этом было извращённое милосердие.              Эсдес рассмеялась — искренне.              — Конечно. Реакция — это слабость. Если убрать движение, остаётся только воля. Моя воля!              Она шагнула вперёд, и за этим шагом последовало замерзание горизонта. Облака в небе рассыпались ледяной пылью, реки остановились, а сама духовная среда Сейрейтея треснула, как стекло, покрытое инеем.              Лёд Эсдес больше не был просто льдом. Он стал структурированной концепцией нуля. Рукия Кучики теоретически такое могла, но только в ограниченной области, Эсдес показывала, как нужно сражаться с помощью льда, все перед ней были лишь жалким и ничтожными существами.              Унохана рванулась навстречу.              Их клинки столкнулись — катана, сочащаяся кровью-кислотой, и сабля, покрытая инеем, от которого темнело само пространство. Удар был такой силы, что ударная волна вырвалась кольцом, сметая всё на десятки километров: здания, барьеры, остатки улиц — всё исчезло, будто стерли ластиком.              На мгновение они сцепились в клинч.              Лицом к лицу. Скелет к скелету. Улыбка к улыбке.              — Ты понимаешь, — тихо сказала Унохана. — Если одна из нас ошибётся… исцелять будет уже некого.              — Именно поэтому это прекрасно, — ответила Эсдес. —Никакой бесконечности. Только сейчас.              Кровь рванулась вверх, образуя копья, волны, пасти.              Лёд ответил зеркально — не защищаясь, а повторяя, навязывая симметрию, ломая траектории, превращая атаку в абсурд. Где должна была быть смерть — возникал кристалл. Где должен был быть холод — разъедающая боль.              Это был бой, где каждый следующий ход был эволюцией.              И где каждая из них знала: даже если победа возможна —она будет стоить всего.              И именно поэтому они не останавливались.              Власть Банкай Миназуки на самом деле является крайней противоположностью его Шикай. Поскольку Шикай занимается исцелением любых форм травм, Банкай фактически вызывает повторное открытие каждой отдельной раны, как физической, так и психической, среди прочих, любого, кто вступает в прямой контакт с кровью Минадзуки. По сути, Унохана утверждает, что если ее Шикай хочет выявить физическую форму Минадзуки, Банкай манипулирует Миназуки наизнанку, отсюда и кровь, которая извергается из выпуска. Перевод имени Банкай, «все исчерпано», ссылается на эту силу в том, что всевозможные исцеления, будь то рукой Уноханы, другого целителя или собственных непроизвольных действий тела жертвы, полностью отвергается, и вся эта боль немедленно наносится вышеупомянутой жертве. При этом это почти наверняка приведет к мгновенной смерти жертвы, поскольку независимо от того, насколько они были обучены или насколько устойчивым и прочным могло быть их тело, никакое количество подготовки не могло позволить предвидеть такую полную боль в одной помощи; таким образом, банкай из Минадзуки может быть классифицирован без предубеждений как мгновенное убийство.              Только Эсдес была не просто какой-то девкой, она была величайшей женщиной квинси, и не получала так уж много урона в своей жизни, а тот что получала могла компенсировать с помощью своей силы воли.              Сила воли буквально была суперсилой Штернриттера, она была настолько сильна, что превосходила многих остальных.              Свидетельство нечеловеческой стойкости Эсдес было то что она выдерживала проклятье Минадзуки. И даже реализовывать собственные способности, для того что бы продолжить сражаться.              - Ты не можешь так долго это выдерживать. – Унохана хвалила врага, ведь тысячи, сотни тысячи падали перед этой силой, плача. Даже могущественные воины превращались в хныкающие куски плоти, только существа непредставимой воли и силы могли выдерживать этот банкай, и автоматически все заслуживали её уважение. Ямамото был одним из таких.               Эта сила особенно опасна для таких существ, как Менос Гранде, которые изготовлены из тысяч пустот, каждый из которых получил некоторую степень травм в своей жизни. Кроме того, так же, как Миназуки может создать импровизированное лезвие из этой крови, Унохана может привести к тому, что кровь, образованная из высвобождения Банкаи Миназуки, также приобретет аналогичные свойства, делая каждую индивидуальную каплю крови острой, как лезвие. Похоже, что в дополнение к повторному открытию собственных ран, Минадзуки также способен развязать травмы, которые она поглотила от жертв в своем Шикай по прихоти Уноханы.              Она исцелила тысячи людей и тысячи ран, и теперь может направить все их прямо на Эсдес.              - Ха… - Женщина-квинси все же упала, на ней стали воздействовать сразу же множество ран, аболютно разные. У неё были раздроблены руки, ноги, грудь, выбиты зубы, глаза, она стала буквально инвалидом от одного удара, и регенерация не справлялась, это что-то концептуальное.              Вмиг ставшие разбитыми губы, озарила дикая улыбка, как будто этот ход врага был просто идеальным и доставил ей удовольствие.              - Mahapdama. – Тут мир изменился и замер.              Ее первый козырь, позволяющий ей заморозить время, что дает ей возможность сделать решающий ход во время его действия. Теперь она полностью излечилась, и это было мгновенным так что Ячиру была действительно шокирована.              - Остановка времени, и его реверсирования, тот, кто управляет льдом может иметь такую власть. – Произнесла Эсдес, поднимаясь с колен. – Но это отнимает много сил, ты же влила в меня все повреждения, и явно можешь делать это не постоянно, у тебя были накоплены все травмы что лечил твой шикай, и ты их использовала.              - Верно.              - Не беспокойся я свой трюк мог тоже один раз использовать, один раз в день.              Унохана лишь улыбнулась своей хищной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошо, ведь это означало что Эсдес поднимается все выше и выше в её рейтинге войны, и это может принести то еще удовольствие.              - Но я, пожалуй, и мне нужно стать более серьезной. Фолшьтендинг Корэль!              (Приметка Автора: Холод Бога)              Вокруг Эсдес стали возникать шесть крыльев, которые выглядели как ангельские, идеальные крылья, которые позволяли сбрасывать энергию, которая могла просто перегрузить тело, наверху неё был нибм, в который накапливалась энергия, и та стала буквально разрывать банкай Уноханы на части, та стала атаковать с удвоенной силой. Только тут произошло то что никто не ожидал, несмотря на то что где-то Ямамото сражался с собственным банкаем, Эсдес буквально проявила зиму, саму суть Зимы.              - Ice Commander in Chief!              Эта способность позволяет Эсдес выплеснуть всю накопленную ею энергию в атмосферу, эффективно создавая искусственную русскую зиму, которая, как показала практика, способна охватить сушу размером с целую область. Успешно совершив этот подвиг и не показав никаких признаков усталости, а наоборот, увеличив общую силу благодаря окружающим условиям, Эсдес теперь увеличивает свою власть над льдом, подтверждая, что сила Эсдес уже достигла уровня стихийного бедствия.              Тоширо Хицугая который чувствовал, как банкай Ямамото, так и силу Эсдес не мог почувствовать себя жалким, вместе с этим крылья Цан Ду, от украденного банкая окрепли, ведь раньше банкай Ямамото его растворял. Теперь у двоих врагов, появились возможность сражаться еще веселее.              Те, кто же был в зоне активации способности, и был слишком слаб, остался стоять в качестве ледяных статуй, Штернриттеры были впечатлены тем насколько могла в отрыв пойти их ужасная Эсдес, так что заморозила целую область, да что там она могла замораживать целые штаты США, и не испытывать никакой усталости.              Шесть крыльев. Свидетельство что она является сильнейшей из квинси, кроме еще нескольких. Что она единственная женщина, стоящая как можно ближе к престолу Юха Баха, обладающая просто подавляющей силой, которая может использовать такую силу, что может даже некоторое время противостоять банкаю Ямамото Генрюсая, лед постоянно испарялся только возвращался ведь такова была воля Эсдес.              Она используя свои крылья атаковала Ячиру сверху, только та закрывалась волнами крови от этих атак.              Эсдес замораживала кровь и разрывала ударами ноги собственный лед, чтобы добраться до Уноханы, та формировала тысячи лезвий из крови, которые тоже следовало заморозить.              На фоне вспыхивал банкай Ямамото.              - Чувствуешь твой командир с которым ты сражаешься так долго тоже сражается на полную мощность, только он жалкий и глупый дурак, ему следовало заключить договор с Орденом, и вернуть себе руку, только его гордость не позволила это сделать. Он буквально хотел умереть, и теперь у него есть такая возможность.              - Командир очень силен.              - Только мы готовились тысячу лет, Айзен смог победить вашего командира, и много еще сможет, даже Койот Старк победил его с помощью хитрости. Какая польза миру если все синигами погибнут, а Ямамото останется жить? Никакой!              Эсдес сформировала тысячу ледяных воинов. Они все были кавалеристами что направили свои копья прямо на Унохану.       Унохана не ответила сразу.              Она просто вдохнула.              Кровавое море Минадзуки вокруг неё на мгновение стало неподвижным, будто затаив дыхание вместе с хозяйкой. Лёд кавалерии Эсдес хрустел под давлением собственной массы — тысячи идеально вылепленных фигур, холодных, безупречных, лишённых страха. Копья были направлены точно, форма — безукоризненной. Это была не толпа, а строй. Армия зимы.              — Красиво, — тихо сказала Ячиру. — Но мёртво.              И сделала шаг вперёд.              Кавалерия двинулась разом. Тысячи ледяных коней рванулись, превращая пространство в гулкий ад из льда и инея. Земля под ними рассыпалась в крошево, воздух резало от холода, а копья оставляли за собой инверсионные следы — там, где они проходили, температура падала ниже абсолютного минимума духовной среды.              Унохана не ускорилась.              Она шла навстречу, как хирург идёт к столу.              Первая линия кавалерии вошла в зону Минадзуки — и умерла.              Не от удара. Не от взрыва.              Каждая капля крови, висящая в воздухе, внезапно развернулась. Острая, как бритва, она резала не лёд — она резала структуру. Конь рассыпался на сегменты, всадник — на аккуратно рассечённые плиты, словно их разобрали по анатомическому атласу.              Унохана двигалась дальше.              Она не махала клинком — она проводила линии. Лезвие катаны лишь задавало направление, всё остальное делала кровь. Волны Минадзуки вздымались и падали, формируя спирали, арки, кольца — каждая форма была рассчитана, каждая траектория — смертельна.              Вторая линия кавалерии попыталась обойти с флангов.              — Ошибка, — произнесла Ячиру почти ласково.              Кровь под ногами ледяных коней вспучилась и взорвалась тысячами шипов. Лёд замерзал — и тут же трескался изнутри, потому что каждая капля несла в себе чужую боль: переломы, разрывы, ожоги, ампутации, ранения, которые когда-либо были исцелены её Шикаем.              Кавалерия погибала чужими ранами.              Третья волна попыталась атаковать сверху.              Унохана подняла взгляд — и впервые за весь бой в её движении появилась резкость.              Она взмахнула.              Минадзуки поднялась стеной — не жидкой, а живой. Стена сомкнулась, сжалась, и вся воздушная кавалерия была втянута внутрь, словно в гигантский орган. Раздался звук, похожий на одновременный выдох тысячи существ — и всё исчезло.              Лёд осыпался снегом.              На поле боя осталась только она.              Кровь стекала по лезвию катаны, собираясь у ног, будто покорная. Унохана остановилась, оглядела опустевшее пространство и слегка наклонила голову, словно оценивая работу.              — Хорошая разминка, — сказала она спокойно.              Вдалеке, среди бушующей зимы, Эсдес смотрела на уничтоженную кавалерию и улыбалась.              Не с яростью.              Не с раздражением.              С искренним, почти детским восторгом.              — Вот за это, — произнесла она, расправляя крылья, — я тебя и уважаю. Нужно же было дать легкую разминку за то, что ты так впечатляющее сражалась.              Лёд вокруг снова зашевелился. Кровь ответила тем же.              Перерыв закончился.              - Так ответь кому нужны Командир, если все синигами погибнут, ведь они погибнут. Все слабые синигами погибнут, потому что они не могут выдержать такой бой. – Эсдес усмехалась, это было очень забавно. – Вы едва могли отправится от того что устроил вам Айзен, а даже если мы прямо сейчас все проиграем, то Готей 13 уже давно перешагнул порог смерти. Ты была в начале Готей 13, и присутсвуешь перед его концом.              - Мне всегда было плевать на Готей 13, мне важны только мои личные причины.              - Да, и это меня в тебе Ячиру восхищает, ты такая великая… Перед тобой склонились все. Высокомерные Благородные Кланы, аристократы, могущественные васте лорды, все были уничтожены тобой. Это было просто волшебным. Я наблюдала за тобой, и так печалилась, когда ты стала капитаном 4го Отряда из-за Зараки. Надеялась тебя разбудить, но это сделали даже без моего вмешательства.              Унохана оценила иронию, она хотела разбудить Зараки, а кто-то сам хотел разбудить её. В этом действительно была вселенская ирония. Та самая ирония которая заставляла просто встать и громко смеяться.              - Ха-ха-ха-ха-ха!!! – Засмеялась женщина.              Ей вторил второй голос, голос Штернриттера, квинси, и женщины которая пришла превзойти своего кумира, и у неё это получилось.              Шестикрылый ангел, и вся в крови Унохана бросилась друг на друга. Все это были обманчивые образы, не была Эсдес ангелом, а Унохана была демоном, таким же как и квинси.              Столкнулись два чистых зла, и мир вздрогнул. Холод морозил людей, кровь Минадзуки растворяла все на своем пути, такова истина этого мира.       Они сошлись — и мир перестал быть устойчивым понятием.              Не было вспышки. Не было единого удара.              Было смещение реальности.              Там, где Эсдес делала шаг, пространство замерзало прежде, чем понимало, что должно замёрзнуть. Камень превращался в хрупкий кристалл, воздух — в ломкий стеклянный вакуум, духовные потоки останавливались, будто их схватили за горло. Это был не холод температуры — это был холод решения.              Там, где Унохана двигалась следом, лёд плакал.              Кровь Минадзуки накрывала всё, чего касалась зима, и растворяла не спеша, а методично, как опытный палач. Замёрзшие здания трескались — и тут же стекали багровыми потоками, превращаясь в кипящую жижу, в которой не оставалось ни формы, ни смысла. Металл шипел. Камень исчезал. Барьеры Сейрейтея, рассчитанные на банкай капитанов, таяли за секунды, как будто были сделаны из бумаги.              Они двигались вместе со своими стихиями.              Эсдес — как эпицентр бури. Унохана — как идущая следом волна смерти.              Они не отскакивали, не отступали, не выжидали. Каждый их рывок переносил бой на километры. Сначала исчезал квартал. Потом — район. Потом — целые сегменты Сейрейтея, превращающиеся в череду ледяных плато и кислотных озёр.              Синигами, оказавшиеся слишком близко, даже не умирали —их просто не становилось.              Холод замыкал нервы, останавливал сердце, фиксировал тело в последнем движении — а затем кровь Минадзуки стирала само существование, не оставляя души, не оставляя следа для реинкарнации.              — Видишь? — рассмеялась Эсдес, обрушивая сверху ледяной клинок размером с башню. — Я даже не стараюсь разрушать ваш город. Он просто… не выдерживает. Хотя просто бы снесли весь этот ужасный Сейрейтей с его ужасными строениями.              - Я тоже постоянно об этом думала, особенно из-за этих стен, это действительно раздражает, постоянно запоминать их расположение, уж проще выбить парочку стен, когда бежишь куда нужно, все довольно просто аристократы зарабатывали на строительстве Сейрейтея, и много воровали.              Унохана прошла сквозь удар.              Лёд рассёк её тело, разорвал мышцы, кости, органы —и тут же был растворён, как хирургическим раствором. Тело Ячиру собралось обратно на ходу, словно раны были лишь временной концепцией. Она могла лечить себя довольно быстро, если в этом была нужда, а сейчас они сражались на пике своих возможностей, что бы использовать все возможные трюки.              Все ради продолжающегося удовольствия.              — Сейрейтей всегда был хрупким, — ответила она спокойно. — Просто раньше рядом не было тех, кто готов показать это вслух. Да, и его всегда строили не так что бы качественно, даже кажется запрещали нам использовать Банкай…              - Не беспокойся мы Совет 46 уже убили в очередной раз. Так что никто тебя не осудит. – Успокоила Унохану Эсдес, хотя это была ирония, ведь Ячиру всегда было насрать на Совет 46, они никогда не имели контроля над её решением. Она была величайшей женщиной-воином, во всем Сообществе Дущ, только Ямамото и Зараки были выше неё, да и то Зараки скорее присоединился к любому веселью к котором она станет участвовать. Только сейчас Зараки нет, и это печально нельзя будет развлечься на полную мощность.              Она взмахнула катаной.              Кровавое море поднялось цунами, догоняя Эсдес, даже когда та отступила на десятки километров за одно мгновение. Лёд встретил кровь, кровь — лёд, и столкновение породило зону, где перестали действовать законы: температура скакала от абсолютного нуля до кислотного кипения, пространство ломалось, как тонкий лёд, а небо осыпалось кристаллическими осколками.              После их прохода оставалась пустыня.              Не снег. Не пепел.              Потрескивающая, шипящая, дымящаяся равнина, где земля была мёртвой, воздух — ядовитым, а духовный фон — разорванным в клочья. Там не могли стоять барьеры. Там не могли жить души. Даже тени не задерживались надолго.              И где-то на фоне, среди этого конца света, две женщины смеялись, сталкиваясь снова и снова.              Не как герои. Не как защитники.              А как хищники, которым наконец позволили охотиться без ограничений.              И Сейрейтей трещал, потому что был слишком мал для их войны.              - ХААААА-ХАХХААА!!! – Этот звук проникал во все уголки Сейрейтея, ведь это был даже не голос, это был смех с помощью реацу, они отдавались полностью этому бою. В этом была вся их суть, весь их экстаз, их воля, кристаллизованная в бою. Они сражались так как никогда.              

***

             Штернриттеры и синигами чувствовали сражение Эсдес и Унохану, и так же Юха Баха и Ямамото, лед и пламя преобразовывал и уничтожал все на своем пути.              - Ну что капитан Сюнсуй Кьераку, не хочешь присоединится к этому бою? – Спрашивает провокационно Роберт Аккуртион, желая получить банкай Кьераку, себе в колекцию. – Хочешь тоже внести свой вклады в разрушение Сейрейтея, ты боишься того что может произойти активировав ты свой банкай, только вокруг уже осталось мало синигами, и все они скоро погибнут, и ты не сможешь сделать ничего. Наши чемпионы сражаются и побеждают тебя, ты не можешь никак этому противостоять.              - Да-да, больно ты хочешь увидеть мой банкай, так что не буду его показывать. Вместе с этим я почувствовал, как схлопнулись банкаи Хицугая, Абараи и Рукии. А Сой Фон и Бьякуя Кучики погибли тут же после активации банкая, так что ты явно хочешь сделать что-то с помощью моего банкая, возможно забрать… Ой, угадал так что нет, не появится у вас такого оружия.              - Ты слишком умен для своего же блага.              - Никогда не поздно быть слишком умным.              Рейнджи Абараи не мог поверить, что его банкай украден, и как все квинси вокруг славят этого бугая, и тут на его лбу засветилась звезда, и прорезала пространство формируя дыру прямо в груди капитана 5го Отряда.              - Да! Да! Я победил жалкого синигами. – Маскулин был идиотом, и даже не проверил погиб ли на самом деле Рейнджи, и не заметил, как тот на остатках своих сил все же активировал Кайдо что бы вылечить себя.              Когда Маскулин как шимпанзе убежало подальше, появилась Ханатаро и Исане Котецу, прямо из канализации. Наверное, им уже давно присвоить почетное наименование «Крысы Сейрейтея», они забирали раненных и уходили в систему канализаций которую знали, у них даже там был резервный штаб, Унохана его укрепила на всякий случай, и этот случай теперь наступил.              Они опять развернули полевой госпиталь, а из бараков 4го Отряда все ушли, да и нет больше этих бараков, ведь сражение таких монстров как Эсдес и Унохана не оставляет никаких вариантов.              Тем временем Базз-Би придавался чистому садизму круша черепа жалких и ничтожных синигами. А так же радуясь, что Эсдес нашла с кем развлечься помимо него, у него и так была психологическая травма, которую он прорабатывал тем что взрывал синигами, с помощью одного своего пальца.              Цан Ду искренне насмехался над силами Тоширо Хицугая и Мацумото Рангику.              - Вы так гордились своей силой раздавали различные эпитеты ей: «Самый красивый ледяной зампакто», «самый мощный ледяной зампакто», ваши банкаи просто тают от мощи банкая вашего командующего, но не сила Эсдес, она даже питает нас сейчас, ты до сих пор можешь стоять синигами и сражаться, потому что тебя питает сила квинси.              Это все больше и больше раздражало капитана 10го Отряда и тот не знал, как поступать, и у него было очень много вопросов, о том, что происходит. Вместе с этим исчезали различные сигнатуры знакомых синигами – Сой Фон, Рукия, Бьякуя, Рейнджи, Чуджиро, все они исчезали скорее всего погибая, это была не война, это была чистая и неподдельная резня, и только одна сигнатура квинси исчезла, остальные сияли ярко приглашая на бой. Только уже не было тех, кто может поддерживать этот самый бой.              - Эй, Цан Ду не нагло забирать двоих? Дай мне хоть одного? Эту девочонку она мне просто понравилась. Очень понравилась! – Кричала Жизель Жеваль, указывая на Мацумото Рангику. – Ты станешь моей!              - Не стану я ничьей!              - Хорошо, тогда советую тебе приготовится.              Тут десятки или даже сотни синигами напали на Мацумото Рангику, и быстро изолировали её от Тоширо Хицугая.              - Сможешь ли ты убить собственных товарищей ради выживания или нет? – Спросила Жизель, и наклонила голову.              Мацумото отбивалась, но ей нужно было перейти в шикай, и убить всех вокруг, только если она это сделает.              - Какая интересная дилемма.              - Я тоже хочу такую женщину! – Крикнул ПеПе, и бросил свои войска в сражения. Да, ПеПе был чокнутым и психованным извращенцем, и понятно для чего ему была нужна Мацумото.              - Эй, так не честно нельзя отбирать добычу.              Мацумото, пыталась вырваться из всего этого Ада, используя бакудо, и кидо что бы отбрасывать синигами но ничего не получалось. Так что она была вынуждена использовать свой шикай, Хайнеко, и атаковать собственных товарищей.              Пепел поднялся медленно. Не взрывом — а дрожью.              Хайнеко рассыпалась в воздухе серо-чёрным облаком, и в этот миг Рангику замерла. На долю секунды. Этого хватило, чтобы она узнала тех, кто шёл на неё.              Лица. Имена. Голоса. Все те кого она должна убить, это было больно. Враги что используют подчинение являлись самыми мерзкими, они обращали собственных товарищей против тебя, и это невозможно простить. Никогда! Не возможно такое простить.              «— Рангику-сан!»              «— Лейтенант Мацумото!»              «— Мы вас прикроем!»              Воспоминания прошли за доли секунды.              И в ту же секунду — пустые глаза, расширенные зрачки, искажённые улыбки. Любовь ПеПе была липкой, мерзкой, насильственной, как слизь, забивающая рот. Магия Жизель — ещё хуже: холодная, мёртвая, превращающая живых в ходячие трупы, которые помнили, кем были… и всё равно шли убивать.              — …простите… — вырвалось у неё.              Хайнеко рванулась вперёд.              Пепел вгрызался в плоть, проникал в дыхание, резал изнутри. Она старалась не смотреть. Не видеть, как падают те, с кем она пила саке. С кем смеялась. Кому перевязывала раны после прошлых битв.              Они не умирали сразу.              Некоторые продолжали идти, с обожжёнными лёгкими, с разорванными горлами, с отвалившимися кусками лиц —и всё равно тянули к ней руки.              — Я… не хочу… — голос сорвался, когда один из них схватил её за рукав. — Очнись! Это я! Это Рангику!              Ответа не было. Только хрип и восторженный смешок — чужой, навязанный.              Она вырвалась и ударила сильнее.              Хайнеко больше не была сдержанной. Пепел стал бурей. Он резал, душил, стирал. Каждое движение стоило ей куска души. Каждое падение — удара по памяти. Она чувствовала, как что-то внутри неё ломается, трескается, но остановиться было невозможно.              Сзади раздался смех.              — Ах, как красиво! — Жизель хлопнула в ладоши. — Смотри, ПеПе, она плачет! Даже когда убивает!              — Любовь всегда трагична, — пропел ПеПе, облизываясь. — Особенно неразделённая.              Рангику закричала.              Не от боли — от ярости.              Она рванулась вперёд, прорываясь сквозь толпу, сквозь зомби и одурманенных, сквозь тех, кого ещё минуту назад называла «своими». Пепел застилал всё, превращая поле боя в серый ад, где не было ни неба, ни земли — только крики и хрипы.              Где-то далеко она чувствовала Тоширо.              Он всё ещё сражался. Он всё ещё держался.              — Живи… — прошептала она, отбиваясь, — хотя бы ты… живи…              Очередной удар. Очередное тело падает.              И в этот момент Рангику поняла страшную вещь: она выживет. Но цена за это — останется с ней навсегда.              А смех Жизель и ПеПе эхом разносился по полю боя, потому что для них это было не сражение.              Это было развлечение. Развлечение того как они смотрели на то как лейтенант Готей 13 убивает синигами, причем довольно в большом количестве. Убивает со слезами на глазах, так как больше не было варианта.              Спустя несколько минут, осталась стоять только она уставшая, вокруг же неё были только трупы, и она готова была сражаться со Штернриттерами.              - Ладно забирай её, я заберу трупы твоих. – Сказала Жизель. – Только дай потом поиграться.              В Мацумото влетел снаряд в форме сердечка, и теперь единственное кого она будет слушать так это ПеПе. Это просто ужасная судьба, для любого синигами и тем более женщины.              

***

                    Большая рана возникла на теле Уноханы, и та тут же залечила её, и шипы проткнули Эсдес, та обрубила их, и вылечила себя, вытравливая реацу Ячиру из себя, да они становятся слабее от такого сражения, но это в целом было не так уж важно, они переходили в ближний бой, рисковали чуть больше, бой шел к финалу, и нужно было сделать нечто такое что может перевернуть всю доску.              Кровь и лёд больше не расходились — они перемешались.              Не метафорически. Физически.              Алые потоки Минадзуки застывали в прозрачных кристаллах, а затем трескались изнутри, когда кислота находила слабое место в структуре нуля. Осколки льда падали, шипели и испарялись, не долетая до земли. Пространство вокруг них стало непригодным — не полем боя, а зоной отрицания жизни.              Унохана шла вперёд.              Без суеты. Без спешки. Она так делала всегда, всегда была Владыкой Поля боя, Унохана была воплощением всего того что можно было пожелать в воине.              Каждый шаг — сквозь мороз, сквозь режущий холод, который должен был остановить любое живое существо. Она принимала удары намеренно, позволяла льду проходить сквозь плечо, сквозь бедро, сквозь грудную клетку — лишь затем, чтобы тут же вскрыть рану изнутри, выплеснув наружу кровь, которая превращалась в клинки.              Эсдес отвечала тем же.              Она перестала отступать.              Лёд больше не был стеной — он стал панцирем, трескающимся от каждого удара, но тут же восстанавливающийся. Она позволяла Минадзуки прорезать кожу, кости, органы — и тут же замораживала собственное тело до состояния абсолютного покоя, перезапуская его. Это уже не была регенерация. Это было насилие над самим понятием урона.              — Ты стала медленнее, — заметила Унохана, вонзая клинок в живот Эсдес и не вынимая его.              — А ты… — Эсдес стиснула зубы, замораживая кровь прямо в ране, — …дышишь чаще.              Они знали.              Обе.              Ресурсы истощались. Воля ещё держала — тело уже начинало отказывать. Унохана пошла на риск первой.              Она не исцелила следующую рану.              Лёд пробил ей ключицу, прошёл насквозь, оставив дыру, из которой не хлынула кровь. Она позволила боли остаться. Позволила ей накопиться. И в следующий миг весь этот невыносимый груз был высвобожден — Минадзуки взорвалась каскадом травм, отражённых, умноженных, перенесённых.              Эсдес упала на одно колено.              Её дыхание сбилось. Крылья дрогнули. Нимб дал трещину.              — Ха… — она рассмеялась, вытирая кровь с губ. — Вот теперь… по-настоящему.              Она шагнула навстречу, отключая часть защиты. Лёд отступил.              Оставив только клинок и волю. Это был сигнал.              Финал близко.              Они больше не могли выиграть, продолжая так. Значит — нужно было сделать то, что ломает саму доску.              Эсдес прорвалась через всю оборону, и рискнула все, сейчас Унохан могла растворить их одновременно, только её клинок был направлен в бедро.              Даже крылья исчезли, и вся мощь удара сосредоточилась прямо в этом ударе.              Ячиру блокировала удар, настолько идеально насколько можно.              Только Минадзуки не выдержала.              Эсдес появилась за спиной у Уноханы.              Верхняя часть Уноханы упала, как и нижняя.              Она проиграла.              - Вот бы это чувство никогда не заканчивалось.              Тут Минадзуки забурлило, и Унохана хотела использовать самоубийственную технику, только Эсдес подняла медальон, и теперь банкай принадлежал ей, осталось только тело Уноханы на вызженном пути. Кислота и лед не оставлял шанса даже камню.              Ячиру все еще была жива, и последние её силы уходили.              Эсдес наклонилась над ней и поцеловала в губы.              - Спасибо тебе за такое сражение, уж точно однажды повторим.              После этих слов она исчезла, это был самый быстры Херенкьяку из возможных, она бежала так быстро, как только можно, выхватила первого попавшегося синигами, который может быть найден. Тот даже не успел ничего понять, как стоял перед Уноханой.              - Что? – Тот не понимал, и Эсдес указала на него своим мечом. – И…!!              - Убей её! – Сказала она. В утухающих глазах Уноханы было понимание.              - Нет… Я не убью…              Эсдес ударила синигами.              - Я квинси! Если я её убью, её душа исчезнет, а так мы можем встретится в перерождении, исполни свой чертовый долг синигами.              Ведомый страхом синигами достал зампакто, и направил его на горло Уноханы, он весь дрожал, тот боялся, только Эсдес была просто ужасной.              Удар.              Клинок безымянного синигами оборвал жизнь Ячиру Уноханы, запустив цикл реинкарнации. Последними словами, что она услышала были:              - Увидимся в Аду Ячиру. – Сказала Эсдес, закрывая глаза своего врага.              - Я… Я все сделал…              Синигами был испуган, Эсдес лишь подняла руку и испарила его стрелой квинси, тот не был достойным жизни, тот не был Ячирой Уноханой.              Женщина квинси подошла к телу своего врага, и положила зампакто на грудь Ячиру, закрыла глаза той, и сцепила руки на груди.              Столько времени боя, столько сражений, и все вылилось всего в какие-то минуты, в этом не было справедливости. Но если Эсдес все же убьют синигами она окажется в Аду, и встретит Унохану. И они смогут сражаться там вечность, но сейчас есть работа.              Эсдес доказала, что сильнее всех, так что предстоит расправить крылья, и стать еще сильнее. Она столкнется с Кенпачи Зараки и уничтожит еще и его. Не будет сомнений в этом, она уничтожит всех. Став сильнейшим воином став на груде трупов.              Ведь именно на груде трупов Унохана когда-то встретила Зараки. Эсдес хотелось быть тоже настолько же сильной. Показать всем на что способна именно она.              Величайший воин в Сообществе Душ. Энергия проходила через неё, как только она избавится от банкая Ячиру, то отрастит 7е и 8е крыло, так как чувствует – уже готова.              Что бы стать сильнее Айзен использовал постоянную угрозу смерти, сейчас бой прошел на грани, она просто оказалась умелее и сильнее. В этом есть социал-дарвинистическая справедливость.              Она доказала свою полезность, полезность собственной философии и собственных генов:              - РАААА!!!!!!!! – Весь Сейрейтей услышал этот рык, рык победы, а многие капитаны что все еще оставались стоять, со страхом наблюдали за тем что происходило, то что было невозможным – Первая Кенпачи Пала. Ячиру Унохана погибла в бою, так как и хотела.              

***

             Жерар Валькирия блокировал удары Укитаке, они вели бой на чистом фехтовании так как были равны в этом, и они чувствовали, как изменяется мир вокруг них, Сердце Короля Душ и Правая Рука сражались каждый за собственную сторону – квинси и синигами.              Чувствовали, как падают великие герои Готей 13, и не остается ничего, несмотря на всю сдержанность Джуширо, в его сердце поселялся гнев, хотелось высвободить всю свою мощь. Только не мог, ведь тут же его банкай будет похищен. Для Жарара это не было никакой проблемой.              Он не был Эсдес, не желал никому ничего доказать.              - Чувствуешь? Чувствуешь, как все за что ты сражался Мимихаги исчезает.              Конечно Древний бог говорил со своим собратом, а не с оболочкой, ведь это был диалог между ними.              - Они разорвали нас на части ради Баланса, и что происходит? Весь их мир начинает рушится, они истощили себя, как только пришла новая эпоха, восходят новые божества, а они забыли, как их сдерживать, Кучики исчезли. Последний из них погиб, Великая Ячиру погибла, погибнут все не останется никого. Они исчезают.              - Королевская Гвардия победит и возродить Готей 13. – Ответил Укитаке, направляя свои клинки прямо на Жерара.              - Ха-ха-ха! Мимихаги никогда тебе не рассказывал? Им всегда было плевать, плевать на ваш жалкий и ничтожный мир, им было плевать на Сообщество Душ, ведь все что тут происходит не так важно. Поле боя только Мир Живых, и вы отдали его Ордену. Вы действительно думаете, что в Сообществе Душ есть что-то ценное? Только Мир Живых важен по-настоящему. Ведь он прикрывает Ад, так что тебе стоит передумать Джуширо Укитаке, как тебе придется противостоять тем, кто обитает там. Ведь там сосредоточены все сильнейшие синигами и души, за всю историю Сообщества Душ, и они голодные они готовы вырваться сломав ваш привычный Мир. Королевская Гвардия сдерживает их, а вы служите только для баланса, что бы на каждой стороне были примерно равные силы. Вот и все…              - Я буду сражаться до конца…              - Сражаться? Ты защищаешь не мир ты защищаешь рабство того, кто мог планировать что-то лучшее для этого мира, пока не появились предки 5 Благородных Кланов, он был существом абсолютной силы, они предоставили сломанный мир, с Меносами и Пустыми. Они не имея разума создали сломанный мир, и не дают его починить, ты не даешь его починить. И отныне ты не можешь стоять на нашем пути. Рано или поздно ты умрешь Укитаке Джуширо освободив Мимиахаги!              - Значит так тому и быть.