Глава 1 « Малыш-разведчик»

༻❀✿❀༺15 сентября 2022 год       Красно-жёлтая листва начала осыпаться с ветвей, устилая прожжённую и рваную от бомбёжки землю, густым ковром. Человечество наконец-то смогло вздохнуть с облегчением – зелёные мутанты перестали маскироваться среди такой же зелёной растительности и стали отчётливо заметны на ярком осеннем фоне. КИНВ, корпорация истребления нечеловеских видов, создало большую Зону, уходящую своими высокими стенами далеко за пределы Московской области, чтоб спасти существенную долю населения страны; и стала верховной властью.              С наступлением холодов активность мертвецов начнёт снижаться: их тела окоченеют, покроются изморозью, а движения станут скованными и затруднёнными. Если летом настенные пулемёты уничтожают до двухсот мутантов в час, то зимой к стенам пробираются лишь единицы. Для дорожного оператора, такого как Александр, это неоспоримый плюс. Парню уже исполнилось девятнадцать лет. В установленном порядке каждый житель Зоны, достигший совершеннолетия, должен посвятить определённое число дней службе на её благо. Студентам при этом поручают не тяжёлый физический труд, вроде укладки бетона или двенадцатичасовых смен, а более безопасные, хотя и требующие ответственности, обязанности.              Поскольку Савёловский вокзал – это один из главных железнодорожных узлов, связывающих Айронклад (границами не выходящий за ТТК Москвы) с внешними военными базами, контроль здесь тотальный. Год назад Сашу распределили сюда на обязательную отработку «трудового долга» от колледжа, разумеется, не без содействия его отца. Его задачами, как стажёра было сидеть в пыльной операторской и отсматривать через нейросетевые камеры записи с товарных поездов, прибывших из вылазок особого корпуса – Экспедиционного.              В силу того, что место государства заняла корпорация, функции министерств здесь исполняли департаменты, а в их подчинении находились особые структуры – корпуса. Первым среди таких ведомств выступал Департамент Биологической Безопасности и Генетики (ДББГ). Именно он образует научное ядро КИНВ и курирует Корпус Карантина, известный в народе как Ликвидаторы. Эмблеме ДББГ присвоен красный цвет; департамент размещается в высотке МГУ и небоскрёбах Айронклада (Сити), а его деятельность охватывает исследование вируса, разработку вакцины и надзор за санитарным состоянием Зоны. Протоколы зачистки для Корпуса Карантина создаются учёными ДББГ. Ликвидаторы, в свою очередь, подчиняются Александру Ренцманну, и их форма окрашена в цвет бургунди, как знак принадлежности к ДББГ. Они облачены в тяжёлые изолирующие костюмы и шлемы с противогазами, а их вооружение составляют огнемёты, дробовики и химическое оружие. Страх перед ними сильнее, чем перед зомби, поскольку их цель – не спасение людей, а уничтожение заразы любой ценой. Это самый элитный корпус, и жалование здесь самое высокое.              На втором месте по степени значимости располагается Департамент Логистики и Распределения Ресурсов (ДЛРР), под чьим надзором находится Копус-Гарнизон, в просторечии именуемый службой порядка. За ДЛРР закреплена эмблема зелёного цвета; в его ведении сосредоточены все заводы, сельскохозяйственные поля, шлюзы, МЦД и выдача талонов в спальных районах. Гарнизон, облачённый в форму холодного оливкового оттенка, возглавляет Дмитрий Спин; это формирование выступает в роли ведомственной охраны и внутренней полиции. В круг задач Гарнизона входят защита инфраструктуры Зоны и ДЛРР, сопровождение грузов, патрулирование лесов, охрана гражданских лиц и стратегического кабеля, а также удержание рабочих в повиновении. Их экипировка включает тяжёлые изолирующие костюмы и оружие. Если для ликвидаторов человеческая жизнь значения не имеет, то Гарнизон ориентирован на население, на разрешение его проблем и на защиту. Гарнизон непрерывно соперничает с корпусом карантина за почёт.              Третью позицию занимал Департамент кибернетики и ИИ (ДКИИ). Эмблема ведомства была тёмно-фиолетовой, а установленная для сотрудников форма – светло-лавандовой. ДКИИ являлся исключительно технократическим научно-инженерным ведомством и не имел собственного полноценного боевого корпуса. Его сотрудники обеспечивали работу ИИ Стены, автоматических турелей, радаров ПВО и разведывательных дронов КИНВ. Именно специалисты ДКИИ создали единую систему ID-карт, блокчейн цифровых рублей КИНВ и ИИ-сканеры (интроскопы), установленные на шлюзах вокзалов. Ведомство также контролировало вышки РЭБ (радиоэлектронной борьбы) вокруг Айронклада и лесов Зоны, поддерживая в небе «тишину».              Однако самым главным ведомством выступает Совет Директоров КИНВ: он представляет собой непосредственное высшее руководство, курирующее одновременно два корпуса: Вылазной и Стены. Оба данных формирования, обладающих стратегической значимостью, находятся в прямом подчинении Совета Директоров, который управляет ими, не прибегая к посредникам. Эмблема Совета Директоров выполнена в тёмно-синей гамме. Личный состав Вылазного корпуса использует форму светло-синего либо голубого оттенка; возглавляет это подразделение Квантумовский Данил. Речь идёт о отличающихся высоким профессионализмом подвижных отрядах, оснащённых бронетехникой и вертолётами, которые осуществляют рейды по ту сторону стены – на одичавшие, обезлюдевшие пространства России. В их задачи входят ведение разведки, овладение сохранившимися оружейными складами, транспортировка дефицитных редкоземельных металлов с покинутых предприятий, а также буксировка нефтяных танкеров. Ими восхищаются и питают к ним глубокое уважение, однако желающих завязать дружбу или создать семью с этими людьми не находится, поскольку уровень смертности в данной сфере превышает восемьдесят процентов.              Замыкает перечень Корпус Стены, который в народе именуют Крепостными войсками. Его бойцы облачены в серую форму; это наиболее многочисленная и наименее уважаемая составляющая армии, хотя именно на неё возложена самая ответственная работа. Эти солдаты выполняют «тяжёлую и черновую работу», на протяжении многих лет обитая непосредственно внутри стены, в подземных её казематах и дотах. В их обязанности входит удерживать периметр, ремонтировать автоматические турели и выдерживать удары орд, а также нести ответственность за физическую прочность пятнадцатиметровой стены и восстановление военных баз КИНВ. В случае появления трещины в стене Айронклад обрушится, по этой причине Совет удерживает данный корпус под личным и жесточайшим контролем.              Саша относится к ДЛРР, он ищет тепловые аномалии или повреждения обшивки вагонов, через которые мог бы проникнуть вирус. По завершении каждого месяца отец Саши, инженер, обеспечивающий техническое обслуживание поездов Савёловского направления, приносит домой некую «контрабанду». Месяцем ранее таким предметом оказалась жестяная банка импортного горячего шоколада, чей аромат вызывал воспоминания о минувших временах. Саша любит распивать его на узком балконе, рассматривая далёкие очертания небоскребов «Москва-Сити», и размышлять о том, каким является этот огромный и устрашающий мир мертвецов, расположенный за пределами кольца стен.              Ещё несколько лет назад в человеке прежде всего ценили ум и происхождение, однако теперь главным достоинством считалось крепкое здоровье. Саша похвастаться им не мог: с восьмилетнего возраста его сопровождали заметный дефицит веса, преждевременная седина и регулярные обмороки. Ум, напротив, был при нём, но приносил скорее бед, чем побед. Саша понимал: рано или поздно его либо расстреляют, либо направят в отряды вылазных. Пугало ли его это? Нет. Подстёгивало? Ещё как.              В сознании Саши аромат пережжённой канифоли неизменно связывался  с ощущением свободы. Слегка сладковатый, смолистый дым поднимался тонкой струйкой от наконечника тяжёлого паяльника, заполняя собой небольшое помещение на девятнадцатом этаже панельного здания в Чертанове. Часы показывали начало двух часов дня. Железная дверь квартиры давно закрылась с тяжёлым звуком  за родителями и старшим братом, отправившимися на обязательную рабочую смену. Саша вернулся с колледжа пораньше, оставшись один, и теперь мог не следить за шумом шагов, полностью сосредоточившись на любимом занятии.              Он тяжело опёрся локтями о край старого письменного стола. На удивление, в его возрасте даже такое простое действие, как пара часов сидения над схемами, требовало усилий. Кожа Саши была пугающе, почти прозрачно бледной, а длинные, абсолютно седые волосы падали на плечи и спускались до самых лопаток, периодически мешая обзору. Тяжёлая степень анемии – суровый подарок из детства (о котором он не догадывался), когда строгая мать морила его голодом за любую провинность. Саша не мог долго находиться на ногах, но его разум работал быстрее, чем у любого здорового человека в этой запертой Зоне. Он считал себя лучшим во всём, за что брался, и ему не нужно было чужое одобрение, чтобы знать это.              На первый взгляд Сашина комната выглядела вполне типично для обычного юноши. На полках размещались деревянные статуэтки и неровные угловатые автомобили, изготовленные из металлолома; неподалёку находились паяльник и его любимый пирограф – прибор для выжигания по дереву. Если бы квартиру неожиданно посетил патруль внутренних служб порядка, наличие этих инструментов он без труда объяснил бы необычным, но вполне законным подростковым увлечением. Но всё это было лишь искусной маскировкой, истинные сокровища были скрыты внутри. Саша осторожно снял с полки одну из железных машинок, из тех, к которым родители никогда не прикасались, боясь повредить его поделки, отщёлкнул поддельное дно и вытряхнул на ладонь крошечную микросхему. Под намеренно расшатанной половицей, расположенной под его кроватью, находились банки с реагентами для изготовления микровзрывчатки. Этот приём он заимствовал из сериала, правда у того героя пространство под доской было более вместительным.              На краю стола, аккуратной строчкой, словно на параде мертвецов, стояли три изуродованных пластиковых корпуса. На каждом из них маркером была выведена аккуратная цифра: «0», «0.5», «0.1». Все они были его неудачами, сгоревшими под чистым небом Чертанова. Но сегодня на середине стола лежал он, «Версия 1.0», маленький дрон, собранный из деталей старого китайского хлама и транзисторов, а также обломков полицейских дронов. У него компактная рама из текстолита и старых линеек, моторы слабенькие, снятые с гражданских квадрокоптеров, и весит он всего ничего, около 700-800 граммов. Саша знал, что из-за слабых моторов и самодельного софта (программного обеспечения) дрона будет сносить ветром, батарея будет садится буквально за пятнадцать минут, а видеосигнал периодически будет идти сильной рябью, заставляя Сашу судорожно перепрошивать частоты на ходу. Он знал, но был готов к этому. Сейчас главная задача у дрона – выжить. Саша назвал своё детище «Стриж», а сам стал оператором, присвоив себе псевдоним Сода.              Первая сложность для полёта «Стрижа» – это радиоэлектронная борьба (РЭБ). Весь периметр Айронклада и небо над Зоной намертво глушатся военными частотами, чтобы шпионы или злоумышленники не могли использовать радиосвязь. Сода смог перепрошить Стрижа на нестандартную, «мусорную» частоту, которую армейские радары принимают за фоновые помехи от ТЭЦ. Вторая это анонимность. Сода не из тих «идиотов» маньяков, которые после своих успехов начинают давать подсказки или позволяют полиции найти особые улики, вроде орудия убийства. В связи с чем Сода уже вшил термитный шнур от списанного зажигательного патрона прямо над чипом памяти своего планшета (он подключен к медному проводку, идущему от аккумулятора), а также полоску термита над платой дрона. Это был личный, секретный замысел, который Саша называл «протокол ноль»: достаточно было одного нажатия, чтобы любая улика превратилась в обугленный кремний. Сода не умел прощать ошибки, ни себе, ни технике. Если «Стриж» упадет в руки патруля, он должен будет сгореть дотла.              Разумеется, на корпусе самого планшета отсутствует физическая кнопка, запускающая протокол, чтобы во время обыска патруль не обнаружил ничего подозрительного. Функция запускается через экранный интерфейс, однако доступ к ней предусмотрен нестандартно: элемент управления скрыт визуально. В нижней части панели логов, под прокручивающимися строками системного текста, расположена пустая чёрная область размером с пятикопеечную монету. Чтобы Саша активировал протокол, ему необходимо не просто коснуться этого участка, а выполнить двойное нажатие с последующим удержанием в течение трёх секунд. Такая последовательность снижает вероятность случайного запуска в состоянии паники.              После нажатия кнопки дисплей немедленно гаснет. Хранящийся в памяти планшета скрипт запускает команду «shred», которая в течение трёх циклов перезаписывает каждый сектор флеш-памяти случайной последовательностью нулей и единиц. При этом уничтожаются программное обеспечение, журналы полётов, карта Чертанова и, что особенно важно, запрещённые видеозаписи, сделанные дроном. Вернуть эти сведения невозможно даже с применением лабораторного оборудования КГБ Зоны. Спустя три секунды после завершения программной очистки на плате планшета возникает короткое замыкание. Термит воспламеняется изнутри. Поверхность устройства покроется глубокими трещинами; из отверстий в корпусе начнёт вырываться едкий белый дым, а внутренние компоненты дрона за считаные секунды сплавятся в единую массу обугленного, дымящегося пластика.              Саша поднёс нагретое жало паяльника к контакту, выпрямившись, но его глаза на мгновение озарила яркая вспышка. Сода осторожно уложил инструмент на держатель и помрачнел. Исконный радиокомпонент окончательно перегорел. Без уникального радиомодуля для частотной связи, способного функционировать в обход всеобъемлющего военного глушения, «Стриж» оставался бесполезным куском мёртвого железа. Саше казалось, что ещё чуть-чуть и какой-то его глаз посетит нервный тик, ведь он с таким трудом смог достать эту мелкую платку.              В Зоне, где авиация и тяжелая техника находятся под строжайшим контролем армии, маленькие дроны – это единственное, что позволит простому гражданскому «приоткрыть завесу» и заглянуть туда, куда смотреть запрещено. Поскольку официальные предприятия выпускают продукцию исключительно для оборонной сферы, Сода лишён возможности приобрести необходимые комплектующие в обычном магазине. Теоретически ему мог бы помочь отец, служащий в депо Экспедиционного корпуса: он способен тайно передавать сыну списанные либо повреждённые платы от военных разведывательных дронов. Однако отношения Саши с родителями далеки от благополучных. Узнав о возможной причастности сына к незаконной деятельности, отец первым сообщит об этом властям, стремясь тем самым спасти остальных членов семьи от расстрела.              Саша хмуро посмотрел на седые пряди, упавшие на стол, ему придётся идти долгим путём. В подвалах бывших торговых центров Чертанова существует полуподпольный клуб «Паяльник». Там парни меняются деталями: Сода может выменять старый полётный контроллер на банку дефицитного припоя или катушку пластика для 3D-принтера, на котором они сами печатают пропеллеры и рамы. Однако радиомодуль вещь крайне дефицитная и дорогая...Его там не будет, а если бы и был, то его знакомые сразу же сообщили.              На своей работе Сода официально – обычный студент-стажёр. Однако Саша не был бы собой, если бы просто послушно выполнял свои задачи на вокзале. Его гордость требовала доказать самому себе, что защитные системы мегакорпорации КИНВ для него просто детская игрушка. Он начал изучать архитектуру закрытой корпоративной сети вокзала с первых дней стажировки и быстро понял, что ИИ КИНВ имеет «слепые зоны»: микро-сбои при сканировании тормозных букс и днища вагонов. Саша не стал докладывать об этом начальству и сохранил эти уязвимости для себя. Вскоре ему стало этого мало. Обычные «баги» системы, появлявшияся сами собой, не устраивали его, Саше хотелось целеноправленно добывать информацию. Для кражи информации он придумал самодельный инструмент, который называл «паразитом».              «Паразит» был ещё одной крошечной платой, спаянной из деталей старых смартфонов, спрятанный внутри корпуса обычного USB-переходника для мышки. Родители думали, что он просто ковыряется со сломанной периферией, а Сода вшил в чип переходника скрытый скрипт-эксплойт. Приходя на смену, Саша вставлял мышку через свой переходник в рабочий терминал КИНВ. Компьютер распознавал устройство как легальное. Но в этот момент «паразит» запускал микропрограмму, которая копировала временные ключи авторизации (токены) старших операторов и начальника смены.              Сода действовал ювелирно, он никогда не качал гигабайты данных за раз, поскольку Департамент Кибернетики КИНВ сразу зафиксировал бы аномальный трафик и выслал бы своих людей. Саша настроил «паразита» так, чтобы тот воровал информацию крошечными пакетами по 2-3 мегабайта в секунду, маскируя их под обычные отчеты ИИ о повреждениях вагонов. Копии документов сохранялись на скрытый раздел памяти переходника.              После удачных краж, Сода осмелел настолько, что начал оказывать мелкие, нелегальные цифровые услуги рабочим вокзала и мелким дельцам. Сода считает большинство людей просто инструментами и он умеет этими инструментами пользоваться. Саша тайно помогает машинистам грузовых тепловозов провозить в Айронклад дефицитный табак или самогон из Подмосковья, вручную стирая из логов ИИ секундные тепловые вспышки в кабинах. За это «суровые работяги» делились с ним слухами. Однажды Сода услышал, что прямо под перронами Савёловского вокзала, в заброшенных багажных складах, расцвёл подпольный сектор чёрного рынка, контролируемый Департаментом Логистики и Распределения Ресурсов (ДЛРР).              Вновь обратившись за содействием к «паразиту», Саша раздобыл детальные планы подземных багажных хранилищ вокзала, те самые, что КИНВ удалила из открытого доступа суверенного рунета, дабы утаить наличие чёрного рынка. Равным образом он выгрузил закрытые частоты РЭБ, расписания дежурств патрулей Гарнизона и, что важнее всего, служебные цифровые табели работников. Благодаря этому он получил возможность назначать себе лишние смены и прикрывать собственные либо чужие прогулы.              Смена закончилась. С трудом преодолевая головокружение, Саша спустился по бетонной лестнице на первый перрон, где под прицелом пулемётных вышек Гарнизона смертники как раз разгружали трофейный металлолом. Вокруг стоял оглушительный грохот, шипели пневматические тормоза локомотивов.У крайнего вагона, вытирая засаленной ветошью руки, стоял Михалыч – старый сцепщик вагонов, которому Саша на прошлой неделе тайно стёр из цифрового табеля КИНВ прогул, спасая работягу от военного трибунала. Михаил издалека заметил бледную фигуру стажёра и осторожно поманил его пальцем за тяжелую железную колонну навеса, подальше от камер.        — Слышь, мелкий, — Михалыч заткнул ветошь за пояс робы, воровато оглядываясь по сторонам. Из его рта пахло махоркой и дешёвым вокзальным супом. — Ты просил узнать про платы для твоих поделок из железок. Короче, на перронах ловить нечего, тут КИНВ каждую гайку считает. Но мужики из депо шепчутся, что тебе надо вниз спускаться, в подвалы.              Саша спокойно слушал, засунув руки в карманы и переминаясь с ноги на ногу, стоять долго без движения на бетонной платформе было невыносимо. А затем глухо уточнил:        — На чёрный рынок?        — А...так ты в курсах. Да, туда. Короче, там есть один интересный экземпляр, тоже из ДЛРР, — тихо продолжил Михалыч, наклоняясь к самому уху Саши. — Зовут Дизоф. Он официально во вторую смену сидит на штамповке талонов, а сам подпольно хабар от смертников принимает. Весь вокзал через него крутится. Но ты аккуратнее, малец. Парень странный, бледный как покойник, а щёки круглые и ярко-красные, словно у куклы фарфоровой. Чужаков боится, косится на всех. Сдаст Семёновичу и глазом не моргнёт, если почует, что ты шпион от начальства.              Саша едва заметно кивнул, и на его бледных губах проступила ехидная ухмылка. Попрощавшись с Михалычем, Саша медленно побрёл в сторону турникетов МЦД, на ходу нащупывая в кармане куртки дорогие карточки на сахар и оглядываясь в поисках отца.              На следующую свою рабочую смену Саша проверил те самые скрытые карты и логи ИИ-камер входа в технические штреки, которые он вчера тайно выкачал через «паразита» со стола Семёнова. Системный отчёт КИНВ показывал, что этот диспетчер с Савёловского чёрного рынка проводит в подвалах в три раза больше времени, чем положено по уставу. Вчерашние слова старого сцепщика вагонов в точности подтвердили сухие строчки ворованного кода.              Озарение пришло в напряжённую мыслями голову Саши в самый нужный момент. Пазл в его голове окончательно замкнулся. Саша знал имя, знал место: благодаря «паразиту» Сода выяснил, что Дизо́ф – это на самом деле фамилия, только правильно она звучит, как Ди́зов, а по имени диспечер тёзка Саши.              Хотя перспектива отправиться туда внушала Соде чрезвычайный страх, ибо этот диспечер мог оказаться внедрённым агентом, стремление заполучить радиомодуль и заставить «Стрижа 1.0» летать пересилило все прочие соображения. Уже завтра, после занятий в колледже, вместо душного клуба «Паяльник» он возьмёт смену и спустится в те подвалы. Там он принудит этот «инструмент» с псевдонимом Дизоф выдать ему деталь.        Осталось дождаться завтрашнего дня       ༻❀✿❀༺       16 сентября 2022 год              В квартире Чертанова будильник начинает звонить на рассвете. Тяжёлая анемия оставляет Сашу без сил: едва проснувшись, он ощущает лёгкую дрожь и тут же обматывает шею длинными волосами, словно шарфом, стараясь согреть её, поскольку она постоянно мёрзнет. Из дальних комнат доносятся крики: отец опять остался недоволен тем, как старший брат соблюдает дисциплину. Согласно правилам, установленным главой семьи Сода́тенковых, все обязаны подниматься сразу после звонка будильника – в половине шестого утра, а без десяти шесть уже садиться за стол полностью готовыми. И только для Саши это требование было единственным исключением, он него требовалось лишь быть готовым к выходу из дома к шести утра. В семье Соду воспринимали как инвалида, и это было недалеко от истины. Когда в двадцать втором году разразилась эпидемия вируса, мать уже давно перестала лишать младшего сына еды. Когда Саше исполнилось четырнадцать, его волосы начали седеть, а сам он заметно худел, мать испугалась и прекратила не только физические, но и психологические издевательства. Она предпочла игнорировать Сашу, притворяясь, будто не несёт ответственности за то, что он оказался в таком состоянии.               Отец Саши – суровый и немногословный человек, пусть он не принимал участия в издевательствах матери над Содой, но его молчаливое попустительство и то, что он всегда выделял старшего брата, Сода воспринимает как предательство. Они не ненавидят друг друга, но между ними выросла глухая бетонная стена. Когда Саша, одевшись и взяв рюкзак, вышел из комнаты, часы показывали пять пятьдесят пять. Мать вместе со старшим сыном уже отправилась на смену кирпичного завода. Отец сидел на кухне: он уже поел и был готов уходить. На нём была серая суконная роба, пропитанная запахом мазута, угля и дешёвого табака.              Из-за пережитого в детстве насилия Сода не выносит самого процесса еды и воспринимает пищу лишь как необходимое топливо. Отец не смотрит на него, он молча пододвигает к Соде кружку с горячим ячменным эрзац-кофе и тарелку с картошкой и мясом – это его единственный, неуклюжий знак внимания, который Сода принимает с холодным безразличием. Саша безэмоционально жует безвкусную гидропонную картошку.              В пятницу и субботу они каждый раз отправляются вместе: обоим нужно на Савёловский вокзал – отец пойдёт в депо, а Сода в операторскую. Такой путь вдвоём удобнее и позволяет отцу приглядывать за своим ребёнком. Женщинам, независимо от возраста, не разрешается выходить на улицу без мужского сопровождения, при этом им позволено носить оружие. Вследствие чего опасности подвергаются совсем юные мальчики и парни-подростки, которые ещё не в состоянии защитить себя. Сода уже вырос, однако выглядит достаточно женственно и хрупко, поэтому отец ни за что не разрешит ему одному выходить на улицу рано утром или поздно вечером. Саша осознаёт это и, хотя не говорит об этом вслух, благодарен отцу.              Метро и пригородные электрички работают по жёсткому расписанию. С пяти утра до половины девятого весь город направляется на утреннюю смену – действует гражданский режим. Вагоны переполнены рабочими, служащими и студентами, а поезда следуют с интервалом всего в две-три минуты. Затем, с половины девятого утра до пяти вечера, движение переводят на дневной экономичный режим, предназначенный для патрулей, врачей КИНВ и спецкурьеров. Без специального путевого листа, выданного Департаментом Логистики, обычный гражданин не сможет пройти через турникет. Поезда теперь ходят с интервалом до получаса. С пяти часов вечера до половины десятого вновь действует гражданский режим: дневная смена, приступившая к работе в семь-восемь утра, возвращается в спальные районы, а навстречу ей на заводы направляются работники ночной смены. Вокзалы снова заполняются шумной толпой. С половины десятого до пяти утра пассажирские поезда не ходят: в это время по сети курсируют лишь спецсоставы. Ею пользуются исключительно бронепоезда смертников и грузовые эшелоны КИНВ. Комендантский час вводят в десять вечера.              На платформе МЦД свистит пронизывающий холодный ветер. Отец шагает впереди, грузно ступая в рабочих ботинках, а Сода держится на несколько шагов позади, с трудом справляясь с физической слабостью. Перрон заполнен хмурыми людьми, одетыми в одинаковые серые тона. Приближающийся поезд МЦД ослепляет прожекторами, его винтажные серые вагоны исписаны эмблемами КИНВ и гербом айронклада. Они заходят в забитый вагон. Вагоны наземного метро были чистыми, сухими и по-советски строгими, но духота и постоянное мелькание серых пейзажей за окном давили на виски. Из-за тесноты им приходится стоять рядом, держась за один металлический поручень.                 Отец Соды был рослым, крепким человеком, его покрытая шрамами от железа ладонь неподвижно нависла над узкой бледной кистью сына. Сода же всматривался в тёмное вагонное окно. Отцу неизвестно, что его «слаботельный» сын в ночные часы конструирует нелегального дрона и пытается его запускать. Между тем Саша, следя за отражением отца в стекле, неприметно вращает в кармане «паразита»; ему известно, что в ремонтном доке отца на обслуживании находится именно тот бронепоезд, который Сода накануне просканировал через лог-файлы операторской. Сын давно информационно перерос отца на голову, но для него он будет оставаться просто молчаливым, немощным стажёром.              С шипением тормозов электропоезд исторг тысячи рабочих на старые перроны. Вокзал походил на изготовившуюся к обороне цитадель: контрольно-пропускные пункты, заграждения из колючей проволоки, непреклонные дозоры Гарнизона в оливковом обмундировании. У турникетов, под наведёнными стволами пулемётных вышек Гарнизона, Сода́тенковы подвергаются цифровой проверке КИНВ. Турникет отзывается писком, удостоверяющим их ID. Там, где коридоры разветвляются, отец приостанавливается. Обернувшись к Саше, он сохраняет строгое выражение лица.        — Жду тебя в семь тридцать, — глухо бросает отец, разглядывая младшего сына. — Давай, хорошего рабочего дня.        — Угу, — коротко и равнодушно отвечает Саша, даже не глядя на него.              Отец поворачивается и направляется в правую сторону – вниз, в депо, туда, где стоят тяжёлые локомотивы. Сода растворился в скоплении рабочих и военнослужащих. Чтобы его приметная седина не привлекала внимания, Саша набрасывает капюшон куртки. Поправив рюкзак, он неспешно движется влево – вверх по лестнице, в собственный кабинет, где его дожидаются три монитора с мерцающими экранами. В физическом отношении эта работа являлась для него спасением: достаточно было сидеть и смотреть в экраны. Однако смена длительностью в двенадцать часов отнимала у его истощённого тела последние силы. К концу дня глаза слезились от ядовитого свечения мониторов, мокрые волосы липли ко лбу, а когда нужно было встать и отнести бумажный рапорт начальнику смены, Саша на секунду замирал, вцепившись тонкими пальцами в край стола, чтобы переждать приступ головокружения и темноты в глазах.              Большую часть своей жизни он проводил именно здесь. С понедельника по четверг он посещал технический колледж с восьми утра до двух часов дня, а после этого Саша нередко брал дополнительные смены на вокзале – с четырёх до восьми вечера. Что до пятницы и субботы, то они считались обязательными полными трудовыми днями, посвящёнными благу Зоны. А что касается воскресенья, то для Соды оно было днём спасения от матери, отца и недалёкого брата. Саша физически не может находиться в четырёх стенах квартиры, где он не может заниматься любимым делом и где на него косятся. Поэтому он уходит из дома рано, якобы «в пацанский кружок» или «на дополнительные факультативы». Однако на самом деле он часами бродил по разрешённым улицам спального района, выискивая выброшенный военный хлам, или запирался в подвальном клубе «паяльник». Там, среди таких же нелюдимых парней-технарей, он обменивается информацией и доводил до идеала своего «Стрижа». И только в ночь с воскресенья на понедельник, когда родственники мертвецки спят после своих адских заводских смен, Сода забирается либо на чердак дома либо на крышу и запускает дрон.              Привычная дверь отворилась, открывая вид на глухую, лишенную окон бетонную коробку административного крыла. Официально эта комната называлась «сектор визуального мониторинга грузопотока Департамента Логистики КИНВ». Здесь вечно пахло перегретым пластиком, дешёвым едким табаком, который втихую курили старшие операторы, и застоявшейся пылью. Из-за вечного дефицита запчастей КИНВ вентиляция над головой не столько освежала воздух, сколько утробно выла, гоняя по кругу удушливую гарь.              Рабочий стол Соды напоминал пульт управления допотопной подводной лодки. Центральный монитор был тяжелый, с толстыми рамками, на него выводился бесконечный, бегущий снизу вверх цифровой лог ИИ-сканера. Зелёные строчки кода обозначали чистые вагоны, желтые – технический брак обшивки, красные – критическую аномалию. На левый монитор транслировалась картинка с ИК-камер, установленных на въездных воротах-шлюзах вокзала. Товарные поезда Вылазного корпуса КИНВ проходили через них на минимальной скорости. В ИК-спектре состав выглядел как призрачная серая гусеница. Задачей Соды было следить за днищем и тормозными буксами. Именно там, в металлических нишах, ИИ или люди на КПП могли пропустить «тихушников» – зомби без нижней части тела класса «В» под названием «рукоходы», которые умудрялись цепляться за рельсы и ехать на брюхе поезда прямо из Диких земель. Правый монитор, являющийся самым старым, был мерцающим экраном с противной частотой. На нём висела интерактивная схема железнодорожных путей Савёловского узла, где в реальном времени отображались перемещения манёвровых тепловозов и бронепоездов КИНВ, патрулирующих внутреннее транспортное кольцо.              Сода со вздохом скинул свою тёплую куртку на стул позади себя и достал из шкафа любимый жёлтый вязанный кардиган с инициалами «SF», по букве на каждой стороне груди. Его кофта и штаны и так были зелёными, показывая принадлежность к ДЛРР, да и жёлтый цвет не относился ни к какому департаменту и был разрешён на работе. Подойдя к зеркалу он расчесал свои, как он говорил «три пера» и подложив подушку под спину, удобно уселся в рабочее кресло. В конце рабочей смены у него будут полчаса, чтобы успеть спуститься вниз.              Шёл одиннадцатый час его неоплачиваемой работы. Саша сидел в глубоком кресле, укутавшись в свои волосы, защищающие от сквозняка, которые он специально отрастил для этих целей. Ему снова было холодно – анемия заставляла его тело мелко дрожать даже в душном помещении, а пальцы рук тяжело гнулись и казались ледяными. Смена выжала из него все соки: в глазах плыли ядовито-зелёные строчки кода, а голова гудела от монотонного писка ИИ-сканера. На центральном мониторе бесконечной лентой бежал лог-файл прибывающего на первый путь товарного поезда Вылазного Корпуса. На левом экране ИК-камера транслировала тепловые силуэты вагонов. В инфракрасном спектре состав смертников выглядел как гигантская, призрачно-серая гусеница, со скрежетом ползущая из Диких земель. Саша лениво двигал мышкой, отслеживая тормозные буксы и днища. Сзади послышался тяжёлый, уверенный шаг ботинок. Дверь кабинета открылась, и внутрь завалился Аркадий Семёнов – старший начальник смены. Это был грузный, сорокалетний, пышущий здоровьем мужчина в чистой, выглаженной оливковой форме КИНВ с кучей бесполезных значков на груди.        — Ну что, седой, копаешься? — гнусливо прогудел начальник, бесцеремонно хлопая Сашу сзади по плечу так, что он едва не ткнулся носом в клавиатуру. — Смотри мне, стажёр, не усни. Отдел тебе талоны даёт не за то, чтобы ты тут сопли на кулак наматывал. Выведи мне рапорт по третьему составу и проваливай в своё Чертаново, пока комендантский час не наступил.              Семёнович окинул его брезгливым взглядом и хвастливо ухмыльнувшись, поправил фуражку и вышел в коридор заваривать эрзац-чай. Сашино лицо осталось абсолютно спокойным, правда с характерным «покерфейсом». Он обернулся и проводил саркастичным взглядом широкую спину Семёновича и втихую, едва заметно усмехнулся. Этот здоровый, напыщенный взрослый баран, считавший Сашу «немощным калекой», даже не догадывался, что прямо сейчас под корпусом рабочей мышки КИНВ сидит «паразит». Саша ювелирно, одними кончиками пальцев потянул на себя маленькую, обмотанную изолентой плату-переходник, которую сам тайно спаял на коленке дома. Скрипт-эксплойт сработал безупречно. «Паразит» воровал информацию из закрытой сети КИНВ крошечными пакетами по три мегабайта, маскируя трафик под лог-файлы брака обшивки. И прямо сейчас на скрытый раздел памяти переходника скопировались личные админские пароли и токены авторизации Семёновича на текущую неделю.              Когда часы показали ровно семь вечера, смена Саши завершилась. Однако к турникетам МЦД, где его должен был встретить отец, он не направился. Поглубже спрятав «паразита» в рукаве куртки, Сода переждал, пока рассеется первая толпа рабочих, а затем незаметно подошёл к неприметной стальной двери в дальнем конце восточного дебаркадера. На её поверхности тускло светилась зелёная наклейка с шевроном Департамента Логистики (ДЛРР). За дверью вниз, к крупному подземному транспортному узлу, вела лестница.              Подземное пространство Савёловского вокзала условно делилось на три уровня. На верхнем располагались прежние переходы под площадью – просторные тоннели, облицованные мрамором. Когда-то по ним проходили миллионы москвичей, а теперь КИНВ отсекла их глухими стальными перегородками, устроив боксы и ремонтные зоны. Средний уровень занимали распределительные залы и кассы: бывшие вестибюли станций метро ДЛРР переоборудовала в сортировочные пункты. С перронов сюда грузовыми лифтами доставляли трофеи смертников, патроны и контейнеры с деталями. Именно в этом ярусе, за массивным бронестеклом бывших касс, размещались диспетчеры; среди них должен был быть и Дизоф, если бы не съехал в маленькое помещение. Самый нижний уровень узла составляли станции и линии метро, но платформы Савёловской станции были полностью заблокированы. Пути метрополитена связывались с железнодорожными линиями вокзала и внутренним транспортным кольцом КИНВ. В темноте под землёй по ним двигались маневровые тепловозы и дрезины, доставляя грузы на базы и заводы.               Дизоф обязан находиться в каморке возле самого швейного узла путей, выдавая цифровые квоты и нанося штампы на возвратную тару и ящики. При отсутствии его подписи в системе ДЛРР ни единый ящик с патронами или деталями не способен отправиться на склады Айронклада либо обратно за стену. Так как подземный узел является режимным объектом ДЛРР, обладающим собственной внутренней охраной Гарнизона, Ликвидаторы наведываются сюда нечасто, поскольку это не относится к их ведомству. Дизоф, используя то обстоятельство, что через его стол проходят тонны «возвратной тары», тайно получает от смертников излишки хабара в обмен на талоны. Именно по этой причине он съехал из застеклённых комнат (касс) в каморку, находящуюся в тупике коридора, ведущего к вентиляционным шахтам. Такое расположение делает рабочее место Дизофа идеальной слепой зоной для ИИ-камер и непрослушиваемой точкой сделок.              Прежде Саша никогда не бывал в этих подвалах. Чем ниже он спускался по сбитым бетонным ступеням, тем сильнее холод пробирал его тело; пальцы, вцепившиеся в лямки рюкзака с обгоревшим «стрижем», постепенно немели. Страх не отпускал его: раньше Саша привык управлять всем через экраны мониторов и ощущать себя цифровым богом, но теперь, среди сырости и мрака, от его величия не осталось и следа.              В подземном «мире» его встретили глухой рокот вокзальных генераторов и тяжёлое зловоние сырой земли, мазута и дешёвого табачного суррогата. Под землёй раскинулась гигантская сеть поттернов, оплетённая кабелями; Когда КИНВ перевела экономику на прагматичные рельсы, огромные площади подземных переходов под вокзальной площадью оказались избыточными для чистой логистики. Совет Директоров КИНВ разрешил ДЛРР сдавать эти тоннели под «промышленные боксы бытового ремонта КИНВ». Люди в спальных районах постоянно нуждаются в починке довоенных стиралок, инструментов и радиоприёмников – новые вещи КИНВ выдаёт строго по лимиту раз в несколько месяцев. Чтобы рабочие не бунтовали, КИНВ разрешила талантливым ремесленникам официально работать на проценте.       Пешеходные тоннели перегородили толстыми листами профнастила и железными воротами. Поскольку в этих переходах КИНВ официально разрешила торговлю и ремонт за электронные деньги, здесь крутятся тысячи гражданских, Вылазных и мелких чиновников Айронклада. В этой толпе, среди запаха мазута, грохота поездов метро снизу и гула вентиляции легко было проворачивать незаконные дела и корпорация это знала, поэтому частенько заставляла Гарнизон устраивать внезапные проверки.       Сода спустился ниже и двигался по центральному проходу, исполинскому тоннелю, сложенному из потемневшего старого кирпича. Справа вдоль него тянулась вереница массивных решётчатых ворот складов. Внутри, в сумраке, громоздились привезённые Смертниками из Диких земель груды хабара: ржавые станки довоенной эпохи, ящики со списанными патронами и свёрнутые мотки колючей проволоки. Слева от коридора отходили узкие проходы к небольшим техническим каморкам. Именно в них, в стороне от официальных камер КИНВ, и действовал подпольный чёрный рынок. Вдоль стен на деревянных ящиках расположились хмурые работники в серых робах депо и смертники, тайком менявшие контрабандный Тульский цикорий на легальные цифровые талоны. Разговоры здесь велись только вполголоса. Подземная жизнь подчинялась собственным негласным правилам, о которых в Сити не знали.              Саша снова прикрыл лицо длинными волосами и без спешки осматривался, не снимая маски надменного спокойствия. Никто не должен был заметить, как бешено колотится его слабое сердце. Ориентируясь по украденным «паразитом» картам, Саша свернул в самый тупик багажного коридора. Здесь, под одинокой мигающей лампой, стояла тяжёлая дубовая дверь с облупившейся краской и фанерной табличкой: «ДЛРР. Сектор учёта возвратной тары». Саша замер перед дверью, переминаясь с ноги на ногу. Михалыч на перроне предупреждал, что этот Дизоф – парень мутный и может сдать Карантину. Саша судорожно нащупал в кармане «серые» карточки на дополнительный паёк, упрямо сжал челюсти и, заставив гордость выжечь остатки страха, толкнул дверь. Он пришёл за радиомодулем. И он заберёт его, чего бы это ни стоило.                В каморке пахло старой бумагой, сыростью и дефицитным сладким чаем. За столом, заваленным учётными журналами и коробками, сидел парень примерно двадцати двух лет. Сода замер на пороге, мгновенно сканируя обстановку. Это был Дизоф. Назвать его обычным торговцем было сложно: стройный, такой же болезненно бледный, с пышным чёрным каре вьющихся блестящих волос. Но самыми приметными были его щеки – на них горели две идеально круглые, ярко-красные татуировки. Его полностью чёрные глаза на свету одинокой лампы снизу отблескивали серебром. Между парнями мгновенно, как электрический разряд, вспыхнуло глухое шпионское напряжение.              Дизоф резко выпрямился, его пальцы судорожно вцепились в край стола. Он уставился на седого, пугающе бледного подростка перед собой, и в его глазах отразился панический страх.       «Шпион КИНВ! Малолетний стукач Карантина, пришёл ловить на контрабанде, — пронеслась первая мысль в голове Дизофа».              Сода, в свою очередь, оценивал странную внешность диспечера и думал, не подставной ли он агент КГБ Зоны, а за дверью его уже ждёт засада. Дизоф сглотнул, нарушая звенящую тишину. Его тембр был необычным, мягким и слегка робким, а от волнения он забавно запинался:        — Ты... ты кто такой? Зачем пришёл? Что тебе тут надо?              Сода, сохраняя абсолютное внешнее хладнокровие, закрыл за собой дверь и шагнул внутрь каморки. Он быстро сообразил, что этот странный снабженец боится даже больше, чем Сода его. Саша успокаивал себя, мысленно проговаривая: «люди лишь инструменты», и «спокойно, сейчас этот инструмент должен выдать тебе деталь».        — Мне нужен приёмник частоты связи на четыреста тридцать три мегагерца с военным шифрованием, — тихо, но уверенно произнёс Сода, проигнорировав вопросы. — Мне сказали, у тебя есть трофеи от сталкеров.              Дизоф замялся, переводя взгляд с бледного лица Саши на его руки. Доброта и наивность диспечера всегда были его слабостью, но осторожность сейчас кричала об опасности. Он робко попытался покачать права:        — А талоны у тебя есть? Без талонов я ничего не дам, а-а-а. Это... государственная контрабанда, между прочим.              Сода безмолвно вынул из кармана две редкие и дорогие «серые» карточки, дававшие право на дополнительный офицерский паёк, и положил их перед диспетчером. Дизоф, не сводивший глаз с карт, с каждой секундой мрачнел всё сильнее. Его хмурый взгляд метался от карточек к мальчишке. Два дня назад Дизоф сам выдал подобные двум смертникам и знал, чего такие карты стоят.              Реакция Дизофа встревожила Соду, и он начал нервничать. Диспетчер всё же взял карточки и недовольно поджал губы, словно сомневался в правильности своего решения. Проведя ими через специальный сканер, он посмотрел на экран; судя по всему, увиденное его удовлетворило. Вскоре Дизоф нырнул под стол, долго возился с какой-то коробкой и наконец достал из неё небольшую герметично запечатанную плату со штампом Экспедиционного Корпуса. Он протянул её Саше, едва коснувшись его пальцев:        — Забирай и уходи. Чтоб я тебя больше тут не видел. Если нас поймают, это будет полная жёпа, — пробубнил Дизоф, будто бы обиженный тем, что к нему просто так пришли и получили то, что хотели.                Сода молча забрал радиомодуль, спрятав его в рукав, и слегка кивнул. Они разошлись, Саша – испуганный, но довольный находкой нового места приобретения товаров, а Дизоф –  надеявшийся, что эта встреча была первой и последней в их жизни.              «Что-то я сейчас был слишком разговорчив...— мысленно прокоментровал новое знакомство Саша. — Морально готовился два дня, чтоб сказать одно предложение. Мда...».       Сода намеревался завести «дружбу» с Дизофом, поскольку знакомство подобного рода было бы ему очень кстати. Однако под таким хмурым выражением лица диспечера Сода так и не сумел вымолвить хоть слово, чтобы начать приветливую беседу.              Теперь Саше предстояло одолеть последнее испытание, вызывающее стресс, этого дня – подъём по лестнице, и, что особенно важно, по возможности не встретиться наверху с апостолом Петром. К счастью, хотя и тяжко задыхаясь, Сода всё же поднялся, а спустя пару минут, переведя дух, двинулся искать отца, дабы вернуться домой и как можно скорее заснуть.        ༻❀✿❀༺       20 сентября 2022 год              На протяжении ещё трёх дней после ухода Соды Дизоф судорожно ждал, что его подстерегает какой-нибудь подвох. Но ничего страшного так и не случилось. Вскоре в подвальном кабинете Дизофа, где он ставил штампы на талоны для грузовых эшелонов, внезапно наступили холодные времена, окончательно вынудившие его позабыть о седовласом мальчишке. Старый довоенный обогреватель, который юноша ласково называл «Валера», заклинило окончательно: аппарат глухо щёлкнул, выбросил струю сизого зловонного дыма и с достоинством умер.              «Нет, Валера! — Саша с убитым видом опустился на колени перед обогревателем и шмыгнул носом. — Брат, не оставляй меня».              Когда горечь утраты друга немного улеглась и стало ясно, что одними слезами не согреться, Дизоф решил перейти к делу. Его знобило от сквозняка; нервно покусывая губу, он перебирал бланки. Несмотря на сомнения в законности такого шага, он оформил на своё имя официальный внутренний наряд на ремонт. Саша знал, что в дальнем конце Савёловского узла, в десятом полуподвальном боксе, располагается достойная мастерская под названием «государственный ремонтный комбинат»: он не раз направлял туда вещи вокзальных служащих. Дизоф прихватил бланк и, вздрагивая от каждого громкого вокзального звука, направился по сырым коридорам.              Тяжёлая железная дверь десятого бокса была густо покрыта мазутом. Из-за неё слышались размеренные тяжёлые удары молота о металл. Дизоф несмело приоткрыл створку и остановился на пороге; его чёрные глаза широко раскрылись от удивления. В центре мастерской, загромождённой деталями, возвышался привлекательный мужчина. До двух метров ему не хватало всего пары сантиметров. Массивный и крепкий, с могучими плечами, он напоминал стальную отливку из КИНВ. Каштановые волосы с белой верхней частью торчали в беспорядке, а на лице застыло полное равнодушие. На нём был серый комбинезон; под тугой тканью напрягались мышцы, пока он бил молотом по наковальне.              Дизоф невольно сглотнул: бледные уши заливал жаркий румянец. Перед ним стоял настоящий «мужчина» – суровый, сильный и пугающе невозмутимый. Почувствовав, что за ним наблюдают, механик неспешно повернулся, на ходу вытирая руки грязной тряпкой. Его сине-голубые глаза прошлись по стройной фигуре Саши и остановились на пышном чёрном каре.        — Чего надобно, мадам? — поинтересовался мастер ворчливым голосом.              Дизофу никогда прежде не доводилось слышать настолько низкий, раскатистый бас. От этого голоса всё внутри парня затрепетало. Из рассказов коллег Саша знал, что мастер прослыл человеком с «поганым» нравом, однако прежде ему не доводилось лично встречаться с такой холодностью во взгляде.        — У меня на сегодня работы полно. Приходи завтра.        — Ой… извините, пожалуйста, — пролепетал Саша своим особым мягким тембром, протягивая мужчине измятый листок наряда дрожащими пальцами. — Я мужчина...из сектора учёта возвратной тары... У меня там генератор обогревателя…сгорел... совсем. Холодно очень, работать сложно. Посмотрите, если вам не трудно?              Дизоф не распознал надсмешки над своей внешность, решив, что его действительно перепутали с девушкой. Мастер отложил молот и, хмурясь, приблизился к Дизофу. Его высокая фигура нависла над диспетчером, которому оставалось совсем немного до того, чтобы затылком коснуться дверного косяка. Механик с явным отвращением ухватил бумагу двумя пальцами, отвернулся и, даже не вглянув на имя клиента, бросил бланк на верстак, заваленный чертежами.        — Генератор? Сказал же, у меня завал, давай ползи обратно в свой кабинет. Приду через час, — не увидев от Дизофа предпринятых попыток покинуть мастерскую, механик снова заговорил. — Не стой над душой, от тебя пахнет канцелярией и дешёвыми духами. Выметайся.              Повернувшись к Дизофу спиной, мастер всем своим видом дал понять, что беседа завершена. С незнакомцами он держался сурово, отчуждённо и очень даже враждебно: депрессия, настигшая его после гибели брата, лишила его всякого желания общаться с людьми. Несмотря на это всё же были две категории людей, к которым он относился более мягко. К первой категории относились все женщины, второй искренне добрые и «глуповатые» люди. Дизофа механик отнёс ко второй, поэтому говорил с ним тихим тоном и без матов.              Дизоф оробело кивнул, нелепо поджал губы и пулей покинул мастерскую. Успев заметить на бейджике имя «Пауль», он направился обратно через подвал, вполголоса бормоча: «Ну и медведь… Грубый какой… Пауль...красивое имя». В его тревожном сознании тем временем происходило настоящее чудо. Абсолютная предсказуемость Пауля и неизменность его поведения (сначала разозлиться, нагрубить, а затем выставить собеседника за дверь) действовали на Сашу  успокаивающе. Механик следовал ясным и понятным правилам: не увиливал, не лгал и не притворялся доброжелательным, в отличие от остальных. Наивному Дизофу такой порядок вещей казался идеальным: ему не нужно было разгадывать скрытый смысл чужих слов. Он влюбился с первого взгляда.              Вернувшись в промёрзший кабинет, Дизоф уселся за стол, но вместо того, чтобы проставлять печати на накладных, обхватил ладонями подбородок и принялся украдкой мечтательно вздыхать, устремив взгляд на запертую дверь. Он совсем позабыл, что вечером должны заглянуть трое парней из вылазного корпуса за талонами, которые ещё следовало подготовить.              Спустя ровно пятьдесят девять минут дверь каморки с глухим звуком распахнулась, и Пауль безмолвно вошёл в тесное помещение. Он не сказал ни слова и даже не посмотрел на Дизофа, застывшего от восторга. Огромный мастер просто прошёл в угол к сломанному прибору и тяжело опустился на корточки. Удостоив генератор с надписью «Валера» скептическим взглядом, он вытащил из кармана комбинезона пару отвёрток и тяжелые ножи, принявшись методично, с глухим скрежетом перебирать гидравлику генератора.              Дизоф застыл, едва осмеливаясь дышать, и не мог отвести взгляда от густых волос Пауля и его сильных рук, занятых работой. От механика исходил запах железа, пороха и стужи Диких земель. Дизоф видел в нём несокрушимую скалу, за такой можно было укрыться от всех ужасов КИНВ и зомби, если подружиться.              — Вас ведь Пауль зовут, верно? — аккуратно начал диалог Саша.        — Да, — лаконично ответил мастер.        — О вас мне доводилось немало слышать. Говорят, вы настоящий талант, — с доброжелательностью похвалил мастера Дизоф. — И к тому же красивы.              Пауль не отвечал, стараясь понять, чего добивается этот странный диспетчер. Прежде они не встречались, а сам Дизоф никогда не пытался заговорить с ним, хотя знал о его существовании. К тому же генератор выглядел так, словно за ним тщательно ухаживали и дорожили им, такую вещь явно нельзя было сломать лишь ради повода побеседовать несколько минут.        —  И вам не сообщили о моём ужасном характере?        — Ой, да прямо-таки ужасном, — отмахнулся Дизоф, взмахнув ладонью. — Для меня честность в людях прежде всего.        — Прекрасно. Так как я сейчас попрошу вас помолчать и позволить мне завершить работу, — Пауль повернулся, оскалив зубы в своей привычной улыбке. — Спасиба.              Саша с обиженным видом умолк и принялся накручивать на палец чёрные локоны. Однако вскоре вновь тяжело вздохнул и стал с восхищением наблюдать за механиком. Спустя двадцать минут Пауль невозмутимо поднялся, резко повернул тумблер, и генератор низко загудел, наполнив сырую каморку мощным потоком долгожданного сухого тепла. Мастер убрал инструменты, хмуро скользнул взглядом синих глаз по сияющему лицу Дизофа и молча вышел, с силой захлопнув дверь.              Оставшись в тёплой комнате, Дизоф почувствовал, как бешено бьётся сердце; на его лице застыла глуповатая влюблённая улыбка. Саша окончательно «растаял». С этого момента его тихая канцелярия станет местом, где Дизоф будет часами вздыхать, забыв о работе.        ༻❀✿❀༺       30 сентября 2022 год              Когда начальство узнало, что Саша уже спускался к диспетчерам, его стали время от времени отправлять из операторской в канцелярию Департамента Логистики, чтоб отнести Дизофу бумажные ведомости. При каждой такой встрече между двумя Сашами повисало молчание. Они обменивались овечьими взглядами и с подчёркнутой учтивостью произносили: «Примите накладную, диспетчер» и «Благодарю, уважаемый, до свидания». Каждый втайне надеялся, что второй его не сдаст.              Чёрная полоса для Дизофа началась в пятницу. Утром дежурный курьер Департамента Логистики – полный и ленивый парень по фамилии Ластов не появился на работе. На вокзале сразу же стали распространяться тревожные слухи: накануне Ластов пил из одной бутылки с кем-то из Вылазного корпуса, у которого к вечеру полопались сосуды в глазах. Ластова срочно поместили на трёхдневный карантин в изолятор КПП.              Начальник смены Аркадий Семенович был в состоянии служебного гнева. Система Логистики КИНВ давала сбои, Тульский эшелон задерживался у въездного шлюза, а Сити требовал немедленно предоставить рапорт. И это налившееся багрянцем от ярости существо лихорадочно нажимало кнопку служебного настенного интеркома КИНВ – серого пластикового блока внутренней селекторной связи, закреплённого прямо над Сашиным столом. Устройство сипло потрескивало, захлёбывалось статическими помехами и продолжало издавать протяжные гудки: в Департаменте Логистики не отвечали, поскольку сотрудники  суетились в панике из-за карантина.        — Да возьмите же трубку, сучьи потроха! — пронзительно взвизгнул Семенович, утратив последние остатки самообладания.                Не сдержав приступа гнева, он изо всей силы ударил массивным кулаком по пластиковому корпусу интеркома. Раздался хруст: пластик треснул, крепление вырвало из стены, и устройство с жалобным писком упало на бетонный пол, рассыпавшись на части. Из расколотой коробки вывалились перепутанные провода и зелёная микроплата. Семенович шумно выдохнул, пнул обломки носком берца, затем прикрикнул на Сашу и швырнул ему папки:        — Раз курьер сдох, побегаешь ногами, — гаркнул Аркадий, бесцеремонно хлопая Сашу по плечу. — Разнеси это по подвальным канцеляриям. И чтоб через час все ведомости были со штампами. Одна нога здесь, другая там, калека! Шевелись, КИНВ лентяев не держит.        — Ок, — ответил Саша без особого интереса.              Саша знал, что Семёнович ремонтировать интерком не станет: он лишь отметит устройство в электронном табеле как «Утиль. Механическое повреждение». В Зоне списать неисправную вещь обходилось быстрее и дешевле, чем добиваться от Департамента Кибернетики выдачи новых деталей. Поэтому разбитый интерком продолжит валяться в углу операторской, постепенно покрываясь архивной пылью, а Саше придётся пользоваться телефоном, чтоб сообщить об ошибках.              На лице Соды ничего не отразилось. С привычным надменным молчанием он дождался, пока начальник покинет кабинет, а затем мрачно уставился на стопку папок. Та весила около семи килограммов – для измученного Саши это казалось непосильной тяжестью. Оставить в кабинете рюкзак со «Стрижем» он не мог, и потому накинул его на плечи, а увесистую кипу документов обеими руками прижал к груди.              Спуск в подвальные помещения обернулся для него личным адом. Не успел Саша преодолеть и трёх лестничных пролётов, как его охватила сильная, выматывающая дрожь, а голову обожгла пульсирующая боль. Длинные пряди прилипли ко лбу, покрытому холодным потом. Парень тяжело дышал, его шея онемела, а тонкие пальцы судорожно сводило судорогой от веса картона. В глазах периодически темнело, накатывали волны дикого головокружения. Саша всей душой ненавидел свою физическую немощь. Он шёл по сырым кирпичным коридорам чёрного рынка, упрямо сжав зубы и презирая каждого встречного рабочего, лишь бы никто не заметил, как он слаб.              Когда Саша буквально ввалился в каморку «сектора учёта возвратной тары», его лицо было не просто бледным – оно отливало синевой. Дизоф, сидевший за журналами от этого грохота испуганно подпрыгнул. Его пышное чёрное каре качнулось, а его чёрные глаза мгновенно округлились. Задыхаясь и пошатываясь, Саша добрался до стола, со стуком бросил на него папки и навалился на край, ловя ртом воздух. Оценив пугающий вид Саши, Дизоф выскочил из-за стола, его голос зазвучал с искренним ужасом:        — Ой, мамочки! — Дизоф аккуратно подхватил падающего от усталости парня под локоть и усадил на своё кресло. — Кто тебе это всё всучил?        — Паровозов, — задыхаясь прохрипел Сода.        — А что Ластов у нас совсем зажирел и ходить перестал!? — истерично спросил Дизоф, перебирая и осматривая папки. — Ну что за человек этот Семенович, а? Видит же, что парню осталось два понедельника. Зачем так нагружать?! Ему лишь бы выслужиться перед Сити, а на людей плевать! Ты же сейчас прямо тут в обморок упадёшь, дуралей малолетний!        —  Его забрали на карантин...,— пояснил Саша, переждав пока диспечер закончит возмущаться. — Мне сказали, что я должен разнести это всем диспечерам...Скажи, а ты можешь сам это проставить всё? Или не в твоих полномочиях?              Сода закрыл лицо ладонями, смущённый выступившим на нём капельками пота. Ему не хотелось относить остальные папки из стопки в другие кабинеты и показываться на глаза. Знакомство с Ди́зовым и без того далось ему с трудом.        — Могу. Обязанности у всех диспетчеров на этом этаже почти одинаковые, только дневные задачи у каждого свои, — живо ответил Дизоф. — Просто мало кто готов перевыполнять план и брать на себя чужую работу. В знак сочувствия я проставлю тебе всё.              Эго Соды бунтовало против жалости, которую он считал худшим проявлением слабости. Однако для него это был тот самый удачный момент. Саша быстро сообразил, как расположить к себе диспечера – перевести фокус с собственного бессилия на профессиональную тупость их общего врага. Саша откинулся на спинке кресла, превозмогая тремор, и лениво произнёс:        — Семенович не просто идиот...— начал рассказывать Сода, — он в утреннем отчёте ИИ перепутал коды маркировки Тульского состава... Из-за него система чуть не заблокировала чистый поезд смертников...Я полчаса вручную стирал его косяки из логов, пока этот баран следил за этим и крушил мою операторскую.        — Ага! — Дизоф, услышав это, забавно закатил глаза и возмущённо закивал. — А вчера этот мешок ваты мне нахамил из-за нехватки талонов на сахар, хотя сам даже в столбик считать не умеет! Только орать горазд перед патрулями.        — Может он запомнил цифры, которые увидел в отчётах до твоих исправлений? — предположил Саша.        — И речи быть не может! Я никогда не вмешиваюсь в поставки в последние дни месяца, руководство следит за ними с особым вниманием, — без стеснения заявил Дизоф. — Вот наступит октябрь, тогда и можно будет понемногу подсписывать...        — Ясно, у Семёныча снова обострение шизы, — с раздражением заметил Сода. — Хотя чему я удивляюсь? Разбитый интерком и так всё объяснил.        — Да уж, никогда такого не было и вот опять, — Дизоф прыснул со смеху. — Я принял ровно столько, сколько и записал. А ему всё казалось, что этого мало. Взял и позвонил прямиком в ДЛРР, а там ему и говорят: «Вообще-то мы вам отправили именно столько. И ничего это не мало, а между прочем недельная норма для всех учреждений».              Дизоф торопливо повернулся к гудевшему генератору Валере, бережно взяв фарфоровую кружку, и налил в неё горячего цикория, тайком выменянного у работников депо. После этого он поставил кружку перед Сашей и ласково улыбнулся.        — На, попробуй, — с искренней заботой попросил Дизоф. — Только сахара не проси: Аркаша заблокировал все карточки, а разблокировать не может. Но цикорий и правда хороший.              Саша с отвращением взглянул на кружку, но не из-за самой посуды, а потому что  было неприятно её содержимое. Впрочем, подобное отношение к еде являлось для Саши обычным. Дизоф же об этом не догадывался: увидев колебания оператора, он взял кружку и вложил её оператору прямо в ладони. Та приятно обожгла Сашины озябшие пальцы; саму посуду он воспринимал лишь как грелку, однако под ожидающим взглядом тёмных глаз заставил себя сделать один небольшой глоток и впервые за всё время на вокзале изобразил подобие улыбки. — Нормальное говнё, — тихо прошептал Саша, копируя услышанное от Дизофа слово в их первую встречу.              Дизоф в ответ на это мило рассмеялся. Вскоре ему пришлось пересадить Соду на другой стул, чтобы занять собственное кресло и разобрать все ведомости. Соду обрадовал вердикт диспетчера о том, что непрерывной работы здесь хватит как минимум на два часа. Напряжение, сковывавшее их после тревожной сделки с радиомодулем, начало понемногу спадать. В полумраке каморки, объединённые подлинной офисной неприязнью к грубоватому начальнику, они сидели и делились друг с другом всеми известными им сплетнями. О половине сообщённого Дизофом Сода не знал и даже не догадывался; помимо этого, его удивило, что Дизову двадцать шесть лет. В связи с этим они договорились: Соду называть Сашей, Дизофа же Александром, а их общее обозначение «Сани».          — Но я всё ещё не понимаю, почему твой цикорий контрабанда, если его можно купить в магазине? — в недоумении переспросил Сода.              Третий час продолжалось пребывание Саши у Александра. Оба уже не опасались открыто говорить о своих противозаконных делах, так как всё равно наговорили на расстрельный билет.        — Итак, слушай. Официальный цикорий производят на полях и фабриках, подконтрольных КИНВ. Его подвергают полной очистке и радиационному контролю, фасуют в герметичные серые пачки с нашей зелёной эмблемой ДЛРР и реализуют в магазинах за рубли. За талоны его просто так не приобрести, — начал Дизоф, вращая шариковую ручку между пальцами. — При этом корпорация присваивает себе сто процентов прибыли. Известно ли тебе, где расположена самая крупная плантация?        — Если принять во внимание, что на большинстве упаковок указано «Тульский», то выходит, что на десятой военной базе КИНВ, — уверенно предположил Сода.        — Да! В Туле самые огромные плантации. Местные рабочие и смертники из Вылазного корпуса тайно воруют мешки со свежим, ароматным, неразбодяженным цикорием прямо с сушилок, — Дизоф принялся с упоением перечислять качества своего цикория, будто бы сейчас продавал Саше по меньшей мере десять мешков. — Они нелегально везут его на товарных поездах к нам на вокзал, где сдают мне или на чёрном рынке. Продавая его, мы пускаем деньги в обход бюджета корпорации, а для нее это целый экономический саботаж.              Сода отвёл взгляд к кружке. Александр, к его удивлению, настолько убедительно расхваливал свой товар, что Соде и вправду захотелось любой ценой допить напиток.        — Вот почему Дизофовский цикорий и вкуснее, и крепче фабричного, — с воодушевлением хвастался Дизоф. — Однако на таких мешках нет цифровой маркировки, так что всякому ясно: это контрабанда. Хотя на моем есть, я для личного пользования пересыпаю его в фабричную пачку, а тот, из настоящей упаковки, в унитаз или знакомым в целофанчике отдаю.        — Краденное всегда вкуснее, — усмехнулся Саша, делая демонстративный глоток.        — Ещё бы.        — А вот...Можно позадавать тебе замудрённых вопросов? — полюбопытствовал Саша.        — Задать то ты можешь, а вот получить ответ не факт, — мягко осведомил Дизоф, — но в любом случае я попытаюсь ответить.        — Можешь рассказать мне про деньги? Я как студент получаю их только за подработки и достаточно редко. Мне хотелось бы знать подводные камни с технической стороны, если ты понимаешь о чём я.        — Ну, смотри. Обычные бумажные деньги и талоны у нас ликвидированы: остались лишь безналичный цифровой рубль КИНВ и электронные талоны, связанные с единой ID-картой гражданина. Как ты верно заметил, деньги начисляют исключительно за труд сверх установленного базового «трудового долга». В Зоне работают магазины, объединённые под общим названием «сети снабжения». Там за цифровые рубли можно приобрести товары «повышенного комфорта», не включённые в прожиточный минимум: печеньки, стандартный фабричный цикорий, недорогую одежду, сигареты, батарейки или мыло. Всё довольно легко, не так ли?        — А если будто бы мне не пять лет? — Саша разочаровано «скукурузил» лицо.        — Хорошо, слушай дальше. Талоны – это квоты, которые мы получаем за те дни, когда нам не выплачивают деньги. Они обеспечивают прожиточный минимум. Человек приходит в пункт выдачи ДЛРР и сканирует ID-карту. Система сверяет квоту и позволяет получить товар из любой категории. Всего их три. Категория «А» – продукты: гидропонный картофель, спрессованный соевый брикет, консервированная кормовая свёкла и тому подобное. Категория «В» включает средства гигиены: например, кусок мыла, зубную пасту или шампунь, который выдают раз в месяц. А категория «С» – наша одежда. Талоны можно получить за что угодно. Деньги, которые выдают, тщательно контролируют, а талоны – нет, — Дизоф загадочно улыбнулся и подался ближе к Соде. — Талон может передать тебе кто угодно и по любой причине: в качестве извинения, в обмен на что-нибудь или просто потому, что ты человеку понравился. Помимо учёта тары, я отвечаю за канцелярию. У меня есть устройство для считывания карт...        — А можна... — радостно перебил Сода.        — Можна, — отозвался Дизоф, в ответ перебив Сашу: он понял, что тот намекает на бесплатный талон для себя. — Ну так вот, именно я зачисляю вам их еженедельно или ежемесячно, смотря какие у вас льготы. Однако, есть большая разнцица, между талонами от какого-либо человека, талонами излишками или контрабандой. Тут уже приходится химичить. Первый мой метод самый лёгкий, мне вылазные ребята привозят трофеи, например, партию твоих радиодеталей и сдают их на склад. Я должен внести их в базу данных КИНВ. Однако, я, пользуясь админскими токенами, намеренно занижаю объём прибывшего груза в официальном отчёте. Допустим, смертники привезли пятьдесят плат, а я записываю в систему сорок, а десять плат уходят на чёрный рынок. За эти десять скрытых плат я должен «заплатить» талонами. Я захожу в служебную программу ДЛРР и вручную списываю виртуальные излишки калорий со счетов «утилизации брака» или «естественной усушки овощей на складах» и перекидываю эти цифровые квоты талонов прямо на ID-карты нужных ребят. На их картах внезапно появляется легальный баланс.        — Слушай, тут такое дело, — довольно промурлыкал Саша. — Я могу тебе это метод ещё упростить. Хочешь?        — И как же?        — Я неплохой хакер, — признался Сода, неловко улыбаясь уголками губ вниз. — Мне добыть токен Семеныча или любого другого админа проще простого.              Дизоф удивлённо моргнул. Он и так понимал, что перед ним человек, разбирающийся в технике: иначе зачем ему понадобился бы специальный радиомодуль. Но столь высокий уровень навыков программирования Александр не предполагал. Дизоф взволнованно облизнулся и уточнил:        — Настолько неплохой?        —  Савёловский вокзал обнесён блокпостами, интроскопами (рентгеновскими сканерами) и металлоискателями на входе да так, что пронести что-то незаметно очень сложно. А я смог, — таинственно произнёс Саша. — Я знаю уязвимости ИИ-сканеров вокзала и написал микро-скрипт, залив его в сеть вокзала. Теперь когда я пикаю свой ID на турникете, ИИ интроскопа на три секунды искусственно занижает чувствительность сканера или выдаёт оператору ложное сообщение. А сонный солдат просто машет рукой и пропускает меня.              Сода разумеется умолчал, о том, что под словом «что-то» скрывается дрон. Каждый день «Стриж» путешествует с Содой, поскольку оставить его дома значит доверить его безопасность родителям или туповатому брату. А Саша патологически боится, что мать во время очередной вспышки агрессии устроит обыск в его комнате, разломает поделки из металлолома или случайно наткнётся на половицу с термитом. И что опаснее всего если кто-то из службы порядка найдёт дрон в его отсутствие, Саша не успеет активировать удалённое уничтожение. А для Соды оказаться пойманным без боя – это тотальное унижение. Ему спокойнее держать своё детище при себе. В крайнем случае, если его зажмут на улице, он нажмёт кнопку на планшете и сожжёт рюкзак прямо у себя на плечах, уйдя «гордым и непойманным».              Если при входе Сашу всё же заставят скинуть рюкзак на ленту интроскопа, а скрипт не сработает, то на экране рентгена «Стриж» будет выглядеть абсолютно безобидно. Карбоновая рама и текстолитовые линейки в отличие от металла на рентгене отображаются, как полупрозрачный пластик. Саша складывает дрон в рюкзак в разобранном виде, обязательно снимая винты. А затем Сода специально заваливает «Стрижа» кучей легальных медных трансформаторов, своими учебниками по электротехнике и полыми металлическими фигурками машин – своим «официальным хобби». На экране интроскопа это выглядит как хаотичное месиво из деталей для курсовой работы, и никто ни разу не стал в этом копаться, после того как Сода показывал студенческий билет технологического колледжа.        — А что ты хочешь взамен с моей стороны? — Дизоф задал наводящий вопрос.        — Дружить, — слукавил Саша, а затем пояснил. — Иногда буду приходитьк тебе за детальками, как тот радиомодуль или просто общаться. Вот например, я бы послушал о  цифровом коде и биологическом сканировании вещей. Я понимаю, что охрана отличает контрабанду от магазинной по меткам, а вот поконкретнее? С программической стороны.        — Любая вещь, произведённая КИНВ или легально проданная в магазине, имеет невидимую RFID-метку или напечатанный лазером QR-код, зашитый в структуру ткани одежды или пластик банки. Когда ты заходишь через турникет МЦД, сканеры Гарнизона мгновенно считывают не только твой ID, но и всё, что лежит в твоём рюкзаке, — с явной неохотой начал рассказывать Александр. — Если ты купил фабричный цикорий в магазине, в базе данных КИНВ мгновенно появляется окно: твой ID, а рядом запись, скажем – «Куплен цикорий пачка №4821-б». Их сканер показывает зелёный сигнал. Если я дам тебе ворованный цикорий, то на нём не будет легальной цифровой привязки к твоему ID, а сканер тут же выдаст красную плашку: «Ошибка авторизации». Именно эту систему ты по всей видимости и взламываешь, искусственно стирая незарегистрированные вещи из логов сканера, пока проходишь контроль.              Однако Сода пока не владел такими приёмами. Ему ещё не доводилось удалять RFID-метки и лазерные QR-коды, а уж менять сообщения на компьютерах гарнизона – тем более. Говоря о «ложном сообщении», Саша подразумевал уведомление: «Внимание: сбой оптики, перезагрузка матрицы», на которое охранники не обращают внимания и говорят проходить мимо. Теперь перед Содой, помимо запуска дрона, встанет ещё одна интересная задача.        — А по поводу биологического сканирования – да там всё и ежу понятно. Любая вещь, привезённая смертниками из вылазок за стену несёт на себе биологический след. За стеной бушует вирус, разумеется там будет тонны заражённой пыли и спор. От того вещи оттуда пахнут гарью и гнилью, — пожаловался Дизоф, махая в сторону на новый товар с горелым запахом. — На Шлюзах и вокзале патрули Карантина используют экспресс-хим-тесты и ИК-спектрометры: они светят лазером на обшивку прибора. Если спектрометр находит на металле микро-следы некротических тканей зомби или специфическую грязь, то прибор мгновенно признаётся контрабандой класса А (биологическая угроза). Охрана отличает её моментально: магазинная вещь стерильна, а контрабанда из-за стены «фонит».              Саша попробовал выведать у Александра дополнительные сведения, однако Дизоф не понимал его технической терминологии. Сам Дизоф ограничивался общими объяснениями, тогда как Соде требовались конкретные термины, числовые данные и код. Саша ещё несколько раз попытался добиться от Александра активации памяти, но заметных результатов не получил. В конце концов они снова заговорили о талонах.        — Думаю, о «серых» картах ты уже знаешь, ведь сам принёс мне такие, — заметил Дизоф.        — Да, кроме того, как с точки зрения безопасности ими пользоваться. Я их получил, но применять побоялся, — солгал Сода.              Если бы карточки можно было обменять не на продукты, Саша охотно воспользовался бы такой возможностью. К примеру, Сода сумел бы найти способ применению автомобильных деталей, инструментов механика или что-нибудь в этом роде. А паёк ему был совершенно ни к чему: еда его никогда не интересовала, и содержимое офицерского набора, будь то банка кофе или чёрная икра – ничего для него не значило.        — И правильно сделал, что побоялся...Тебя подставили. Я делаю эти карты, когда людям нужны талоны которые КИНВ вообще не сможет отследить по их личным профилям. «Серой» картой могут быть чистые пластиковые смарт-карты КИНВ, которые выдаются временным строительным бригадам, мобилизованным на ремонт стены или карточки погибших или пропавших без вести рабочих, которых я ещё не успел удалить из цифрового реестра вокзала, — угрюмо сообщил Дизоф. — Я просто через свой терминал тайно начисляю на такую обезличенную карту квоты на еду, одежду или бензин. Когда кто-то приходит ко мне, например, за сахаром, я не перевожу ему баллы на его личную карту, ну...Это сразу засечёт ИИ в Сити. Вместо этого я просто протягиваю им «серую» карту, на балансе которой зашито сколько-то килограмов сахара. Человек берёт эту карту, идёт в государственный магазин снабжения, пикает её и забирает сахар. Но самое главное в другом. Саму карту нужно вернуть мне немедленно, чтоб я удалил её из цифрового реестра. Теперь смотри, что у тебя было на руках?        — Две «серые» карточки на офицерский паёк...        — Молодец, а ты почему поверил, что именно на офицерский? — Дизоф задал очень каверзный вопрос.        — Проверил через общий сканер балланса, — рассказал Сода, начиная предчувствовать неладное. — Он стоял на штрафстоянке далеко от камер...        — Хозяева этих карточек погибли.              Дизоф вновь нахмурился, точно так же, как в тот раз, когда Саша впервые пришёл к нему и показал карты. Сода понял: сейчас Дизоф скажет что-то крайне неприятное.        — Запомни: «серые» карточки у посторонних не бери, получать их нужно только от диспетчеров. Так ты будешь уверен, что карты ещё действительны, и успеешь расплатиться ими, а потом вернуть. Тебя могут попросту обмануть при обмене на дорогую вещь: допустим, ты отдашь телефон, а взамен получишь две карточки. С виду обмен кажется равноценным, но это не так. В лучшем случае карта сгодится лишь на какую-нибудь дешёвую фигню. В худшем карточки передадут тебе уже после того, как я или другой диспетчер сообщит о пропаже карты умершего человека, которой кто-то расплатился. И тогда ты окажешься перед трибуналом. Поверь, установить, кто ты, можно за минуту: сначала выяснят магазин, где использовали карту, а потом по записи ИИ-камеры определят человека, стоявшего у кассы во время покупки. И ещё: тот, кто передал тебе карты, сказал, кому именно их нужно вернуть?        — Я не знал, что карты надо сдавать обратно, — от этих слов Соду пробрал леденящий до костей ужас.        — Если карта не возвращается диспечерам – это при любом раскладе писец. На будущее, если ты возьмёшь от друга, на свой страх и риск, «серую» карту, потом расплатишься ей, но не будешь знать кто из диспечеров дал её, а меня нет на смене, то тебе нужно попробовать отдать её любому диспечеру! — Дизоф попытался уберечь от ошибок нового участника чёрного рынка. — Под абсолютно любым предлогом – не важно «нашел» или «дал кто-то». Разумеется, диспечер сразу поймёт, что это кто-то из его коллег дал её тебе, и тут уже будет человеческий фактор. Если тебе попадётся адекватный диспечер чёрного рынка, то он закроет глаза и примет. А вот может попасться вонючка, который не захочет принимать просто потому, что карта не от него и вызовет охрану.        — ...        — В тот день я тебе жизнь спас...— прошептал Александр, с грустью смотря в глаза совсем юному мальчишке. — Ты отдал мне те карты, которые выдал лично я, двумя днями ранее. Обычно «серые» карты выдаются на пять дней, но это если тебе её выдадут в понедельник. В конце пятницы я и мои коллеги подаём еженедельный рапорт о положении текущих «серых» картах, какие мы заблокировали, а какие украдены. Ты пришёл ко мне в пятницу...Когда моя смена закончилась и я уже подал рапорт о этих картах.        — Пиздец...— Сода с непритворной оторопью откинулся на спинке стула.          — Тебя спасло то, что я пошёл тебе навстречу. Я остался на рабочем месте подольше и отправил в департамент сообщение о своей «ошибке»: сообщил, что те две «серые» карты обнаружились среди хабара, привезённого раньше, и что ими никто не воспользовался. Кражи не было – это главное условие. Все уличные сканеры оснащены скрытыми камерами, которые записывают тех, кто проверяет баланс. Значит, ты уже попал на запись, когда проверил его. Понимаешь, как тебе повезло? Во-первых, карты были из моей смены: если бы они не принадлежали мне, я ничего не смог бы исправить. Во-вторых, ты ничего не снял. Воспользуйся ты хотя бы одной и уже числился бы по ней преступником. Но рапорт я успел подать, поэтому найденные карты теперь будут изучать. Проверяют баланс и, опа – было списание пайка, когда человек уже был мертвым. И в третьих, службы порядка не стали смотреть откуда была сделана проверка баланса.              Саша онемел. Впервые его привычная маска равнодушия сломалась, и на лице проступили неподдельные чувства. Он был программистом и обязан был знать всё в кибербезопасности. Ему следовало догадаться, что власти умалчивают о камерах, установленных на всех устройствах для населения. Но он не догадался: ему не хватило знаний.        — Что ж, карты нашлись, отлично. Баланс проверили: всё на месте, а в списке последних операций числятся лишь две проверки баланса. А кто проверяет баланс карты? — Дизоф невинно захлопал глазами, а затем указал на себя. — Верно, диспетчера. Департамент рассуждал так: будь баланс проверен гражданином, а не диспетчером, тот непременно воспользовался бы картой. Но ничего не исчезло, значит, проверку выполнил диспетчер. Почему баланс проверяли дважды? Наверное, сначала хотели выяснить, не «серая» ли карта, а потом, когда карты нашли, удостовериться, что это именно те пропавшие карты. Но было достаточно кому-нибудь из службы открыть окно с указанием времени и адреса, и выяснилось бы, что первую проверку провёл диспетчер с компьютера ДЛРР, а вторую – неизвестный на парковке. Ты ничего с карты не снял, но она была у тебя. На улице ты бы её, конечно, не нашёл: все вещи погибших смертников сразу доставляют к нам на вокзал. А ты мало того, что как раз служащий вокзала, так ещё и оператор, видящий через ренген что и где лежит, и имеющий прямой доступ к поездам. Всё, воспользовался должностью. Украл.          — Это...— Сода не знал, что даже ответить на такой поток информации.        — Уже в субботу тебя расстреляли бы. Мужчинам, совершившим преступление, обычно предлагают выбор: отправиться на учения в армейский корпус Вылазных или принять казнь. Тюрем у нас нет, по понятным причинам. И так как мы живём в Зоне, где человеческая жизнь ценится на вес золота, мы направляем преступников чаще всего к смертникам. Но старых, больных и хромых расстреливают, чтобы не расходовать на них ресурсы. Ты... — Дизоф смущённо опустил взгляд.        — Инвалид, — произнёс Сода, завершая фразу. — Сам помру, не успев даже покинуть стену.        —  Да, тебя ужасно подставили. Если бы ты пришел ко мне одним днём позже, то я не смог бы тебе уже помочь. Сейчас всё что я могу, так это наказать. Я помню тех, кому выдал эти карточки. Тогда я не стал тогда ничего делать, потому что не знал, что тебе не рассказали, что их нужно вернуть, да и ты остался жив. Однако сейчас, я знаю, что это их вина – дать валюту черного рынка, но не объяснить как пользоваться это нарушает понятия. Тем более ты в пятницу впервые спустился на рынок и до этого дня не считался участником. А у нас есть правило, что нельзя давать ничего из нашего мира тем, кто не посвящен в него. Я их сдам вылазным и их убьют.              Сода не мог понять, что с ним происходит: его одновременно охватило несколько прежде незнакомых чувств. Он полагал, что не страшится смерти и не дорожит собственной жизнью, будто ничто не удерживает его от того, чтобы с ней расстаться. Но мысль о том, что ещё недавно он находился в шаге от гибели, теперь сковала его. Прежде Саша не испытывал боли между рёбрами, ни спазма, сдавливающего лёгкие. Дизоф, будучи эмпатом, давно понял, что у Соды хрупкая психика. Снаружи тот с одинаковым равнодушием встречал стресс, перемены и сильные внешние раздражители, однако внутри переживал всё иначе. Изолированный от остальных, в собственном одиноком мире, Сода редко оказывался в по-настоящему напряжённых обстоятельствах. Дизоф поднялся со своего места и аккуратно обошёл Сашу, кладя свои руки на его плечи.        — Ты сыграл со смертью в «орёл или решка», — по особенному прошептал Александр, около чужого уха. — И ты вышел победителем...Слышишь? Удача на твоей стороне.              Сода поднял серые глаза; зрачки его дрожали, пока он смотрел на Дизофа. Саша особенно любил слова «играть», «победа» и «удача». Несколько раз глубоко вдохнув, он почувствовал, как тошнота понемногу проходит. Дизоф не ошибся в своих словах, правильно указав на нужные места. Чтобы Саша окончательно пришёл в себя, он принялся рассказывать занимательные истории, большинство из них оказались очень смешными. Вскоре Дизоф вновь устроился в своём кресле и продолжил проверять документы, завершая их штампование.        — Может, вопрос прозвучит глупо… Но почему бы тебе не раздобыть кофе? Понимаю, он стоит дорого, однако тебе ведь это по силам? — с любопытством спросил Сода.        — Саш, послушай. Когда границы Зоны закрыли, в страну перестали поступать любые импортные товары. Кофейные бобы у нас не выращивают, ну вот климат неподходящий. В первые месяцы КИНВ конфисковала на складах Айронклада все запасы, оставшиеся с довоенных времён. С тех пор натуральный кофе в зёрнах и растворимый ценятся на вес золота, — сосредоточенно ответил Дизоф, одновременно ставя штамп на документ. — И это не преувеличение: за упаковку цельных зёрен можно приобрести квартиру, а за банку растворимого – машину. Кофе доступен лишь членам Совета Директоров, высокопоставленным сотрудникам Департаментов и генералам в Сити. На чёрном рынке почти нереально найти даже банку довоенного кофе. Его привозят только смертники, возвращающиеся из редких глубоких вылазок Экспедиционного Корпуса. Как ты думаешь, станут они доставлять его мне? Неа. А даже если станут, то каков шанс, что именно мне? Нас на сменах минимум трое диспечеров сидят. Обычно вылазные обменивают дорогую добычу на что-нибудь у своих генералов.        — Но бывали ли случаи?        — У меня нет, а у коллеги было. И он всё-таки сохранил её для себя. Я обменял на две чайные ложки сто талонов. Большинству приходится обходиться цикорием или ячменным заменителем, его несложно выращивать, и обходится он дёшево. На вкус он немного горчит и отдалённо похож на кофе. Зато в нём есть сахар, хоть какая-то энергия для рабочих во время смены.        — Я понимаю, что наверху из-за климата их не вырастить. Но можно ли делать это в теплицах?        — Можно, у нас есть, конечно, подземные теплицы в бывшем метро и гидропонные фермы. Но подумай сам: расходовать электричество, воду и дефицитные удобрения на прихотливые кофейные деревья...ну это же экономическое самоубийство. Ты знаешь, что первый урожай они дают лишь через три-пять лет?        — Сколько!? — Саша округлил глаза.        — Первый, и подчёркиваю – небольшой, урожай деревья приносят через два-три года после высадки на плантацию. Полноценный же сбор начинается на пятый год, — Дизоф с досадой подпёр подбородок ладонями. — Полагаю, верхушки и посадили эти деревья в двадцать втором году для собственных нужд. А может и в двадцатом, судя потому что стены начали строить тогда, то скорее всего они были вкурсе. Вот у них в этом году и появится первый урожай.          — Думаешь у них есть теплицы для кофейных деревьев? — поинтересовался Сода, допивая цикорий. — Тогда и производство для своих должно быть?        — Какое там производство, сомневаюсь, что они делают маркировки для своего кофе. Собрали, высушили, да перемололи. Ну, или в зёрнах оставили, если у них есть кофемашины. Из производства максимум сделают растворимое.        — А как оно делается?        — А я откуда знаю? — удивился вопросу Александр. — Я тебе пищевой технолог что-ли. Про теплицы я знаю, все наши площади засажены тем, что растёт быстро и спасает от голода: картофелем, соей, да кормовой свеклой. Метро вообще засаженено грибами. А вот в таких вопросах я не разбираюсь.              В тот день Сода узнал, что он очень любопытный человек и что, оказывается, ему нравится, когда ему что-то рассказывают. Дело было не в самой информации, а в тех, кто ею делился: даже слова, произнесённые из лучших побуждений, от неподходящего человека казались Саше поучениями. Теперь же выяснилось, что получать новые сведения может быть очень приятно.              Кроме того, Саша осознал, что совсем недавно проявил крайнюю неосторожность и едва не погиб из-за собственного невежества. Теперь он намерен подробно изучать устройство всех аппаратов КИНВ: от банкоматов до самых обычных считывателей карт.              С той пятницы оба Сани превратились в настоящих «сплетников». У Соды не бывает ни друзей, ни приятелей – есть только знакомые, которых он делил на плохих и хороших. Первым и единственным, кого он отнёс к хорошим, стал Дизоф. С тех пор, приходя в ДЛРР, Саша знал: под землёй, в конце багажного коридора его всегда ждёт уютная каморка, где можно укрыться.        ༻❀✿❀༺       02 октября 2022 год              Всё свободное время Сода трудился с маниакальным усердием – и дома, и в клубе «Паяльник». Часы и дни сменяли друг друга почти незаметно. Наконец звонко капнуло олово, прочно закрепив на плате «Стрижа 1.0» новый радиомодуль. Саша осторожно разместил над чипом термитную смесь, убедившись, что изоляция не повреждена, он с удовлетворением откинулся на спинку стула. На завершение дрона у него ушёл двадцать один день.              На Чертаново легла непроглядная осенняя ночь. В Зоне объявили комендантский час: улицы опустели, и только редкие вспышки фар патрулей Гарнизона прорезали темноту. Дождавшись, пока все дома заснут, Сода осторожно убрал дрон в рюкзак. С каждым днём становилось всё холоднее, и снег, выпавший в конце октября, уже не стал бы для жителей Зоны неожиданностью. Отец Саши категорически не хотел отапливать квартиру, предпочитая сберечь деньги на продукты и домашние вещи. Мама и брат Саши этому только радовались: им хватало потеплее одеться, чтобы не замечать, что отопления нет. У Соды всё было иначе: его тело остывало гораздо быстрее, стоило оставить открытыми лицо и пальцы, и температура неизбежно снижалась. Поэтому ему приходилось спать и сидеть, целиком спрятавшись под одеялом, а дома даже надевать перчатки и шарф.              Измученный и пошатывающийся, Сода поднялся по технической лестнице на два пролёта и вышел на крышу. Порыв холодного ночного воздуха обжёг лицо, и он туже обмотал шарф на ещё один круг. Ноги едва держали его, поэтому он обессиленно опустился на пыльный деревянный ящик рядом с вентиляционной шахтой и снял перчатки. В его руках ожил старый Android-планшет. Спустя мгновение его экран озарило ядовито-зелёное монохромное свечение программы визуальной одометрии. Затем начала запускаться кастомная операционная система на базе Linux, которую написал Саша и полностью избавил от следящих трекеров КИНВ.              Сода довольно улыбнулся, соединяя планшет через разъём Type-C со своим главным помощником – «паразитом». На дисплее сразу появился черно-зелёный интерфейс программы полётного контроллера. Саша коснулся значка «Link_connect», и на обмотанной изолентой плате «Стрижа» вспыхнул тусклый синий светодиод. Соединение установилось; планшет передал изображение с инфракрасной камеры дрона – серую, зернистую и беззвучную картину ночного Чертанова.        — Знаешь, малыш, насколько жестокими порой бывают матери со своими детьми? — прошептал Сода, выпрямляясь.              Название дрон получил благодаря особенности, роднящей его с птицей, в честь которой его назвали. Оказавшись на ровной поверхности, стриж не может взлететь из-за длинных крыльев и коротких лап. Сашин «Стриж» тоже не умел подниматься с пола, поэтому полёт требовалось поддерживать непрерывно, не допуская ни столкновения дрона с препятствием, ни разрядки его батареи. В будущих моделях Сода постарается устранить этот недостаток и научить дрон взлетать с пола.              Саша придерживал «Стрижа» левой рукой, снизу обхватив текстолитовое пузо дрожащими пальцами. На планшете он провёл правым пальцем по экрану слева направо, сняв блокировку двигателей командой «ARM engines». Четыре небольших винта завертелись, издавая резкий, неприятный для слуха свист. Дрон завибрировал у него в ладони, словно ожил, и попытался вырваться, однако тяги пока не хватало: двигатели работали на минимальных оборотах, примерно на двадцати процентах мощности.        — Не знаешь, — глубоко вздыхает Сода.              В тот же миг Саша вытянул левую руку за край бетонной крыши и сильным, но плавным движением отправил дрона вверх и чуть вперёд – в свободное падение над ночным городом. «Стриж» успел пролететь вниз несколько этажей и ещё пытался сориентироваться, когда Саша резко подал левый виртуальный стик вверх. Программа «паразита» выдала короткий мощный импульс, и двигатели взревели на полную мощность. «Стриж» опустился ещё примерно на десять метров, затем поймал поток воздуха, выровнялся и упрямо взмыл вверх.              Саша вращал дрон вокруг его оси движениями левого стика, смещая направление обзора ИК-камеры. Правым стиком он задавал наклон аппарата вперёд, назад и в стороны. Внизу дисплея, под системными логами, затаилась крошечная зловещая тьма. Если ИИ-радары КИНВ обнаружат сигнал, Саша дважды нажмёт на неё и термитный заряд над процессором мгновенно испепелит «Стрижа» прямо в полёте.              «Хорошая была бы из меня мама-птица, — про себя пошутил Сода. — Вон как классно могу учить летать».              Вернувшись к ящику у вентиляции, Саша присел и не отрывал серо-голубых глаз от мерцающего экрана. Уверенно скользя пальцами по стеклу, он удерживал хрупкий текстолитовый баланс в ночном небе Зоны.        — Да... — выдохнул Сода, и на его бледном лице появилась гордая улыбка.              Это была победа. На экране планшета, в чёрно-белом инфракрасном изображении, медленно проплывала серая сетка крыш Чертанова. «Стриж» чутко реагировал на малейшее движение пальца по экранному кружку и безупречно уклонялся от невидимых волн армейских глушилок, благодаря новой плате Дизофа. Сода ощущал себя властелином этой ночи. Он был лучшим, а его творение направлялось туда, куда гражданским доступ был закрыт.              Сода помнил, что заряд дрона мог иссякнуть в любой момент, поэтому направил «Стрижа» лишь немного южнее. Вскоре камера обнаружила сплошную чёрную полосу Битцевского леса, примыкавшего к Чертанову: для «Стрижа» это расстояние оставалось вполне преодолимым. Инфракрасный объектив медленно обследовал сосновые кроны и заросшие просеки в глубине московского тыла.              На территории Зоны площадью четырнадцать тысяч квадратных километров Битцевский массив имел стратегическое значение. Стена находилась далеко, более чем в двухстах километрах. Однако именно под вековыми деревьями, в условиях строжайшей секретности, проходила главная линия снабжения сектора «Крым»: правительственный магистральный кабель связи и сеть сейсмических датчиков. Перерезанный диверсантами кабель мгновенно лишил бы южный участок стены зрения и возможности использовать наведение ИИ.       Поэтому, когда тепловизор «Стрижа» неожиданно выделил среди деревьев ясный, яркий силуэт человека, Сода не смог удержаться от интереса. Он медленно направил дрон вниз и остановил его над верхушкой старой ели, а затем прокрутил на планшете регулятор цифрового увеличения. На дисплее постепенно проявилась фигура высокого широкоплечего мужчины. Его рост составлял не меньше шести футов, а плотная оливковая форма Гарнизона сидела на нём безупречно. Лицо украшала аккуратно подстриженная короткая борода, а на форме виднелся знак командира. Сода узнал его – это был капитан Джо Спин, его подразделению Службы порядка поручили охранять этот сектор подземных коммуникаций. Джо находился возле замаскированного бетонного люка распределительного узла. Однако внимание привлекало другое: в глухую ночь капитан не снимал тёмных очков, за которыми упорно скрывал бледные пятна витилиго.              Сода не отрывал взгляда от экрана. Капитан Гарнизона держался собранно, но в его движениях всё же проступала странная нервозность. Перед тем как коснуться замка люка, Спин вынул из кармана антисептическую салфетку и с такой тщательностью растёр пальцы, что кожа покраснела. Затем он обработал металлическую ручку и лишь после этого откинул щиток. Сода негромко хмыкнул: «вот это чистоплотность у вояки».              И тут случилось то, от чего Саша ощутил холод. Джо будто уловил направленный на него искусственный взгляд, его обострённое чутьё сработало безошибочно. Резким движением он вскинул голову и уставился именно туда, где среди ветвей ночного неба завис беспилотник.              Изображение, переданное ИК-камерой на планшет Саши, выглядело жутко: две совершенно чёрные, непроницаемые и холодные линзы капитанских очков были обращены прямо к объективу «Стрижа». В ИК-спектре они напоминали две зловещие пустоты на лице. Соде на миг почудилось, что капитан видит его самого сквозь экран планшета на двадцатом этаже. А гражданский дрон над засекреченным правительственным узлом связи сулил трибунал по обвинению в шпионаже.              Ужас ледяной волной отразился на осунувшемся, бледном лице парня. Его пальцы судорожно забегали по органам управления. Саша на предельной скорости возвращал «Стрижа», выполняя резкие виражи между серыми многоэтажками. На лету Сода глушил ходовые огни и принялся молиться, чтобы сигнал не обнаружила система ПВО.              Спустя две минуты дрон глухо упал на крышу. Сода подхватил его, прижал к груди и поспешил спуститься по лестнице к себе домой. Сердце бешено стучало, а перед глазами по-прежнему стояли две чёрные пустоты вместо глаз. Саша не стал запирать входную дверь ключом, чтобы не звенеть им, поэтому вернувшись, он просто бесшумно повернул внутренний замок. К счастью, запыхавшийся Сода не разбудил домочадцев и успел разобрать «Стрижа», спрятав его до того, как кто-нибудь заметил.              Тем временем в Битцевском лесу капитан Джо медленно опустил голову. Стиснув челюсти, он упрямо поправил очки на переносице. В Джо поднималась властная, непреклонная ярость: в Чертаново кто-то изготовил незаконный беспилотник и следил за военным кабелем. Он вынул рацию, но пальцы просто зависли над кнопкой связи с Комитетом Обороны. Стоило ему доложить об этом случае, как сюда уже через десять минут примчится Корпус Карантина. Эти безумцы в красных скафандрах не станут ничего выяснять: ради поимки одного оператора они оцепят и без колебаний выжгут половину жилого квартала. А расплачиваться за это будут невиновные люди – его люди, защиту которых Гарнизон обещал обеспечить.              Капитан снова спрятал рацию в корман. За тёмными стёклами его ореховые глаза прищурились. Нет, он разыщет оператора собственными силами и сам решит, как с ним поступить.        — Тебе конец, крысёныш, — негромко произнёс Джо Спин, обращаясь к безмолвной лесной темноте. — Я тебя найду.               04 октября 2022 год              После первой встречи с дроном настойчивый капитан Гарнизона стал каждую ночь наведываться к распределительному кабелю КИНВ, рассчитывая застать нарушителя на месте. Спустя два дня после позорного бегства Саша решил вновь запустить «Стрижа» и обнаружил, что за кабелем наблюдают. Он не испугался и не стал скрываться, напротив, принял вызов. Сода направил «Стрижа» прямо над просекой, и между ними завязалась опасная ночная игра в кошки-мышки.              Однажды ночью случился серьёзный «косяк»: слабые гражданские моторы, собранные из хлама, не выдержали внезапного порыва холодного ветра. Дрон резко отнесло в сторону, и его винты намертво застряли в густых ветвях старой высокой сосны, всего в паре метров от земли. Моторы завыли громко и надрывно.              На чердаке Чертанова Саша от паники чуть не уронил планшет. Ему было невыносимо жалко запускать «протокол ноль»: это означало уничтожить термитом своё единственное детище. Сода в отчаянии колотил пальцами по экрану, пытаясь раскачать дрон с помощью полётного контроллера.              Услышав резкий свист и хруст ломавшихся веток, Джо Спин самодовольно улыбнулся, скрыв усмешку в бороде. Не торопясь, он направился к дереву, оставалось лишь снять жестянку с ветки и оператору стало бы труднее уйти от погони.              Капитан поднял руку с мощным тактическим фонарем и направил яркий луч прямо на оголённое брюшко дрона, застрявшего в ветвях. На грубо вырезанной плате из текстолита, возле аккумулятора, перетянутого синей изолентой, Джо Спин заметил надпись маркером, выведенную размашистым, неровным почерком Соды: «СТРИЖ 1.0».              Джо Спин на секунду замер, вслух читая имя своего ночного врага: «Стриж... Один точка ноль...».              Саше, сидевшему на чердаке, хватило этой короткой паузы. Сода отчаянно дёрнул виртуальные стики, заставив дрон резко развернуться. Моторы взвыли на предельных оборотах, словно издав предсмертный рёв, и «Стриж» вырвался из хвойного плена, оставив на ветке обломки коры. Изящно набрав высоту, он стремительно исчез в тёмном небе Чертанова.              Джо неторопливо опустил фонарь, упрямым жестом поправил очки и негромко, с уважением произнёс в темноту:        — Ну и лакер...        ༻❀✿❀༺       15 октября 2022 год              За несколько недель Сода настолько привык навещать Дизофа при любой возможности: и во время трёх перерывов на приём пищи, и после смены, что его ноги постепенно освоились с подъёмом. Подниматься ему всё ещё было тяжело, однако наверху он уже не выглядел так, будто ему срочно нужны были три бригады скорой помощи.              Дизоф относился к этим визитам с одобрением. Обычно они длились около получаса и никак не сказывались на его успеваемости. Кроме того, Сода ему нравился: он делился любопытными сведениями о технике и обучал Дизофа. Их сближало и то, что оба были чрезвычайно любознательны, любили собирать слухи и сплетни, а затем обмениваться ими.              Оба Александра настолько сблизились, что порой стали вместе добираться домой. Это случалось в те дни, когда Саша отрабатывал обязательные бесплатные смены «трудового долга», а Дизоф завершал дневную смену в канцелярии ДЛРР. С понедельника по четверг они не встречались, Сода уезжал позже из-за другого графика подработок.              Саша никогда не говорил дома о своих знакомых, и родители привыкли считать его замкнутым, нелюдимым «калекой», который ни с кем не общается.              Но однажды он пришёл к отцу не один, а со стройным парнем с пышным чёрным каре. Отец удивился, но остался неподвижен. Его тяжёлый, непроницаемый взгляд из-под кустистых бровей медленно прошёлся по Дизофу – от необычных татуировок на щеках до форменного шеврона Департамента Логистики КИНВ на рукаве. К незнакомцу отец отнёсся с глухим недоверием, привычным для военных. В Зоне старшее поколение подозрительно смотрело на любого чужака, особенно связанного с Логистикой, где ходили талоны и процветала контрабанда: в нём могли увидеть и угрозу, и стукача.       Под пристальным взглядом отца Дизоф растерялся. Он неловко втянул голову в плечи и мягко проговорил своим необычным голосом:        — Ой... здравствуйте. Я Александр Дизов, диспетчер... Мы тут... ведомости вместе сдавали, немного задержались.              Отец не ответил: не протянул руки, не улыбнулся и даже не кивнул. Он лишь глухо хмыкнул, небрежно усмехнувшись в усы, затем повернулся и тяжёлой походкой направился к подошедшему поезду МЦД. Вежливый и ярко одетый мальчик показался ему чересчур глупым и подозрительным. Сода проводил отца изучающим взглядом серо-голубых глаз и коротко сказал Дизофу: «не обращай внимания. Он всегда такой. Пойдём в вагон».              После этого Саша при любом удобном случае стал брать Дизофа с собой, чтобы наблюдать за отцовской реакцией: его это забавляло. Отец неизменно упрямо оставался рядом с ними, держался за поручень и нарочито не замечал Дизофа, словно того вовсе не было. Дизофа такое отношение расстраивало, а Соду, напротив, веселило. Парням оставалось либо хранить вынужденное молчание, либо ограничиваться простейшей беседой. Обсуждать шёпотом украденные коды РЭБ или чёрный рынок они не могли. Саша втайне упивался шпионской атмосферой: ведь прямо сейчас у него в рукаве сидел «паразит» с украденными паролями администраторов КИНВ, тогда как его суровый отец и весь вагон КИНВ принимали их за тихих и забитых мальчишек.               Этим вечером в каморке Дизофа царила максимально расслабленная обстановка. Сода уже отработал смену и с удовольствием расположился на диване, дожидаясь, пока его знакомый завершит дела, чтобы вместе отправиться домой. В разговоре Саша как-то узнал о татуировках Александра. Выяснилось, что тот страдал розацеей – кожным заболеванием, которое вызывает постоянное покраснение из-за лопнувших сосудов на лице. У Александра болезнь проявилась в виде двух крупных розовых пятен на щеках. Они отличались друг от друга формой и имели неровные края, что раздражало Дизофа. Тот решил выбрать ярко-красный оттенок и набить на щеках два совершенно одинаковых круга с чёткими границами. Саше нравилось следить за тем, как Дизоф суетливо завершает смену: тот напоминал ему хлопотливого муравья. Но вскоре Дизоф омрачил Сашу – его попросили задержаться на час, именно до тех пор, пока отец Саши не перестанет ждать. И тут Сода, охваченный атмосферой и собственным величием, неожиданно поднялся и выпалил:        — Кстати, тот радиомодуль, который ты мне дал в нашу первую встречу, пошёл на создание дрона, который ночами летает по Зоне. Я слежу за всем что происходит в нашем районе.              Услышав это, Дизоф потерял дар речи. Тревожное расстройство тут же спровоцировало у него приступ паники. Он застыл, сжимая документы, и изумлённо посмотрел на Соду, словно на безумца: тот только что сообщил ему неоспоримое свидетельство, достаточное для расстрельной статьи.              Сода лишь ехидно и довольно улыбнулся, увидев его испуг, а затем развернулся и ушёл, оставив Дизофа один на один с ошеломляющей тайной. Однако трюк подействовал: Дизоф решил, что, раз Сода доверил ему свою жизнь, значит, он совершенно искренен и честен перед ним. В ответ Александр решил, что тоже станет откровеннее и посвятит Соду в свои тайны чёрного рынка.        ༻❀✿❀༺       20 октября 2022 год              Шло время. После того как Сода ловко раскрыл ему правду, Дизоф по-настоящему проникся к нему дружескими чувствами, хотя Сода отвечал ему не вполне взаимностью. Дизоф позволил ему собирать «Стрижа» в собственном кабинете, чтобы сразу и безвозмездно передавать другу недостающие детали.              Нижний распределительный узел метро у станции «Савёловская» глухо дрожал от проходивших по нижнему уровню маневровых дрезин. В тесной комнатке Дизофа всё чаще стоял запах канифольного дыма и раскалённого текстолита, смешанный с ароматом тульского цикория. Дубовую дверь запирал изнутри массивный железный засов.              На столе, заваленном архивными ведомостями, находился разобранный «Стриж 1.0». После недавней встречи с Джо Спином и неудачного застревания в хвое дрон пришёл в плачевное состояние. Текстолитовые элементы рамы изогнулись, маломощные гражданские моторы источали запах горелой обмотки, а несовершенное программное обеспечение на планшете беспрерывно выводило системные ошибки. Саша сидел, склонив голову; длинные седые пряди спадали на стол и прикрывали его озябшую шею. Он так крепко стискивал скальпель, что пальцы сводило. Нарциссический стыд из-за прежнего промаха терзал его изнутри и подталкивал к работе с маниакальным перфекционизмом.              Дизоф не находил себе места у него под боком. При каждом движении вздрагивало его густое чёрное каре, а круглые глаза то и дело обращались к запертой двери. Мысль о том, что Семенович может нагрянуть с проверкой, не давала ему покоя. И всё же природное милосердие брало верх: Дизоф не мог безучастно наблюдать, как этот истощённый до бледности «ребёнок» портит зрение под тусклой лампой.        — Содик, — тихо позвал Дизоф. — Я просмотрел возвратную тару от смертников с девятой базы. Глянь, что попалось мне на дне ящика с конфискатом. КИНВ считает, что это лом, а я решил приберечь.              С приглушённым стуком Дизоф положил на стол увесистую деталь, чёрную и матовую. Саша внезапно поднял серые глаза. Он сразу распознал деталь: перед ним лежала оригинальная рама из прессованного углепластика, снятая с разведывательного микродрона ДКИИ.        — Ахринеть, — прошипел Саша, не скрывая фанатичный востор. — Моё старое текстолитовое корыто было слишком тяжёлым, поэтому на ветру моторы работали с перебоями. Подай отвёртку на два миллиметра.              Дизоф без лишних слов передал ему инструмент, а затем снова скрылся под столом, роясь в ящике с платами без маркировки.        — Понравилось, да? А где спасибо?        — Спасибо большое.        — Раз уж ты так благодарен, возьми ещё кое-что, — с хитрой улыбкой сказал Дизоф и протянул ему четыре миниатюрных, но мощных бесщёточных мотора с заводскими подшипниками. — Их сняли со списанного интеркома слежки.              Саша долго с восхищением рассматривал моторы: они были чистыми, сухими и без малейшего люфта. С ними «Стриж» должен был уверенно держаться в воздухе. Пока Александр хвастался, Сода молча забрал детали. За этим последовала тонкая, почти ювелирная работа. На глазах у Дизофа «Стриж» менялся, переходя от версии «1.0» к «1.2».              От прежних неуклюжих планок и тяжёлых болтов не осталось и следа: «Стриж 1.2» обзавёлся хищным каркасом матово-чёрного цвета. Он прибавил двести граммов, но стал втрое прочнее. Установленные моторы создавали колоссальную подъёмную силу и полностью устраняли снос аппарата ветром. Не разжимая губ, Сода лихорадочно вводил код на планшете через подключённого «паразита». Он изменил программное обеспечение, предусмотрев переключатель экстренного отключения моторов «Throttle Cut». Саша считал, что теперь защищён от любых неожиданностей.        — Саша, пожалуйста, летай осторожнее, — испуганно попросил Дизоф и подвинул к нему кружку тёплого цикория. — Гарнизонцы...народ упрямый. Не провоцируй их, прошу тебя. Пощади мои нервы: если он тебя поймает, я никогда не прощу себе, что отдал тебе эти детали.              Сода оставил без внимания заботливые слова Дизофа, однако всё-таки отпил цикория с двумя ложками сахара. Затем он бережно закрыл верхнюю крышку корпуса дрона из углепластика. На матово-чёрном крыле юноша аккуратным почерком маркером КИНВ написал: «1.2». Дизоф только вздохнул и про себя порадовался: сладкие напитки помогли Сашке окрепнуть, и теперь тот уже не терял сознание от головокружения в его кабинете.              После доработки дрона до версии «Стриж 1.2» Сода перестал испытывать страх перед капитаном. Поведение начальника Гарнизона давало понять: выдавать Сашу КИНВ и Ликвидаторам он не намерен, иначе Чертаново уже давно перерыли бы. Поэтому Сода окончательно успокоился. Внутренний азарт требовал новой победы, ему вновь захотелось открыто подразнить бородатого вояку.              Саша запускает дрона не глубокой ночью, а ранним вечером, на закате, и потому не может подняться на крышу. Сам Сода устроился на пыльном чердаке с подчеркнутой непринуждённостью: в одной руке держал планшет, в другой – кружку цикория Дизофа, а между зубами зажал такое же Дизофовское овсяное печенье. Настроение у Соды было отличное: он полагал, что ситуация полностью у него под контролем.              Тем временем капитан Джо находился на просеке в Битцевском лесу и занимался однообразной проверкой кабеля КИНВ. Часы показывали примерно шесть вечера. Неожиданно над головой послышалось знакомое нахальное жужжание. Спин даже не стал оборачиваться, только закатил глаза за тёмными очками.              «Так, этот гад летает в шесть вечера. В это время взрослые обычно работают, — мысленно отметил капитан. — Значит, мой оператор либо студент колледжа, у которого только что закончились занятия, либо молодая мать с сокращённым рабочим днём».              Круг подозреваемых сократился до учащихся Чертанова и молодых матерей. Капитан в тот момент составлял срочный рапорт, поэтому наглый комар его не интересовал. Сашу не устраивал такой ход событий. Решив, что капитан Гарнизона его не услышал, он опустился немного ниже. Джо по-прежнему не поднял взгляда. Тогда Сода принялся кружить вокруг капитана, стараясь привлечь его внимание и вывести из себя. Не добившись результата и так, Саша решил эффектно выполнить пируэт перед самым носом Джо, демонстрируя, что деревья больше не мешают ему летать. Однако попытка закончилась неудачно: он неудачно откусил печенье, и оно рассыпалось на крошки. Сода перепутал пальцы на стиках планшета и случайно нажал новый тумблер экстренного отключения моторов «Throttle Cut». Винты «Стрижа» тут же остановились. Дрон рухнул вниз и с громким, унизительным стуком угодил Джо Спину прямо по голове, после чего соскользнул с тактического шлема ему на плечо.       Джо растерялся: прославленный капитан Гарнизона, прошедший множество тренировок, не успел даже поднять руку для защиты. Его разум, привыкший считать оператора «Стрижа» безупречным талантом, попросту не мог допустить, что тот способен на столь феерическую глупость.              На чердаке Сода чуть не поперхнулся печеньем. Его самодовольная гордость рассыпалась под напором первобытного стыда. Пальцы в панике забегали по экрану. В последний миг ему удалось запустить двигатели прямо в воздухе: дрон уже соскальзывал с плеча Джо и летел вниз, к траве. Все четыре мотора «Стрижа» оглушительно взревели. Дрон выровнялся всего в полуметре над землей и, пронзительно свистя, устремился вверх, беспорядочно виляя, словно пьяная муха.              Джо Спин так и остался на просеке, провожая взглядом трусливо скрывавшийся жужжащий аппарат. Он не спеша поправил съехавшие очки, почесал макушку и недоуменно произнес:        — Не могу поверить. Он что, уснул там за пультом?              Тем временем Сода сидел на чердаке Чертанова, пунцовый от стыда и тяжело дышащий. Он сам уничтожил собственное эго своей же неловкостью. В тот вечер он больше не стал поднимать дрон в воздух... Соде требовалось время, чтобы оправиться от пережитого унижения.        ༻❀✿❀༺       28 октября 2022 год               С момента провального происшествия в Битцевском лесу минуло уже больше недели. Саша ощущал себя так, будто его раздутое, тщательно взращённое самолюбие пропустили через промышленный шредер КИНВ. Две ночи подряд он не сомкнул глаз. Слабость, вызванная анемией, дополняло сковывающее и душное чувство стыда. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникала одна и та же картина: его бесценный «Стриж 1.2» с глухим пластиковым стуком падает на тактическую фуражку бородатого капитана, а он сам на чердаке чуть не подавился этим проклятым овсяным печеньем. Обычная человеческая оплошность...глупая ошибка. Для Саши она оказалась мучительнее любой физической боли.              К пятнице стыд постепенно отступил, и его место заняло привычное озорство. Саше страстно хотелось изменить ход событий и обратить собственный позор в насмешку над системой. Поэтому в тот день, когда его смена, как обычно, завершилась в семь вечера, ему пришла в голову идея. Отец назначил встречу у турникетов МЦД на половину восьмого. Строгий механик настаивал на точном времени: нужно было добраться до Чертанова, пока вечерний транспортный час пик не уступил место военно-грузовому режиму КИНВ. Саше отводилось ровно тридцать минут. В последнее время он неизменно использовал их, чтобы тайком пробраться в подвальные поттерны, в каморку Дизофа.        — Приветик, — негромко сказал Дизоф, подняв взгляд от ведомостей.              Привычный мягкий голос Александра, который Сода в депо шутливо называл «педофильским», почему-то всегда успокаивал Сашу. Дизоф выглядел как обычно: белый, с пышным чёрным каре, отливавшим блеском под лампой. Улыбнувшись, он забавно надул круглые ярко-красные татуировки на щеках.        — Семенович опять лютовал? Утром я видел, как он кричал на сцепщиков на перроне. Ну и неприятный же человек.        — Семенович всегда был идиотом им и останется, — спокойно ответил Саша, присаживаясь на край стола и лениво качая ногой. — Он сегодня три часа искал лог-файл, который я стёр ещё два дня назад.              Дизоф тихонько хмыкнул, придвигая к Саше свою жестяную кружку:        — На, попей. Это цикорий, горячий ещё. Ты сегодня совсем вялый, Саша. Опять, небось, ничего не ел на обед?        — Ты пил уже отсюда? — спокойно поинтересовался Сода.        — Да, — неудоуменно ответил Александр. — Не будешь?        — Буду, — Саша сделал глоток и хитро прищурился. — Но у меня есть новости получше. Помнишь, я рассказывал про свой беспилотник? У меня, кажется, появился официальный поклонник в Гарнизоне.              Черные глаза Дизофа мгновенно округлились. Он обожал вокзальные сплетни.        — Чего? Какой ещё поклонник? Из Службы порядка? — Дизоф подался вперёд, его татуированные щёки покраснели по краям ещё сильнее от любопытства.        — Целый капитан, — ухмыльнулся Саша, наслаждаясь эффектом. — Высокий, бородатый, упрямый как танк. И, представляешь, ходит ночью в чёрных солнцезащитных очках, словно слепой. Ловит моего «Стрижа» по Битцевскому лесу, из кожи вон лезет. Третьего дня так усердно выслеживал кабель связи, что дрон едва не приземлился ему прямо на макушку. Я думал, он его руками поймает.              Дизоф от такой новости всплеснул руками и испуганно зашептал:        — Саша, ты сумасшедший, да? Ты про Дмитрия Спина!? Вдруг он не просто так за тобой бегает? Вдруг он ловушку готовит, и Карантин уже выписывают ордер на твой девятнадцатый этаж? Ты же… ты же нелегальный оператор!        — Расслабься, — лениво отмахнулся Саша, поправляя седую прядь. — Если бы этот очкастый хотел меня сдать, Карантин приехал бы ещё при нашей с ним первой встрече. Этот вояка хочет поймать меня лично. Упрямый. Думает, он умнее меня.               Сода пребывал в спокойном настроении и нисколько не сомневался в своей полной безопасности. Он и не подозревал, что в тот самый момент, пока беззаботно обменивался сплетнями, бородатый капитан в солнцезащитных очках уже следовал за ним.              Капитан Гарнизона всё это время не блуждал по лесу наугад. Когда «Стриж 1.0» скрылся среди сосен, он извлёк с серверов Департамента Кибернетики (ДКИИ) журналы срабатываний сейсмодатчиков и фиксации кратковременных частотных всплесков. Вышки РЭБ создают над Зоной непроницаемый для сигналов купол, однако их зоны действия ограничены. Дмитрий взял карту Южного сектора КИНВ и отметил на ней места, где Гарнизон засекал подозрительное жужжание. Проведя прямые от точек обнаружения, Джо заметил, что все три линии сходятся в одной точке – жилом квартале Чертанова. Каждый раз дрон двигался по одинаковому маршруту и возвращался на «базу», словно почтовый голубь.              Особенно примечательно было то, что аппарат летал без GPS: КИНВ глушит спутниковый сигнал, поэтому дрон ориентировался по визуальным приметам на крышах, чтобы не врезаться в стены. Джо изучил записи высотных ИИ-радаров ДКИИ. Беспилотник неизменно держался примерно в шестидесяти метрах над землёй. В Чертаново-Северном зданиями такой высоты были только панельные двадцатиэтажки. При посадке «Стриж» каждый раз подлетал со стороны технического этажа – чердака или крыши. Окончательно определить нужный дом Дмитрию позволил угол наклона ИК-луча, который дрон направлял во время снижения. Аппарат словно нырял под кровлю одной конкретной панельной высотки.              Установить, кто им управлял, оказалось несложно. Над зданием уже кружил беспилотник Гарнизона, наблюдавший за крышей. Все десять дней после падения дрона оператор просидел на чердаке, однако вчера наконец вышел на крышу и тем самым выдал себя.              Дмитрий следил за седым подростком от самой платформы МЦД. Сегодня Дима был не в оливковой форме, а в обычной гражданской одежде; турникеты он прошёл, предъявив фальшивый цифровой ID своегоподчинённого. Задерживать пацана Дмитрий не собирался. Командиру, ведшему тайное расследование против КИНВ, этот выдающийся хакер был нужен во что бы то ни стало. А «Стриж» представлял собой идеальный инструмент давления. Джо намеревался дождаться, пока парень спустится в подвалы Савёловского, закончит свои дела и отправится обратно, чтобы задержать его у самого выхода с поличным.              Хакер задерживался, и Джо Спин неторопливо спускался по влажным ступеням в лабиринт чёрного рынка, сохраняя дистанцию. Парень впереди свернул в тупиковый коридор бывших багажных отделений и вошёл в помещение с табличкой диспетчера ДЛРР. Дмитрий укрылся у противоположной стены, в тени массивной бетонной балки, и поправил плотные солнцезащитные очки, скрывавшие витилиго. До возвращения парня оставалось около двадцати минут. Капитан упрямо сложил руки на груди: ему не терпелось заглянуть в глаза этому «крысёнышу».              И тут всё пошло наперекосяк. Подвальные своды вокзала содрогнулись от жуткого, глухого рёва. Из старых настенных рупоров, захлёбываясь хрипом, завыла сирена воздушной и внутренней тревоги ДЛРР.        «ВНИМАНИЕ! ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ! ВНЕПЛАНОВЫЙ ВНУТРЕННИЙ РЕЙД СЕКТОРА САВЁЛОВСКИЙ! ПОВТОРЯЮ...»       Громкоговорители хрипели на пределе, едва не разрываясь. По коридорам верхних этажей прокатился гулкий, нарастающий грохот сотен кованых берцев: патруль службы порядка вторгался на вокзал и блокировал выходы. Гарнизон проводил внезапную проверку цифровых ID, одновременно разыскивая нелегалов на чёрном рынке. Рейд начался без предупреждения – проверка «вслепую».              В тесной каморке Дизоф тут же посинел от страха. Дыхание застряло в горле, сердце заколотилось о рёбра, а пальцы судорожно стиснули архивные папки.        — Облава… Саша, это облава! — забормотал Дизоф в панике; голос его сорвался на свист. — Сюка, они вот-вот перекроют шлюзы! А твой дрон? Ведь они его обнаружат...              Саша резко поднялся, и вернувшийся анемичный тремор вновь заставил его пальцы дрожать. Он лихорадочно вынул планшет и закинул на плечи рюкзак со «Стрижом». Большой палец замер у нижнего края экрана над скрытой «мёртвой зоной». Один двойной щелчок, затем удержание в течение трёх секунд и «протокол ноль» уничтожит дрон. Саша приготовился выполнить команду.              У стены коридора Джо Спин застыл, ошеломлённый. За считаные мгновения его капитанский ум, привыкший действовать по уставу, оценил масштаб бедствия. Он находился в зоне чёрного рынка в гражданском, да ещё и с чужим ID. Обнаружь его патруль и ему грозили немедленное разжалование и обвинение в измене КИНВ. К выходам уже не пробиться: штурмовые группы перекрыли лестницы. Оставалось только укрыться в глухом тупике, за дверью той самой каморки, куда скрылся седой парень.              Дмитрий бросился вперёд и ворвался внутрь, с грохотом задвинув тяжёлый засов. Дизоф вскрикнул и прижался к стене. Саша резко поднял планшет, собираясь задействовать термит. Но стоило тусклому свету лампы упасть на лицо незваного гостя, как в помещении воцарилась оглушённая тишина. В голове Саши всё мгновенно сложилось, словно пазл с болезненным щелчком встал на место. Вспомнив ночные полёты, увиденные через ИК, и недавние слухи, он сразу узнал ухоженную бородку, массивную фигуру и тёмные стёкла очков. Перед ними был тот самый «капитан-поклонник» из Бицевского леса.              Тяжело переводя дыхание, Джо Спин неторопливо снял очки. Его ореховые глаза остановились на Саше. Затем капитан посмотрел на рюкзак парня: из него подозрительно выглядывали карбоновые лопасти «Стрижа». Они встретились взглядами, ошеломлённые происходящим. Для обоих это означало немедленный и неизбежный арест. Их загнали в бетонную ловушку, а за дверью уже приближались патрульные КИНВ – тяжёлые берцы с грохотом били по цементному полу.              В комнате сложилась патовая ситуация. Джо Спин был в гражданском и с поддельным удостоверением, а рядом находился седой парень, чей рюкзак выдавал в нём нелегального оператора беспилотника: из него торчали лопасти. Если его схватят здесь, под чужим именем и в обществе оператора дрона, ему грозит трибунал. Сода постепенно краснел; давление подскакивало, а большой палец немел над потайной кнопкой. Он был готов в любой миг поджечь дрон термитом и устроить пожар в тесной комнатушке.              В коридоре раздался грохот. Шаги штурмовой группы КИНВ, неумолимо приближавшейся к ним, отдавались эхом под бетонными сводами подвала, словно метроном отсчитывал последние секунды перед расстрелом. Патрульные шли методично, с грохотом пиная закрытые двери технических боксов и проверяя каждый угол. В каморке воздух, казалось, превратился в густой свинец. Шок от взаимного узнавания парализовал Джо и Соду.        — Ты… — выдохнул Джо Спин, его глаза яростно сузились, а челюсть сжалась. — Так это ты малолетний крысёныш...              Саша даже не шелохнулся, но его пальцы намертво застыли над экраном планшета.        — Спокойнее, товарищ капитан, — тихо процедил Саша. — Если вы сейчас дёрнетесь, мы все взлетим на воздух. И КИНВ даже не придётся тратить на нас патроны.        — Оба! Замолчите! — Дизоф неожиданно перешёл на панический, удушающий шепот.              Дизоф ясно сознавал, что из всех присутствующих только он имел законное право находиться здесь: в официальную смену он исполнял обязанности дежурного диспетчера Логистики. Двое остальных были настоящими ходячими смертными приговорами. Бледный как мел, Дизоф бросился к ним и резко толкнул Джо в плечо.              — Быстро! Под стол! Оба! — истерично приказал диспечер. — Капитан Джо, вы огромный, сожмитесь, пожалуйста! Саша, выключи планшет, не смей поджигать термит, мы тут задохнемся!              Джо Спин растерялся от столь наглого поступка логиста, однако суровая реальность быстро взяла верх. Капитан и хакер, едва не столкнувшись лбами, в панике забрались в тесную нишу под массивным столом. Дизоф действовал словно обезумевший: он принялся громоздить на них пустые картонные коробки из-под талонов КИНВ, архивные ведомости Департамента и старые журналы учёта, наглухо запирая мужчин в пыльной деревянной ловушке.              Под столом начался настоящий кошмар. Джо Спин до ужаса боялся грязи и бактерий, поэтому зажал рот рукой, стараясь не закашляться от поднявшейся многолетней пыли. В тяжёлой темноте он оказался почти вплотную прижат к Саше. Капитан чувствовал, как хрупкое тело парня бьёт крупная, анемичная дрожь, а седые волосы щекочут его подбородок. На секунду Джо, поддавшись своему странному защитному инстинкту, крепко обнял парня за плечи, прижимая к себе и закрывая руками от возможного удара. Саша замер, его характер бунтовал против такой близости, но он не шевелился, слушая, как бешено стучит сердце капитана.              В дверь каморки оглушительно, со стальным скрежетом ударили прикладом автомата.        — Служба порядка КИНВ! Открывай, диспечер!              Дизоф судорожно сглотнул, вытер вспотевшие ладони о штаны и, напустив на себя самый робкий и глупенький вид, отодвинул засов. На пороге стояли двое солдат в тяжёлой штурмовой броне Службы порядка – бойцы из того самого ведомства, которым руководил Джо. Но сейчас перед ними был лишь напуганный гражданский малец.        — Ой… здравствуйте, — мило пролепетал Дизоф своим необычным тембром. — А что случилось? Проверка? Да-да, конечно… Вот мой цифровой ID, третья смена, диспетчер ДЛРР. Я как раз ведомости по грузовым поездам пересчитываю, такой беспорядок, ужас просто…              Один из штурмовиков лениво просканировал ручным прибором ID-карту Дизофа. Экран пискнул зелёным – чист. Солдат сделал шаг внутрь каморки, обводя взглядом тесное помещение. Он подошёл к столу, задерживая взгляд на горе наваленных коробок, из-под которых в паре сантиметров от его берцев затаили дыхание Джо и Саша. Джо в этот момент сильнее сжал пальцы на плече парня. Дизоф услужливо заглядывал солдату в глаза:        — Тут так пыльно, начальник смены Семенович совсем за вентиляцией не следит… Может, вам чаю налить? Цикорий есть…              Штурмовик брезгливо поморщился от вида архивной пыли и странного бледного паренька с татуированными щеками. Искать здесь явно было нечего.        — Ладно, диспетчер. Сиди ровно, — буркнул солдат, разворачиваясь к выходу. — Закройся на засов. Если увидишь кого подозрительного из нелегалов – сразу сигналь на центральный пост.        — Конечно, конечно! Всего хорошего, удачной службы! — зачастил Дизоф.              Дверь захлопнулась. Снаружи щёлкнул замок, и топот берцев начал стремительно удаляться вглубь коридора. Рейд уходил дальше. Дизоф с громким всхлипом запер засов изнутри, а затем просто сполз спиной по деревянной двери, тяжело дыша и пряча лицо в ладонях. Его ГТР колотило его наотмашь.        — Сука…, — истерично выдохнул он в пустоту каморки. — Я думал, нас прямо тут... в асфальт закатают.              Из-под стола с оглушительным грохотом высыпались коробки. Саша выбрался первым, жадно хватая ртом воздух и приглаживая растрёпанные седые волосы. Он заметно побледнел, однако серо-голубой взгляд уже вновь скрылся за горделивой маской. Следом из-под столешницы, грязно ругаясь, с трудом поднялся Джо Спин. Его ОКР тем временем превращало происходящее в голове в настоящую катастрофу. Капитан тут же открутил крышку флакона и принялся яростно натирать ладони антисептиком, пока они не покраснели, с отвращением разглядывая гражданскую куртку.        — Ну и трущобы, — процедил Джо, упрямо нависая над Сашей. — Ладно, Оператор. Маски сброшены. Я шёл за тобой от самого Чертанова. Я знаю, что этот дрон - твоя работа и я знаю, что ты воруешь логи КИНВ.              Сода даже не вздрогнул: он драмматично поднял брови вверх и лениво прислонился к стене, засунув руки в карманы куртки, туда где лежал «паразит» и ухмыльнулся:        — Капитан Дмитрий... Верно? И что дальше? Сдадите меня? — насупясь поинтересовался Саша. — Ах да, вы же сами здесь без формы, под чужим ID и на черном рынке. Если упадём, то вместе.              Джо Спин от такой дерзости наглеца мгновенно завёлся, в его характере проснулась лёгкая истерика:        — Ты мне зубы не заговаривай! Ты летаешь над засекреченным кабелем в шесть вечера, когда все нормальные люди на заводах пашут! Ты хоть понимаешь, под какой удар ты ставишь этот сектор? Если бы не я, Карантин бы твой дом в пепел превратил! Дизоф, переводя взгляд с огромного, пышущего злостью капитана на юношу, испуганно замахал руками:        — Пожалуйста... тихо! Не кричите! Патруль ещё на платформе, они услышат! Капитан Джо, не злитесь, Сода хороший, он просто… он просто любопытный. Давайте без трибуналов, умоляю. Не обращая внимания на Дизофа, Сода продолжал пристально смотреть на Джо. Его нарциссическое самолюбие торжествовало: этот громадный вояка сам явился к нему. Следовательно, Сода ему нужен. А значит, Сода лучший.        — Вы ведь не затем пришли, чтобы меня арестовать, капитан, — негромко и вызывающе сказал Сода. — Вам от меня что-то требуется. Иначе вы задержали бы меня на виду у всех ещё возле подъезда, а не отправились бы следом на вокзал.              Джо Спин глубоко вздохнул, вынужденно уступая перед дерзостью парня. Дмитрий придвинул стул, с явным отвращением обработал его антисептиком и устроился напротив Соды.        — Ладно. Твоя правда, Оператор. Ты гений, хоть и малолетний придурок, который отключает винты посреди полёта и роняет технику людям на головы, — Джо ехидно прищурился, заметив, как бледные щёки Соды мгновенно вспыхнули от удушающего стыда за тот случай с печеньем. — Но твой код обхода РЭБ - это лучшее, что я видел. КИНВ считает свои серверы неприступными, а ты щелкаешь их как орехи.              Сода тихо выдохнул и плотнее запахнул куртку у горла. Похвала взрослого мужчины, чьи ум и проницательность он про себя уже успел оценить, подействовала на его уязвлённое самолюбие как мощнейший стимулятор.        — Мне нужно кое-что найти в закрытых архивах Сити, — Джо Спин понизил голос до шепота, подаваясь вперед. — Кое-что, связанное с вирусом и тем, что КИНВ скрывает от нас на высшем уровне. Моих доступов не хватает. Идти к официальным штабным программистам просто самоубийство. Мне нужен тот, кто умеет работать из тени. Хмыкнув, Сода вновь надел маску беспросветного циника и безразлично пожал плечами:        — И зачем мне это? Ищите другого дурака, капитан. Мне плевать на ваши архивы и на КИНВ. Джо Спин настойчиво склонил голову; за тёмными стёклами очков сверкнул опасный огонёк азарта. Дмитрий был слишком опытным руководителем, чтобы не распознать натуру собеседника. Соду не склонить на свою сторону ни едой, ни обещанием защитить семью: похоже, он ненавидел весь мир, даже собственные стены. Значит, следовало задеть его гордость и взять «на слабо».        — А затем, Лакер, что Дизоф при всем уважении — мелкая сошка.        — Э, — растроенно пискнул Дизоф.        — Максимум, что он может тебе достать, — это списанные платы с товарников. Хлам, — Джо проигноривал возглас Дизофа и пренебрежительно кивнул на коробки. — А у меня, как у командира Гарнизона, есть прямой доступ к складам конфиската КИНВ. Настоящее армейское железо. Титановые рамы, заводские оптические сенсоры с лазерным наведением, оригинальные передатчики, которые не заглушит даже РЭБ Айронклада. Ты ведь хочешь собрать что-то посерьезнее, чем твой «Стриж 1.0» из линеек? Я дам тебе эти игрушки.              Сода застыл. Его зрачки чуть расширились. Нарциссическое самолюбие и увлечённость инженерией тут же откликнулись на приманку. Джо попал в самую точку.        —  Уже один точка два, это он свалился тебе на голову, — заметил Саша, отводя взгляд от капитана. — Стриж один точка ноль не умеет взлетать с пола.        — Допустим. И это еще не всё, — Джо Спин ухмыльнулся, заметив, что парень заглотил крючок. — Нам придется работать вместе. Будем совершать... небольшие совместные вылазки. Ты будешь ломать цифровой периметр КИНВ прямо у них под носом, портить кровь штабным аналитикам, а я буду попадать туда, куда мне надо. Пошалим внутри Системы, оператор? Ты ведь любишь доказывать, что ты умнее всех этих генералов в Сити? Я дам тебе этот шанс. Будешь моим личным призраком.              Сода молча осмысливал услышанное, одновременно прикидывая возможную выгоду. Огромный бородатый капитан предлагал ему не просто дефицитный титан, он предлагал ему абсолютное признание его гениальности и легальный повод безнаказанно уничтожать авторитет КИНВ. А это уже совсем другое дело.              Дизоф, до того сидевший в напряжённом оцепенении, робко вмешался, переводя взгляд с одного собеседника на другого:        — Но… капитан Джо… Сода маленький… Вы ведь уверены, что все будет хорошо? Это же… это же безумие какое-то. Если вас поймают на таких шалостях, с нас всех шкуру сдерут.              Но Сода не обратил на него внимания. Не спеша вынув правую руку из кармана куртки, он откинул со лба волосы и взглянул на Джо с холодной, однако победной усмешкой.        — Договорились, капитан Дмитрий. Вместе будем портить кровь КИНВ. Но сразу предупреждаю: ваша армейская система – полное дерьмо. И я покажу это вам уже на первом сервере Сити.              Джо Спин усмехнулся и крепко пожал хакеру его узкую холодную руку. Сделка состоялась.        ༻❀✿❀༺       17 ноября 2022 год              Прямой контакт действующего капитана Гарнизона с девятнадцатилетним нелегалом из Зоны КИНВ считался государственной изменой. Суверенный Рунет находился под строгим наблюдением ИИ Департамента Кибернетики: система проверяла сообщения на наличие ключевых слов. Фразы вроде «давай увидимся на вокзале» или «мне нужна оплата» тут же вызвали бы тревогу.              Саша нашёл изящный выход. При помощи USB-переходника-«паразита» он проник во внутреннюю систему ИИ-отчётов Савёловского узла. Джо Спин имел к ней законный служебный доступ со своего капитанского планшета. Уязвимость Саша обнаружил в журналах технического брака вагонов.              Их переписка выглядела как системный мусор КИНВ. Дима открывал планшет на совещаниях в Сити, и среди бесконечных графиков видел строчки: «WARN: СБОЙ ДАТЧИКА СЕКТОР 4. Капитан, Семенович завтра уходит в архив в полчетвертого. Спуститесь к щекастому. Мне нужны те детали».             Дмитрий отвечал в соседней пустой ячейке лога, маскируя текст под подтверждение ремонта:  «RESOLVED: Документы приняты. Детали со склада конфиската забиру. Буду вовремя».       Патрульным на улицах Чертанова и у Савёловского вокзала нельзя было заметить их вместе: высокий офицер в оливковой форме и худощавый бледный парень с сединой и объёмным рюкзаком сразу привлекали бы внимание. Единственным местом, где они могли чувствовать себя в безопасности, оставалась каморка Дизофа. Джо Спин оформлял в Департаменте Логистики «плановые санитарные внутренние проверки», выбирая для этого только смены Саши. Он появлялся в каморке, Дизоф с тревогой задвигал засов, и они устраивались за столом.              Дизоф тихо сетовал, что они «совсем обнаглели и доведут его до трибунала», однако всё равно заваривал им сладкий цикорий и следил за дверью. Он мягко прерывал их перепалки, стараясь проявить заботу:        — Вы… вы потише, пожалуйста. Капитан Джо, не кричите на Сашу, он и так синий весь от усталости. Налейте ему лучше чаю. Саша, не дразни капитана, у него БМВ в гараже и пистолет, блин, в кобуре, а ты в него бумажками кидаешься...              Каморка на Савёловском вокзале постепенно становилась их общим убежищем, отгороженным от внешнего мира. Они спорили, делились контрабандой КИНВ и украденными паролями, а Дима всё сильнее поддавался необъяснимому влечению к седоволосому хакеру, продолжая убеждать себя, что дело лишь в «профессиональном интересе».              Однажды Дизоф всё же попытался устроить бунт, устав от того, что капитан Гарнизона и наглый хакер превратили его тихую канцелярию в штаб заговорщиков. Разозленный диспечер заблокировал дверь, надул свои татуированные щёки и упрямо прикрикнул:        — Вы чё, черти, совсем охамели?! Это мой кабинет! Выметайтесь пинком под зад!              Однако Джо Спин и Сода оказались одинаково наглыми. Саша, не отрываясь от планшета, только лениво заметил, что «в коридоре ему чересчур холодно», а Дима, поморщившись, отодвинул Дизофа стерильной салфеткой. Попытка мятежа провалилась: Дизофу оставалось принять, что теперь его окружали два беспощадных хама.              По-настоящему тяжёлые времена для Дизофа наступили три дня спустя, когда Джо Спин дал волю своему перфекционизму. Осмотрев тесную комнату Александра, Дима чуть не пережил микробиологический инсульт. Повсюду громоздились покрытые многолетней пылью стопки архивных бумаг КИНВ, а мебель, которую Дизоф годами приносил с Чёрного рынка, капитан считал образцом безвкусицы. Дизофу нравились сочные, жизнерадостные оттенки, напоминавшие о его детстве до войны: собственный комод он выкрасил в ядовито-розовый, стулья сделал нелепо-салатовыми, а полки украсил кукольными безделушками. Подобное нагромождение успокаивало Дизофа и уменьшало его тревогу, зато усиливало тревожность Димы, страдавшего мизофобией. Дима упрямо вынес приговор:        — Это не канцелярия Департамента Логистики, а целое гнездо нестерильного безумия, — пожаловался капитан Соде, когда Дизоф вышел по делам. — Тут плесень мутирует быстрее, чем смертники за стеной. Я это так просто не оставлю.              Воспользовавшись полномочиями командира сектора и доступом к конфискату ДЛРР, Джо затеял масштабную уборку. В среду вечером, когда Дизоф находился на верхних путях, оливковый взвод Гарнизона под личным и почти маниакальным надзором Джо Спина полностью очистил подвальное помещение. Десятки стопок документов рассортировали, обработали антисептиком и расставили по строгому алфавиту. Салатовые стулья и розовый комод без сожаления отправили в утиль депо.              Вернувшись, Дизоф не смог вымолвить ни слова. Каморка преобразилась до неузнаваемости: выяснилось, что без груд хлама в ней было действительно просторно. Стены покрывала свежая серая краска с выраженным фиолетовым оттенком – изысканным и холодным; этот цвет Дима выбрал как компромисс между строгостью интерьера и любовью Дизофа к розовым тонам. На полу ровно уложили новый линолеум матового тёмного цвета, от которого пахло чистотой и заводским пластиком.              У дальнего конца комнаты теперь стоял массивный новый дубовый стол, такой обычно ставили в кабинетах высшей городской номенклатуры. На его безупречно гладкой, отполированной поверхности бережно разместился старый поцарапанный ЭЛТ-монитор Дизофа, всё ещё покрытый прежними наклейками. Дима наотрез отказался его заменять: КИНВ строго контролировала серийные номера рабочих терминалов, и новый монитор мог насторожить Департамент Кибернетики, а Александр наверняка получил бы сердечный приступ из-за потери наклеек. Тут же лежали и личные вещи Дизофа.              Справа от стола привычно гудел любимый старый генератор Валера. Когда Дима впервые пожаловался на него, Дизоф уже был готов драться за него и закричал: «Валера родной, без него я здесь работать не смогу». Дима пошёл навстречу истерике Дизофа и оставил генератор в покое, но со складов принёс новенький мощный и бесшумный армейский генератор КИНВ. Он поставил его вплотную к Валере, чтобы восполнить нехватку электроэнергии.              По бокам каморки выстроились строгие, высокие шкафы для ведомостей. В центре комнаты, где канцелярия благодаря переменам стала похожа на шпионский лаундж, разместился новый мягкий диван из тёмной кожи, а перед ним – большой кофейный столик. Здесь можно было устраивать будущие встречи и дискусии. У левой стены Дима обустроил зону отдыха, которой не было ни в одном подвальном помещении вокзала: поставил чистый кухонный столик, на котором блестел новенький электрический чайник КИНВ, и достал микроволновку из Сити. Капитан Гарнизона преобразил сырое убежище в бункер со всеми удобствами.              Дизоф, однако, не оценил этот благородный жест. Уничтожение его салатового рая глубоко задело его ранимую душу. Целую неделю диспетчер ДЛРР хранил молчаливую и напоказ выставленную обиду: он не произносил ни слова ни Диме, ни Саше. При их появлении Дизоф усаживался за свой новый роскошный дубовый стол и скрывался от ребят за громоздкими бумажными журналами учёта, лишь изредка обиженно и нарочито громко перелистывая страницы.              Сода этому лишь ехидно усмехался, кутаясь в волосы на новом диване, а Дима упрямо поправлял свою шикарную прическу и ворчал, что «здешние диспечеры совершенно не ценят армейский порядок, но зато теперь его хакера бактерии не сожрут до окончания взлома».        25 ноября 2022 год              К завершению недели, проведённой в демонстративном молчании, Дизоф осознал: бесконечно скрываться за подшивками архивных журналов не выйдет. Самоуверенный Сода всё так же забрасывал ноги на его новый кожаный диван, а несговорчивый капитан Джо Спин с интервалом в полчаса проводил в его каморке генеральную дезинфекцию. Александру нужна была тишина, чтобы строить планы относительно будущих отношений с Паулем, тогда как этим двоим требовалось пространство для рискованных цифровых и медицинских махинаций. В этот момент старшему лейтенанту пришла в голову поистине блестящая мысль.              Воспользовавшись тем, что после уставного погрома, устроенного Джо Спином, все вокзальные ведомости оказались упорядочены с невиданной для Савёловского точностью, Дизоф направился к начальнику смены Семеновичу. С сияющими глазами он несколько робко сообщил, что для «образцового хранения секретных архивов третьей категории» Департаменту Логистики жизненно необходим небольшой дополнительный изолированный сектор, закреплённый лично за ним. Семенович, обрадованный тем, что хоть один диспечер наконец-то навел порядок в бумагах, не глядя подписал внутренний ордер и выделил Дизофу ключ от бокса №4-Б.              Бокс находился всего в двадцати метрах по коридору, в слепом тупике шлюзового прохода, и был заметно меньше каморки. Но для плана Дизофа он подходил идеально. Собрав всех вечером в штабе, логист победоносно швырнул тяжёлый железный ключ на стол прямо перед носом Димы.        — Всё, черти, доигрались, — с нескрываемым торжеством проворчал Дизоф. — Вы мне все нервы измотали своей взрывчаткой, махинациями и антисептиками! Я выпросил у Семеновича помещение для архивого склада, но для вас сойдёт. Капитан Джо, забирайте туда свои пробирки, шприцы и Сашку впрдачу со всем его хакерскими прибамбасами. Шалите там, а меня оставьте в покое, у меня от вас... сатурация падает!              Александр решил продемонстрировать Диме свои познания в медицине, поэтому использовал термин, значение которого уже и забыл, но решил всё же упомянуть. Следя по недоумленному лицу Джо, Дизоф, не уверенный в правильности сказанного, быстро стушевался и выпалил:        — Ну...И всё остальное...— смущённо пролепетал Дизоф, имея ввиду другие биологические факторы, как, например. давление.              Попытка исправить усугубила положение. Джо Спин выпал в осадок, пока наблюдал, как Сода медленно поднимает озадаченные глаза от монитора на лицо Дизофа, а потом опускает взгляд на пах диспечера.        — Сочувствую, — мгновенно выразил сострадание Саша, стараясь оставаться с нейтральным лицом и скрыть улыбку. — Раз такое дело...ради тебя мы съедем...        — Прости, Дизоф, — моментально подключился к издевательству Дима, — мы не знали, что наше нахождение тут настолько на тебя плохо влияет...              Дизоф побагровел от стыда, начиная махать руками в знак протеста.        — Я не это имел ввиду! — истерично начал верещать диспечер. — Я про настроение и всё такое! Пошли вы.              Александр в последний раз взмахнул рукой и, напоследок показав язык, оскорблено залез прямо под свой стол – там он в темноте давно устроил местечко скрытое от глаз Джо и Соды, дабы сидеть в уединении.        — Мда...Я нас поздравляю? — вдруг сказал Джо.        — С чем? — спокойно поинтересовался Саша, продолжая писать свой замысловатый код.        — Пхх, — Дима вдруг рассмеялся, — с новой неделей тишины и демонстративной обиды.              Сода вновь отвёл взгляд от монитора и с улыбкой посмотрел на капитана Гарнизона. В шутках Саши и Димы и впрямь скрывалась доля истины, связанная с интимной стороной жизни Дизофа. Из-за их присутствия он не мог уединиться и прикоснуться к себе тогда, когда ему хотелось. Да и желания уже не возникало, поэтому он искренне надеялся, что вскоре ребята начнут проводить у него меньше времени.              За три ночные смены Джо превратил бокс в тайную лабораторию, устроенную в подвале. Со складов медицинского конфиската он доставил туда высокоточные электронные весы КИНВ, штативы для пробирок, центрифугу и кассеты с реактивами. Туда же он перенёс запасы армейских ампул с гидроксидом железа и кофакторов для капельниц. В углу появился строгий шкаф: вместо архивных журналов КИНВ Дима спрятал в нём свои исследовательские блокноты, где записывал слухи о Рукоходах.              Единственной уязвимостью бокса №4-Б было узкое, зарешёченное окно-форточка под самым потолком, которое выходило в слепой, заброшенный внутренний ров Савёловского узла, где никогда не ходили оливковые патрули Гарнизона. Дима посчитал это окно отличной вентиляцией для химических испарений. Он не учтёт только одного – злорадного вредителя с дроном.        ༻❀✿❀༺        29 ноября 2022 год              Саша, выросший в атмосфере семейного давления, привык воспринимать окружающих как бездушные орудия. До знакомства с Димой им двигало лишь желание доказать КИНВ, что его интеллект превосходит всю их тоталитарную систему. Однако Джо оказался исключением: впервые Саша проникся к кому-то подлинным уважением. Дима не был ни лебезящим чиновником, ни недалёким надзирателем. Он отличался силой характера и решительностью, а главное – был невероятно умным лидером, искренне стремившимся защищать людей. Ради спасения «лакера» от Ликвидаторов он даже решился нарушить устав.              Для Саши, переживавшего нарциссическую травму, признание со стороны такого человека значило особенно много. Вскоре он понял, что Диме можно доверять: тот был надёжным союзником и готов был рисковать ради него. Разумеется, зарождавшуюся симпатию Саша скрывал за язвительностью и мелкими пакостями.              Зная об ОКР и мизофобии Дмитрия, он нарочно усаживался на край его стола, небрежно пододвигал к нему грязные, нестерильные предметы или ехидно заявлял, что борода Джо – «главный рассадник микробов на вокзале». Джо Спина это неизменно выводило из себя: он впадал в свой вспыльчивый «материнский» режим, громко возмущался и с усердием обрабатывал всё вокруг антисептиком. Однако Дмитрий втайне не мог оторвать взгляд от этого мальчишки, чья гордость казалась совершенно невыносимой.              Первое их нелегальное «свидание» состоялось на вокзале во вторник. Дима явился в каморку в штатском наряде, воспользовавшись чужим ID; Саша уже был там и непринуждённо просматривал вокзальный журнал, устроившись у края стола. Дизоф резко захлопнул дверь на засов и настороженно замер, ожидая, что они снова затеют спор из-за чёрного рынка. Но Дима, не проронив ни слова, положил на стол тяжёлый свёрток КИНВ, обёрнутый салфеткой. Изнутри глухо блеснули оригинальные титановые лонжероны. Следом на засаленную деревянную поверхность с тихим стуком опустилась белая пластиковая баночка КИНВ, с которой стёрся армейский серийный номер.        — Твой аванс, Лакер, — сообщил Дима, садясь напротив. — Настоящий КИНВ-овский сплав. Не гнётся, не горит.              Саша неторопливо вытянул озябшие пальцы к титану. В его серо-голубых глазах на миг отразился почти детский, одержимый восторг: капитан Гарнизона КИНВ доставил девятнадцатилетней «песчинке» редкое армейское золото. С благоговением и неподдельным воодушевлением Саша перебирал титановые пластины, не обращая внимания на банку. Дима лишь покачал головой, скрестив руки на груди; за тёмными очками блеснул его взгляд.        — А это что? — Саша наконец лениво кивает на баночку. — Капитан, я просил лазерный дальномер, а не таблетки для очистки воды.        — Это комплекс «Экспедиция-М», оператор, — строго поясняет Дима. — Конфискат из Сити. Армейские витамины с железом и фолиевой кислотой для смертников. Ты когда руку мне жал на сделке, твои пальцы были как у трупа – ледяные и прозрачные. Ты ужасно бледный.        — Я не люблю еду. И Дизоф вообще как унитаз, — возразил Саша, указывая куда-то назад в сторону диспечера. — Я просто бледный, но мой оттенок кожи бежевый, а этот в прямом смысле слова белоснежный.        — Ты где у нас такие унитазы чистые видел? — где вдалеке из-под журналов отзывается Дизоф.        — Мне плевать, что ты думаешь о еде, — угрюмо отрезает Дима, нависая над Содой всем телом. — Если ты загнёшься от истощения посреди взлома серверов КИНВ, мне придётся искать нового хакера. А ты – лучший, хоть и невыносимый засранец. Чтобы раз в сутки выпивал по капсуле. Понял?        — Ок, — Саша согласился, не забыв закатить глаза. — Я оставил тебе токен авторизации Семеновича в пустой строчке лога «WARN 404». Пользуйся. Можешь выписать себе хоть тонну бензина.              Капитан наклонил голову и сцепил руки за спиной, однако уходить не торопился. Любопытство взяло верх: Дима решил остаться и проследить, как его крысёныш распорядится ценным титаном КИНВ. Устроившись поблизости на диване, он принялся внимательно наблюдать.              Сода тут же с головой ушёл в транс и инженерную работу, перестав замечать находившихся в комнате. Разложив на столе углеплазиковый каркас рамы для будущего «Стрижа 2.0», он приступил к ювелирной сборке. Дизоф, заметив, что Джо не собирается уходить, а Сода уже судорожно крутит гайки, решил подсесть к ним.        — Ой, ну всё… Мальчики работают. Раз уж капитан притащил такое шикарное железо, я займусь эстетикой.              Пока Сода, плотно сжав губы, нервно прошивал плату обходными кодами РЭБ с помощью «паразита», Дизоф выложил на журнальный столик новые широкие пропеллеры для «Стрижа 2.0». Александр достал из кармана свои любимые водостойкие маркеры без маркировки – он спрятал их ещё во время приёмки грузов. Раньше он безвкусно разрисовал личную мебель в каморке, однако для дрона Саши Дизоф решил проявить весь свой скрытый талант художника. Высунув от напряжения кончик языка, он осторожно наносил на чёрный пластик лопастей сложные, выразительные и поразительно красивые геометрические узоры в чёрно-серых тонах. На глазах пропеллеры обретали сходство с крыльями хищной цифровой птицы. Дизоф бережно обдувал свежую краску и негромко бормотал: «Вот… теперь похоже на армейский камуфляж Сити, только с душой. Тебе понравится, Содик».              Дима перевёл изучающий взгляд с увлечённого Дизофа на Соду. Тот даже не подозревал, что неподалёку его дрон превращают в подобие произведения искусства. Вскоре затрещала рация, оповещая о скором соединении. Джо встал и направился в дальний конец кабинета. Оба Александра сразу отвлеклись от своих занятий. Сода заметил, что случилось с дроном, и бросил на Дизофа недовольный взгляд, однако вскоре утратил к этому интерес и сосредоточился на капитане. Они прислушивались к докладам подчинённых капитана Гарнизона и заодно узнали, что двух солдат наказали за мужеложство. Сода тут же подтолкнул Дизофа.        — Я думал, что только бедным микробам покоя от него нет, — с особой интонацией прошептал Сода наклонившемуся к нему Дизофу. — А нет...Оказалось он и бедных гомосеков терроризирует. Разностороний всё же человек.              К огорчению Дмитрия, ему пришлось срочно вернуться к делам. Закончив разговор по рации, он подошёл обратно к столу, и Сода сразу воспользовался возможностью подразнить товарища.        — Капитан, что же вы докулупались до мужиков? — спросил Сода, стараясь повторить невинную мимику Дизофа. — Вас парень когда-то бросил?              Дима застыл с притворной улыбкой, а Дизоф удивленно прикрыл ладонью рот.        — К счастью, я психически здоровый мужчина, женатый на прекрасной женщине по имени Анастасия, — ответил Джо, расставляя все точки над и. — И к педикам отношусь резко негативно.              После этих слов, капитан Гарнизона надел свои очки, взял портфель и покинул каморку. Сода и Дизоф проводили его заинтересованным взглядом.        — Латентный что-ли, — резюмировал Саша, загадочно потирая подбородок.        — О, боже, — Дизоф искренне рассмеялся, его смех тут же подхватил и Сода.              Свободные минуты Александры посвятили созданию новой версии «Стрижа»: Сода занимался технической частью, а Дизоф – его внешним обликом.              А в следующие недели, во время таких же получасовых «переговоров», Джо и Сода понемногу стали узнавать друг друга. Все беседы неизменно начинал дотошный Дима: ему хотелось выяснить, почему талантливый парень выглядит так, будто даже лёгкий сквозняк способен лишить его чувств.              Джо никогда не упоминал жену, когда заводил разговор, зато с нескрываемой гордостью говорил о своей работе биолога. Саше он рассказал, что вступил в армию КИНВ не ради званий, а ради доступа к лабораториям и хорошего жалованья: оно позволяло обеспечивать семью и покупать реактивы. Дима же снова и снова сердито твердил, что систему необходимо изменить: КИНВ жертвует людьми, чтобы спасти центр, а он намерен найти способ лечить, а не сжигать. Для Саши это стало настоящим открытием: капитан – крупный, мускулистый мужчина с аккуратно подстриженной бородой, был не бездумным исполнителем, а решительным реформатором, руководствующимся ясными принципами. После этого Саша стал уважать его ещё сильнее.              О собственных проблемах Саша молчал, как партизан. Причину своего слабого здоровья он тщательно скрывал: из-за полученной травмы признать физическую слабость для него было всё равно что признать поражение. Он укутывался в плед, а иногда, как обычно, прятался за длинными волосами. На расспросы Димы отвечал лишь ленивой колкостью: «Не ваше дело, капитан. Я ем ровно столько, сколько нужно, чтобы мой мозг взламывал ваши дебильные серверы». С охотой Сода говорил только о прежних цифровых успехах в штабе КИНВ, где работал до ухода в подполье. Он с воодушевлением вспоминал, какими глупыми считал преподавателей колледжа, и рассказывал, как без труда обходил ИИ-сканеры Департамента Кибернетики. Ему было крайне важно, чтобы Дима ценил его ум и признал. И Дима этот респект ему давал – честно и строго за дело, что для Саши было самым сильным признанием в жизни.              Дмитрий был гораздо старше Саши и, благодаря тактическому складу ума и биологическому образованию, быстро распознал последствия пережитого в детстве пищевого насилия. Он сразу применил самые действенные и хитрые меры: небольшие порции высококалорийной контрабанды и армейские витамины. Цикорий Сода охотно пил, порой заедая его печеньем, но саму еду ненавидел. Дима сумел обойти его «не хачу»: совал калорийную пищу, которую не требовалось долго жевать и которая напоминала сухой паёк. Благодаря его настойчивости Саша впервые понемногу начал набирать вес.        ༻❀✿❀༺ 08 декабря 2022 год              Наконец в Зону пришли сильные морозы. Снег ещё не выпал, однако жители уже переоделись в зимнюю одежду. В тот четверг мать и брат Соды работали на кирпичном заводе, а отец был в депо. Квартира опустела; в ней было зябко и тянуло сыростью от обоев. Сода написал Диме сообщение:        «Привези мне лазерный дальномер, пж»             К десяти утра Дима добрался до окраины Чертанова. Автомобиль он оставил за несколько километров в пустующем гаражном кооперативе у железной дороги, укрыв его пыльным брезентом. Почти два километра до Сашиного дома он прошёл пешком, низко надвинув тёмную спортивную кепку, подняв воротник зимней куртки и не снимая плотных солнцезащитных очков. Посторонние принимали его за угрюмого обитателя спального района, возвращавшегося с подработки. Тяжёлую коробку с армейским титаном и лазерным дальномером КИНВ он переносил в старом строительном мешке.              Стоило входному засову закрыться, как Дима с шумом выпустил воздух и снял кепку. На пороге тесной прихожей он ненадолго застыл, с отвращением осмотрел старый истёртый линолеум, затем вынул из кармана антисептик и обильно обработал руки спиртом.        — У тебя тут пылища, Лакер, — упрямо проворчал Дима, проходя в комнату. — Как ты вообще дышишь со своими легкими?        — Не орите, капитан, — спокойно и тихо ответил Саша, садясь обратно за стол. — Семенович орет громче. Лучше положите датчик сюда. На чистую салфетку, раз уж вы так боитесь моих микробов.                     Хмыкнув, Дима осторожно поставил на стол коробку с конфискатом и устроился рядом на старом стуле, предварительно протерев его спиртом. Бледные пальцы Соды тем временем нервно, но бережно ощупывали титановые детали, которые привёз Дима. Его глаза горели редким, живым блеском. Однако Джо достаёт из строительного мешка не только запчасти – из внутреннего кармана куртки, где теплее всего, он бережно вытаскивает завернутую в вощёную бумагу мягкую, ещё горячую сдобную булочку с изюмом.        — Это тебе, — смущенно бросает Дима, снимая очки и усаживаясь на стул. — Свежая.              Саша удивленно смотрит на выпечку лежащую перед его носом. Из его рта непроизвольно выделяется слюна – тело, измученное голодом, реагирует на запах настоящей пшеницы. Но Саша упрямо прячет нос в седые волосы:        — Я не люблю сладкое, Дим. А булочки из Сити тем более.        — Ешь, не зли меня, — рокочет Джо, и в его зелёныхглазах проскальзывает нежная забота. — Я её через три блокпоста под курткой вёз, чтоб она не остыла, пока я пешком шёл. У тебя весы в ванной показывают сорок восемь килограммов при твоём росте! Откуси хоть край, ради твоего «Стрижа».              Саша наконец сдаётся: ледяными пальцами он подхватывает булочку и откусывает кусочек. Вкус оказывается изумительным. Дима упрямо улыбается в бороду, замечая, как на обычно бледных щеках Саши впервые за долгое время появляется лёгкий румянец. Дальше Дима молча наблюдал за тем, как Саша работает. Его упрямая гордость таяла, когда он видел этот девятнадцатилетний гениальный мозг в действии. Саша не просто паял – он создавал целое искусство, причем с невероятной, хирургической точностью.              Неожиданно Дима приходит к мысле о том, как сильно ему нравится сидеть здесь –  в холодной бедной квартире, и ощущать, что этот циничный пацан впервые относится к нему с доверием.        — Ты почему в колледж не пошел, негодяй? — негромко спросил Дима, слегка стуча кулаком по макушке оператора. — Нарвешься на трибунал от КИНВ.              Саша на секунду замер с паяльником в руке и, развернувшись, посмотрел на Диму своими красивыми серо-голубыми глазами без привычной язвительности.        — Профессора в колледже тупые, — грустно пояснил Саша. — Они учат собирать схемы по чертежам десятилетней давности. А вы привезли мне лазер КИНВ нового поколения. С вами интереснее, Дима. Вы... полезный друг.              Слово «друг» сорвалось с губ Саши так естественно, что Дима внутри буквально опешил. Сердце капитана упрямо заколотилось в груди, вызывая волну паники и легкой гомофобной истерики. Он резко поднялся, пряча смущение за привычным армейским ворчанием:        — Друг... Тоже мне, нашел друга-соучастника, — Дима нацепил кепку обратно, пряча взгляд. — Ладно, собирай свой вертолет, гений. Завтра ночью я буду в промзоне Костляково, моё подразделение как раз на дежурстве. Вот и похвастаешься своим новым «Стрижем 2.0». Только прошу, ты мне снова его на макушку не урони, ок?              Саша лишь тихо, торжествующе ухмыльнулся, довольный реакцией Димы на слово «друг». Ему было тепло рядом с этим огромным упрямым мужчиной, который сейчас практически удирал с его квартиры.              А Дима действительно очень быстро покинул квартиру, на ходу надевая очки. Теперь он шёл по хмурой улице Чертанова к своим спрятанным гаражам и судорожно думал о Насте, которая ждет его дома с обедом, чувствуя, как его идеальный, «правильный» мир КИНВ начинает безвозвратно рушиться.        09 декабря 2022 год              Когда Дима передал Саше армейский лазерный дальномер и титановые лонжероны, «Стриж 2.0» стал безупречной игрушкой для шпионажа. Однако Соде этого оказалось недостаточно: он всё ещё не мог забыть прежнее унижение из-за печенья и теперь мечтал не ограничиваться слежкой, а вывести упрямого капитана из себя и вдоволь над ним посмеяться.              В этот момент пытливый ум подсказал ему неожиданную деталь из прошлого: «Угол у сейфа. Разбитый интерком КИНВ». Саша припомнил, что в тех моделях связи стояли редкие довоенные неодимовые динамики-пищалки марки «Интерком-М». Каждый такой крошечный прибор весил всего граммов сорок, но воспроизводил резкий и ясный звук, который не заглушал даже шум поездов.              На следующий день, в пятницу, Саша выждал, пока Семенович отправится пить цикорий. Затем он неторопливо присел у стены на корточки, притворившись, будто завязывает шнурок на старом ботинке. Озябшими пальцами Саша пошарил под кучей архивного хлама, отыскал треснувший корпус селектора и аккуратно подрезал инженерным скальпелем медные проводки, крепившие неодимовый динамик. Пищалка мгновенно скользнула в широкий рукав его куртки, по соседству с «паразитом». КИНВ списала этот прибор как мусор, но для Соды этот «мусор» стал идеальным голосовым аппаратом, который уже вечером у Дизофа он впаяет в брюхо «Стрижа 2.0», чтобы превратить ночную жизнь Джо Спина в сущий кошмар.              Пока Дизоф укладывал вещи, собираясь вместе с другом отправиться домой, Сода, несмотря на дрожь в пальцах, припаивал медные провода к свободному каналу новой платы связи. Так он стремился не перегружать узкий радиоканал объёмной аудиотрансляцией в реальном времени. Саша прибегнул к хакерскому приёму: заблаговременно сохранил во внутренней памяти дрона несколько текстовых файлов, которые устройство озвучивало сухим, немного искажённым цифровым голосом.              Оказавшись на чердаке Чертанова с планшетом в руках, Саша мог запустить воспроизведение одним нажатием. Дрон произносил фразу сам, и сквозь свист поликарбонатных винтов пробивался металлический цифровой скрежет. Сода понимал, что запускать «Стрижа» из собственного дома нельзя: иначе его мог обнаружить любой, как это уже сделал его любимый капитан Гарнизона. Однако желание поразить Диму оказалось сильнее осторожности.              Ночные дежурства капитана Дмитрия Спина проходили не только в Битцевском лесу: бывали и другие места, где обычных жителей не было вовсе, а автоматическая система ПВО КИНВ из-за особенностей рельефа имела слепые зоны. К примеру, на сортировочной станции Костляково он по ночам руководит плановыми санитарными проверками прибывающих товарных составов смертников. Дмитрий осматривает цистерны, проверяя, плотно ли закрыты вагоны, и обследует отстойники, куда отводят техническую воду. Вокруг только ржавые пути, целые груды металлолома и сплошные бетонные ограждения. Гражданским сюда запрещено появляться под угрозой расстрела. Прожекторы КИНВ отбрасывают между вагонами густые тёмные тени, в которых «Стриж» может передвигаться без помех.              Другим примером была работа Дмитрия, учитывающая его образование фамоколога: он сам следил за отбором проб из Царицынских прудов и шлюзов коллектора, снабжающих Айронклад внутри ТТК. Его задача – не допустить проникновения вируса в общую водопроводную сеть через подземные стоки. По ночам здесь также безлюдно, сыро и жутко. Старые деревья с густыми кронами и расположенная в низине местность скрывают низколетящие цели от армейских радаров ПВО КИНВ, поэтому Саша и здесь может действовать совершенно свободно.              Наконец наступила долгожданная глубокая ночь. Дмитрий, одетый в плотную оливковую форму и привычные чёрные очки, стоял возле цистерны с эрзац-топливом. Мизофобия не давала ему покоя: перед тем как открыть вентиль, он трижды обрабатывал его антисептиком, вполголоса браня мазут и недалёких работников КИНВ.              Вдруг из темноты, прямо между двух ржавых вагонов, бесшумно выныривает матово-титановый «Стриж 2.0». Дрон завис всего в трёх метрах от лица капитана. Дима резко поднял голову; в чёрных линзах отразились зелёные огоньки аппарата. Джо позволил Саше похвастаться новой моделью, однако предупредил, чтобы тот не мешал ему работать. Сода ослушался, и Дима уже собирался решительно схватить тяжёлый разводной ключ, чтобы сбить наглую жестянку, как из динамика донёсся скрипучий, металлический и до ужаса ехидный голос Саши: Капитан Дмитрий. Цистерна продезинфицирована на девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента бактерий КИНВ уже живут на вашей бороде. Доброй смены.       От такой дерзости Джо Спин застыл на месте. Под очками его лицо вспыхнуло от ярости и смущения. Он успел схватить ключ и занести его для удара, но «Стриж» изящно взмыл вверх, выполнив безупречный вираж благодаря новым лонжеронам, подаренным Димой, и тут же скрылся в темноте промзоны.        — Ну и засранец… — в ярости цедил Дима. — Наглый, малолетний ублюдок! Попадись ты мне...        ༻❀✿❀༺ 11 декабря 2022 год              Наступило долгожданное воскресенье, Саша вчера, будучи на смене, через взломанную вокзальную сеть узнал, что сегодня Дима ночью срочно выезжает на УАЗе на осмотр Котляковских цистерн. Ещё в пятницу в каморке у Дизофа, пока Дима ворчал и мыл руки, Саша незаметно наклеил на дно его новой литровой банки с армейским антисептиком тонкую металлическую пластину-липучку. Капитан ничего не заметил. А вот Саша заметил, что Дима во время ночных облав частенько оставляет свой служебный планшет и личную сумку на капоте патрульного УАЗа под охраной всего одного сонного часового. Для «Стрижа 2.0» с его новыми мощными моторами и титановой рамой пронести небольшой груз – не проблема. Саша решил устроить Дмитрию самый страшный кошмар – лишить его средства дезинфекции.              Дима как и ожидалось оставляет открытый патрульный УАЗ у путей под присмотром сонного часового-новобранца Гарнизона. Сам капитан уходит проверять вентили и пачкает руки в мазуте и саже.              Саша выводит «Стрижа» из темноты между ржавых вагонов. Дрон летит на минимальных оборотах, почти бесшумно, габаритные огни выключены. Сода ювелирно заводит беспилотник прямо в салон открытого УАЗа через пассажирскую дверь. Часовой в оливковой форме в это время курит, отвернувшись к путям.              «Стриж» зависает ровно над бардачком. Саша на экране планшета видит в ИК-спектре банку антисептика, поскольку металлическая пластина на дне светится серым. Дрон плавно опускается брюхом на флакон. Раздается негромкий металлический щелчок: мощный неодимовый электромагнит намертво прижимает литровую банку к раме дрона. Сервопривод послушно щелкает задвижкой-страховкой. «Стриж» тяжело и натужно взвыв всеми четырьмя винтами от прибавившегося килограмма веса, вертикально взмывает из салона УАЗа вверх, в черное небо, и прячется в тени осветительной мачты. Часовой от резкого свиста винтов вздрагивает, оглядывается, но видит только пустой салон.              После изнурительной проверки цистерн Дима направляется обратно к машине, не переставая сердито бормотать о мазутной грязи. Руки у него покрыты смазкой, лицо почернело от сажи, а мизофобия настойчиво требует: «Немедленно всё очистить!» Подойдя к УАЗу, он тянется к открытому бардачку, где неизменно хранится его стратегический запас армейского антисептика, причём целый литр...и обнаруживает пустоту.              В эту же секунду прямо над крышей машины, в свете прожектора, зависает «Стриж». К его магнитной задвижке на брюхе намертво прикреплён тот самый флакон со спиртом. Из динамика дрона раздаётся ехидный цифровой голос Саши: Капитан Дмитрий, уровень бактериологического загрязнения ваших рук превысил норму КИНВ на триста процентов. В целях безопасности Корпуса, антисептик конфискован в пользу чёрного рынка. Пожалуйста, помойте руки в луже.       Дима буквально лишается дара речи. За тёмными стёклами очков его глаза широко распахнулись, а лицо залилось багрянцем. Отобрать у мизофоба антисептик в центре грязной промзоны – всё равно что бросить ему вызов. Капитан в ярости рванулся вперёд и подпрыгнул, стараясь поймать дрон, но Саша плавно поднялся ещё на три метра.        — Сашка-а-а! — рокочет Дима на всю станцию, распугивая крыс под вагонами. — Отдай банку, мелкий ты шантажист! У меня пальцы в мазуте! Отдай, кому говорю, я тебе все лопасти переломаю!              Паря в воздухе, дрон нарочито медленно описал круг, будто насмехаясь и помахивая белым флаконом, издал удовлетворённый металлический писк и со свистом скрылся во тьме Котляково. Дима остаётся стоять у УАЗа, в ярости глядя на свои грязные ладони и упрямо цедя сквозь зубы: «Ну всё, оператор... Завтра ты у меня в каморке сам их языком будешь драить...».        12 декабря 2022 год              Вчера Сода похитил у Димы антисептик, а на следующий день всё же решился подработать на вокзале, чтобы рассказать обо всём Дизофу. Джо выяснил его график и, обнаружив Сашу на вокзале, загнал его в пустой пролёт технической лестницы, ведущий к Дизофу.              Саша с тревогой прижимается к холодной бетонной стене и плотнее кутается в жёлтый кардиган. Он ждёт, что капитан Гарнизона вот-вот начнёт ругать его за украденный спирт. Но Дима вместо крика упрямо лезет в карман оливковой куртки и силой впихивает Саше в бледные ладони плотный, запечатанный в фольгу батончик КИНВ из прессованного миндаля, мёда и соевого белка.        — На. Быстро съел, — ворчит Дима, осматривая пыльные ступени.        — Я не голоден, бро, — Саша пытается вернуть батончик, кривя губы в улыбке. — Мистер, заберите свой сухпаёк.        — Я три часа изучал твой табель, Сашка, — Дима делает шаг вперёд, когда Соад пытается уйти и блокируя ему выход. — Ты отучился шесть часов в колледже, потом отпахал четыре часа подработки у Семеновича. Ты не ел с самого утра. Этот батончик просто четыреста калорий чистой энергии, а объём – со спичечную коробку, жевать почти не надо. Воспринимай это как машинное масло для своего процессора, гений. Пока половину не откусишь, с лестницы не сойдёшь.              Саша с недовольным видом разглядывает фольгу. Дима не ошибся: порция совсем небольшая, и тошноты от неё не будет. С неохотой он откусывает кусочек сладкой массы. Джо одобрительно кивает, поправляя очки; в душе у него возникает странное, согревающее чувство облегчения. Однако Сода просто так капитана за это не простит: то, что его прижали на лестнице, показало, насколько слабо его тело. Вместо того чтобы идти к Дизофу, Саша возвращается в операторскую, чтобы выяснить, где Дима будет сегодня и завтра. Соде везёт: уже этой ночью он сможет отомстить.              На царицынский гидроузел опускается плотный туман, скрывающий всё вокруг. Ночью Джо Спин пытается через служебный громкоговоритель КИНВ приказать патрульным на противоположном берегу осмотреть шлюз №3. Саша уже готов: он подключился через «паразита» к местной радиосети мегафонов гарнизона КИНВ в этом секторе. Дима подносит к губам тяжёлый пластиковый рупор, нажимает кнопку и кричит в туман:        — Пятый пост! Проверить герметичность нижнего затвора третьего шлюза! Как слышно, приём?!              Но вместо ответа солдат из динамика его собственного мегафона, прямо ему в лицо, на максимальной мощности раздаётся металлический, искажённый голос Саши:        Пятый пост, отбой. Капитан Дмитрий забыл протереть мегафон антисептиком. У него паника. Объявляется перерыв на дезинфекцию. Повторяю: всем пить цикорий.       Звук от мегафона эхом разносится по всему безлюдному гидроузлу. На том берегу солдаты в рации удивлённо переспрашивают: «Товарищ капитан, какой цикорий? Повторите?».              Дима со злостью швыряет мегафон на капот патрульного УАЗа, выхватывает фонарь и начинает светить в туманные кроны деревьев, где тихо и победоносно жужжит «Стриж».        — Сашка! — кричит Дима в темноту, срывая голос. — Ты у меня завтра этот цикорий через нос пить будешь! Слышишь меня?! Домой лети, комендантский час через десять минут, анемик ты чёртов! Заболеешь в тумане – лечить не стану!              Дрон в воздухе делает забавную мёртвую петлю, словно дразня капитана, выдаёт прощальный писк и растворяется в ночном небе, оставляя упрямого капитана один на один с его бешеным пульсом.        ༻❀✿❀༺       14 декабря 2022 год              Зима в этом году затянула свой приход, словно сама природа неохотно касалась израненного, индустриального гетто мегакорпорации. Снег повалил крупными, тяжёлыми хлопьями ранним вечером, мгновенно укутывая панельки Чертанова, ржавые переплетения путей Савёловского вокзала и лесные просеки Битцевского леса в ослепительно-белую пелену.              Для серого, пропахшего мазутом и хлоркой мира КИНВ этот снегопад стал парадоксом: он принёс с собой редкую, оглушительную тишину, заглушившую грохот маневровых тепловозов, но вместе с ней – пронизывающий, парализующий холод, который для Сашис его тяжелейшей анемией был сродни физической пытке.              За узким, зарешечённым окном каморки Дизофа, выходившим на технический ров Савёловского узла, крупными хлопьями падал первый снег. Он ложился на ржавые рельсы и глухой бетон, медленно стирая границы между серыми секторами ДЛРР. Под землёй, в их обновлённом серо-фиолетовом штабе, было тепло благодаря новому армейскому генератору, который Дима поставил впритык к Валере, но Сашу всё равно парализовал внутренний озноб. Парень сидел на новом кожаном диване, буквально утопая в огромном оливковом капитанском бушлате Димы, который тот силой на него накинул. Рукава куртки свисали ниже бледных пальцев, а длинные волосы Саши путались в меховом воротнике, пахнущем антисептиком и дорогим парфюмом.              Саша проникал на сервер ДКИИ. На кислотно-зелёном дисплее планшета, подключённого с помощью «паразита», без конца прокручивались строки с кодами авторизации Сити. Он работал на пределе возможностей: почти прозрачные ледяные пальцы быстро и нервно скользили по стеклу. Однако из-за тканевой гипоксии и крайнего утомления правая рука начала мелко и невольно дрожать, сбивая ритм хакерских движений.              Дима устроился рядом, на кофейном столике, и молча, не отводя взгляда, следил за дрожью сквозь тёмные стёкла очков. Его «материнский» режим опеки фармаколога зашкаливал. Капитан Гарнизона методично протёр спиртовой салфеткой чистую пластиковую крышку от термоса и бесшумно придвинул её прямо к экрану планшета хакера. На крышке аккуратной, стерильной горкой высились очищенные грецкие орехи и фундук – редчайшая, баснословно дорогая контрабанда чёрного рынка, которую обычные рабочие Чертанова на свои цифровые рубли не видели годами.        — Не отвлекайте, капитан, — не поднимая глаз процедил Саша, упрямо кутаясь в огромный бушлат. — У меня обход защитного протокола Сити. Если я пропущу секунду, ваш ID заблокируют.              Дима тяжело вздохнул, даже не думая отступать. Его армейская прямолинейность требовала клинического порядка. Капитан сам, двумя пальцами взял крупное, очищенное ядро грецкого ореха и буквально поднёс его к самым губам Саши, физически перебивая его хакерский транс.        — Рот открой, Лакер, — строго, но негромко пророкотал Дима своим самым бархатным голосом. — Ты на часы смотрел? Ты не ел с самого колледжа. У тебя пальцы дрожат так, что ты сейчас весь код завалишь. В этих орехах жирные кислоты и магний, твоей истощённой нервной системе это нужно было ещё вчера. Дизоф, подтверди.              Дизоф, которому в феврале исполнится двадцать семь лет, собственно как и Диме, сидел за своим новым шикарным дубовым столом силясь не рассмеяться в кулак от этой картины. Старший лейтенант активно закивал:        — Да-да, Сашка, жуй давай! Капитан прав, ты холодный весь, как этот снег за окном. Жуй, не вредничай, Дима эти орехи полчаса спиртовыми салфетками протирал, чтоб они стерильные были, я сам видел! — солгал Дизоф.              Сашу в тот же миг охватил мучительный, обжигающий стыд. Его самолюбие протестовало против того, что Дима кормит его с руки, словно беспомощного, да ещё и на глазах у Дизофа. Серо-голубой взгляд Саши потемнел от гнева; он уже собирался отпустить особенно едкое замечание, но за тёмными очками встретился с тяжёлым, твёрдым и одновременно пугающе ласковым взглядом Димы и не выдержал.              С недовольной гримасой Саша шумно выдохнул, затем всё же наклонился и осторожно снял губами ядро ореха с пальцев Димы. Густая питательная масса сразу раскрылась приятной горчинкой, а калории понемногу возвращали бледным щекам лёгкий румянец. После этого Сода вновь сосредоточился на планшете, но за стеной подростковых травм внутри него сладко и мучительно замирало сердце: забота капитана казалась ему чрезмерной. Он осознавал, что в первый день наступившей зимы этот человек стал для него единственным источником тепла.              Дима молча повернулся к окну, провожая взглядом падающие за решёткой белые хлопья, и судорожно мазал свои пальцы кремом, пытаясь заглушить паническую мысль о том, что его легальный, стерильный мир окончательно занесло этим первым снегом.        ༻❀✿❀༺       18 декабря 2022 год              Часы показывали одиннадцать вечера. В сыром воздухе на тёмной воде лежали обломки тонкого льда. Дима снова находился на бетонном пирсе у шлюза и погружал в холодную воду пробирку для анализа. Вокруг стояла гробовая тишина. Вдруг у самой поверхности воды пронёсся дрон, подняв лёгкую водяную взвесь. Он остановился прямо перед Димой: поликарбонатные винты едва не задели его очки. Из пищалки донёсся сухой цифровой смешок Саши:        Капитан, Настя дома давно приготовила ужин, а вы всё ещё ищете микробов в болоте. С вашим расстройством - сразу прыгайте в шлюз.              Дима от неожиданности и упоминания Насти делает шаг назад, едва не оступаясь с мокрого пирса. Он впадает в лёгкую истерику, стиснув кулаки, и кричит в самый объектив, понимая, что его мелкий засранец слышит всё с чердака через направленный микрофон:        — Сода, твою мать! Ты у меня доиграешься! Я лично запру тебя в стерильный бокс на три недели и заставлю мыть серверные платы зубной щёткой! Уводи свой железяку, пока я его из калаша не прошил!              В ответ на этот вопль «Стриж» забавно «кивает» носом, будто отвешивает поклон, издаёт короткий металлический писк и со свистом устремляется в сторону Чертанова. Дима остаётся в тумане, тяжело переводя дыхание, и даже не подозревает, что его слова о стерильном боксе натолкнули Сашу на новую идею.              Утром этого дня Саша взял подработку и вычислил геолокацию машины Димы через ворованные админские коды. Во вторник днём, пока капитана не было, Сода после колледжа приехал на место и, сделав щель с крыше гаража, положил туда «Стрижа». Пользуясь тем, что в Димином БМВ стояла современная цифровая система КИНВ, Саша удалённо взломал бортовой компьютер машины и перехватил управление аудиосистемой и климат-контролем.               Вечером Дима в кепке и очках тайно пробирается  в гараж, чтобы положить мешок с титаном для Саши. Он садится в салон, выдыхает, достаёт салфетку, чтобы протереть руки... и в эту секунду двери БМВ автоматически блокируются со щелчком. Климат-контроль врубается на максимум, обдувая Диму ледяным воздухом, а из динамиков автомобиля на полную громкость раздаётся скрежещущий цифровой голос Саши:        Капитан Дмитрий, зафиксировано проникновение нестерильного объекта. Включён режим экстренной заморозки микробов. Пожалуйста, не дёргайтесь, дезинфекция займёт сорок минут.             Дима от неожиданности роняет салфетку, его глаза округляются. Он начинает упрямо и яростно бить ладонью по заблокированной панели:        —Твою мать, Саша, открой машину! Я тебе этот лазерный датчик в жопу запихаю, слышишь меня?! Открывай немедленно!              В ответ из динамиков раздаётся лишь тихий металлический смешок Саши, двери открываются, а под потолком гаража, в темноте разбитой крыши, Джо замечает зелёный мигающий огонёк «Стрижа», который тут же делает изящный кувырок и улетает...        ༻❀✿❀༺24 декабря 2022 год               В подвале Савёловского узла вновь гуляет пронизывающий сквозняк. Сашу сильно знобит, пальцы у него приобретают синеватый оттенок, однако гордость не позволяет признаться ни в том, что он замёрз, ни в необходимости купить термобельё. Он настойчиво плотнее запахивает вязаный кардиган, изображая, будто ему тепло. Дима двенадцать минут молча следит за ним, пока его склонность к гиперопеке не берёт верх: он снова решительно снимает тяжёлый плотный оливковый бушлат с капитанскими погонами и непринуждённым движением набрасывает его Саше на плечи.              Саша, чье эго уязвлено такой «жалостью», моментально дергается, пытаясь скинуть куртку:        — Мне нормально!        — Сидеть, сержант! — упрямо рявкает Дима, силой удерживая бушлат на его плечах своими огромными ладонями. — Это приказ командира сектора! По уставу КИНВ, переохлаждение ценного хакерского ресурса карается гауптвахтой!              Куртка ста восьмидесяти пяти сантиметрового Димы буквально поглощает хрупкого Сашу, он тонет в ней, рукава свисают ниже пальцев, а капитанские погоны оказываются где-то на уровне его локтей. Саша выглядит в этом огромном оливковом мешке невероятно забавно и по-детски. Он злится, прячет нос в воротник, который пахнет Диминым запахом, но… внутри него разливается такое глухое, парализующее тепло, что он перестает сопротивляться.              Саша продолжает взламывать нужный Диме сервер, под далёкие воздыхания Дизофа. Его пальцы летают по клавишам. Дима, стоящий за спиной, словно надзиратель, замечает на корпусе клавиатуры мелкие крошки от овсяного печенья. Джо не выдерживает, выхватывает из сумки флакон антисептика и салфетку для протирания очков.        — Руки убери, — упрямо твердит Дима, пытаясь протирать клавиши прямо под пальцами хакера. — У тебя тут рассадник тифозных палочек! Как ты вообще работаешь в этой грязи?               Саша даже не оборачивается. Он хладнокровно блокирует руку Димы левым локтем, продолжая правой рукой вбивать эксплойт в брандмауэр ДКИИ.        — Не мешайте, капитан. Мои бактерии умнее ваших сержантов. Если я сейчас пропущу такт, ИИ «Периметр» и в этот раз заблокирует ваш ID.               Дима, заходясь в легкой истерике, умудряется просунуть салфетку между пальцев Саши и начинает фанатично протирать саму клавишу Enter. Саша ехидно прищуривается, он тоже знает как влезть в личное пространство Джо. Сода уже неделю тайно носит в кармане ту дорогую, блестящую металлическую ручку с логотипом БМВ, которую он вытащил из куртки Димы. Дима обыскал весь штаб в Сити, подозревая в краже аналитиков. Когда Джо отвлекается на Дизофа, Сода достает ручку из кармана кардигана и начинает вальяжно ее крутить между бледных пальцев. Дима оборачивается и, мгновенно замечает свою пропажу.        — Твою мать, Сашка! Так это ты её с концами увёл? — Дима подлетает к оператору. — Отдай! Это личный подарок начальника Департамента Логистики!               Саша спокойно прячет ручку в кулак и ехидно улыбается:        — Я отдам её, капитан, — мурлычит Сода, — но только после того, как вы принесете мне со склада ДЛРР оригинальный немецкий паяльный флюс.              Дима делает шаг вперед, готовый силой отобрать вещь, но Саша хладнокровно подносит ручку к своим губам и демонстративно... облизывает металлический колпачок, глядя Диме прямо в черные линзы очков. Для человека с мизофобией это фатальный удар. Дима резко отдергивает руки, его лицо перекашивает от первородного ужаса перед бактериями.        — Ты... ты чудовище, Сашка! — драмматично кричит Джо. — Она теперь заражена! Всё, оставь её себе, ублюдок малолетний, я к ней в жизни не прикоснусь!              Саша торжествующе ухмыляется, аккуратно протирает ручку своими седыми волосами и прячет в карман. Впервые он с нетерпением ждал наступления Нового года, чтобы отпраздновать его, однако встречать праздник ему предстояло лишь в обществе Дизофа. Почему выбор пал только на Дизофа? Дима заранее сообщил, что проведёт этот день с женой, тогда как Дизоф остался совсем один – без семьи и отношений. Оба  Александра воспользуются выходным и проведут весь день вместе у Дизофа в квартире. Разумеется, у Саши дома возникнет скандал: родители сочтут его уход из дома предательством.        ༻❀✿❀༺30 декабря 2022 год               Ночь перед новым годом. Капли дождя стучат по тёмным стёклам очков Димы, бумага размокает, капитан злится и материт погоду. Он специально работал сегодня, чтоб завтра в праздник его не могли вызвать на подработку. Джо без плаща, в одной оливковой робе стоит на пирсе коллектора, упрямо заполняя бумажный журнал водозабора. Он промок, замёрз, но из-за своего характера отказывается идти в тёплую будку, пока не закончит рапорт. Вдруг над его головой раздаётся тяжёлый свист винтов. Дима даже не поднимает глаз:        — Убирайся, Лакер. Мне не до твоих шуточек, я промок как собака.              Но «Стриж » не улетает. Саша через лазерный дальномер идеально рассчитывает траекторию и зависает строго в полуметре над головой Дмитрия. Четыре широких поликарбонатных винта дрона крутятся на такой бешеной скорости, что создают мощный, плотный купол нисходящего воздуха. Этот воздушный поток буквально отбивает все капли дождя в стороны, создавая вокруг Димы сухую, защищённую зону радиусом в метр. Дождь льёт стеной, а над Димой – сухой купол.              Капитан поднимает голову, глядя сквозь чёрные линзы на титановое пузо дрона, которое держит над ним этот невидимый зонт. Из пищалки тихо и неожиданно мягко раздаётся цифровой голос Саши:        — Капитан Дмитрий, ваша иммунная система слаба из-за постоянного стресса. Если вы подхватите простуду, ваши бактерии мутируют, а у меня нет времени искать вам лекарства. Заканчивайте рапорт и идите в будку.              Дима замирает. В этой нелепой, хакерской подлянке было столько скрытой, неуклюжей заботы, что упрямый капитан впервые не находит слов, чтобы выругаться. Он принимает помощь и молча, дописывает строчки. Через десять минут Джо закрывает журнал, а затем смотрит в камеру дрона и негромко, но очень тепло говорит:        — Лети домой. Я уже тебе миллион раз говорил, что твое здоровье намного важнее моего. Ты сам весь промокнешь, если сидишь на крыше.              «Стриж» делает плавный круг вокруг его головы, словно прощаясь, выдает тихий музыкальный писк и уносится сквозь пелену дождя домой. Дима провожает его ласковым взглядом. Он упрямо твердит себе, что его гиперопека над Сашей – это просто жалость к больному подростку, профессиональный интерес биолога к гениальному инженеру или обычная мужская солидарность соучастников. Его разум сыграл с ним злую шутку: влечение к Саше зарождалось незаметно, через мощную, интимную ментальную связь, которую они плавно выстраивали, то в каморке Дизофа, то общение через интернет и дрон.              Когда Дима ловил себя на мысли, что посреди совещания в Сити он думает не о рапортах и не о Насте, а о том, взял ли этот бледный седой придурок тёплую куртку и выпил ли он свои витамины, Диму накрывала паника. Он злился, становился ещё более упрямым и ворчливым, пытаясь грубостью заглушить то, что его упорядоченный, стерильный мир безвозвратно рушился из-за одного мальчишки.        ༻❀✿❀༺       31 декабря 2022 год              Наступление Нового года стало для Саши первым праздником в жизни, который он искренне ждал. Дима сразу, еще в середине декабря, жестко и прямолинейно очертил границы: «В новогоднюю ночь я дежурю по сектору до десяти вечера, а сам праздник проведу дома, с Настей. Это семейный устав, ребята». Джо судорожно цеплялся за свой «правильный» мир, пытаясь спастись от всепоглощающих мыслей. Саша принял это с привычным безразличием, но внутри его эго было глубоко уязвлено. В итоге единственным, кто остался рядом, был Дизоф, тот был абсолютно один в этой холодной Зоне: его родители давно сгинули при зачистках Карантина, ни девушки, ни близких у него не осталось. Оба Александра решили объявить этот день свободным от КИНВ и чёрного рынка и провести его вместе. Но чтобы вырваться к товарищу, Саше пришлось пройти через настоящий домашний ад.              Утро тридцать первого декабря в квартире на девятнадцатом этаже началось с удушливого запаха варёной свёклы и соевых брикетов. Мать, мертвецки уставшая после шести смен на кирпичном заводе, пыталась сотворить подобие «праздничного семейного стола». КИНВ выделила рабочим двойную норму сахара к празднику, и мать судорожно пекла сладкие пироги, подсовывая старшему сыну-любимчику лучшие куски. Отец, суровый старший механик депо, молча перебирал инструменты в углу.              Саша стоял у зеркала в прихожей, бледными пальцами застёгивая молнию своей поношенной куртки. На плечах висел неизменный рюкзак со «Стрижем».        — Ты куда это намылился,? — раздался с кухни гнусливый голос матери. Она вышла в коридор, вытирая руки о засаленный фартук. — Сегодня Новый год. Вся семья должна быть за столом. Отец из депо банку горячего шоколада принёс, брат с промзоны вернулся. А ты куда шлындать собрался?        — Я ухожу, — спокойно и тихо ответил Саша, даже не повернув к ней головы. Его спокойствие действовало на мать как красная тряпка. — Я проведу этот вечер на Савёловском. У меня дополнительная подработка в ДЛРР.              Отец в углу замер, тяжело опустив гаечный ключ. Старший брат глупо ухмыльнулся, жуя сухой паёк.        — Какая отработка, хам малолетний?! — взвизгнула мать, подлетая к Саше и с силой хватая его за плечо. Её пальцы, сбитые на кирпичном производстве, больно въелись в его худую руку. — Ты мать за дуру держишь? В ДЛРР сегодня нет смен! Ты из дома бежишь? От родной матери, которая тебе, немощному, каждый день пайки выхаживает?! Это предательство! Настоящее грязное предательство семьи! Если ты сейчас переступишь порог, обратно не возвращайся!              Саша медленно, убрал её руку со своего плеча. В его серо-голубых глазах не было ни капли страха – только безграничное презрение. Его скрытая детская травма пищевого насилия и тирании сейчас превратилась в непробиваемый щит.        — Ваш стол полное дерьмо, — надменным тоном произнёс Саша, глядя матери прямо в глаза. — И эта квартира тоже дерьмо. Сидите тут сами. А мне нужно работать.              Мать в ярости швырнула в спину Саше тяжёлую кружку, которая при падении с грохотом раскололась о крашенный пол. Сода с болью в спине спускался в лифте, его сердце бешено колотилось после скандала, но внутри его эго ликовало: он был свободен. Он шёл к единственному человеку, который ждал его без криков и упрёков.              На Савёловский вокзал падал густой, пушистый снег, занося пулеметные вышки Гарнизона. Под землей, в просторной каморке Дизофа, было на удивление тепло и непривычно уютно – Александр решил забетонировать окно, чтобы его друг больше никогда не мерз. Новый бесшумный генератор, который притащил Дима, мерно гудел, обеспечивая свет.              Дизоф превзошел сам себя. Он перерыл весь чёрный рынок, чтобы устроить для юного Соды настоящий праздник. На новом дубовом столе вместо архивных журналов КИНВ стояла тарелка с настоящими сочными яблоками, два пирога: один с яйцом и луком, а другой с мясом и сыром, а также собственно приготовленные чипсы. В углу покоился заварочный чайник с нелегальным ароматным цикорием. Но самым главным угощением были две баночки «пепси».              Более того, Дизоф включил всю свою художественную натуру: он тайно украсил серые стены каморки гирляндами из тонкой разноцветной медной проволоки и маленьких фиолетовых диодов, которые выпросил у коллег. Комната светилась мягким, сказочным неоновым светом.              Когда Сода  ввалился в каморку – дрожащий от холода и пережитого домашнего скандала, Дизоф мгновенно подлетел к нему.        — Ой, Содик, наконец-то! — мягко, проворковал Дизоф помогая Саше снять куртку и бережно укутывая его в тот самый бушлат Димы, который тот «забыл» в шкафу штаба. — Садись быстро на диван, ты же замёрз совсем! Смотри чего я тут накуховарил.              Саша обессиленно опустился на кожаный диван, утопая в капитанской куртке, которая успокаивающе пахла Димой. Его пальцы были ледяными, но когда он увидел фиолетовые гирлянды Дизофа и красные яблоки, впервые за весь день расслабился.        — Твои гирлянды девчачьи, Дизоф, — беззлобно усмехнулся Саша.              Они намеревались провести последний декабрьский день вдвоём у Дизофа дома, но передумали, чтобы Саше меньше досталось от родителей. Отодвинуть семью на второй план ради подработки – дурной поступок, хотя отец, возможно, простил бы такую чрезмерную увлечённость работой; однако отказаться от семьи ради чужого человека – совсем другое.              Устроившись в кресле, Дизоф потягивал пепси из банки и негромко рассказывал о новостях с вокзала. Саша рассеянно перекатывал между бледными пальцами украденную ручку Джо Спина и впервые в жизни ел пирог без тошноты. Дизоф смотрел на него как на своего изломанного младшего брата, оберегая его покой от суровой жизни. Под землёй, в неоновом фиолетовом свете гирилянд, за разговорами и яблоками, время пролетело незаметно. Стрелка часов перевалила за девять тридцать часов вечера. Пассажирское МЦД отключилось, уступив место поездам смертников, а в десять часов вечера начался комендантский час. Саша застрял под землёй. Ему прийдется остаться в каморке Дизофа на целые сутки, пережидая запретное время. Он специально это сделал и сознательно нарушил приказ отца о комменданском часе.              В одиннадцать вечера, когда по радио КИНВ начали транслировать уставное новогоднее обращение Совета Директоров из Сити, экран планшета Саши, подключённый к «паразиту», вдруг коротко пикнул. В пустой строчке вокзального лога брака вагонов «WARN 2023» появилось всего одно зашифрованное сообщение от Димы со служебного планшета:              «С Новым годом, Лакер. Надеюсь, ты в тёплом месте и съел свои орехи. Не вздумай запускать вертолёт в метель. Я проверю логи».                   Саша прочитал строчку, и тут же написал вопрос: «Ты в постеле с Настей?».              Через пару минут тишины пришел лаконичный ответ: «Да».             Ловушка захлопнулась, Саша напечатал окончательный ответ и незаметно стёр сообщения из базы ДКИИ. Наступил новый, две тысячи двадцать третий год. Они были заперты под землёй, окружённые тоталитарным режимом и комендантским часом, но прямо сейчас, в фиолетовом свете каморки, эта маленькая зарождающаяся команда была абсолютно счастлива.              Джо Спин лежал в кровати, обняв жену, и бездумно вглядывался в экран планшета. Настя тем временем следила за телепередачей, а рядом с ними лежали мандарины и сухарики. Из головы не уходила стёртая вместе с перепиской фраза: «А я с Дизофом». Джо старался верить, что это всего лишь неудачная шутка, однако слова Соды: «Что ж, удачи вам. А мы с Дизофом отпразднуем у него в квартире» – снова и снова звучали у него в мыслях.              Утром первого января, совсем на рассвете, Саша наконец добрался до своего Чертанова. Превозмогая анемичную слабость, парень счастливо шёл по свежему новогоднему снегу к серой панельке. Он думал, что проскользнёт незаметно – родители должны быть на кирпичном заводе.        Он ошибся             Отец поджидал его прямо у подъезда. Огромный, грузный железнодорожный механик в промёрзшей серой робе стоял на белом снегу, упрямо скрестив руки. Стоило Саше подойти, как отец без единого слова, с суровым и глухим бешенством человека Системы, для которого срыв дисциплины – это позор, нанёс удар. Свинцовый кулак механика, привыкший крутить титановые гайки локомотивов, обрушился парню прямо в лицо.              Саша отлетел в сугроб. Он не закричал – его гордость выжгла из него слёзы. Но когда он поднялся, сплёвывая кровь на ослепительно белый снег, его лицо было разбито. Тяжёлый удар рассёк левый висок, сломал хрупкий нос, а бледная нижняя губа лопнула, окрашивая седые пряди в жуткий багровый цвет.              Отец лишь тяжело выдохнул и швырнул ему под ноги ещё один его рюкзак с учебниками и некоторыми деталями. Напоследок отец бросил сухое: «Иди на вокзал, стажёр. Дома тебе делать нечего». И Саша, пошатываясь от головокружения, побрёл обратно на МЦД.              В девять утра Дизоф расположился за дубовым столом в отличном настроении, довольный тем, как прошёл предыдущий день. Когда открылась входная дверь и диспетчер ДЛРР увидел своего друга, его охватила такая паника, да такая что он едва не опрокинул кружку с цикорием.        — Блять... Саша! — Дизоф выскочил из-за стола, его мягкий необычный голос сорвался на истошный шёпот. — Кто это так?!        — Заткнись, Дизоф, — ледяным, сиплым от боли тоном выдохнул Саша, обессиленно падая на кожаный диван и кутаясь в воротник. — Отец встретил у подъезда. За комендантский час.              Дизоф оценив масштаб катастрофы, судорожно глянул на часы: через пятнадцать минут должен был прийти Дима, обещавший ему принести что-то важное. Дизоф отлично знал упрямый, взрывной характер капитана. Если Дима увидит этот раздробленный нос и окровавленный висок Саши, его армейский режим опеки сорвёт все резьбы – Дима, пользуясь чином, просто разнесёт депо отца. И дай бог не его самого.                    Дизоф бережно промыл другу лицо тёплой водой, удалив грязь, ветки и следы крови. Кровотечение прекратилось ещё во время поездки, и на коже успели образоваться болезненные корочки засохшей крови.        — Так, Содик, тихо, сюка, сиди ровно! Дима идёт, он не должен увидеть! — Дизоф старался убрать корочки и прижечь спиртом места ранения.              Закончив, диспетчер стремительно бросился в коридор метро. Благодаря связям на чёрном рынке он быстро добрался до соседнего кассового узла и, почти умоляя, попросил знакомую девушку-диспетчера ДЛРР одолжить ему её личную контрабандную косметичку. Вернувшись, Дизоф дрожащими руками открыл маленькую лавандовую коробочку с тональным кремом и пудрой. Взрослый логист, умирая от неловкости, опустился перед юношей на корточки прямо у кофейного столика.        — Не вертись, — шептал Дизоф, спонжем нанося плотный бежевый крем на багрово-синий висок Саши и пытаясь сгладить припухлость на носу. — Терпи, Сашка. Надо скрыть ссадины. Губу не трогаю, скажем Диме, что ты её об железный термос на перроне разбил...              Саша сидел не шевелясь; в серо-голубых глазах застыла ярость, смешанная с унижением: его лицо покрывали девичьей пудрой. Косметика щипала раны, однако он терпел, крепко стиснув зубы. Дизоф только успел замаскировать пудрой синяк под глазом, когда засов на двери каморки с оглушительным треском дрогнул. Сода вытащил планшет и изобразил, будто поглощён работой, а Дизоф бросился открывать дверь.              Та со скрипом распахнулась, и Джо Спин стремительно вошёл в каморку, не сбавляя решительного шага. На нём была чистая оливковая форма Гарнизона, а на лице неизменные плотные чёрные очки. Дмитрий рассчитывал застать в каморке только Дизофа и торжественно вручить диспечеру его подарок, а потом оставить под столом коробку для Соды к его пятничной обязательной смене и уйти. Но, переступив порог, капитан замер. На диване сидел Саша, лениво перебирая пальцами по клавиатуре, его длинные седые волосы странно были разлохмачены и почти полностью скрывали его лицо. При виде Димы Саша даже не поднял головы.               Всю новогоднюю ночь, пока Дизоф усиленно что-то рассказывал, Саша сидел, завернувшись в Димин бушлат, и его серце клокотало от удушающей, жгучей обиды. Дима бросил его. Дима провёл весь праздник со своей Настей. Саша никому об этом не сказал – признать такую уязвимость для него было равносильно смерти, но внутри него выросла глухая бетонная стена.              Дима, обладая тонким чутьём, мгновенно заметил неладное. Атмосфера в каморке была такой холодной, что её не спасал даже бедный генератор Валера. Внутри упрямого капитана всё сжалось от глухого расстройства.        — Здорова, Лакер. Рано ты из Чертанова вылез, — негромко произнёс Дима, проходя к столу Дизофа и пытаясь скрыть смущение. — Раз уж вы оба здесь... Дизоф, это тебе. Подарок от Службы порядка.              Дима с силой опустил на стол массивную коробку. Внутри стоял абсолютно новый, сверкающий розовый компьютер КИНВ. Джо совершил невозможное: используя свои связи химика-фармаколога в Сити, он выбил у фиолетового Департамента Кибернетики (ДКИИ) этот дефицитный терминал, официально зарегистрировал его на ID-карту Дизофа как «средство повышенного учёта возвратной тары» и лично притащил под землю. Дизоф от такого зрелища буквально подпрыгнул на месте. Его чёрное каре взметнулось, а круглые глаза засияли.        — Розовый!  — панически и радостно защебетал Дизоф бережно трогая пластик. — Настоящий ДКИИ-шный терминал! Спасибо.              Дима лишь довольно хмыкнул в усы, но его взгляд был прикован к Соде. Капитан медленно достал из строительного мешка вторую, тяжёлую коробку и пододвинул её Саше:        — А это тебе, оператор. С Новым годом...              Саша, похожий причёской на Пугачеву, лениво открыл крышку. Внутри лежали тёплое термобелье, нескользящая обувь, сладости из Сити и голубая зимняя куртка. Саша поднял глаза на Диму и тихо, без привычного яда, искренне произнёс:        — Спасибо... Пойдёт.              Но Дима не был бы  собой, если бы его не насторожил странный, неестественный цвет кожи Саши под лучами лампы. Капитан Гарнизона сделал шаг вперёд, нависая над диваном всем своим ростом. Дима медленно снял тёмные очки, и его ореховые глаза в упор уставились на лицо хакера.              Маскировка Дизофа провалилась. На бледной коже Саши тональный крем лежал неровными пятнами, под пудрой отчётливо угадывался синяк на виске и неестественно опухший нос, а на лопнувшей нижней губе запеклась тёмная кровь. Дима мгновенно всё понял. Его лицо с ухоженной бородкой багровело от злости. Рука капитана судорожно дёрнулась к карману с обычными влажными салфетками, но остановилась, когда он встретился взглядом с Содой.              Дима почувствовал, как между ними появилась удушающая обида Саши за то, что Дима оставил его в Новый год без себя. Саша сидел перед ним избитый, закрытый и абсолютно недосягаемый.        — Сашка... — строго, но с пугающей, нежной хрипотой пророкотал Дима, подаваясь вперёд. — Что с лицом? Кто это сделал? Почему у тебя лицо в этой… в пудре? Что случилось? Посмотри ещё раз на меня.              Саша хладнокровно отвёл взгляд в сторону, натягивая на плечи новую голубую куртку и поглубже пряча нос в разлохмаченные волосы. Он никогда в жизни не признается Диме ни в отцовских побоях, ни в своей ядовитой ревности к его жене.        — Ничего не случилось, капитан Дмитрий, — ломким голосом ответил Саша, возвращая себе маску тотального высокомерия. — Споткнулся на платформе МЦД, упал на рельсы. Обычное дело для калеки. Занимайтесь своими делами, у меня много работы.              Дима упрямо сжал челюсти так, что заходили желваки. Давить на этого гордого юношу сейчас было опасно – Саша запечатает свою броню навсегда. Внутри капитана выжгло всё живое: он так судорожно подбирал это термобелье и куртку, вёз их под снегом, а в ответ получил ледяную стену лжи. Дмитрий понял, что его идеальный «правильный» семейный устав окончательно летит в бездну. Лучше бы он жалобно объяснился перед Настей и посидел с ребятами первую часть праздника. Тогда такого бы не произошло.        — Ладно... Как знаешь, — глухо бросил Дима, резко надевая очки на глаза и отворачиваясь. — Дизоф, проследи, чтоб он таблетки выпил.              Капитан развернулся и быстро вышел из каморки, громко хлопнув дверью. Дизоф остался стоять у своего нового розового компьютера, но его радость мгновенно потухла. Диспечер перевёл испуганный взгляд на диван.              Саша сидел, плотно закутавшись в новую голубую зимнюю куртку. Он смотрел на закрытую дверь, и его сердце сжималось от такой дикой, парализующей тоски, что дышать было больно. До его ума дошло: его дурацкая, холодная стена обиды и эта нелепая маскировка пудрой только что искренне, глубоко расстроили Диму. Он хотел наказать Диму за Настю, доказать свою независимость, а в итоге просто ранил единственного друга, который по-настоящему согревал его в этой холодной Зоне. Саша зажмурился, пряча разбитое лицо среди распушенных волос, а Дизоф тихо вздохнул в углу, понимая, что за подобными мелодраммами ему наблюдать ещё очень долго.              Продолжение следует...